Святая великомученица Варвара, память коей совершается ныне, идя на смерть, молилась Богу о том, чтобы Он избавлял от внезапной смерти тех, которые будут вспоминать ее и ее страдания, и был голос с неба, обещавший исполнить прошение мученицы. Сам отец Варвары — язычник Диоскор — отсек главу святой дочери своей. Мощи святой великомученицы с XI века хранятся в Киеве и почивают в Киево-Михайловском монастыре, куда они перенесены из Царьграда.
             Дарование святой великомученицы Варвары, данное ей свыше пред смертью, избавлять от внезапной смерти, весьма многоценно, ибо что нужнее для каждого из нас, как отойти из этой жизни совершенно приготовленными к жизни новой, ожидающей нас за гробом? Отойти, т.е., очистившись благодатью Божией от всех вольных и невольных грехопадений — принесши в них истинное покаяние? Но многие пред исходом из этого мира не успевают даже помыслить о своих грехах и возвести покаянного взора на небо, почему и отходят пред очи небесного Судии со всеми нечистотами земной жизни, в таком состоянии, в каком они не посмели бы явиться пред земным начальником. Поэтому возможность быть защищенным от внезапной смерти принадлежит к числу самых желанных возможностей для каждого, кто хотя бы мало дорожит спасением бедной души своей.
             Но где достать этой драгоценной возможности? Кто в состоянии остановить руку ангела смерти, над нами подъятую? Без сомнения, не земные врачи, а един Тот Врач душ и телес, у Коего не изнеможет всяк глагол (Лк. 1, 37), Который, как один дает всем жизнь и дыхание (Деян. 17, 25), так один может и продлить их, когда и сколько Ему угодно. Поэтому святая Церковь, при каждом богослужении, между большим числом необходимых для каждого из нас прошений, помещает прошение о кончине безболезненной, непостыдной и мирной.
             Прошение крайне утешительно! Но собственное недостоинство не позволяет многим быть уверенными, что сила этого прошения воздействует и над ними. По немощи веры нашей, желалось бы иметь у престола Божия какого-либо ближайшего к нам споручника и ходатая, который бы, так сказать, взял на свои руки жизнь нашу, обязался защитить нас от всякого вида внезапной смерти.
             И вот, такого-то споручника жизни и смерти нашей, по благости Божией, каждый из нас может иметь в лице ныне прославляемой нами велико- мученицы. Претерпев за возлюбленного Жениха своего все роды мучений самых лютых, пред самым концом жизни своей она имела все право просить у Него многих и разных даров; но просила единого дара — спасение от внезапной смерти всякого, о том ее просящего.
             Что побудило великомученицу к такому прошению? Побудила, без сомнения, пламенная любовь ее к бедствующему человечеству, для коего, как мы видели, ничто так не нужно, и вместе ничто так иногда не трудно, как иметь пред смертью достаточное время для покаяния. А ближайшим образом к по- добному прошению могло расположить великомученицу воспоминание о собственной некогда опасности от наглой смерти. Известно, когда угрожала ей эта опасность: тогда, как бесчеловечный отец ее, выслушав от нее над банною купелью исповедание Святой Троицы, вдруг устремился на нее с мечом. Великомученица спасалась от него сначала бегством, а потом чудесным сокрытием в каменной скале. Что не от простого страха смерти происходило это бегство, доказательством непоколебимое мужество, с коим она перенесла потом множество самых лютых мучений. Почему же уклонилась она от меча? Потому, без сомнения, что эта смерть была пре- ждевременная и воспрепятствовала бы совершить ей все то, что она совершила потом во славу возлюбленного Жениха своего. И вот, теперь, идя с радостью под тот меч, от коего прежде убегала со страхом, святая великомученица воспоминает прежнее положение свое, чувствует, какая великая разность изыти из сего мира с полным приуготовлением, и быть восхищену туда внезапно, — и от полноты веры в силу небесного Жениха своего, от избытка любви к человечеству, дерзает просить у Него дара оказывать ту же драгоценную милость другим, какою воспользовалась некогда сама.
             Услышано ли это прошение святой великомученицы?
             Услышано, ибо Сам Господь милосердия и щедрот говорит: вся едина аще молящеся просите, веруйте яко приемлете, и будет вам (Мк. 11, 24); а в ком сильнее могла быть вера, как не в святой великомученице, и когда, как не в последний час ее под мечом? Услышано, ибо сама святая Церковь, от древних времен и доныне, постоянно усвояет ей дар спасать от внезапной смерти; а кто может лучше и вернее ценить дарования чудесные, как не святая Церковь, которая сама есть хранительница и раздаятельница дарований благодатных? “Но есть ли, — спросит кто-либо, — опытные доказательства этого?”. Есть, возлюбленный, и в таком числе, что самое множество их не позволяет нам рассказать теперь их подробно. Кто желает знать об этом, тому стоит только раскрыть жизнеописание святой великомученицы, при коем помещаются сказания о дивных опытах ее защиты от внезапной смерти. Но зачем доказательства из мертвых книг? Обратимся к живым, непререкаемым свидетелям, обратимся ко всему граду Киеву, в коем покоятся нетленные мощи святой великомученицы. Кто не знает, что губительная язва, в разных видах, не раз вторгалась в этот город и производила в нем величайшие опустошения? Но святая обитель, в коей почивают мощи великомученицы, всегда оставалась целою и невредимою, без всяких особенных средств к защите. Что это, как не всенародный опыт чудесного заступления свыше?
             После этого нам остается только пользоваться с верою и любовью драгоценным даром великомученицы спасать от внезапной смерти.
             Как пользоваться? Так ли, чтобы в надежде на чудесную защиту ее не брать никаких мер предосторожности, нерадеть о своем здоровье, позволять себе все, что сокращает жизнь и губит ваши силы? Нет, это значило бы искушать силу Божию, поставлять святую великомученицу в необходимость благоприятствовать невоздержной и порочной жизни. Так ли, чтобы по надежде на чудесное спасение от внезапной смерти отлагать со дня на день свое приготовление к смерти, жить, не думая о конце жизни и о том отчете, который ожидает всех нас за гробом? Нет, это значило бы явно идти вопреки своему спасению, злоупотреблять помощью святых Божиих человеков, заставлять великомученицу благоприятствовать нераскаянности во грехах. Все таковые не имеют никакого права на ее помощь. “В противном случае, — скажет кто-либо, — зачем и досаждать своими про- шениями великомученице?”. Затем, что, при всем нашем воздержании, все еще может быть множество непредвидимых и неотвратимых случаев, в коих жизнь наша может подвергнуться смертной опасности. О предохранении от этих-то опасностей мы должны молить великомученицу. И она, без сомнения, предохранит или избавит нас от них, коль скоро мы будем молить ее о том с верой и любовью, молить для того, чтобы спасаемые ею от смерти временной, телесной, могли, чрез покаяние, спасти себя от смерти духовной и вечной. Аминь.

 

Протоиерей Григорий
Дьяченко