И вновь я не вполне гладко приземлилась во всех смыслах. Перепады давления, повышен адреналин в крови, холодеет низ живота, я жду неизбежного с ужасом и надеждой. Перестав думать о смерти каждую секунду, я думаю теперь только о духовных ее проявлениях. Я никогда не научусь самодостаточному одиночеству, однако я, похоже, привыкаю существовать с постоянно пульсирующей внутри раной. Почему бывают такие несчастные, которые не знают, чего хотят? Я абсолютно, стопроцентно знаю, чего я хочу, но это не делает меня счастливей. Скорее, наоборот. Я также знаю, что не занимаю хоть сколько-нибудь прочных позиций ни в чьем сердце, кроме своего собственного. Я знаю, что никто не думает обо мне более пяти секунд в день, и я знаю, что это можно было бы как-то поправить, но с такой задачей мне не справиться. Я стандартно раз в декаду разбиваюсь о рифы, потом меня опять уносят волны, я чувствую, что живу, а потом снова кровоточу от очередного удара *в спину*. Я по-прежнему боюсь, что добьюсь чего-нибудь мало-мальски значительного, а потом обернусь в предвкушении одобрения и бескорыстной радости - и обнаружу пустые переулки и тупики. Я знаю, что ни единому существу на планете нет дела до всего этого, что меня, конечно, угнетает. Поэтому с недавнего времени я начала сознательно обманывать себя в мелочах, чтобы заполнить ими пространство внутри. Я отметаю невыгодные очевидности и придаю смысл ничего не значащим глупостям. Теперь мне предельно ясны мысли моих родственников на мой счет. Их осуждение вызывает два противоположных порыва: бороться и задуматься - вдруг они правы. Вдруг я действительно дура, что позволяю своей жизни течь именно так. Если бы они давали мне немного больше настоящей заботы, то я не продавала бы свою индивидуальность за нее. Да вот беда: я, как и они, не чувствую родства (почти ни к кому), поэтому к ничтожным проявлениям заботы вполне равнодушна. Я все чего-то жду от будущего. Кого-то.