Автор: (*Ниртаэр*)
Рейтинг: PG-13
Жанр: Издевательство над святым отцом
Статус: Закончено
Действующие лица: Отец Андерсон, Алукард, Виктория, рожи из бара
Предупреждения: А я ещё тогда предупреждал!
Описание: Маршрут комната-ломбард-гастроном-участок-бар-кровать. Ну, это в очень общих чертах...

Нащупав на тумбочке плащ, в плаще – карман, а в кармане – штык, отец Андерсон запустил им в будильник. После этого он открыл глаз. Голова немедленно отозвалась адской болью.
-Даааа… - протянул инквизитор, раздумывая, стоит ли открывать второй. Процесс думанья только усилил его и без того невыносимые страдания, поэтому он решил пока ничего не предпринимать, а просто полежать так. Когда голова немного утихла, святой отец, наконец, решился открыть второй глаз. Мужественно поборов желание отрезать себе штыком голову (в этом ему сильно помогло осознание собственной неуязвимости), он снова протянул «Даааа…». В нём крепла мысль, что просыпаться в такую рань с такого бодуна – действительно, отличный способ умерщвления плоти, но что это, пожалуй, слишком даже для такого опытного мазохиста, как он.
Тут следует внести ясность: раньше отец Андерсон никогда не брал в рот ничего спиртного, несвежего или того, о чём могли подумать необразованные эльфы. Но вот недавно один знакомый святой порекомендовал ему похмелье как отличнейший способ самоистязания во имя Господа, мотивировав это перековерканной цитатой из книги притч Соломона. Было это вчера или завтра, отец Андерсон никак не мог решить, поэтому – недавно. И вот по поводу этого самого святого он сейчас испытывал весьма противоречивые чувства. С одной стороны, прочувствовав на себе всю прелесть этого метода самоистязания, он ещё больше уверовал в святость маньяка, способного заниматься этим регулярно. С другой же, с трудом удерживался от гнусного богохульства по его адресу. Точно отец Андерсон знал одно: при следующей же встрече он обязательно проверит его на святость. Как именно он будет это делать – не уточнялось, но тон, которым он это думал, не предвещал ничего хорошего. На какое-то короткое мгновение желание расправиться со святым даже перевесило его главную директиву – уничтожить Алукарда. Что также отнюдь не говорило в пользу святого.
-Вчера был понедельник… завтра будет вторник… что же сегодня? – этот вопрос почему-то терзал отца Андерсона даже сильнее, чем вопрос где он находится. Решив в конце концов, что сегодня – это сегодня, и на то воля Господа, он немного успокоился.
Через час, когда падре понял, что головная боль не собирается его покидать, он попытался было смириться с ней и встать с постели. Получилось как-то нескладно. При каждом движении голова отзывалась жуткой болью. Во рту царил такой мерзкий привкус, словно там ночевал табун кошек. Причём «ночевал» - слабо сказано. Скорее, он там беспрерывно находился около месяца. «Батюшки, какая незадача!» - бормотал святой отец, пытаясь нацепить плащ. Восемь раз порезавшись и семнадцать раз уколовшись, он, наконец, совершил такой подвиг. В углу стояла его любимая плеть, над ней висела табличка «Используй меня». Падре с презрением отвернулся от неё. «Ха!» - подумал он – «Вчерашний день! Прогресс не стоит на месте!» - он брезгливо взял «вчерашний день» двумя пальцами и опустил в мусорную корзину, битком набитую разноцветными упаковками из-под полуфабрикатов (давно лелеемая язва желудка также входила в арсенал многочисленных средств самоистязания).
Комната святого отца заслуживает особого описания. Хотя бы и тем, что она одна. Конечно, если не считать совмещённого санузла. В комнате имеются: во-первых, стол, стул; во-вторых, ещё один стул на случай, если придут гости; в третьих, садистски устроенная кровать, привезённая контрабандой из бывшего СССР. Садистки устроенная потому, что, во-первых, она короче святого отца на полметра, во-вторых потому, что снабжена специальным матрасом модели «Кошмар йога», из которого хитроумным образом торчат пружины, а в-третьих потому, что на самом интересном месте боковые стенки раздвигаются и ты падаешь на пол. Далее по списку следуют: спиртовка (без спирта), чайник (без чая), керосинка (не угадали, с тараканами) и, зачем-то, масштабная модель синхрофазотрона. Зачем святому отцу масштабная модель синхрофазотрона, не может объяснить никто, даже он сам. Ещё в комнате имеются Стакан (!), Тарелка, два Паука (каждый в отдельном углу), ещё один Стакан (на случай, если придут гости) и Холодильник. В холодильнике уже второй год висит безымянная Мышь, не успевшая вовремя слинять, когда святой отец въехал в общежитие, с которой он иногда разговаривает. В зависимости от времени, проведённого в молитвах, иногда она ему отвечает, а иногда – нет. Ещё в холодильнике святой отец держит святую воду – так она меньше портится. Держит он её в холодильнике, чтобы не нагрелась, но в термосе, чтобы не переохладить. Берёт он воду из туалетного бачка. Берёт он её там по двум причинам: во-первых, бачок предусмотрительно благословлён им лично, а во вторых – это единственный в комнате источник воды. Святой отец постоянно порывается превратить там воду в вино – просто так, ради осознания собственной крутизны – но постоянно забывает. Стены комнаты завешаны постерами Христа, Богоматери, святого Петра, прочих святых с непроизносимыми именами, и портретом Алукарда. На портрете Алукард стоит, опустив голову и вытянув в сторону руку с пистолетом, его плащ и волосы треплет ветер, а слева написано «In the name of God, impure souls of the living dead shall be banished into eternal damnation, Amen». Как утверждает святой отец, плакат он повесил исключительно из-за богоугодной надписи, а не для того, чтобы кидаться в него тяжёлыми и острыми предметами. То, что изображение Алукарда истыкано дротиками вдоль и поперёк, он считает простым совпадением. Надпись в углу «Animewallpapers.com» святого отца несколько смущает; он очень любит иногда подумать о том, что она значит и не скрыт ли в ней часом смысл бытия. Рядом с портретом Алукарда висят портреты остальных членов Хеллсинга, значительно лучше сохранившиеся, и портрет главы организации «Искариот» Энрико Максвелла. То, что в него святой отец попадает почему-то чаще, чем в портрет, например, Интегры Хеллсинг, он считает вообще чистой случайностью и списывает это на одолевающее его временами косоглазие. Ещё рядом с портретами висит плакат, наглядно доказывающий происхождение жизни на земле от искариотов. Также стены расписаны цитатами из Евангелия и прочей литературы подобного характера, а также глубокомысленными изречениями вроде «Иисус Христос всё ещё где-то там», «Говорю с мёртвыми» и подобным. На потолке, аккурат над изголовьем кровати, красуется надпись «Алукард – богопротивная ересь», глядя на которую, святой отец очень утешается в трудную минуту. Ещё на стене висит осколок зеркала с надписью «Я не верю с приметы, но сюда всё равно не смотрю!». А ещё святой отец коллекционирует ножи в форме распятия (правда, смешно?). Вот, пожалуй, и всё…
Открыв холодильник, падре спросил мышь, как у неё дела (странно, но мышь ему не ответила – то ли он недостаточно молился, то ли она просто была чем-то занята), затем достал оттуда электробритву… задумчиво на неё посмотрел; размотал шнур и ещё раз посмотрел на бритву; поискал в комнате розетку; не найдя, ещё раз посмотрел на бритву; устав на неё смотреть, аккуратно смотал шнур и положил бритву обратно. Пожелав мыши спокойной ночи, он закрыл холодильник и подошёл к зеркалу. Зеркало зловеще улыбнулось. Святой отец озадаченно посмотрел на зеркало, затем перекрестил его и на всякий случай потыкал штыком. Зеркало не предпринимало никаких ответных действий, но улыбаться перестало. Отметив про себя, что надо будет как-нибудь на досуге изгнать из зеркала кого-нибудь, падре сел на стул и принялся меланхолично бросать дротики в портрет Алукарда и вокруг него. Затем дротики у него кончились. Так как вставать и выдёргивать их ему было решительно западло, то он начал доставать из-под плаща штыки и швырять их в Максвелла. (Дело в том, что портрет Алукарда у него был один, и его следовало экономить, а портретами Максвелла его снабжали с упорством, достойным лучшего применения). Внезапно раздался стук в дверь. От неожиданности святой отец едва не свалился со стула, и штык полетел в угол, едва не убив одного из Пауков. Каждый удар отдавался в голове Андерсона так, словно он стоял под огромным церковным колоколом. Швырнув штыком в дверь, святой отец прокричал «Благослови тебя господь!» и поплёлся открывать. За дверью обнаружился насмерть перепуганный (ну, хоть не заколотый!) почтальон.
-В-в-вам п-п-письмо, сс-с-святой отец! – пролепетал он, бледнея. Отец Андерсон вытащил из двери штык, поковырял им в зубах и спрятал под плащ. Случайно увидев, что там этого добра ещё навалом, бедный почтальон совсем скис. Он протянул святому отцу конверт и хотел было дать дёру. Отец Андерсон, человек, в общем-то, добрый, (просто он любил кровавые зрелища) устыдился своего недостойного поведения и решил искупить свою вину. Взяв конверт, он посмотрел на почтальона и сказал: «Заходи, сын мой». По лицу бедняги было видно, что этого ему хотелось в самую последнюю очередь, и он изо всех сил искал повода слинять, но никак не находил. Разочаровывать же священника ему совершенно не улыбалось. Поэтому он пробормотал нечто нечленораздельное и вошёл. Отец Андерсон пропустил его вперёд и закрыл дверь. Для почтальона она хлопнула, словно крышка гроба. Он сглотнул и оглянулся по сторонам. При виде истыканного портрета главы «Искариота» и красующейся рядом надписи «Говорю с мёртвыми» ему стало дурно. Когда он увидел одного из Пауков (того, что жил в правом углу), его перекосило. А когда его взгляд остановился на масштабной модели синхрофазотрона, бедняга чуть было не упал в обморок.
-Садись, сын мой – предложил Андерсон. Почтальон сел, вытянувшись по стойке «смирно».
-Хочешь чаю? – спросил падре. Почтальон булькнул.
-Вот незадача… а чаю-то у меня и нет! – расстроился святой отец, заглядывая в чайник.
-И спирта тоже – зачем-то констатировал он, заглядывая в спиртовку – чего бы тебе предложить?
Почтальон икнул и промолчал, покосившись на дверь.
-Конечно, у меня есть Мышь… - продолжал рассуждать святой отец – но её я тебе, наверное, не отдам – с кем я тогда буду разговаривать? Я ведь человек одинокий…
Почтальон, видя, что святой отец не смотрит в его сторону, встал со стула и начал потихоньку пятиться к выходу.
-Пожалуй, я мог бы отпустить тебе грехи – рассуждал отец Андерсон, задумчиво разглядывая штык. Попробовав пальцем лезвие, он не глядя метнул его себе за спину. Клинок просвистел мимо уха почтальона и вонзился в нос Интегре Хеллсинг, от чего она не стала выглядеть лучше.
-Слушай! – святого отца, видимо, осенило – хочешь, я дам тебе голову вампира? – он открыл холодильник, поздоровался с Мышью и начал там рыться. Почтальон в это время уже подобрался к двери.
-Вот пресвятая богородица, представляете, все кончились! – разочарованно протянул святой отец, закрывая холодильник – куда же ты, сын мой? – воскликнул он, успев заметить исчезающую в двери ногу почтальона.
-Благослови тебя Господь! – прокричал он вслед убегающему во все лопатки гостю. Затем вернулся к себе, вытащил из кармана письмо и стал читать.
«Глава тринадцатого отдела специальных операций священной инквизиции Ватикана организации «Искариот» Энрико Максвелл святому отцу Александру Андерсону» - значилось на конверте. Внутри был краткий список заданий на сегодня.
Прекратить швырять дротики в главу организации «Искариот» (я всё знаю, отец Андерсон, не отпирайтесь!).
Заняться, наконец, полезным делом (неважно, каким – отпустить грехи, провести день в молитвах, замочить парочку неугодных Святой Католической Церкви – нужное подчеркнуть)
Уничтожить Алукарда (ну или хотя бы покалечить)
По возможности нахамить английской свинье Интегре Хеллсинг.
Предоставить отчёт о проделанной работе в офис Святой Инквизиции.
После прочтения сжечь.
Ища в кармане спички, святой отец крепко задумался. Второй пункт не вызывал у него ни малейших сомнений – но вот первый... отец Андерсон не был уверен, что способен на такой подвиг. Ведь портрет Алукарда, как уже упоминалось, был у него один, а больше всего в жизни он любил пошвыряться чем-нибудь острым… Далее – покалечить Алукарда… интересно, какого чёрта Алукард будет делать в Ватикане?.. (заодно с английской свиньёй Интегрой Хеллсинг?).
-Вот оно! Ватикан! – воскликнул святой отец – я в Ватикане!
-Да, похоже, придётся ехать в Англию. Жаль, жаль… на метро туда, наверное, не доедешь… (святой отец очень любил ездить в метро. Странно, но факт: там же очень любил бывать Алукард. Правда, смешно?).
Когда письмо уже догорало, в единственное окно влетел кирпич. Подивившись сверхъестественной меткости бросавшего, падре поднял кирпич и хотел было уже положить его в холодильник, но вдруг заметил, что к нему привязан сложенный лист бумаги, оказавшийся на поверку запиской. Следующего содержания.
«Если моё послание не угодило туда, куда я целился, то святой отец приглашается (если, конечно, он не боится) на не помню которую по счёту дуэль. Итак, сегодня в 20:00 в городском метро.
Алукард.
P.S. Раз уж я всё равно пишу это за хозяина, то напоминаю: такой пёс, как вы, святой отец, не может его убить. Так что сидели бы вы дома…
Виктория Целис.»
P.P.S. Да, и передайте Максвеллу, что сам он свинья!
Интегра Вингейтс Хеллсинг.»
В самом низу листка обнаружилась ещё одна небольшая приписочка: «Отдам котёнка в хорошие руки, у нас плохие. Уолтер».
-Что за зоопарк? – подумал окончательно сбитый с толку инквизитор, по инерции поджигая и эту бумажку.
-Пресвятая богородица! – воскликнул святой отец, сообразив, что только что сжёг единственный источник, указывавший на место и время встречи с Алукардом. Видимо, вследствие частых потерь головы, память ему временами изменяла…
-Где же? – ломал голову святой отец – хотя где – это вопрос решённый: конечно же, в метро!
Какого чёрта Алукард делал в Ватикане и как он вообще там оказался, неизвестно по сей день…
-Но в Ватикане нет метро… - разочарованно протянул падре, когда до его сознания дошла эта досадная подробность. Подумав это, он взял в руки кирпич, взвесил его и попытался прикинуть, откуда он прилетел, чтобы послать ответ…
-Вот блин, промашка вышла… - бормотал Алукард, оглядываясь по сторонам и вертя в руках уже знакомый кирпич – какой маленький этот Ватикан.
-Но хозяин, я же вам говорила – какого черта мы будем делать в этом Ватикане – тянула своё Виктория, потирая большую шишку на затылке.
-Так почему ты меня не предупредила, что в этом захолустье даже метро нет? – грозным голосом осведомился Алукард.
-Но я же не знала! – полицейская приготовилась заплакать.
-Зато теперь знаешь! – ядовито отрезал Алукард. Виктория угрожающе захлюпала носом.
-Блин, отец Андерсон, свинья косая! – проныла она и замолкла. Алукард зловеще усмехнулся. Похоже, он придумал.
Ещё немного понапрягав свою многострадальную голову, отец Андерсон пришёл к выводу, что если эта мигрень не прекратится, то вспомнить что-либо он не сможет. Снова попытавшись припомнить разговор со святым, он сумел вызвать в памяти загадочное слово «похмелка» и задумался, что бы оно могло означать.
Помолившись с часик, святой отец открыл холодильник и снова спросил у мыши, как дела.
