Васильковая свежесть в глазах. А лицо отливает клубникой.

Так искусно разлился румянец с бархатцой мягких щёк, нежных губ.

Гордый профиль, манящий изгиб, твёрдость скул - довершение лика.

В меру мужества, в меру печали. В одночасье ты нежен и груб.

Мне б изящество кисти творца, описать чтоб твои очертанья.

Слог великих поэтов, чтоб я лишь прикоснулась словами к тебе.

Мне бы мудрость Сократа и мысль, ту, что множит накопленных знаний.

Мне бы лёгкость, рекордность атлетов, долететь чтоб к твоей высоте.

Величав и изыскан твой ум, аналитик с глазами-грустинкой.

На высоком с морщинками лбУ след впечатлЯющеЕй глубины.

Скупость жестов, ноль фраз о пустом в унисон с постоянством завидным.

И большое открытое сердце. И надёжность китайской стены.

Время прочь! Напролёт говорить без прикрас о живом и о главном.

В танце вальса пьяняще кружиться, забываясь, что дни - суета.

И жестокость из мира уйдёт. Удалится и зла беспощадность.

И распустится первость бутона. И ворвётся любви чистота.

От тепла защищающих рук спело веет небес голубикой.

Ты прекрасен, как путь дальних странствий. Ярок ты, как лучей перезвон.

Ты заставил поверить, что жизнь не пуста, не горька, не безлика.

Я в тебе растворилась до грани!

Но... Как жаль, что ты только лишь... сон.