Возле леса, возле речки
жил один еврей в местечке
со своей супругой Ривой,
жил, как Бог ему судил,
и у этой пары дома
подрастал сыночек Сёма,
он всегда, зимой и летом,
в красной кипочке ходил.
В красной кипочке шелковой,
сам начитанный, толковый,
материнскою любовью
и вниманием согрет.
Ой, дэр татэ мыди бэйнэр,
ой, а ингэлэ а шэйнэр,
то-есть, форменный красавец,
хоть пиши с него портрет.
А за лесом, на опушке,
в однобедрумной избушке,
у глухого буерака,
где растёт чертополох,
проживала Баба Роза –
жертва остеохондроза,
по анкете, между прочим –
Роза Львовна Шляпентох.
Ой, у бабушки-старушки
ни укропа, ни петрушки,
никаких деликатесов,
только хлебушка кусок.
Были гуси, были шкварки,
а теперь – одни припарки,
всё, как в песне: здравствуй, поле,
я твой тонкий колосок!
Но зато у Мамы Ривы –
куры, гуси, вишни, сливы,
гоголь-моголь для сыночка –
он на всё горазд и спор:
в красной кипочке гуляет
и на скрипочке играет,
и не просто "Чижик-пыжик" –
гамму ля-бемоль-мажор!
И когда утихла гамма,
говорит сыночку мама:
"Надо бабушку уважить,
как ведётся на Руси.
Положи смычок на полку
и бери, сынок, кошёлку
и кошерные продукты
Бабе Розе отнеси".
А в кошёлку Мама Рива
уложила всё красиво:
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот.
Вот идёт по лесу Сёма,
и тропа ему знакома.
Помощь бабушке-старушке –
вот его священный долг!
В красной кипочке из шёлка
он идёт, в руке кошёлка,
ничего не замечает,
а ему навстречу – Волк.
Волк Иванович Свиридов –
из матёрых инвалидов,
пострадал уже однажды,
обмануть его хитро:
он был ранен в ягодицу,
потому что съел девицу
в красной шапочке из сказки
Шарля, кажется, Перро.
Волк сперва стоит на стрёме,
а потом подходит к Сёме,
говорит: "Шолом Алейхем!
Что за шухер? Тихо, ша!
Ты куда идёшь, пар...ый,
и чего несёшь из хаты?"
И ему на это Сёма
отвечает, не спеша:
"Мне смешны твои угрозы!
Я несу для Бабы Розы
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот".
В предвкушенье пищи сладкой
облизнулся Волк украдкой,
говорит он: "Бабе Розе
эти яства – не нужны.
Я всю жизнь по лесу рыщу,
обожаю вашу пищу –
фаршированную рыбу
и особо – деруны.
А компот, в конечном счёте –
посильней, чем "Фауст" Гёте,
так что нечего мне баки
забивать своей мурой".
"Ни за что я злому Волку
не отдам свою кошёлку!" –
отвечает Волку Сёма –
в красной кипочке герой.
"Ты, приятель, из аидов,
ну, а я – из инвалидов,
мне положена диета
на гусином на жиру!
Что ж ты, красная ермолка,
обижаешь злого Волка?
Я сейчас пойду и с ходу
твою бабушку сожру.
Не пойми меня превратно –
понесёшь тогда обратно
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот".
"Ты мне бабушку не трогай –
покараю мерой строгой!" –
красной кипочкой качая,
Сёма Волку говорит.
"Что ж я, вместо Бабы Розы
должен есть кору с берёзы?" –
очень нагло отвечает
этот злобный инвалид
и помчался на опушку
кушать бабушку-старушку,
по анкете, между прочим,
Розу Львовну Шляпентох.
Волк – он тоже знанье копит,
у него громадный опыт
поедания старушек
всех народов и эпох!
В это время Роза Львовна
(так зовут её условно)
на трёхногом табурете
восседает у окна.
В однобедрумной избушке
нет ни крошки, ни горбушки,
оттого-то Баба Роза,
как собака, голодна.
Принести ей должен внучек
много разных вкусных штучек –
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот.
А пока что Баба Роза –
в состоянии психоза:
голод, знаете, не тётка,
всё померкло, мир умолк,
головная боль, икота…
Вдруг стучится в двери кто-то.
"Кто там?" – спрашивает Роза,
а в ответ ей: "Это Волк!"
"Удивительное дело –
я б сейчас и Волка съела!" –
так подумала старушка,
открывает Волку дверь –
он сидит в смиренной позе,
говорит он Бабе Розе:
"Ты меня бы в дом пустила.
Не пугайся – чай, не зверь".
А в мозгу у злого Волка
бьётся мысль такого толка:
"Мол, сожру её, старушку,
буду к мольбам глух и нем,
сам оденусь Бабой Розой,
и с такой метаморфозой
стану ждать внучонка Сёму,
и его я тоже съем.
Съем и красную ермолку,
и с продуктами кошёлку –
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот".
"Ходят, бабка, злые слухи,
что помрём мы с голодухи, –
Волк своею гнусной мордой
Бабе Розе тычет в бок. –
Ты была бы человеком –
поскребла бы по сусекам,
может быть, чего нашла бы,
испекли бы колобок".
Но старушка Роза Львовна
смотрит прямо, дышит ровно.
Ой, сегодня будет кто-то
Бабе Розе на обед!
Вот она подходит к Волку
и берёт его за холку,
а потом как рот разинет –
ам! И всё, и Волка нет!..
Волк как пища – безыскусный,
некошерный и невкусный,
если нет альтернативы –
утоляет аппетит,
возникает сытость, дрёма…
Зохен вэй, а где же Сёма?
Сёма всё ещё по лесу
в красной кипочке бежит.
Он бежит, роняя слёзы,
и несёт для Бабы Розы
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот.
Cёма ёжится с опаской –
он знаком с народной сказкой,
где несложная интрига
разрешается в конце:
вот приходит он в избушку,
Волк уже сожрал старушку
и лежит под одеялом
в бабы-розином чепце,
и пойдут, пойдут вопросы,
как назойливые осы –
почему глаза большие?
почему большой живот?
почему большие уши?..
Ой, спасите наши души!
Сколько можно этой сказкой
без конца дурить народ?
Но глядит – жива старушка!
Где моя большая кружка?
В нашей сказке, кроме Волка,
всем героям повезло!
Здесь пора остановиться.
Будем петь и веселиться
алэ соным афцалухес,
то-есть – всем врагам назло!
Прекратим глотать лекарства,
будем есть сплошные яства –
фаршированную рыбу
с хреном в баночке от шпрот,
яйца свежие в мешочке
и гусиный жир в горшочке,
деруны на постном масле
и, конечно же, компот…
Вложение: 