-Дверь закрой, дует! – донеслось оттуда (что означало, что молитвенное рвение достигло необходимой степени). Однако боль и не подумала никуда деться. Из чего падре заключил, что сей род молитвой и постом не изгонишь и ещё раз крепко задумался. Немного пошвыряв дротики в портрет Алукарда (как ни странно, тоже не помогло), он бросил и это занятие…
При попытке побиться головой о стену святой отец едва не проклял собственное существование…
По здравом размышлении падре решил спросить у кого-нибудь, что это такое, пока окончательно не расстался с бессмертной душой. Выйдя из комнаты, он попытался было поприставать к пьяным рылам, бродившим вокруг, но те упорно утыкались в свои тетради и не отвечали. Наконец, нашёлся сердобольный студент, который помнил святого отца (когда-то тот благословил его на сдачу сессии. Помогло или нет, история умалчивает, но с тех пор студент неожиданно уверовал в Святую Инквизицию). Записав на бумажке название требуемого напитка и несколько адресов, которые следовало посетить для добывания оного, отец Андерсон благословил студента ещё и на сдачу диплома и поплёлся в ломбард.
По законам жанра, ломбард находился прямо за углом общежития…
-Выбитые зубы не принимаем! – ещё с порога приветствовала отца Андерсона недружелюбного вида женщина за прилавком. Как она догадалась, что у него в холодильнике валяется обширная коллекция подобного рода вещей, никто не знает. Однако святого отца это не смутило. Пробормотав «благослови тебя Господь!», он подошёл к прилавку и поздоровался.
-Приём стеклотары за следующим углом! – снова попробовала она осадить падре, очевидно, не в силах поверить, что у священника может быть что-то более ценное, чем его вера в Бога.
-Скажи, дочь моя, а вам нужны головы вампиров… - спросил было святой отец, но под весьма красноречивым взглядом кассирши сразу вспомнил, что как раз они у него и кончились.
-А лом цветных металлов? – спросил отец Андерсон, доставая из кармана нож в форме распятия и лихо крутя его в пальцах. Женщина за прилавком лишилась дара речи.
-Вот и хорошо – изрёк падре, очевидно сочтя молчание знаком согласия. С этими словами он крутанул нож и воткнул себе в грудь. Кассирша, попытавшаяся было обрести дар речи, утратила его окончательно. А святой отец продолжал задумчиво и целеустремлённо ковырять себя где-то в районе сердца. Затем перешёл в район печени, а затем и почек. Процедура продолжалась минут десять, и завершилась энергичным вытряхиванием чего-то из уха. После чего святой отец очаровательно улыбнулся и высыпал на прилавок порядочную горсть сплющенных кусочков серебра.
-Пули – лаконично констатировал он – калибр, если не ошибаюсь, 13 мм. Освящённые. Между прочим, дважды… - добавил он смущённо, потупив взор.
-Что? – выдавила кассирша.
-Серебро! – констатировал святой отец.
«И как это я раньше не сообразил?» - думал он, выходя из ломбарда с пачкой банкнот. Достав из кармана бумажку, он заглянул в неё. Следующим по списку было заведение со странным названием «Гастроном».
«Гастроном братьев Валентайн» - значилось на вывеске – «есть всё, от соли до спичек!».
-Дааа… - протянул святой отец, размышляя, что организация Хеллсинг у себя в Англии совсем распустилась, если подобного рода публика беспрепятственно шляется по самому Ватикану. Интересно, чего это он ожидал, если Алукард в последнее время занимался в основном тем, что ездил в Ватикан на встречи с ним же…
Зайдя в гастроном, святой отец оглянулся. Прилавки пестрели широчайшим ассортиментом спичек и соли… поискав глазами винный отдел, отец Андерсон задумался, туда ли он попал. Поинтересовавшись у ближайшего продавца, выяснил, что не туда и крепко задумался. Винного отдела в магазине не было.
-Отец Андерсон! – окликнул его сзади подозрительно знакомый голос.
-Чего тебе? – недружелюбно ответил падре, резко поворачиваясь и доставая из кармана штык. Ну да, так и есть – перед глазами маячила извечная спутница Алукарда, обладательница самого большого в Англии… ружья!, самый противоречивый персонаж аниме «Хеллсинг» и просто богопротивная ересь Виктория Целис! Маячила и корчила рожи…
-Не догоните, святой отец! – воскликнула она, показала ему язык и скрылась из поля зрения. Падре сломя голову помчался за ней.
«Блин, догоню – убью!» - думал святой отец, прикладываясь головой о низкий дверной косяк. В тот момент он мог бы внести очень существенный вклад в мировую астрономию, но, к сожалению, точное количество и координаты увиденных небесных тел вылетели у него из головы при беге (или их вышибло в дальнейшем пулей Алукарда).
«И зачем я сюда сунулась? Нет, ну чего меня вообще понесло в этот Ватикан? Зачем я увязалась за хозяином? Всё равно ему на меня наплевать! А могла бы ведь сидеть сейчас дома, в своём подвале, читать своего любимого Брэма Стокера, и всё было бы хорошо!».
Вопреки канонам жанра, Брэм Стокер ни о чём в этот момент не думал: он был мёртв.
-Стой! – кричал святой отец, перепрыгивая через очередной мусорный бак и проклиная вампиров, так любящих разные подворотни.
-Не буду! – совершенно искренне отвечала Виктория, показывая такой класс спринта, что был бы здесь сейчас олимпийский комитет, ей бы без споров присудили золото.
-Стой, кому говорю! – метко пущенный штык перепугал насмерть двоих котов, пытавшихся подраться на чьём-то подоконнике, и разбил кому-то телескоп. Обернувшись, Виктория подумала, что на соревнованиях по метанию штыка на бегу, если бы такие были, святому отцу присудили бы дисквалификацию.
Святой отец даже не заметил, как они пересекли границу Ватикана… Виктория умудрилась оставить падре основательно позади (что, учитывая разницу в росте, делало ей большую честь). Отец Андерсон, видя, что жертва уходит, метнул сразу несколько штыков… одним из которых и пробил бензобак стоявшему рядом полицейскому мотоциклу. Вовремя сообразив, что происходит, Виктория истошно заорала «Насилуют!», пальнула в падре из пистолета и скрылась за углом. Святой отец хотел было продолжить преследование, но дорогу ему перегородил полицейский.
-Нарушаем, сеньор! – важно изрёк он – оружие, колющие, режущие предметы с собой есть?
-Ээээ… - пробормотал святой отец, запахивая плащ и делая вид, что это не он.
-Пройдёмте – сказал полицейский, доставая наручники.
-Вы не понимаете! – воскликнул падре, очнувшись – я сотрудник тринадцатого отдела специальных операций священной инквизиции Ватикана организации «Искариот»! – единым духом выпалил он. Полицейский с уважением посмотрел на человека, способного с ходу произнести такое, но наручников всё же не спрятал.
-Да? И как же вас зовут? – спросил он.
-Андерсон! Александер Андерсон! – с чувством собственного достоинства ответил падре.
-Пройдёмте, отец Андерсон! Где вы сказали, вы работаете?
-Я требую немедленно меня отпустить! – кричал святой отец, вырываясь – вы не понимаете! Я вампиров истребляю!
-Ах, вампиров! Ну, конечно же! Как я сразу не догадался! Идёмте, расскажете начальнику участка! – участливо говорил полицейский, характерно глядя на отца Андерсона.
В течение часа святой отец пытался объяснить начальнику участка, что он сотрудник святой инквизиции, а вовсе не сексуально озабоченный думер; что девушка, за которой он гнался, сопровождает одного из самых страшных вампиров на свете; наконец, что привычка бросаться штыками передалась ему от отца. В конце концов он потребовал право на звонок и позвонил Максвеллу. Однако глава организации «Искариот» мстительно ответил, что не знает, о чём речь, что никакой инквизиции в Ватикане нет и что «я же говорил, что западло, святой отец, в меня швыряться всякой дрянью!». Наконец, окончательно деморализованный отец Андерсон был водворён в камеру, где продолжил свои проповеди среди собравшейся там публики.
Ещё часа через два, когда падре уже обратил в католическую веру троих, казалось бы, безнадёжных уголовников (учитывая, как святой отец умел убеждать, это не вызывало удивления), в камеру неожиданно зашёл охранник и сообщил, что за него внесли залог. Удивлённый отец Андерсон проследовал за ним, соображая, кто бы мог это сделать. Оказавшись на улице, он увидел Викторию, которая сидела на лавке и болтала ногами.
-А, вот и вы, падре! – воскликнула она, вставая – я уже заждалась!
-Не понял? – переспросил отец Андерсон, и впрямь не понимая, что творится.
-Ну, я подождала, не выпустят ли вас… когда вас не выпустили, я начала волноваться, не случилось ли с вами чего. Узнав, что вас упекли за решётку, я поспешила внести за вас залог…
-Это благородный поступок, дочь моя! Он безусловно зачтётся тебе в раю! – с пафосом начал святой отец. Вспомнив, однако, кто перед ним, он поперхнулся и пробормотал под нос «хотя всё равно не видать тебе царствия небесного!», после чего задумался о смысле бытия.
-Ну что, продолжим прерванную погоню или так пойдём? – вывел его из размышлений вопрос полицейской.
-А далеко? – спросил падре.
-Да нет… в лучших традициях жанра – за углом – ответила Виктория. Святой отец кивнул.
За углом обнаружилась дверь в подвальное помещение, на которой красовалась вывеска «Бар «Третий Рейх».
-Надо же, кто-то ещё читает эту чушь – разочарованно протянул святой отец.
-Нам сюда – Виктория широким жестом показала на вывеску, открыла дверь и исчезла внутри. Отец Андерсон немного подумал, а стоит ли, и тоже вошёл.
Оказавшись внутри, святой отец оглянулся. Раньше он никогда не бывал в такого рода заведениях, поэтому ему было интересно. Судя по скучающему выражению лиц вокруг, он такой был здесь один. Бар был оснащён типовым комплектом мультимедии: 1) спёртая атмосфера; 2) завеса из табачного дыма пополам с перегаром; 3)грязные лампочки, пытающиеся бороться с окружающим полумраком; 4)сомнительная публика за столиками; 5)грязная барная стойка, вся в пятнах от разнообразных напитков, и такой же бармен; 6)Алукард, мрачно сидящий за столом и чего-то ждущий…ой, простите, увлёкся…
-Хозяин, а вот и мы! – радостно заорала Виктория. Сразу же на неё устремились взгляды всего бара (разумеется, кроме Алукарда).
-Детка, прошвырнёмся? – осклабился сидевший возле входа молодой человек панковатого вида. Пока Виктория соображала, что бы такого ответить, святой отец, до того почему-то оставшийся незамеченным (разумеется, в бар каждый день заходили похмельные инквизиторы в набитых штыками плащах и с воо-от такими крестами), обошёл молодого человека сзади и навис над ним. Заметив, что сзади кто-то стоит, последний обернулся. Отец Андерсон улыбнулся, методично вытащил из кармана листок с цитатой из Библии, из другого кармана – штык, со смаком пригвоздил листок к столу и процедил «Благослови тебя Бог! Почитай-как лучше это!». Молодой человек поперхнулся и исчез под столом. Всем как-то сразу стал безразличен человек, вот так обламывающий крутых парней (что же в этом необычного).
-Тебя только за смертью посылать, полицейская! (Наконец-то мы дождались реакции от Алукарда.
-Могу сходить! – обиженно парировала Целис, надувая губки.
-Алукард! – радостно, словно встретив старого друга, произнёс святой отец.
-Святой отец Александер Андерсон! – зловеще ответил Алукард.
-Алукард! – повторил святой отец. Ему это явно начинало нравится.
-Отец Андерсон! – Алукард поднял голову.
-Виктория! – радостно воскликнула Виктория. Алукард и святой отец неодобрительно на неё посмотрели. Виктория поняла, что сморозила лишнее и стушевалась. Святой отец хотел было ещё раз повторить «Алукард», но момент был уже упущен, впечатление испорчено, поэтому он просто сел. Алукард снова опустил голову, попав волосами в стоящую перед ним тарелку. Судя по тому, что большая часть его шевелюры была в чём-то красном, это происходило с ним постоянно…
-Как поживает твоя мышь, проповедник? – поинтересовался Алукард, замачивая причёску в тарелке с таким ожесточением, словно собирался сейчас вымыть ею полы.
-Спасибо, ничего… что тебя принесло в наш святой город, вампир? – ответил отец Андерсон.
-Сам не знаю… - пожал плечами Алукард, ища глазами Викторию. Не найдя таковой, он понял, что свалить всё на неё не удастся, и вздохнул.
-Наконец-то я тебя уничтожу! – радостно произнёс святой отец.
-Нет, это я тебя уничтожу! – меланхолично ответил Алукард.
-Стакан божоле-мерло-бордолино! – выпали падре вслед проходящему официанту. Алукард поднял голову и удивлённо на него посмотрел.
-Чего? – переспросил он, озадаченный таким поворотом событий.
-Я не тебе… на чём мы остановились?
-Я тебя уничтожу, говорю!
-Нет, это я тебя!
-Святой, отец, вспомните, что я вам писала! – послышался откуда-то из угла голос Виктории – сидели бы вы дома!
-Не встревай в разговор ближнего твоего! – придумал одиннадцатую заповедь отец Андерсон – а то в тебя встрянет вот это! – он угрожающе помахал штыком на голос. Бармен, увидев это вылез из-за стойки и неожиданно оказался весьма дородным мужем, явно умеющим постоять за себя. Подойдя к столику, за которым сидели Алу со святым отцом, он грозно сказал последнему: «Если не хочешь, чтобы я тебя вышвырнул, не махай у меня в баре такими штуками!» и показал внушительный кулак.
-Если не хочешь, чтобы я отправил тебя прямиком на суд Господень, заткнись! Сын мой… - ответил отец Андерсон – и кстати, правильно будет «не маши»!
-Да ты, я вижу, хамишь, священник! Сейчас я тебе покажу! – бармен замахнулся пудовым кулаком, но отец Андерсон перехватил его руку.
-Склонись передо мной, и все царства земные будут твои! – продолжал нещадно коверкать Писание святой отец, методично выкручивая руку здоровяку.
-Спокойно… он со мной – Алукард, наконец, вытащил волосы из тарелки и поднял голову. Падре отпустил бармена, который сразу перенёс свой гнев на Алукарда.
-И что?
-А ещё со мной вот это – в лоб здоровяка упёрся ствол «Шакала» - вопросы есть?
-Где выход? – спросил бармен.
-Там – махнул рукой Алукард.
-Руки вверх! – прокричал кто-то, целясь в Алукарда из револьвера.
-Сам руки вверх! – передразнил тот, доставая второй пистолет.
-Я выстрелю! – истерически завопил тот, кто целился.
-Ну да – согласился Алукард. Послышался выстрел, затем ещё один и ещё. Алукард плавно клюнул носом в тарелку. Откуда-то послышался торжествующий возглас. Где-то щёлкнул затвор.
-И это всё? И ЭТО ВСЁ? – разочарованно пробулькал Алу, поднимая голову.
-Нет, ещё три патрона осталось – ответил тот, кто стрелял.
-Ну, так чего ждём? – удивлённо поднял брови Алукард. Получив свои положенные три патрона, он сказал «Ага» и снова упал лицом в тарелку.
-Ну, это уже всё? – спросил он.
-Всё – ответил стрелявший, заглядывая в барабан – а, нет, ещё один патрон остался!
-Не только я не умею считать… Можешь застрелиться! – злорадно констатировал Алукард, поднимаясь. Вид у него был впечатляющий: развороченный затылок, стекающая по лицу кровь, заливающая плащ. Он спрятал оба пистолета и направился в сторону стрелявшего.
-Не может быть! Я же три раза в него выстрелил! – запаниковал тот.
-И ещё три раза – итого шесть! – заметил педантичный Андерсон. Алукард наступал.
-Повторяю для непонятливых: ВООБЩЕ НИКАКОЙ ПЁС НЕ МОЖЕТ УБИТЬ ХОЗЯИНА! – устало констатировала непонятно откуда взявшаяся Виктория.
-Я не пёс! – воскликнул несчастный, с горя выпуская последний патрон Алукарду в улыбку. Пуля ударилась в клык и с противным звоном отскочила. Алукард улыбнулся ещё шире.
-Спорим? – дразнился падре.
-А кто же ты? Ты хуже пса… ты – трусливый ублюдок, который… - Алукарда понесло.
-Кроме того, место пса уже занято! – заявил отец Андерсон – кстати, сын мой, а где моё бордолино? – спросил он у официанта, который пытался пробраться вдоль стенки к выходу.
