а мне бы хотелось
эмоции еще где-то у горла
Мне очень дорог твой взгляд,
мне крайне важен твой цвет,
Я умираю, когда вижу то, что вижу и некому спеть,
Я так боюсь не успеть, хотя бы что-то успеть.
и почему-то все это - тебе. и все это - для тебя.
и только.
так же кричал, рыдал, пел с толпой, толпой, был с тобой, тобой. а, вы, дорогая Земфира, так нам и не открылись до конца. хотели, но, наверное, не смогли.
может, я что-то упустил, мой дорогой vicious?
Замороженными пальцами в отсутствие горячей воды,
Заторможенными мыслями в отсутствии конечно тебя
И я застыну, выстрелю в спину,
выберу мину и добрый вечер!
Я не нарочно, просто совпало, я разгадала знак
бесконечность.
большую часть концерта я думал, что вы - сид вишес. такая немного обдолбанная. вы курите и поете. затяжка и выдохом снова, сильнее, четче, голосом..
движеньями, мимикой.
Разочарованные фильмом,
очарованные небом глаза
про себя же ругал режиссеров, операторов, которые в данный момент должны были, да просто обязаны показать то один крупняк, то другой. то ее руки, то ее движения ног, а что творилось с лицом. моя дорогая.. а как ты пела!
Я не смогу объяснить,
но возвращаюсь назад.
дыхание в твоих песнях у меня в горле, на язяке, привкусом. совсем не наш славянский, в четыре четверти. а наш рокнролл, наш фанкиблюзрок, ступидпанк, нашнашнаш. ваш, твой. виш.
Проводи меня, останется не больше,
но и не меньше чем звук
на два биса. это же поразительно.
два часа.
потом мы прыгали, скакали еще и еще. мы ждали вас, марина цветаева.
и вот вы вышли, а ведь в секунду до этого я успел сказать: "все, ждать бесполезно". но уже не то, устали.
а потом опять разошлись, волной, яркими всяпышками.
на третий бис, когда уже и правда было все, дадда, мы бежали из гардероба на встречу.
А звук всё тот же,что нить,
спасибо!
но я по прежнему друг.