-Нету – сдавленным голосом пискнул тот.
-Как нету? Совсем нету? – брови отца Андерсона удивлённо поднялись.
-Совсем – обречённо вздохнул официант, шестым чувством понимая, что сейчас его будут бить.
Алукард как раз волок свою жертву к выходу, когда двери распахнулись и в бар ввалилась предусмотрительно вызванная кем-то полиция в лице патрульного офицера.
-Полиция! Никому не двигаться! – закричал офицер, доставая револьвер. Алукард бросил на него взгляд из-под очков, решил, что это не стоит его внимания и поволок свою жертву дальше. Отец Андерсон полез в карман за очередным листком из Писания. Сочтя это провокацией, полицейский выстрелил в него. Во лбу святого отца образовалась красивая дырочка.
-Вот так всегда! – произнёс он и упал. Офицер перевёл было пистолет на Алукарда, но вовремя подоспевшая Виктория погнула ему ствол.
-А у вас шнурки развязались! – кокетливо произнесла она, хлопая глазами. Офицер нагнулся завязать шнурки. Когда он разогнулся, над ним уже угрожающе нависал наш доблестный инквизитор.
-А вы знаете, офицер, что стрелять в сотрудника Святой инквизиции – мало того, что не угодно богу, но ещё и бесполезно? – поинтересовался он, сгребая полицейского в охапку и запуская по направлению к выходу – кто следующий? – он обвёл выжидающим взглядом толпу.
-Ну, сейчас я тебе всё-таки покажу! – закричал бармен, снова бросаясь на инквизитора с кулаками.
-Покажи-покажи! – поддразнивал его святой отец – а то я в прошлый раз не разглядел… - с этими словами он увернулся, и когда бармен, словно бешеный бык, пронёсся мимо, схватил его за шиворот и поднял.
-Алукард! – окликнул вампира падре.
-Чего надо? – мрачно спросил Алукард, складывая очередного забияку на уже сформировавшуюся в углу груду бессознательных тел.
-У них нет бордолино! Громим здесь всё, потом дерёмся! – с воодушевлением прокричал инквизитор – благослови тебя Господь! – эти слова были адресованы уже бармену, который как раз был запущен им в самую гущу толпы.
-А чем я, по-твоему, уже пять минут как занимаюсь? – задал вполне резонный вопрос Алукард, опрокидывая стол и доставая пистолеты.
Следующая сцена мало поддаётся описанию… вот лишь некоторые моменты из того, что происходило далее:
1) Отец Андерсон вручает пачку листовок какому-то очередному здоровяку и запускает его вслед за барменом.
2) Алукард, зачем-то спрятавшись за перевёрнутый стол, палит в потолок, обрушивая на нападающих целые потоки строительного мусора и внося замешательство в их и без того не слишком стройные ряды
3)Виктория сидит в чудом уцелевшем углу и меланхолично смотрит на побоево мамаище
4)Алукард и отец Андерсон перебрасываются каким-то беднягой, который всё пытается вытащить оружие и попасть в одного из них
5)снова Алукард – на этот раз идёт по толпе, как Иисус по воде, раздавая подзатыльники самым смелым
…обнаружив, что громить уже, собственно, нечего, наши герои, как и обещали, затеяли драку между собой. Не станем утомлять читателя подробным описанием этого зрелища (оно его наверняка уже достало). Вот, опять же, избранные моменты:
1) Алукард, похожий на ежа, швыряется в инквизитора всем, что попадается под руку, бросая периодически злобные взгляды на Викторию (так как запасные обоймы к пистолетам почему-то оказались у неё)
2) Вышеупомянутая Виктория сидит всё в том же чудом уцелевшем углу и мило беседует с мужчиной в пальто, на лбу у которого красуется зелёная надпись «ЦРУ».
3) Отец Андерсон, в связи с тем, что Алукард временно недоступен, от нечего делать швыряет штыки в барную стойку
4) Оклемавшийся Алукард висит, связанный по рукам и ногам рулонами туалетной бумаги, посреди бара, а святой отец бежит к нему, радостно замахиваясь штыком и с криком «Банзай»
5) Снова Алукард (точнее, уже два Алукарда – правый и левый) обстреливает инквизитора из перезаряженных (наконец-то!) пистолетов.
6) Виктория продолжает пить кофе
7) Отец Андерсон, зажав зубами штык, несётся на Алукарда, на ходу отращивая новые руки и левую ногу (!)
8) Алукард, уже сросшийся, устало зевая, отправляет инквизитора в очередной краткосрочный тур по загробному миру
9) Виктория под градом пуль и штыков отважно целуется с сотрудником ЦРУ.
10) Алукард, отец Андерсон и Виктория сообща пинают вышеупомянутого сотрудника.
11) Все трое уже в энной стадии опьянения ведут перекрёстный допрос на тему кто кого больше уважает.
Нащупав на тумбочке плащ, в плаще – карман, а в кармане – вручённый ему сердобольной Викторией пакетик с обезболивающим, отец Андерсон, не глядя разорвал пакетик и высыпал содержимое себе в рот. После этого он открыл глаз. Голова немедленно отозвалась адской болью.
-Даааа… - протянул инквизитор, жуя таблетки. Таблетки были горькие, но на тот момент ему было всё равно – лишь бы отбить этот мерзкий привкус во рту. Прожевав, святой отец немного полежал, дожидаясь, пока лекарство подействует, и открыл второй глаз. Открыв, он огляделся. В комнате царил разгром. Всюду валялись пустые бутылки и пакетики из-под крови. Этой самой кровью во всю стену было коряво выведено «Я – богопротивная ересь!», и подпись «Алукард». Портреты Максвелла и Интегры были истыканы штыками, дротиками, изрешечены пулями и ещё бог знает чем в них кидались. Портрету Виктории кто-то пририсовал пышные усы - правда, почему-то где-то под грудью. Сама Виктория дрыхла на стуле для гостей. С потолка чёрно-красной тряпкой свисал Алукард в одном сапоге. Второй сапог был надет на керосинку. Рядом висела подвешенная на лампочку Мышь.
Обведя взглядом панораму всеобщего разгрома, святой отец наткнулся глазами на чудом уцелевшую табличку с надписью «Используй меня». Остро осознавая, как он слаб верой, инквизитор тяжело вздохнул и заглянул в корзину для мусора в поисках «вчерашнего дня»…

Now roaming through this darkness, I'm alive but I'm alone.
Part of me is fighting this but part of me is gone.
3 Doors Down, «When I'm Gone»

- Уолтер?
- Да?
- Ты вернешься живым. Это приказ.
Живым? Нет, он уже не вернется живым. Извини, малышка, тебе придется разбираться с проблемами самой, пока не придет вампир.
- Да, миледи. Как пожелаете.
Интегра бросила на него печальный взгляд и с шумом захлопнула дверцу машины. Кто бы мог подумать, что «прощай» можно сказать таким способом? Наверное, вампира бы это позабавило.
Машина резко сорвалась с места, будто ее водитель хотел выиграть Формулу 1. В этот момент он невольно вспомнил, как она рыдала у него на коленях – маленькая, беззащитная девочка, нагруженная наследством отца. Тогда он с ужасом спрашивал себя, выглядел ли он таким же маленьким в этом возрасте. Наверное, да. Но в Хеллсинге не было места детям, а если они там все-таки оказывались, то им приходилось быстро вырастать. Печальный факт, особенно когда к тебе прижимается заплаканная девочка, которая должна управлять этой Богом проклятой организацией. Даже сейчас она была для него все тем же ребенком, его малышкой, его почти что дочерью, которую надо защищать от всего.
Но она сможет обойтись и без него. Интегра была истинной Хеллсинг, как любил подчеркивать вампир, хотя из его уст это было скорее оскорблением, чем похвалой – его способом сказать: «Вы идиотка, хозяйка». Но она действительно была истинной Хеллсинг и могла этим гордиться. Упрямая, целеустремленная, порой до абсурда бесстрашная, обладающая великолепным самообладанием. Она не пропадет, а там уж вернется вампир.
Он повернулся и посмотрел на своего врага, стоящего на фоне полной луны. «Все по правилам, Алукард, видишь. Вот он, финал. Вот только наступил он не через один месяц, а через пятьдесят пять лет, шестьсот шестьдесят месяцев, выходит. Хоть не через шестьсот шестьдесят шесть, и на том спасибо».
Он бы даже не удивился, если бы ему сказали, что сейчас полночь. Это было правильно, это было по правилам, придуманным вампиром. В конечном итоге все всегда шло по его правилам.
И все было хорошо.
Он умирал на старости лет, оставив за спиной долгую, насыщенную событиями жизнь.
Он умирал, защищая свою маленькую леди.
Он умирал в бою с единственным достойным противником, которого встречал за всю жизнь.
Он не мог бы представить себе лучших обстоятельств для смерти. И он не уйдет из этой жизни просто так, а постарается прихватить с собой в ад этого типа, или, по крайней мере, надолго вывести его из строя.
Все это пронеслось в голове за какую-то долю секунды, потом он взмахнул руками, выпуская нити. Произошло именно то, что он и ожидал.
- Я так и знал! – услышал он свой голос. – Значит, это действительно ты!
В последний раз, Ангел Смерти, вот он, финал. Пришло время опустить занавес. Он улыбнулся и посмотрел в глаза своему врагу, в глаза своей смерти…
Глаза.
…и почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
Глаза.
Его лицо ничуть не изменилось с тех пор, да и было ли в этом что-то удивительное? Вот только…
Глаза.
…что-то все-таки было не так…
Глаза.
…или все-таки так?
Глаза. Они были не такими в прошлый раз. Он не мог точно сказать, в чем было отличие, но оно было. Или нет?
Нет. Нет. Нет. Все было правильно.
Он попытался отвести взгляд, и уже не смог. Все было не так, все пошло неправильно. Он вдруг понял, что занавес не опустится сегодня. Судьба садистично ухмыльнулась и толкнула его в очередную яму. Будто их до этого не было достаточно.
«Подожди до следующего полнолуния, Уолтер. Или, может, до шестьсот шестьдесят шестого… мы посмотрим…»
Голова закружилась, мир вокруг перемешался, разгромленная улица Лондона растворилась.
Он видел только глаза, а потом они исчезли.
И появился лес.
Хотя можно ли было назвать это лесом? Скорее, нет. Деревья были посажены ровными рядами, все время на одном и том же расстоянии друг от друга. Земля была совершенно голой, без покрова палой листы и мха. Вокруг стояла мертвая тишина, только костер трещал.
Да, костер.
Мальчик понял, что сидит у костра на идеально-квадратной поляне. Ветра не было, все стояло совершенно недвижимо, и только языки пламени шевелились в своем стремительном танце. Не было холодно, и не было жарко. Как он вообще здесь оказался? Мальчик почувствовал на себе чей-то взгляд и посмотрел на другую сторону костра, ожидая увидеть там вампира. Но его не было. Вместо него на голой земле сидел высокий человек в форме капитана. Ворот плаща был поднят так высоко, что закрывал половину лица, фуражку, из-под которой выбивались светлые волосы, странный тип натянул до самых бровей, так что в отблесках пламени были видны только пронзительно-голубые глаза.
Мальчик узнал его и попробовал вскочить, но ничего не вышло. Он вообще не мог пошевелиться.
- Я не знаю, как ты это делаешь, - хрипло прошептал он, - но скоро придет Алукард, а на него эти твои фокусы точно не подействуют.
Да, теперь вдруг мальчик понял, что делает среди этих ровных рядов деревьев – он ждет вампира.
- …он не придет… - не выражающим никаких эмоций голосом сказал капитан. Хотя сказал ли? Он не открывал рта, и звук, казалось, исходил отовсюду.
- Конечно, он придет, - стало жутковато, но он не подал виду.
Капитан покачал головой и с неожиданным сочувствием посмотрел на мальчика.
- ...нет…
- Алукард приходит всегда, - с уверенностью ответил он, - он не оставит меня.
- …не здесь… здесь конец…
Его глаза были ненормально голубыми. Будто кто-то покрыл радужку ровным слоем насыщенно-синей краски.
- Что… что ты вообще такое?
- …не знаю…
Мальчик предпринял еще одну попытку встать, и не смог. Зато поднялся капитан, и подошел к нему.
- Я убью тебя, помяни мое слово.
- …ты не можешь… здесь… - теперь и в его голосе звучало это странное сочувствие.
- Значит, я выберусь отсюда.
- …нет…
- Я – Ангел Смерти, я выбираюсь откуда угодно. У этого леса ведь есть конец, а?
- …нет…
Это прозвучало как-то пугающе честно.
- Глупости. У всего есть конец.
- …это – конец… у конца нет конца…
- Чушь, - мальчик тряхнул головой, и с радостью подумал, что действительно смог это сделать. Что-то еще не позволяло ему встать, но, по крайней мере, он мог шевелиться. – Алукард придет, мы выйдем отсюда, и тогда я найду и убью тебя.
- …уже поздно… извини… - снова это дурацкое сочувствие в голосе и взгляде.
Мальчик рванулся вперед, и у него это действительно вышло.
Ему вдруг показалось, что он находится под водой. Задрав голову, он увидел большое пятно света и поплыл к нему, прорываясь сквозь тяжелую, зыбкую воду, больше напоминающую песок. Яркий электрический свет брызнул в лицо. Он распахнул глаза. Но разве они не были открыты до того?
Кто-то в белом склонился над ним. Он резко сел, выбросив руку вперед, и схватил незнакомца за горло, потому что как-то понял, что это - враг. Перчаток на руках не было, он был раздет по пояс, к телу крепилось около десяти проводков, от груди и до живота прямой линией шел, видимо, только что сделанный шов. Вокруг кушетки, на которой он лежал, стояло еще несколько человек, которые с живым интересом наблюдали за происходящим.
- Позовите капитана! Пусть вернет его назад, – крикнул кто-то.
А он с ужасом смотрел на свою руку. Это не была его рука, это была рука взрослого… нет, старика. Как такое могло случиться? Нет, не важно. Сейчас надо было просто выбраться отсюда.
Человек, чье горло он сжимал, издавал слабые хрипы и дергался, кто-то другой попытался разжать его пальцы, еще двое явно хотели снова уложить его. Нет, так это не пойдет.
- Великолепно! – услышал он чей-то полный радостного восторга голос.
О, тебе это нравится, ублюдок? Ничего, сейчас будет еще лучше.
- …не будет… ложись… - голос пришел откуда-то и прозвучал так повелевающе, что ему почти нельзя было сопротивляться. Почти.
Человек в его руках продолжал дергаться. Точно так же, как и Рик когда-то. И тут по телу прошла сильная дрожь, в виски будто воткнули раскаленные спицы.
- Начинается! – объявил все тот же восторженный голос. – И он даже будет в сознании! Как весело!
Дрожь усилилась. Он уставился на свою старческую, покрытую шрамами руку. Мускулы напряглись, вены вздулись, пальцы судорожно вцепились в горло человека, который, будь он действительно человеком, наверняка был бы уже мертв. А потом все стало меняться. Сначала по коже прошло странное свечение, постепенно исчезали морщины и шрамы. Свечение будто впиталось в тело, и тогда пришла боль. Она была совсем не такой, какую он чувствовал обычно. Здесь нельзя было назвать ее источника, она просто была повсюду. Он откинулся назад и заорал, ногти одной руки глубоко врезались в ладонь, вторая продолжала сжимать горло живого покойника. Он бы уже не смог разжать пальцы, даже если бы захотел.
И вдруг он увидел перед собой ярко-голубые глаза, и почувствовал, что снова тонет. Одновременно с этим куда-то уходила боль, но это не было правильно. Он знал, что должен был оставаться в сознании, хоть и не понимал, зачем. Возможно, просто потому, что эти типы явно хотели, чтобы он отключился.
- Нет, можешь забыть об этом, - выдавил он, голос прозвучал совершенно не так, как обычно. Как-то слишком взросло.
Мутная вода смыкалась над его головой, но он упорно пытался оставаться на поверхности.
- …хватит… это все равно конец…
- Нет… не со мной… я сам… решу… когда будет… конец…
После этих слов кто-то рассмеялся, но ему уже было все равно. Казалось, кости меняли свою форму и выворачивались из суставов. Он издал еще один хриплый крик и все-таки утонул.
Мальчик грохнулся на землю. Зубы громко стучали, все тело тряслось. Черт подери, что это вообще было?! Он посмотрел на свою дрожащую руку, но она выглядела так же, как и всегда.
Мальчик с трудом поднял голову и встретился взглядом со странным типом.
- Я выйду отсюда, клянусь, я выйду отсюда! – выкрикнул он, почувствовав непонятно почему подступающую панику.
- … извини… - повторил капитан и начал растворяться.
- Стой! Ты просто боишься! Боишься драться со мной! – с ужасом закричал мальчик, он не хотел оставаться один в этой идеальной тишине среди стоящих в идеально-ровных рядах деревьев. - Стой!
-…прощай… мой враг…
Он исчез, а мальчик почувствовал, как уходит дрожь, а вместе с ней и воспоминания о том странном… сне? Был ли это сон? Да, вероятно. Теперь он мог встать, но не сделал этого. Он подождет, пока вернется вампир. И тогда они пойдут отсюда, пойдут вместе.
Трещал костер, в остальном было совершенно тихо. Мальчик задрал голову наверх и посмотрел в темное небо без единой тучки и без единой звезды. Была ночь, но откуда-то все равно исходил свет. Мальчик почувствовал безвыходное одиночество. Он все-таки встал и пошел вперед, в лес. Вампир догонит его.
Он шел без всякой цели, просто вдоль одного ряда деревьев. Полностью одинаковых деревьев. И ничего вокруг не менялось. В какой-то момент он перешел на бег.
Ведь этого не могло быть! Этот лес, он должен был иметь конец! Где-то там он должен был кончиться. Надо было просто идти достаточно долго. Или бежать, да, наверное, еще лучше бежать.
Мальчик ускорился.
Скоро он будет сидеть в поместье Хеллсинга и смеяться над тем, что испугался, что какой-то тупой лес никогда не кончится. Он будет рассказывать об этом Рику и остальным, и они будут смеяться вместе с ним. Все будут смеяться. Скоро… уже скоро…
- АЛУКАРД! – заорал мальчик, и лес поглотил звук его голоса.
Теперь он бежал так быстро, как вообще мог и с ужасом понял, что совершенно не устает. Ничто не менялось, одинаковые деревья в одинаковых рядах тянулись куда-то в бесконечность вокруг него. Возможно, ему стоило просто упасть и потерять сознание, как в прошлый раз. И тогда, когда он очнется, вампир будет с ним, и все будет хорошо. Не замедляя бега, он снова посмотрел в небо, надеясь, что увидит там хоть одно облако, но оно было все тем же полотном, ровно закрашенным темно-синей краской.
Может, это и есть смерть? Нет, глупости. Такого не может быть, такого просто не может быть. Он выйдет отсюда, чего бы это ему ни стоило. Непременно выйдет.
Мальчик не прекращал бежать. Там, впереди, у этого леса обязательно будет конец.
А где-то за спиной догорали угли его последнего костра.

***
Мальчик открыл глаза и тут же почувствовал, что в комнате кто-то есть. Приподнявшись на локтях, он увидел фигуру, не шевелясь, сидевшую на подоконнике распахнутого окна.
- Доброе утро, Алукард.
- Скорее доброй ночи, Ангел Смерти. Светать еще не начало.
- Полнолуние?
- Полнолуние.
Тишина, нарушаемая только тихим пищанием приборов и тиканьем часов. Мальчик встал, срывая с себя многочисленные проводки, и забрался на подоконник рядом с вампиром. Лунный свет окутывал фигуру монстра в серебряное сияние и делал кожу еще бледнее, чем она была на самом деле. Черные волосы, рассыпавшиеся по белой рубашке, сильно контрастировали со всем остальным.
- Ты забавно так выглядишь, - заметил мальчик. – Как-то благородно, что ли.
Вампир обнажил в улыбке белые клыки и внимательно осмотрел его.
- А ты выглядишь, как сбежавший из лечебницы сумасшедший, Уолтер.
Мальчик тоже улыбнулся и бросил беглый взгляд на свою больничную пижаму.
- Пожалуй.
- Я ведь говорил хозяину, что ты будешь жить, - заметил он вдруг.
- Я слышал.
- Я знаю.
Снова молчание. Мальчик задумчиво посмотрел на погрузившийся в полутьму двор, а потом снова на вампира. Их взгляды встретились.
- Жаль, что все это закончилось, - прошептал мальчик. – Я даже не думал о том, что тот костер перед пятой базой будет последним… а теперь уже все…
- Будут еще другие бои с другими кострами.
- Надеюсь.
- Хотя так интересно уже, наверное, не будет. Вряд ли мы так скоро увидим врагов подобных этим психам.
- А жаль… это было весело. К тому же, знаешь, не думаю, что еще когда-нибудь встречу человека, который сможет голыми руками перехватывать мои нити. Жаль, не я убил его.
Вампир не ответил и откинул голову назад, глядя теперь в усеянное звездами небо. Подул ветер, принеся в палату освежающий ночной воздух. Мальчик подумал о том, что сейчас уже должна быть поздняя осень, и поразился по-летнему теплой погоде. Так прошло несколько минут, и оба все еще молчали.
- Только в следующий раз лучше без такой пробежки по лесу, какая была у меня, знаешь…
Вампир, все еще не глядя на него, снова улыбнулся. Как-то совсем не так, как делал это обычно. Скорее как мечтающий о чем-то ребенок.
- Сколько тебе было лет, когда ты впервые убил? – спросил он так же мечтательно отвлеченно, как и улыбался.
- Девять, - почти не задумываясь, ответил мальчик. – Почти десять. Летом. Шестнадцатого или семнадцатого августа, не помню точно.
- И как, понравилось?
- Наоборот. Меня так страшно долго мучила совесть… - он думал замолчать, но вдруг стал говорить дальше. - Это был вампир, который совсем недавно стал таким. Я даже помню его имя: Оливер Стивенсон. В Хеллсинге сейчас работает один Оливер Стивенсон… забавно даже, - мальчик улыбнулся и тяжело вздохнул. – Тому был двадцать один год, он родился, вырос и умер в Ньюкастле. Он никогда не покидал его за всю свою жизнь и не покинул после смерти. При жизни он был полным парнем с растрепанными светлыми волосами, бледными веснушками и слишком детским лицом. Его отец сгорел вместе с их домом за месяц до того, а от матери он видел только могилу, - слова лились единым потоком, так слажено, будто бы он всю жизнь готовился рассказать это.
Мальчик тоже запрокинул голову назад, прислонившись макушкой к холодной стене, и продолжил:
- Стивенсон встретил какую-то девушку через неделю после того, как остался без всяких средств на улице. У него не было родственников, а так людей он сторонился, друзей у него не было. А эта девушка предложила ему пожить у нее. Просто увидела на улице и предложила, и Стивенсон согласился. А потом она укусила его, наверняка не рассчитывая на то, что он станет вампиром. Но он стал. Она сама была человеком еще совсем недавно, и, увидев, что сделала, растерялась и сбежала, а Стивенсон остался. Он довольно быстро привык к жизни вампира, наверное, потому что никогда не любил людей. Он нашел всех тех, с кем когда-то учился в школе и кто еще жил в Ньюкастле, и убил их. Всего двадцать человек. Никто из них не стал вампиром. Через месяц в это вмешался Хеллсинг. В Ньюкастл послали меня, Рика и еще одного типа, который был новобранцем и погиб уже спустя два месяца после этого. Вообще-то, никто из нас не обладал хоть каким-то опытом, но тогда все были заняты тем случаем на севере Шотландии, не до такой мелочи было. Поэтому поехали мы… - мальчик вдруг пожалел, что у него нет сигарет. – Мне не понравился Ньюкастл. Какой-то он был грязный и бедный. Накануне прошел дождь, а мы шли по узкому тротуару, превратившемуся в одну большую лужу. Небо было плотно затянуто тучами, на улице совершенно темно. Я помню, что мне было страшно, все время создавалось чувство, что кто-то смотрит мне в спину. Мы даже не искали его, мы просто шли, стараясь хоть как-то обходить лужи, и тут на идущую впереди нас девушку из подворотни набросился вампир. Никто из нас не отреагировал достаточно быстро, чтобы спасти ее. Я просто застыл на месте, и большими глазами смотрел на него… на них… и Рик с тем, вторым, тоже. А потом Рик с криком бросился вперед. Я не знаю, зачем он это сделал, ведь у него был револьвер. И разве он не знал, что вампиры намного сильнее людей? Конечно, знал. Мы все это знали. Но Рик прыгнул, а Стивенсон откинул девушку в сторону и еще в воздухе схватил его за горло. Из чистых рефлексов, наверное. Тот второй достал револьвер, направил на вампира и закричал мне: «Пацан, сделай что-нибудь!», а я просто стоял и смотрел. И Стивенсон тоже смотрел. Сначала на меня, потом на того парня, а потом на Рика, который прохрипел: «Сдавайся, чудовище – мы из Хеллсинга». Будто бы кому-то, кто только месяц назад стал вампиром и никогда не покидал родного города, что-то скажется название Хеллсинг! Хотя мы ведь не знали этого, мы тогда вообще ничего о нем не знали. Да и вообще, как смешно мы выглядели! Девятилетний мальчик и два парня лет семнадцати, одного из которых он держит за горло, а у второго, пусть и есть оружие, но так трясутся руки, что он едва ли попадет в слона. Но кто когда-либо наставлял на Стивенсона оружие и говорил «Сдавайся»? Да никто. Все, кого он убивал, даже не успевали оказать сопротивление, и поэтому вампир запаниковал. «Я убью его! - завизжал он, сжимая пальцы вокруг горла Рика еще сильнее. – Еще шаг и, клянусь матерью Божьей, я убью его! Опустите оружие!». Вампир, который клянется Божьей матерью, разве это не смешно? Но тогда мне не было смешно, я просто оцепенел. И не было смешно Рику, который издавал слабые хрипы и отчаянно дергался в руках вампира, и тому, второму, тоже смешно не было, он не опустил оружия и вообще не пошевелился, вместо этого просто стоял и смотрел, как и я. Но Стивенсон не понял, почему он не убирает свой гребаный револьвер, он воспринял это совсем по-другому, и сжал пальцы еще сильнее. «Уолтер, твою мать! - заорал тот парень. – Да сделай же что-нибудь!». Сделай что-нибудь! Будто бы ему было девять, а не мне! «Отпусти его, иначе я убью тебя», - пропищал я, потому что не хотел его убивать. Знаешь, одно дело – разрывать на клочки большие куклы, у которых вместо головы – набитый какими-то тряпками мешок, а на лице красным нарисованы большие глаза-пуговицы и торчащие из кривого рта клыки, другое – делать то же самое с живым человеком... ладно, но человеком, но разве это важно? А Стивенсон посмотрел на меня и почему-то не нашел ничего забавного в том, что ему угрожает маленький мальчик. Более того, он нашел это устрашающим. Я видел это в его глазах, по тому, с каким искренним ужасом он смотрел на меня. А Рик уже даже перестал хрипеть. И тогда я поднял руку, и выпустил одну единственную нить. Она отделила от его тела голову и руку, которой он душил Рика. И это было такое странное чувство, убивать его… я чувствовал себя последней сволочью… да, я знал, что он «плохой», но в этот момент плохим вдруг стал я. Я убил его, хотя он ничего мне не сделал. Я не знал его, я никогда не видел его до этого, но я все равно убил его. И почему? Да даже не из чувства голода, как это делал он, а просто потому, что какой-то идиот, который сам не мог выстрелить, заорал мне: «Сделай что-нибудь!». Просто потому, что кто-то сказал мне пойти и убить вампира. А что он сделал, этот вампир? Он ведь просто хотел жить. Разве он виноват в том, что для выживания ему нужна кровь? Вот мы, чем мы лучше? Мы тоже убиваем людей, мы убиваем людей, хотя мы сами люди. Он не был человеком. Неужели это дает ему меньше прав убивать, чем нам? А Рик тем временем грохнулся на землю, рука Стивенсона продолжала сжимать его горло, но только теперь она не была приросшей к телу, теперь она была отдельно. А через несколько секунд все это рассыпалось в прах. Мы подошли к Рику, и тот парень поднял его на ноги. Рик отряхнулся, и мы молча пошли дальше, как будто ничего и не случилось. Мы вызвали полицию, мы объяснились с ними, а потом мы легли спать. Мне снился Стивенсон, как он стоит на залитом лужами тротуаре и с ужасом смотрит на меня, а потом его голова отлетает в сторону. Снова и снова и снова и снова… раз за разом. Для всех Стивенсон умер один раз, а для меня он умирал каждую ночь. Я узнал о нем все, что мог узнать, и я не знал, зачем. Возможно, хотел убедиться в том, что он заслужил смерти. Но все, что я выяснил, это то, что он был тихим и забитым парнем, который никому ничего не делал при жизни. Он был немного слабоумным, но его отец никогда не хотел этого признавать. Оливер Стивенсон закончил среднюю школу. Он учился хорошо, но был слишком не таким, чтобы его приняли сверстники. Над ним издевались, с ним постоянно играли какие-то злые шутки, его били. Окончив школу, он стал работать в сапожной мастерской отца. А потом их дом вместе с этой мастерской сгорел, и Стивенсон ушел. Ему бы наверняка помогли соседи, если бы он попросил, но он этого не сделал – он просто исчез из района, в котором жил. Все думали, что он тоже погиб в огне, и думали так и дальше, даже когда не нашли в развалинах его останков. Полиция не стала заниматься этим дальше, потому что у Оливера Стивенсона все равно не было никаких родственников и друзей, никто не стал бы им интересоваться. И поэтому он умер. Это было то, что я узнал о нем. Как думаешь, мне стало от этого легче?! А, Алукард, как думаешь, моя совесть успокоилась?!
Вампир не ответил, но мальчик и не ожидал этого.
- Меня около месяца мучили кошмары, а потом вдруг перестали. Я убивал и дальше, но больше никогда не испытывал ничего подобного. Быстро привык, стал даже получать от этого удовольствие. Я был убийцей, но именно поэтому меня уважали. Временами я чувствовал угрызения совести именно за то, что не чувствовал их, когда убивал. Убивать - это грех, так ведь? За такое попадают в ад. А грехи можно искупить, только если сожалеешь о содеянном. Но разве я сожалел? Нет, - мальчик замолчал, зажмурив глаза и чувствуя, как свежий ветер мягко дует в лицо. - Это правильно, что я не чувствую угрызений совести. Это ведь моя работа, я – Ангел Смерти. Я должен нести смерть другим. Это ведь ты сказал, да? И я ведь, вроде, творю доброе дело, избавляю мир от подонков вроде этих фашистов, да? Только вот Стивенсон, он ведь не был таким.
Вампир, наконец, отвел взгляд от неба, и с улыбкой посмотрел на мальчика.
- Был, - уверенно ответил он. - Возможно, не когда был человеком, но когда стал вампиром. Мы все такие. Да и разве бы ты думал об этом, если бы столкнулся с ним сейчас? Нет, ты бы просто прикончил его и забыл. Даже если бы он был человеком, а не вампиром, разве бы тебя это затронуло?
- Нет. Конечно, нет. Я убиваю всех, кого мне говорит убивать лорд Хеллсинг. А какая мне разница, кем там была моя жертва? - мальчик ухмыльнулся и покачал головой. – Смотри, какой я бесчеловечный. А мне казалось, мы тут гуманисты.
Вампир тихо рассмеялся.
- Конечно, гуманисты. Главное помнить то, что те, кого мы убиваем либо действительно не люди, либо какие-то отморозки, которые вообще не заслуживают носить гордое название «человек».
И снова тишина. Где-то залаяла собака.
- Я никогда не думал, что смогу что-то так рассказать, - признался мальчик. – Эта история с Оливером Стивенсоном. Я никогда не говорил о ней… то есть говорил, но не так.
- Но ты хотел, - заметил вампир.
- Да… хотел, наверное. Я и Рик, мы часто рассказываем об этом парням. Но только тогда это звучит, как какой-то анекдот. И все смеются в конце, хотя я никогда не понимал, над чем, - он вдруг почувствовал сильную злость на своих приятелей. - Разве это смешно, что какой-то забитый и немного слабоумный парень потерял все, что у него было, включая жизнь, и пошел мстить тем, кто когда-то шпынял его?
- Да, - сказал вампир и ухмыльнулся. – В этом есть определенная ирония. Хотя это явно не та причина, по которой смеялись наши бравые солдаты.
- Наверное, они смеются потому, что мы с Риком всегда красочно расписываем, как чуть не наложили в штаны. Но знаешь, что довольно весело? Этот Оливер Стивенсон, который работает у нас в Хеллсинге, я никогда не любил разговаривать с ним. Как-то он мне неприятен, иногда ловлю себя на том, что стараюсь избегать его, - мальчик зевнул и рассмеялся, хотя сам толком не знал, почему, - но это не самое веселое. Самое веселое то, что я замечаю, что Рик делает то же самое. И я вот как-то подумал, если я замечаю, что Рик это делает, то, замечает ли Рик, что это делаю я? Мы никогда не говорили о том случае, знаешь… серьезно говорили, я имею в виду. Наверное, просто потому, что не о чем. А вообще, это был единственный раз, когда мы работали вместе. Мои остальные напарники вообще как-то долго не живут. Забавно, а? Может, я проклят? – он спросил себя, что за чушь несет, но ответа не нашел. – Всегда хотел постоянного напарника. Это как-то лучше. Хоть что-то, к чему можно привыкнуть.
- Я могу быть твоим постоянным напарником, - беззаботно ответил вампир. - Ты милый ребенок, и тебя надо защищать. Кто ж это сделает, если не я?
Мальчик рассмеялся и сплюнул в темноту двора.
- Во-первых, я не милый. Во-вторых, я не ребенок. И, в-третьих, меня не надо защищать.
Вампир ухмыльнулся еще шире и похлопал его по голове.
- Конечно, ты милый, Ангел Смерти. Скоро по твоей романтической персоне будут сохнуть все девушки округи, помяни мое слово.
- А я и не против, - заявил мальчик и тоже ухмыльнулся.
- Я уже вижу, как ты ходишь по борделям с друзьями, - пророческим голосом сказал вампир.
Мальчик задумчиво прикусил губу.
- Откуда ты достал водку? – спросил он через некоторое время.
- Оттуда, где ее уже нет.
- А перчатки?
- Еще на базе. Мне их предъявил толстяк и сказал, что это все, что от тебя осталось. Так что я их взял, и пообещал отдать тебе. Видишь, отдал. Так что все могут остаться довольны.
- Что бы я без тебя делал… - протянул мальчик.
- Ты? Был бы задушен той каланчей. Ладно, Уолтер, пора спать – уже четыре утра.
Оба поднялись с подоконника и теперь стояли друга напротив друга.
- Выходит, что я обязан тебе жизнью, - заметил мальчик.
- Да, и не один раз, - усмехнулся вампир.
- И я никогда не отдам тебе долг.
- Никогда – слишком долгий срок, чтобы загадывать на него.
Луна зашла за тучу. Мальчик пожал плечами и еще раз внимательно посмотрел на своего напарника. Волосы вампира снова стали короткими, мальчик всегда поражался тому, когда он успевал это делать. Красные глаза матово блестели в полутьме.
- С тобой весело работать, Ангел Смерти, - сказал он.
- С тобой тоже, Алукард, - отозвался мальчик.
Они постояли так несколько секунд, а потом вампир исчез. Мальчик вернулся в кровать и натянул на себя одеяло. Было ужасно грустно, и он толком не мог объяснить, почему. Наверное, просто потому, что все это кончилось.

***
Солнечный свет озарял казарму солдат Хеллсинга. Мальчик вошел, закрыв за собой дверь, и ощутил явственное чувство дежа вю. Казарма была пуста, все кровати аккуратно застелены, только на той, что стояла в самом конце, сгорбившись, сидел человек. Мальчик подошел к нему, но он не поднял голову.
- Привет.
- Уже вышел из комнаты смертников?
- Ага, я выйду откуда угодно.
- К тебе никого не пускали, хотя мы все хотели навестить, знаешь.
- Верю. Я там чуть не сдох со скуки.
- Теперь рассказывай. Ну что, как прошло? – спросил Рик. Козырек натянутой на глаза красной бейсболки полностью закрывал лицо.
- Отлично.
Чувство дежа вю все возрастало.
- Дали им хорошего пинка под зад, а, Уолтер?
- Еще как! А как дела у тебя?
- Хорошо, - небрежно ответил Рик, а мальчик спросил на себя, чего это он вдруг одел эту тупую бейсболку.
- А где все, Рик?
- Все? Какие «все»?
Что-то внутри мучительно сжалось. Он уже видел это, точно видел, и ничем хорошим это не кончилось.
- Ну, Джон, Бобби, Майк, все остальные…
Рик резко поднял голову, и мальчик почему-то приготовился отшатнуться.
- Стреляют они, а я три пальца сломал, вот и сижу тут как последний идиот, - он широко улыбнулся и продемонстрировал забинтованные пальцы, которые разглядывал все это время.
Мальчик рассмеялся, почувствовав резкое облегчение. Чего он вообще боялся только что? Теперь он уже не мог этого сказать.
- И вот что, - продолжил парень, - я хочу услышать подробности.
Мальчик покачал головой.
- Не, вот все соберутся, тогда и расскажу. А то что мне по тридцать раз пересказывать?
- Тоже мне, - фыркнул Рик. – Не ленись, малой, если старшие тебе говорят рассказать, то надо их слушать.
- А не пошел бы ты, Рик? Сигаретой лучше угости, я уже почти два месяца как не курил.
- О-о… бедный ребенок… - протянул парень и покрутил в руках пачку сигарет, - не получишь.
Мальчик ухмыльнулся и выхватил ее нитями. Старый трюк, который всегда работал.
- ЭЙ! ЭТО ОГРАБЛЕНИЕ! – заорал Рик. – КОЗЕЛ!
- Я тоже люблю тебя, Рикки, - протянул тот. – Спички есть?
- Хрен тебе, а не спички, малой.
- Ну-ну, не будем грубыми. Сколько мы не виделись, а? Мог бы встретить получше.
Рик достал из кармана коробок и кинул ему.
- Держи уж.
Мальчик с наслаждением закурил и улыбнулся. Жизнь снова была прекрасна.

***
- Ты проиграл.
- Ты играл нечестно.
- Ты тоже.
Вампир улыбнулся и встал.
- Ну что, теперь надо выполнять договор, а?
Мальчик кивнул, силясь стереть с лица глупую гордую улыбку, но не мог. Вампир на несколько секунд закрыл глаза, пробормотав что-то про свои печати, и вдруг превратился в бесформенный сгусток чего-то черного. Мальчик, который уже не раз видел такое, с интересом прищурился, все еще продолжая улыбаться. Гордость буквально распирала его. В какой-то момент черная жижа стала принимать очертания и, наконец, стало возможным различить низенькую человеческую фигуру. Несколько секунд после того, как вампир полностью перевоплотился, мальчик молча смотрел на него, а потом начал бешено хохотать.
- Боже! – выдавил он.
Вампир злобно ухмыльнулся, обнажив ряд острых белых зубов, и поправил берет.
- Признайся, это хорошо, что проиграл ты, - отсмеявшись, заметил мальчик. – Из меня такой хорошей девочки бы не вышло. Ты выглядишь так… мило.
- Спасибо. Может поменять пол, как думаешь? - елейным голосом ответил вампир. - Если уж мне это так идет… - он вдруг подкинул берет в воздух и что-то радостно выкрикнул. - У меня хорошее настроение, Ангел Смерти! Время убивать! Время крови! Как я рад!
- Я тоже, - честно признался мальчик и, стянув с себя галстук и жилетку, стал отжиматься, чтобы размяться перед боем. Пришла мысль, что спустя месяц, проведенный с этим существом, его уже мало что удивит.
- Выходим через пятнадцать минут.
- Хорошо.
Мальчик сделал сальто, на ходу выпустив нить, которой уцепился за большой сук, подтянулся и вскочил на него, балансируя теперь в нескольких метрах над землей. Взгляд упал на черный гроб и выгравированную на нем надпись. С такого расстояния буквы нельзя было различить, но он точно помнил слова и вдруг понял, что никогда не задумывался над их значением.
- К чему эта надпись на гробу?
Вампир сказал что-то, но слишком тихо, чтобы это было слышно.
- Погромче, а? У меня не твой слух, - он втянул нить, будто ныряльщик, головой вниз прыгнул с ветки, приземлившись на руки и перекатившись, встал и повернулся к вампиру, который продолжал задумчиво разглядывать полную луну.
- Ты думаешь, это обязательно должно иметь глубокий смысл? – явно уклоняясь от ответа, произнес он. Все веселье вдруг в момент исчезло.
- Ага. Ничего не бывает просто так. Особенно у тебя.
- Этот гроб у меня уже почти всю жизнь, но надписи только пол века, - и уже совсем мрачно прибавил: - Ее захотел выбить Ван Хеллсинг.
- Зачем?
Вампир, нахмурившись, пожал плечами.
- Захотелось ему. Откопал где-то эту фразу и решил, что она хорошо описывает мою ситуацию. Знаешь, кто такой Гермес?
- Посланник богов у древних греков, вроде?
- Да. А еще покровитель обмана, воровства и еже с ними. Так что, мой первый хозяин пришел к выводу, что это все подходит к моей натуре. Птица я ему, видите ли… - он со злостью плюнул в костер, - ага, а еще собака, козел отпущения и подопытный кролик. Этот урод мог бы со мной целый зоопарк открыть, если б захотел. А вторая часть очень красочно и подходяще описала процесс моего усмирения. Я думаю, ты можешь себе представить, что я отнюдь не добровольно стал рабом какого-то человека.
- Этот «какой-то человек», между прочим, победил тебя, - с каким-то злорадством заметил мальчик. Все-таки было приятно думать о том, что предок человека, на которого он работал, смог сделать что-то подобное. Появилось странное и совершенно глупое чувство гордости.
Вампир явственно скрипнул зубами, в глазах что-то вспыхнуло.
- Я заметил, - это было сказано его обычным насмешливым тоном, но голос звучал как-то не так.
Мальчик спросил себя, стоит ли продолжать этот разговор, но тихий злой голос любопытства внутри настойчиво сказал «ДА!».
- И как он это сделал?
- Жестоко и болезненно, - ответил вампир уже совершенно спокойно и ухмыльнулся. – Знаешь, если почитать «Дракулу», то можно подумать, что он был очень милым дяденькой. На самом деле, он был примерно таким же кровожадным и беспощадным ублюдком, как и я. Монстр, Ангел Смерти, запомни – все подобные люди на самом деле монстры. Как ты уже видел сам, в этом жестоком мире вечной борьбы нет места для человечности. Ты ведь и сам на пути к тому, чтобы стать таким вот чудовищем.
Мальчик нахмурился и задумчиво кивнул, не зная, что сказать, и вдруг спросил себя, боится ли он финала. Кажется, нет.
Он представил, как ворвется на базу и начнет убивать. Как и всегда, как и предыдущие четыре раза – не оставляя в живых никого, не задумываясь, не колеблясь. Что может быть лучше?
«Ты ведь и сам на пути к тому, чтобы стать таким вот чудовищем», - эхом отдались в голове слова вампира, и мальчик понял, что это правда. За этот месяц у него появилась почти что наркотическая потребность крови. Мальчик хотел видеть, как она хлещет из ран убитых им врагов, как струями стекает на землю, образовывая багровые озера, как застывает, превращаясь в твердую корку. Видеть все это давало такое странное ощущение жизни. В такие моменты мальчик действительно осознавал, что ЖИВЕТ. Он никогда раньше не задумывался над тем, как прекрасно иметь возможность чувствовать прохладу ветра, дующего прямо в лицо и растрепывающего волосы, или запах горящего дерева, созерцать, как языки пламени лижут ветки, превращая их в пепел. Он никогда раньше не понимал, как это здорово, уметь двигаться, как слажено вообще работает его тело. Он осознавал все это только, когда убивал, когда видел, как легко лишить людей возможности делать все эти вещи.
Это было довольно странно, ведь он убивал и раньше, но никогда не испытывал при этом такого приятного чувства. Подумав над этим, мальчик решил, что дело в вампире. Он слишком сильно заражал своим азартом, заставляя смотреть на происходящее как на игру, а на людей как на что-то настолько ничтожное, что их жизнь или смерть даже не имела значения. Просто мелкие преграды на пути к главной цели. Еще на последней базе мальчик поймал себя на том, что пытается убить больше людей, чем вампир, потому что это была игра – одна большая и кровавая игра.
Одновременно с этим, мальчик понял еще кое-что: ему это нравилось. В конце концов, убивать входило в его работу, так почему бы ни получать от этого удовольствие?
Сейчас он смотрел на вампира, и не видел в нем ужасного монстра, а кого-то, кем он восхищался. Своего друга, человека, с которого мальчик брал пример, на кого хотелось быть похожим. Или не человека – это не имело значения.
Главное было то, что он был именно таким, каким он был – гордым, самоуверенным, опасным, веселым и одновременно устрашающим и сильным. Да, таким безгранично сильным. Мальчик не знал, кем был его отец, но в своих мечтах стал вырисовывать его похожим на вампира.
- Пора, - вдруг решительно сообщил вампир и улыбнулся в предвкушении бойни.
- Отлично, - мальчик тут же вскочил на ноги и стал тушить костер.
Вампир подхватил походный рюкзак и плед и запихнул их в гроб, после чего без всякого труда водрузил его себе на спину.
- Ну, вперед, Ангел Смерти, - торжественно произнес он.
После примерно пятнадцатиминутного марша по лесу, вампир вдруг резко остановился и застыл со сконцентрированным выражением лица, явно вслушиваясь во что-то. Мальчик тоже остановился и стал молча ждать, что скажет его напарник.
- Слышишь?
Он слышал довольно много: шуршание листвы на деревьях, пение какой-то птицы, собственное дыхание, звук падающей на землю ветки, но ничто из этого явно не было тем, что он должен был слышать.
- Нет.
Вампир ничего не сказал и снова двинулся вперед, но всего метров через сто снова остановился.
- Машина стоит на дороге, - почему-то шепотом изрек он, - а в ней два человека. Один высокий – за рулем, другой маленький и толстый – на заднем сидении.
- Ты что, все это слышишь? – мальчик тоже автоматически перешел на шепот.
- Нет, вижу. Мы идем вдоль дороги. Если повернешь голову влево, то тоже увидишь.
- Очень смешно, - буркнул мальчик, но голову повернул.
От дороги их отделял большой отрезок густо растущих деревьев, между ветками которых в полутьме действительно можно было различить очертания машины с сидящими в ней двумя людьми. Мотор и фары были выключены, оба молчали и совершенно не шевелились, в какой-то момент мальчику даже показалось, что они мертвы. Он бросил вопросительный взгляд на вампира, который мотнул головой, указывая на дорогу.
- Посмотрим. Тихо.
Мальчик кивнул и при помощи нитей запрыгнул на ветку дерева, а потом на следующую, быстро и практически бесшумно добравшись таким образом почти вплотную к дороге. Оглянувшись назад, он увидел, что вампир совершенно спокойно, будто скользя, идет по земле. Опавшие листья, обильно устилающие его путь, не издали при этом ни еденного шороха.
Мальчик перевел свой взгляд на машину. Развалившийся на заднем сидении маленький толстяк, склонился над чем-то. Судя по еле слышному скрипу пера, писал. Здоровяк за рулем больше всего напоминал статую – он сидел, не двигаясь и, наверное, даже не моргая, чего, правда, не было видно. Его осанке позавидовала бы любая директриса школы для благородных девиц. Во всей фигуре чувствовалось напряжение.
Мальчик немного отодвинул руку, потому что какой-то сучок впился в ладонь, и зацепил одну из маленьких веток, листья которой тут же тихо зашуршали. Он готов был поклясться, что при этом звуке здоровяк напрягся еще больше, будто готовясь к чему-то.
- Готово, - вдруг сказал толстяк, и его голос прозвучал так резко и неожиданно, что мальчик вздрогнул. – Эти дела, эти дела. Всегда забываешь о них, а вспоминаешь в самый последний момент, не так ли?
Здоровяк ничего не сказал, и даже не пошевелился.
- Ну что ж, едем. Нам сегодня предстоит сделать много важного. Что-то не так? – вдруг спросил он, видимо тоже заметив напряжение своего шофера.
Но тот снова не подал никаких признаков жизни, а машина с шумом тронулась с места и, подпрыгивая на многочисленных кочках, понеслась дальше.
- Любопытно, - заметил вампир, стоящий под деревом мальчика. – Как думаешь, кто это?
- На толстяке была форма майора, если не ошибаюсь, а на втором капитана, - отозвался тот и спрыгнул с ветки.
- Что-то с этим вторым не так, не находишь? – вампир задумчиво покусывал прядь длинных волос.
- Не знаю. Странный какой-то тип. Отмороженный начисто.
Вампир только покачал головой и направился назад к тому месту, откуда они увидели машину.
- А по дороге не пойдем?
- Так угол срежем. Идем, до полуночи недолго осталось.
Мальчик кивнул и пошел за ним. Остаток пути они прошли молча.
Последняя база выросла перед ними, оказавшись совсем не такой, как предыдущие четыре. На самом деле, это был просто огромный и сильно обветшавший дом. Даже привычный несколько метровый бетонный забор отсутствовал. Просто дом, ничего больше. Мальчик даже почувствовал что-то вроде разочарования.
Они стояли на самой границе леса, деревья скрывали их от взглядов людей на базе. Им же был виден весь двор. Та самая машина стояла у входа, те двое в сопровождении еще нескольких человек как раз зашли внутрь. Вампир оказался прав – они действительно хорошо срезали угол. Спустя еще несколько минут молчания, мальчик заговорил.
- Откуда начнем?
- Вон оттуда, - вампир ткнул на одно из заколоченных окон, хорошо видных в лунном свете, и зевнул.
Мальчик не стал узнавать причины – вампир никогда не ошибался в таких вещах. Возможно, дело было в его нюхе, а может в чем-то вроде шестого чувства.
- Как я и думал, - снова зевнув, продолжил его напарник, - солдат тут больше, чем на предыдущих четырех базах. И ходячих трупов тоже. И есть еще что-то. Довольно странно… - снова зевок.
- Ты еще поспи, - недовольно буркнул мальчик и закурил.
- Знаешь, а идея мне нравится.
Он вдруг поставил гроб, который все это время нес на плече, на землю, раскрыл его, выбросил содержимое и забрался в него сам.
- Я вообще последнее время слишком мало спал… прихватишь гроб внутрь, ладно? Я позже присоединюсь.
«Он не сделает это! - со смесью ужаса и удивления сказал себе мальчик. – Он просто… просто шутит».
Вампир схватился за крышку и начал закрывать ее.
«Нет, невозможно. Он не сделает этого».
Щель между гробом и крышкой сильно уменьшилась.
- Ты с ума сошел?! – прошипел мальчик, снова распахивая ее нитями.
- Нет, конечно. Я просто хочу спать. Ты что, без меня не справишься?
«Нет, не справлюсь».
- Конечно, справлюсь.
- Тогда в чем проблема?
«В том, что мне страшно делать такое самому», - он понял это настолько внезапно, что сам удивился.
- Ну вот еще, по-твоему, я буду делать всю работу, пока ты дрыхнешь?
- Ты что, боишься?
«Да, твою мать! Боюсь!»
- Глупости.
- Не волнуйся, я такое развлечение не пропущу. Я не буду спать больше получаса. И уж если у тебя будут серьезные проблемы, то и меньше.
«Тогда какого хрена ты ложишься спать СЕЙЧАС?! Я не справлюсь сам, я не справлюсь сам. Мне страшно, я не хочу и не могу. А ты, хренов маньяк, тебе так нравится пугать меня, да?!»
- А я и не волнуюсь.
- Отлично. Значит, увидимся уже там.
«НЕТ! НЕ НАДО!»
- Увидимся.
Крышка гроба, будто нарочно медленно, снова начала закрываться. Мальчик нервно затянулся и бросил задумчивый взгляд на окно третьего этажа, через которое ему надо было пройти.
- Подожди еще минут пять, прежде чем начнешь.
Мальчик кивнул и выпустил струю дыма.
- Я знаю, что было не так с тем типом из машины, - вдруг заявил вампир. – Кровь у него не так пахла. Ты осторожней там.
Крышка гроба с шумом захлопнулась, и мальчик тут же остро ощутил одиночество, но попытался затоптать это чувство.
- Ты справишься и без него, - тихо сказал он себе, - ты всю свою жизнь справлялся без него, почему вдруг не можешь сейчас?
«Потому что он сильнее. Он единственный в Хеллсинге, кто может защищать меня, всех остальных должен защищать я», - ответил голос в голове – его собственный голос, разозлив мальчика еще больше.
Он докурил сигарету и достал новую. Кажется, в конечном итоге ему действительно удалось взять себя в руки. В конце концов, вампир все равно будет тут и если что, то сразу выйдет. От этой мысли сразу становилось спокойнее, но это ему тоже не понравилось. С каких это пор он вообще так зависит от помощи вампира? Почему вдруг?
- Я справлюсь и без тебя, - заявил мальчик гробу, но и сам не поверил в это.
Наверное, пора было идти. Он обвил нити левой руки вокруг гроба, а нитями правой приготовился уцепиться за карниз. Взгляд упал на рюкзак, и мальчик запомнил, где он лежит, чтобы забрать на обратном пути.
Была ровно полночь, когда он проломил доски на окне и влетел внутрь.
Финал начался.

5.
Hands on the mirror
Can't get much clearer
Can't make this all go away
Now that you're bleeding
You stare at the ceiling
And watch as it all fades away
Nickelback, «Because of you»

(«У тебя тоже бывают сны, которые выглядят слишком реально?»)
Мальчик не знал, спал он или нет. И если спал, то когда. Ему снилось сразу несколько снов, и он не мог сказать, что из всего этого действительно было сном. Просто череда странных событий, накладывающихся и переплетающихся друг с другом.
(«Снов нельзя бояться, Ангел Смерти»)
Он точно помнил свой бой со странным типом, который потом куда-то делся…
(«Светлые волосы, голубые глаза – истинный ариец, чтоб его»)
Он помнил вампира, он помнил, как они вышли за дверь и разделились…
(«Ты налево, я направо – где-нибудь встретимся»)
Он помнил, что убивал, он помнил почти каждое свое движение до одного определенного момента. А потом на все опустилась густая пелена тумана. И все.
Где он был? Что он делал? Как он попал туда, где был? Какое сейчас было время суток?

За окном были видны звезды и погружающая все в серебристое свечение полная луна, а сквозь деревья пробивался тусклый солнечный свет. В коридоре стоял сильный сквозняк, но все равно было жарко, он стянул с себя жилетку и кинул куда-то, а в лесу было ужасно холодно, рванная и мокрая от крови рубашка совершенно не грела. Он бежал, уничтожая все на своем пути, и одновременно он еле плелся непонятно куда и зачем, и каждый шаг, казалось, был последним, который он мог сделать. Он не чувствовал боли, находясь полностью во власти жажды крови, но вместе с тем каждая клетка тела болела, левый глаз заплыл, лицо превратилось в один большой синяк, губа и нос были разбиты, на шее красовались иссиня-черные следы пальцев верзилы, при каждом глотке создавалось впечатление, что кто-то пытается изнутри разрезать горло тупым ножом, голова раскалывалась, а разрывающая боль в боку становилась все сильнее и сильнее.
Он задыхался…
…от бега.
…от боли.
Убивая, он смеялся совсем как вампир.
Все еще идя вперед, он рыдал от захватывающих его усталости и бессилия.
Он находился одновременно в двух мирах, и не знал, какой из них реален.
Возможно, никакой?
Возможно, оба?
И вокруг этих двух миров витали, словно мошки вокруг фонаря, обрывки каких-то воспоминаний, голоса, которые он слышал когда-то или не слышал никогда, вещи которые они говорили или могли бы сказать, мысли обо всем и ни о чем.
- Боже, что же ты со мной делаешь? Останови это! – прошептал он, и будто в насмешку над его словами откуда-то вырос еще один мир.
В нем он лежал. И в нем было тепло. И в нем он слышал чьи-то приглушенные голоса, спорящие о чем-то. Такие знакомые голоса…
Но в другом мире он все еще шел, чувствуя пожирающий его изнутри жар.
А в третьем… а что было в третьем?
Людей вокруг мальчика стало заметно больше, они смыкали вокруг него плотный круг, а отбиваться становилось все тяжелее и тяжелее. Теперь боль и бессилие настигли его и тут. Он уже чувствовал, что шатается.
(«Мы не сможем одним махом пройтись по всем их базам. Это самоубийство»)
А где был вампир? Где он был теперь, когда так нужна была его помощь? Он обещал прийти в нужный момент, но сейчас его не было. Откуда-то издалека донесся взрыв, на голову мальчика посыпалась штукатурка, делая волосы седыми.
(«Как у Рика»)
По нему стреляли. По нему всегда стреляли. Добрая половина его жизни прошла за тем, что по нему стреляли. Мальчик понял, что ему надоело это. Он снова взмахнул руками, нити взмыли в воздух. Он прыгнул, уходя от пуль и одновременно режа людей вокруг на кусочки. И тут, на высшей точке прыжка, бок пронзила вспышка боли, в лицо брызнула собственная кровь. Дыхание прервалось, кто-то словно со всей силы сжал легкое, не позволяя воздуху поступать в него дальше. Мальчик уже не успел снова сгруппироваться, и просто плашмя упал на залитый кровью пол.
Он попробовал дышать, воздух со свистом вырывался наружу. Но не из ноздрей, как ему было положено, а из пробитого легкого. Мальчик закашлялся, выплевывая пугающе большие количества крови. Он издал тихий стон, и это причинило еще больше боли. Казалось, воздух, которым он дышал, был пропитан ядом.
«Не теряй сознание! ТОЛЬКО НЕ ТЕРЯЙ СОЗНАНИЕ!» - этот крик, идущий из его еще не полностью обезумившего от боли разума, на несколько секунд полностью разорвал все мосты между другими мирами. Сейчас он находился только здесь, и нигде больше, в этом он был уверен. Кровавый туман полностью застилал глаза, и мальчик встряхнул головой, чтобы отогнать его. Навстречу ему откуда-то выплыли заляпанные кровью черные ботинки, за ними края штанин. Он попытался поднять голову, чтобы увидеть лицо их обладателя, но не смог.
- Алукард… - в отчаянии прошептал он, - ну где же ты… ты должен прийти… ты сукин сын…
Ответом послужило еще больше боли. Кто-то схватил его за волосы и резко рванул вверх. Мальчик тонко вскрикнул и потерял сознание.

***
Снова чьи-то голоса, снова все вокруг перемешалось, он снова был сразу в трех местах. Но лес был ярче всего. Такой красивый и зеленый, с поющими птицами и невыносимым чувством голода и жажды. Сейчас он бы предал Хеллсинг за один стакан воды.
Ноги болели, но мальчик зачем-то продолжал идти. Как он вообще оказался здесь? Когда он спрашивал себя об этом, то перед глазами всегда вставало заколоченное окно в конце коридора. И больше ничего.
Вампира все еще не было. Но это не удивляло. Вампир просто бросил его, разве мальчик не знал всегда, что чудовище сделает это? Возможно, ему показалась забавной идея, что кто-то, кто так доверяет ему, погибнет только из-за того, что его не окажется рядом. А может, в итоге он и придет, когда мальчик будет рыдать и звать его.
Подумав об этом, мальчик понял, зачем идет. Он идет назло вампиру, чтобы показать ему, что может справиться и сам. Он доберется до ближайшего поселения и без помощи чудовища. А, оказавшись в Лондоне, он еще обязательно расскажет обо всем лорду Хеллсингу. Эта мысль давала силы. Ведь, как бы плохо не было мальчику сейчас, он знал, что вампиру в итоге будет намного хуже. Он не знал, как, но как-нибудь лорд Хеллсинг это устроит.
(«Ты не допускаешь мысли о том, что Артур может ошибиться, ты не допускаешь мысли о том, что он может поручить тебе слишком много. По-твоему, он всегда прав»)
А что, если он не дойдет?
Мальчик опустил голову и увидел, что сквозь кое-как наложенную повязку на боку уже активно течет кровь. Она так сильно выделялась на белой рубашке… есть… почему-то он вдруг подумал о том, что ему хотелось есть…
Голова закружилась еще сильнее, он грохнулся на колени и вырвал и без того скудное содержимое желудка. Постояв так несколько минут, он зачем-то заставил себя подняться и идти дальше.
…А окно было так далеко. Он бежал к нему, но оно все еще было далеко. Он несся вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и кто-то бежал за ним. И этот кто-то был быстрее, мальчик не оглядывался, но знал, что его догоняют. Окно. Он прыгнул, проламывая доски, и полетел куда-то. Ветер сильно бил в лицо, а сзади раздался взрыв, и мир рассыпался на мелкие осколки…
Мальчик почувствовал толчок и упал назад. Открыв глаза, он понял, что столкнулся с деревом. Вставать больше не было сил, не было сил даже дышать.
- Алукард… - сквозь слезы позвал мальчик, но никто не ответил. Он был один.
Под деревом рос куст с какими-то ягодами. Такими же ярко-красными, как и кровь на рубашке. Мальчик вытянул руку вперед и с третьей попытки, наконец, схватил рукой одну из веток. Тут же судорожно вцепившись в нее, он потянул на себя, не обращая внимания на то, что в ладонь врезаются шипы. Перчатки почему-то не было, но имело ли это значение? Нет, сейчас была важна только еда.
Ягоды давились под тяжестью его руки, разбрызгивая вокруг свой алый сок, вместе с ними с куста обрывались шипы и листья, тоже оставаясь в его руке. Мальчик схватил это все и запихнул в рот, жадно глотая даже не разжевав. Горло, казалось, раздирало на клочки, но он даже не обратил на это внимание.
Мальчик повторил этот процесс еще четыре или пять раз, а потом его вырвало. Он снова с яростью начал срывать с куста ягоды и листья, запихивая их себе в рот. Эффект был таким же, как и в предыдущий раз. Он скрутился в клубок и тихо зарыдал. Сейчас больше всего он хотел, чтобы остановилась боль, но она и не думала этого делать, становясь наоборот только сильнее.
К горлу снова подступила тошнота, и он вырвал, теперь правда только желчью. Только сейчас мальчик заметил, какой он горячий. Пожалуй, на нем можно было кипятить воду. Под ним расплывалась лужа крови. В конце концов, это тоже была жидкость, а ему так хотелось пить…
Мальчик дотянулся до лужи языком и стал слизывать кровь с травы. Это не сильно утоляло жажду, но все-таки было уже хоть чем-то.
Не прошло и пяти минут, как он снова начал рвать.
Но он должен был идти дальше. Должен самому себе. Он ведь мог справиться… ведь мог же, правда? Он был лучшим. Возможно, этого не смогли бы простые люди, но он ведь был не таким. Это признавал даже вампир. Вампир, которому он доверял. Вампир, который предал его. В душе зародилась по-детски наивная обида. Он ведь обещал. Обещал позаботиться о том, что мальчик не умрет. Еще тогда, перед нападением на первую базу. Сейчас мальчику казалось, что это было в другой жизни. И вот он умирал, и никто не приходил помочь.
В голове играла музыка. Какая-то давно забытая мелодия, от которой болела голова. Было жарко и холодно одновременно, волосы прилипли к потному лицу. Это было несправедливо, он лежал тут, и ему было так ужасно, а где-то люди продолжали спокойно жить. Дети его возраста действительно были детьми, и они бегали по улицам и гордились тем, что у них есть осколок какой-то бомбы или целая коллекция гильз.
(«Скажи, а тебе не кажется, что все это слишком много для такого ребенка, как ты?»)
Нет, он никогда не был ребенком, и никогда им уже не будет. Это было так несправедливо, что хотелось рыдать. Но слез больше не было, из горла вырывались тихие всхлипы, но глаза оставались сухими. Зато холодный пот обильно лил по лбу, и это тоже было несправедливо. У его тела и так оставалось слишком мало влаги, так почему он должен был так бессмысленно тратить ее?
Кроме того, ему все еще было холодно. Лужа крови на траве становилась все больше и больше, мальчик стал терять сознание. Совсем перед тем, как отключиться, ему показалось, что где-то завыл волк.
(«Только где ты тут волков видел, Ангел Смерти?»)

***
Сначала сквозь туман прорвался звук. Как будто бы кто-то вдруг включил радио.
- …поэтому не стоит терять времени.
- Да. А с этим что?
- Пусть он попробует на парне гипноз.
- Но… эта способность у него еще не доработана, Вы же знаете…
- Пусть попробует, мальчишка сейчас слаб. И он может быть полезен. Да-да, очень полезен. Давай, попробуй…
Потом звук снова выключили, и мальчик увидел самого себя. Это было странно, видеть себя со стороны («Как во сне, но это же и есть сон…»). Но одновременно с этим он видел глазами того своего «я», на которое сейчас смотрел. И это было еще страннее. Все вокруг него самого заволокло туманом, но себя он видел на редкость четко.
Мальчик буквально висел в воздухе. Ноги касались земли, но все равно не выдерживали веса тела. Кто-то в белой перчатке держал его за волосы, запрокинув голову назад, и одновременно сжимала скрученные за спину руки. Несколько человек стояло рядом, но все они терялись в тумане, как и хозяин белой перчатки. Из раны на боку мальчика при каждом его вздохе вырывались брызги крови, которая и так безостановочно текла вниз по рубашке на штанину, чтобы потом влиться в красное озеро на полу. Кровь текла и из носа, под левым глазом вырисовывался большой фингал, на шее виднелись ярко-красные пятна. Он закашлялся, выплевывая еще больше красной жидкости, вместе с которой из тела выходила и жизнь.
Все это он видел и одновременно чувствовал, хотя предпочел бы остаться только наблюдателем. Среди всей той боли ярко выделялась приятная прохлада чьих-то пальцев на горячем лбу. Это действовало как-то расслабляюще. Перчатка оттянула его голову еще дальше назад, так что теперь мальчик мог видеть ее хозяина, который склонился над ним. Точнее видел бы, если бы мог. Вместо этого он различал только светлое пятно лица и еще что-то яркое, что видимо было глазами. Да, он был даже уверен, что это были глаза, точно также как был уверен, что видел их где-то и раньше. Но где – вспомнить не мог.
Кто-то что-то сказал. Отдаленные голоса эхом отдавались в голове.
- Перчатки… чатки… вай… ми… жет… сен… сен… сен…
Кто-то стал стягивать с него перчатки, но мальчик не сопротивлялся. Он просто смотрел в пятна-глаза и думал о чем-то. Или не думал ни о чем? Что с ним вообще происходило? Возможно, стоило что-то предпринять?
Только что… было больно, но если он будет смотреть в глаза, то боль будет уходить. Он знал это. Это говорили голоса в голове.
«Просто смотри в глаза и все будет хорошо, Ангел Смерти».
Ангел Смерти… так называли его все, даже вампир. Вампир… вампир… вампир? Да, вампир. Ручной вампир Хеллсинга, как сказал кто-то. Был ли это Рик? («Рик… сон… все из-за тебя, Уолтер… глаз тонет… глаза… смотри в глаза… просто смотри…»). Больно… все еще было больно…
Вампир говорил когда-то что-то о боли. На второй базе, кажется. Да, точно. У костра. Он всегда любил рассуждать у костра.
- Тебе не больно, когда тебя так вот расстреливают? – спрашивает мальчик.
- Знаешь, боль – это понятие относительное, - отвечает вампир, разглядывая пламя. - К ней можно привыкнуть, и ее можно преодолеть. Больно ли мне? Да, мне больно. Но что это меняет? Разве я могу позволить себе грохнуться на землю, выть и рыдать, как же мне плохо? Нет. Надо просто сдерживаться, а если не можешь, то уйти. Знаешь, боль можно отстранить. Не навсегда, конечно. Она потом вернется и будет вдвойне сильнее. Но ведь это будет потом, когда это можно себе позволить. Если ты, конечно, додержишь ее до тех пор. Это как рушащаяся дамба. Она вот-вот обвалится, и ты это знаешь, но важно не то, что она это сделает, а то, чтобы она простояла нужное время. То время, которое понадобится тебе, чтобы уйти туда, где тебя не затопит. Понимаешь, о чем я, Ангел Смерти? Надо просто выстроить дамбу. Вот сейчас я лягу в гроб, и она может рушиться. У них были серебреные пули, так что это серьезно, но я-то переживу, - он подкидывает несколько веток в огонь и зажмуривается. - Звучит сложно, не так ли? Но на самом деле это легко даже для человека. Знаешь, человеческое тело способно выносить намного больше, чем это можно себе представить, особенно в смертельно опасных ситуациях. Все, что для этого нужно, это желание жить. Борьба, Ангел Смерти, мы в этом мире для того, чтобы вести вечную бессмысленную борьбу со всем вокруг…
А костер все горит и тихо потрескивает, как помехи в радио…
Мальчик улыбнулся, подумав о костре. Это было что-то такое родное и близкое…как глаза… смотри в глаза… продолжай смотреть в глаза…
НЕТ.
Он вдруг кинулся вперед, выдираясь из хватки белых перчаток. Боль пронзила тело. Дамба? Так ведь сказал вампир? А еще он сказал, что это должно быть легко. Но мальчик продолжал чувствовать боль.
- Тихо-тихо, не дергайся, - этот голос прорвался сквозь туман и вызвал в мальчике приступ ярости.
(«Ну-ну, приятель, не дергайся. Щас будет больно, а потом ты сам отключишься»)
Тихо?! ТИХО?! Этот урод, кем бы он ни был, говорил с ним, как с приведенным на убой животным. НЕ ДЕРГАЙСЯ! И что будет тогда? Может, ему перевяжут раны, дадут поесть и посадят в самолет домой?!
Он вспомнил лаборатории и стоящий в них отвратительный запах.
Уроды! Садистичные ублюдки! Все они, все до одного! НЕ ДЕРГАЙСЯ?! Может, они говорили такое и солдатам, которых превращали в ходячих покойников?!
«Не дергайся, приятель, тогда все будет хорошо. Мы вернем тебя домой к твоей жене и ребенку и дадим еще вдобавок много денег», так что ли?
Козлы, сукины дети, моральные уроды! Пусть они горят в аду, пусть горят все до единого! Сволочи! Ублюдки!
- Ублюдки! – хрипло заорал мальчик и кинулся вперед, вслепую нанося кому-то удары.
Перчаток не было, но это уже не имело значения. Ничто больше не имело значения, все растворилось в ярости. Кто-то схватил его за плечо и дернул с такой силой, будто хотел вырвать руку. Мальчик вывернулся и укусил этого козла («монстр, Ангел Смерти, запомни – все подобные люди на самом деле монстры») в ладонь, почувствовав во рту вкус ткани. Незнакомец разжал пальцы и попытался высвободить свою руку, но мальчик не отпускал. Сейчас он пожалел, что у него нет таких зубов, как у вампира.
Кто-то ударил его по голове чем-то очень тяжелым, но мальчик не обратил на это внимания. Вместо этого он впился в руку еще сильнее. Сквозь ткань на язык стала просачиваться кровь.
Еще череда ударов по голове, от которых перед глазами стали прыгать цветные пятна. Мальчик разжал челюсть и лягнул кого-то, кто издал тихий вскрик. Удары прекратились. Сквозь туман он увидел дверь, на пути к которой высилась отдаленно знакомая фигура («перчатки»). Мальчик обогнул ее и ринулся вперед, когда дверь заслонил еще кто-то, кто вдруг резко выбросил одну руку вперед. В глазах снова все запрыгало, рот наполнился кровью. Он отшатнулся назад, рухнул на пол и сплюнул красную слюну вместе с куском зуба.
Мальчик снова перестал что-либо видеть, и это почему-то только усилило его ярость. Он предпринял попытку вскочить, но сразу несколько человек («не люди, монстры, монстры, монстры») навалились на него, пытаясь то ли оглушить, то ли скрутить. Видимо, они сами толком этого не знали.
- Сдохните, уроды! – остервенело заорал мальчик и вцепился ногтями в чье-то лицо.
Ярость поглотила все другие чувства. Ему было наплевать на все, он хотел только убивать. Их всех, всех этих козлов, всех этих сумасшедших, всех этих маньяков, всех этих тупых идиотов, которые всерьез думали, что могли противостоять ему. ЕМУ! Это было так смешно, что мальчик залился диким, нечеловеческим хохотом. Он мог все! Он был непобедим! А они, эта горстка идиотов, что они могли ему сделать?! ЧТО ОНИ МОГЛИ?!
- Да держите же его! – донесся до него знакомый голос. – Он и так уже полумертвый, неужели это так тяжело?!
Мальчик снова захохотал и, кажется, пнул кого-то.
- Я тебе сейчас покажу, кто тут полумертвый!
Раздался взрыв, пол под ними задрожал.
- Да черт с ним, убивайте уже! Нам еще и этот вампир сейчас свалится на голову!
Мальчик отпихнул кого-то и кинулся вперед. Дверь снова маячила перед ним. Сзади слышались чьи-то возгласы, потом выстрелы, но мальчик уже бежал вниз по лестнице, а кто-то несся за ним. Он слышал его дыхания сзади себя, и больше ничего. Где-то что-то взорвалось, уже заметно ближе, чем в предыдущие разы.
Впереди было заколоченное окно. Он оттолкнулся от последней ступеньки и прыгнул вперед, почувствовав приглушенную боль от столкновения с досками. И вот он уже летел вниз, а сзади все взорвалось, рассыпалось…
И вдруг тишина поглотила его.


***
Мальчик чувствовал, что лежит на кровати завернутый в теплое одеяло и со взбитой подушкой под головой. Боль приглушенно пульсировала в теле, но это было уже не так страшно. Его охватила приятная усталость, которая обычно появляется, когда ты ложишься спать после тяжелого дня и знаешь, что завтра можно будет отдыхать. Совсем рядом, возможно, в соседней комнате, раздавался чей-то рассерженный голос. Какой-то мужчина орал, иногда делая паузы во время которых, видимо, что-то вставлял его собеседник, но слишком тихо, чтобы это было слышно сюда. Во всем чувствовалось что-то родное и знакомое. Мальчик счастливо улыбнулся и зевнул…
Яркий свет пробивался сквозь закрытые веки, кровать с одеялом и подушкой куда-то делись, равно как и голос. А боль наоборот сделалась сильнее. Мальчик застонал и приоткрыл глаза. Над головой виднелось голубое, безоблачное небо и верхушки деревьев. Мир вокруг покачивался, словно при ходьбе, но вместе с тем мальчик лежал.
- Очнулся? – довольно-таки обеспокоено спросил знакомый голос.
- Алукард? – не веря своим ушам, пробормотал мальчик.
- Нет, папа римский, который нацепил на себя парик.
- А… понятно…
Он открыл глаза полностью и увидел, что вампир несет его на руках. Сейчас он уже не был похож на девочку, одежда тоже была обычной, отсутствовал только красный плащ. Спустя несколько секунд мальчик понял, что в плащ вампир завернул его самого. Боль возрастала. Он скривился и слабо застонал. Ему хотелось кричать, но на это уже не было сил.
- Ничего, скоро доберемся, и все будет хорошо, - в голосе вампира звучала такая уверенность, что мальчик тут же поверил в это.
- Мы… победили?..
- Конечно, - он расплылся в улыбке. – Убили всех, а кого не убили, того накрыло взрывом. Если честно, я уже даже подумал, что ты тоже приказал долго жить. А нет, жив. Молодец, Ангел Смерти.
Мальчик тоже улыбнулся и провел языком по пересохшим губам.
- Хочешь пить?
Он кивнул. Вампир положил его на землю и поставил рядом гроб. Порывшись в нем некоторое время, он достал бутылку и поднес к губам мальчика. Рот наполнился холодной водой. При каждом глотке горло начинало болеть с новой силой, но он стал жадно пить, не обращая на это внимания. Вода была застоявшейся и, на самом деле, совершенно невкусной, но мальчику показалось, что он никогда не пробовал ничего лучше. Он мог бы пить ее вечно, но вскоре вампир вырвал у него из рук бутылку.
- Хватит, - железным голосом сказал он, - сейчас будешь пить как можно меньше. Воды и так мало, а мы еще не на месте.
- Ты… ты сказал… скоро… - прошептал мальчик, почувствовав внезапную злость на своего напарника. Разве он хотел так много? Просто утолить жажду, уж это-то ему можно было позволить!
- Скоро не значит сейчас, Ангел Смерти. Потерпишь.
Он снова взвалил себе на спину гроб, взял на руки мальчика и пошел дальше. Деревья мелькали над их головами, вызывая головокружение, палило солнце, только усиливая жажду. Мальчик в изнеможении закрыл глаза, чувствуя теперь, как тени деревьев мелькают по его лицу. Темно, светло, темно, светло, темно, светло… Тошнота подступила к горлу.
- Потерпи еще немного, - сказал вампир, будто почувствовав, как ему плохо.
- Как ты думаешь, что случается с людьми после смерти? – вдруг спросил мальчик, сам не зная, к чему.
- А то ты Библии не читал? Ад, Рай, Страшный суд…
- Я имею в виду… на самом деле…
- На самом деле? Ты что же, не веришь в Бога, дворецкий Хеллсингов, Рыцарь Веры? – судя по тону, вампира это развеселило.
- Не знаю… верю, наверное… не знаю… не после того, что видел… я имею в виду, если бы Бог существовал… он бы… он бы не позволил… случаться таким вещам… эти… эти лаборатории… эти… чудовища… это все… - он стал тяжело дышать, устав говорить.
- Это печально, Ангел Смерти, - задумчиво произнес вампир, - печально видеть, как кто-то в твоем возрасте так рассуждает. Хотя я с тобой согласен. Бог? Чушь. Если он и существует, то он либо несказанно жесток, либо бессилен, либо ему наплевать на нас. Я не знаю, что случается с людьми после смерти, и не хочу знать. Я не человек и никогда им не был, так какая мне разница? Но это правильно, что мы не знаем наверняка, Ангел Смерти. Кто знает, возможно, вас, людей, ждут такие прекрасные вещи, что, узнай бы вы об этом, то сразу бы расхотели мучаться на этой Богом проклятой земле и разом покончили бы с собой. И чем я тогда буду питаться, а? Пить кровь животных меня не привлекает.
- Я умираю… - вдруг тихо сказал мальчик и только в этот момент понял, что это правда. Он умирал, но страшно ему от этого сейчас не было.
Вампир издал тихий смешок.
- Как же, умрешь ты! – фыркнул он. – Только попробуй, Ангел Смерти, и, клянусь, я укушу тебя. Так что если не хочешь становиться вечно малолетним вампиром, то живи.
- Не могу…
- Кто не борется, тот уже проиграл.
- А может… может я и… хочу… стать… вампиром, откуда… откуда… ты знаешь?
- Не смеши мой автомат, Уолтер, - все также весело ответил вампир, но то, что он назвал мальчика по имени, говорило о том, что сейчас ему совершенно не до шуток. – Ты не хочешь этого. Ты просто боишься боли.
- Нет… устал…
- Хорошо, - вампир пожал плечами и откинул волосы с лица. – Если тебе так хочется… но пока ты умираешь, мы можем поговорить.
- О чем?.. – безразлично спросил мальчик. Не смотря на плащ, ему все равно было холодно, видимо, от потери крови.
- О чем угодно.
- Что… что было на базе у… у тебя?..
- Да ничего особенного, по сути. Я шатался по коридорам и убивал всех, кого видел. Потом обнаружил у них гранаты, и решил подорвать все к чертовой матери. Ну, и пошел взрывать, - беззаботно протянул вампир. - Ах да, я еще того парня, который тебя чуть не задушил, видел. Потом еще толстяка-майора из машины, какого-то сумасшедшего ученного и еще пару их людей. В общем, стандартный набор. Толстяк болтал всякую чушь, как и положено опасным психам. Я имею в виду, себя я к нормальным, конечно, причислить не могу, но этот тип вообще особый случай шизофрении. «Война – это такая радость, ты-то это должен понимать, вампир! Иди к нам, и получишь столько крови, сколько захочешь! Кровь будет литься ручьями вокруг нас!», - поразительно похожим на майора тоном заявил вампир. - Не хватало ему только сказать: «Вместе мы будем править миром!».
- А ты что? – невольно улыбнувшись, спросил мальчик.
- А что я? Я сказал, что в данный момент хочу попробовать именно его кровь, но после обязательно подумаю над таким заманчивым предложением. А потом обвалился потолок, так что они лишились жизней, а я своей закуски. Печально, должен тебе сказать. Потом добил остатки тех, кто там был, и обнаружил, что давно ничего не слышал о тебе. Стал рыскать по развалинам и искать. Ничего. В итоге напал на след. Нашел тебя уже чуть ли не плавающим в собственной крови недалеко от базы. Сделал с раной, что мог, но тут уж нужен профессиональный врач. Чего ты туда вообще пошел?
- Не знаю… - мальчик слабо передернул плечами, - не помню… я… выпрыгнул там… из окна… а потом… потом не помню вообще… ничего…
Мир вокруг растворялся, боль захватила его с головой. Зачем же еще жить, когда так больно? Может, стоило попросить вампира убить его?
- Алукард… ты… ты можешь… можешь добить меня?.. пожалуйста…
- Извини, - все так же жизнерадостно ответил вампир, - когда хозяин отправлял меня сюда, он сказал, - его голос резко изменился, сделался очень злым и вместе с тем каким-то недостаточно серьезным, каким он всегда был у Артура Хеллсинга: - «Не смей что-то сделать мальчику, ты меня понял, монстр?! Если я только узнаю… если я только узнаю, что ты ему что-то сделал… ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?!» - последнюю фразу он выкрикнул, спугнув с деревьев несколько птиц.
Мальчик скривился, слишком громкие звуки причиняли боль.
- Так что, - с ухмылкой резюмировал вампир, - как видишь, я не могу убить тебя. Иначе… не знаю, возможно, иначе он даже накормит меня чесноком, – он весело рассмеялся, вызвав громкий звон в ушах мальчика. – Как бы то ни было, я не могу ослушаться его приказа. Если ты хочешь умирать, то делай это сам.
На глазах выступили слезы. Он не хотел мучаться и дальше. Нет, что угодно, но только не это. Хотелось продолжать говорить, это отвлекало от плохих мыслей и, главное, от боли.
- А как ты жил… до того… как… стал… служить Хеллсингу? Столько… лет… не скучно… было?
- Я уж находил, как себя развлечь. Когда-то я правил, знаешь. И по меркам тех времен даже не был настолько жесток. К тому же, в моих владениях царил относительный порядок, - он задумчиво ухмыльнулся. – Скучно? Наоборот, я часто мечтал об отдыхе. А потом, когда пришел к выводу, что не могу и дальше оставаться официально живым и не привлекать к себе внимание тем, что не старею, я ушел. Подстроенная смерть, гроб с чужим телом, могила в одной из церквей, которые я построил - да, можешь не удивляться, я строил церкви, положено было - наличие наследника, который может занять мое место. Не вампир, конечно, но все равно, так сказать, моя плоть и кровь. И, наконец, долгожданный отдых. Ты не представляешь, как это прекрасно чувствовать полную безответственность за все вокруг. Никакой политики, никаких переговоров, никаких действующих на нервы турков, никаких проблем с тем, чтобы прятать свой вампиризм. Ничего. Я объездил весь мир, а в начале девятнадцатого века обосновался в Трансильвании. Возвращение на родину, что ли. Хотя Трансильвания в мои владения и не входила. А там уж кровавые пиры с друзьями, охота, всякие увеселения, женщины… много женщин. Нет, скучно не было. Кому-нибудь из нас всегда приходило в голову что-нибудь новое.
- «Из нас»?
- Да… - мечтательно протянул вампир, - я и мои подданные… большинство еще со времен моего правления, трое подобраны во время странствий по миру. Мои друзья, если так можно сказать, - он помолчал, а потом уже совсем другим тоном прибавил. - Жалкие предатели. Но в те далекие времена, когда я считал их своими друзьями, с ними было весело.
- Что… с ними… сейчас?
- Шестерых убил я, одного Ван Хеллсинг. Что касается остальных четырех, то не знаю. Может, Ван Хеллсинг еще и до них успел добраться. Или еще кто-то из охотников за вампирами. Если так, то это доказывает, что от них была хоть какая-то польза.
- Они… предали тебя?
- Именно. Так сильно и со вкусом, - задумчиво подтвердил он, - и как всегда, в самый неподходящий момент. Никакого чувства такта. Ужасная и кровавая история, как и все истории о предательствах, - он немного помолчал. - В общем, как видишь, скучать мне не приходилось. А уж с Ван Хеллсингом вообще было не до скуки. С сумасшедшими не поскучаешь. Знаешь, все эти Хеллсинги психи. Если так об этом подумать, то самый нормальный из тех трех, которым мне доводилось служить это предшественник Артура. У него были свои замашки, но в целом терпимо. Хотя уж после его отца мне бы любой показался терпимым. Кажется, шизофрения у них наследственная. Ван Хеллсинг, например, был сумасшедшим ученным. Из разряда тех, которые работали на наших друзей-фашистов. Дай ему лабораторию, какую-то новую идею и хорошую жертву, и ему уже все равно, что и для чего он делает. К тому же он страдал манией величия и навязчивой идеей уничтожить всех вампиров. То, что он заставил меня подчиняться, сильно ударило ему в голову, так что старик Абраам не упускал ни единого случая, чтобы как-нибудь продемонстрировать свое превосходство надо мной. А учитывая то, что он вдобавок к этому был еще и порядочным садистом… веселая была жизнь, - он снова замолчал, будто предавшись воспоминаниям. - Что касается сына Ван Хеллсинга, то тот и прожил недолго после смерти своего отца. Он вообще предпочитал просто оставить меня в покое. Зато ужасно боялся, что его кто-то отравит. Хотя практика показала, что не зря – отравили же.
- Да? – удивился мальчик. – А ты… не помешал?
- Как? В мои обязанности не входило пробовать его пищу. Для этого у него отдельно человек был. Но как раз он беднягу Джона и отравил, - вампир хохотнул.
- Помню… его… - пробормотал мальчик, - мне… восемь… было… когда… он… умер… не знал, что он… что его… отравили…
- Да-да, он этот проект с тобой и осуществил. Ты можешь гордиться, Ангел Смерти, тебя еще Ван Хеллсинг запланировал, да только не успел привести в исполнение. Но материал на нити он вырабатывал. Его на мне тестировали.
- Как?
- По разному. Нити ведь должны были действовать на вампиров смертельно. Плюс иметь еще кучу качеств.
- Ты все еще жив, - заметил мальчик. - В каком-то роде…
- А я и должен был оставаться жив. Попутно вырабатывался мой иммунитет к этой гадости. Это у Ван Хеллсинга тоже такая замашка была – делать меня иммунным ко всему, к чему только можно.
- Полезно…
- Знаешь, я бы тогда предпочел умереть от серебряной пули какого-то любителя охотника на вампиров, чем продолжать жить таким образом. Думаю, ты меня сейчас хорошо понимаешь.
- Кто не борется… тот уже проиграл… - заметил мальчик, выдавив из себя улыбку, - твои… слова…
- Мои, - согласился вампир. – Но мне тогда проиграть не дали, пусть и не из добрых побуждений, а я сейчас не дам тебе.
- Почему?..
- Не знаю, - задумчиво протянул он. – Ты забавный. А вообще мне интересно будет посмотреть на твоих детей.
- Детей?
- Ну, знаешь, когда мужчина и женщина очень любят друг друга, то… эм, как бы тебе это объяснить… - вампир изобразил на лице выражение святого мученика, - знаешь, тогда аист приносит им ребенка.
- Мой аист… наверное, был пьян и вместо моих… моих родителей принес меня в… в Хеллсинг…
- Ничего, аист, который додумается принести ребенка тебе, Ангел Смерти, будет как минимум опасным маньяком, - пообещал вампир и ободряюще погладил мальчика по голове.
Ощущение ледяных пальцев вампира на горячем лбу было ужасно приятным и отдаленно знакомым.
- У меня… у меня не будет детей… - он хотел прибавить «потому что я сейчас умру», но на это уже не хватило сил.
- Еще как будут. Такие же маленькие и невыносимые, как и ты.
- Я… не… маленький…
- Конечно, нет, - утрировано нежным голосом ответил вампир и снова погладил его по голове, - ты у нас уже совсем большой. А будешь хорошо есть кашу, станешь еще больше. Ну давай, Уолтер, веди себя хорошо, и тогда я куплю тебе большой автомат, когда мы вернемся в Англию.
- Три автомата… - мальчик снова улыбнулся.
Вампир тяжело вздохнул.
- Хорошо, хорошо… чем бы дитятя ни тешилась…
- Такой… как у тебя… автомат… и перчатки… я свои… потерял…
- Будут тебе перчатки, а автомат хоть свой тебе отдам, хочешь?
- Я… сказал… три…
- Совсем ты меня не ценишь, мальчик! Да я с этим автоматов на войне бился, за твое светлое будущее кровь проливал!
- Пил… не проливал… козел…
- Вампир, а не козел. Можно летучая мышь, но НЕ козел. К парнокопытным никакого отношения не имею.
- Все равно… три автомата… за тобой…
- Убить тебя за такое мало, ангелок хренов. Вымогатель… давай уладим все бутылкой водки.
- Пять бутылок… - криво ухмыльнулся мальчик.
Все это начало его забавлять. Это была еще одна веселая игра. Вот он умирал, но сейчас говорил с вампиром так, будто выживет. Будто у него еще действительно будет возможно получить автоматы, водку и перчатки. Это было неправильно, что он умрет без перчаток на руках. Так ужасно неправильно… они были его частью, и должны были уйти с ним в могилу, так он, по крайней мере, всегда считал.
- Значить живи хотя бы поэтому, если нет лучшей причины, - вдруг очень серьезным голосом сказал вампир.
- Что? – немного вздрогнув, переспросил мальчик.
- Две бутылки, и это мое последнее слово, - уже обычным насмешливым тоном ответил он.
- Ч-четыре…
Мальчик никогда не думал о том, что вампир может читать его мысли. А может, ему это просто послышалось? Ведь если он сделал это сейчас, то кто сказал, что он не делал этого раньше? Мальчику совершенно не нравилось то, что кто-то мог бы читать его мысли, тем более вампир, о котором он за этот месяц думал больше всего. Это было как-то стыдно и слишком лично.
- Давай сойдемся на трех.
- Три с половиной.
- Ладно, уговорил. Три с половиной, хорошо.
- Автоматы тогда можешь… оставить… себе… но перчатки… достань…
- Если ты пообещаешь мне выжить, то я пообещаю вернуть тебе твои перчатки.
- Не я… решаю…
- Ты, - железным голосом ответил вампир. – Мы сами творим свою судьбу.
- Не могу…
- Можешь.
- Мне… плохо…
- А кому в этом мире хорошо?
- Больно…
- Потерпишь.
- Не могу…
- Можешь.
- Не хочу…
- Да, - резко сказал он, - именно в этом и проблема. Ты уже сдался.
- Я не могу так… мне больно… я не могу!
- Ты слаб, человек, - в голосе прозвучало острое презрение.
- Я НЕ МОГУ! – заорал мальчик.
«Гу.. гу… гу…», - эхом отдалось в голове. Он тихо всхлипнул и уткнулся в рубашку вампира.
- Я не могу… не могу… Алукард, я не могу…
Ответом послужило тяжелое молчание, а мальчику вдруг стало страшно обидно. Разве он не пытался? Разве он не сделал все, что мог? Он полностью выложился на этой последней базе, неужели этого было не достаточно? Он отдал свою жизнь за Хеллсинг, ну и что? Это ведь была его работа. Как вампир мог требовать от него еще больше? Как он мог требовать, чтобы мальчик жил дальше, когда у него уже не было сил? Что это чудовище вообще понимало?
- Может, тебя просто оставить тут, раз ты все равно почти мертв? – скучающим голосом спросил вампир. Так просто, будто интересовался о погоде.
(«Он и так уже полумертвый»)
- Нет, - резко ответил мальчик.
- У меня еще есть револьвер, - так же небрежно продолжил вампир. – Если хочешь, могу дать тебе.
- Зачем?
- Приставишь к виску и выстрелишь. Ты же хочешь этого, или нет?
- НЕТ! – рявкнул он, почувствовав примерно такую же ярость, как и на базе.
(«Ты слаб, человек»)
Как он вообще мог такое говорить?!
- Нет? Но ты же хочешь умереть, - со спокойной рассудительностью заметил его напарник. – И раз я не могу убить тебя, то это можешь сделать ты сам. Это же так просто. Или на это у тебя тоже не хватает духу?
В мальчике пробудилось неудержимое желание дать вампиру по роже. Так, чтобы сломать нос. Да, обязательно сломать нос. Или, еще лучше, взять этот револьвер, который так мило предлагал монстр, и отстрелить ему голову. В глубине души мальчик понимал, что это глупо, но теперь, когда вампир согласился помочь ему умереть, ему захотелось жить дальше. Хотя бы для того, чтобы доказать вампиру, что он не слаб.
- Поставь меня на землю, - прошипел мальчик.
- Что?
- Поставь… меня… на землю. Я сам… пойду.
На лице вампира появилась издевательская ухмылка.
- Хорошо, Ангел Смерти.
Идти оказалось намного тяжелее, чем мальчик мог себе представить. Ноги упорно отказывались держать, колени подгибались, а вампир шел, не замедляя шага. Мальчик видел только его спину, которая, казалось, тоже ухмылялась. Ненависть к этому вечно издевающемуся монстру давала силы.
- Хочешь пить? – спустя две минуты радостным голосом спросил вампир.
- Нет, - соврал мальчик.
Он сделал еще несколько шагов, а потом лес начал кружиться. Деревья подступили ближе и сомкнули вокруг него плотный круг без единого просвета. Мальчик перестал чувствовать свое тело. Нет, так это не закончится! Он будет жить! Он будет жить, чего бы это ему не стоило!
- Молодец… - прошептал кто-то и взял его на руки.

***
Лес ушел, а кровать с теплым одеялом и мягкой подушкой снова вернулись, и это было хорошо. Мальчик открыл глаза, и кровать все еще была на месте. Деревьев над головой не было, был высокий белый потолок. Сквозь завешенное желтыми шторами окно пробивался солнечный свет. Мальчик повернул голову на бок и увидел длинную полосу света, идущего из-под двери. Рядом с кроватью на тумбочке стояли четыре бутылки с прозрачной жидкостью, последняя была полупуста. Рядом с ними лежали сильно потертые черные перчатки без пальцев с надписью «Hellsing» на тыльной стороне.
Мальчик счастливо улыбнулся.
Откуда-то из коридора раздался знакомый разозленный голос, вскоре полосу света под дверью загородила черная тень.
- Он по-прежнему не приходит в себя, ты это знаешь?! – рявкнул человек за дверью.
- Вы уже говорили мне это, хозяин, - голос вампира был пропитан подчеркнуто-вежливой издевкой.
Улыбка мальчика сделалась еще шире.
- И ты знаешь, что врачи говорят, что он уже никогда не придет в себя, чудовище?!
- Он придет в себя, хозяин.
- Уж ты-то это, конечно, знаешь, а?! Ты у нас что, хренов врач с хреновым медицинским образованием?!
- Я всего лишь Ваш слуга, хозяин.
- О да. Слуга, который не выполняет приказы.
- Я прикладываю все мои усилия, хозяин.
- Знаю я твои усилия, - прошипел лорд Хеллсинг. – Это ты… я говорил тебе присматривать за мальчиком. И что с ним теперь?! Теперь он умирает. Это твоя вина, монстр.
- Это было Ваше решение посылать меня с ним, хозяин, - мальчик почти что видел, как выглядела ухмылка на его лице. - Я всего лишь Ваш монстр, Ваше орудие убийств. Тех, кого убиваю я, убиваете Вы. Таким образом, его смерть будет на Вашей совести, мой господин.
Мальчик прикусил губу, ожидая взрыва. На некоторое время повисла тишина, потом раздался оглушительный удар, а в следующую секунду смех вампира.
- ВОН С МОИХ ГЛАЗ, РАБ! – не своим голосом заорал лорд Хеллсинг. – ТЫ, КАЖЕТСЯ, ЗАБЫЛ СВОЕ МЕСТО, РАБ! УБИРАЙСЯ К СЕБЕ В ПОДВАЛ! ВОН!
Через пару секунд дверь распахнулась, и в палату ворвался красный от злости Артур Хеллсинг. Увидев, что мальчик очнулся, он застыл, растеряно потирая костяшки пальцев на правой руке.
- Доброе утро, милорд, - бодро улыбнулся мальчик.
- Поверить не могу… как ты… как ты себя чувствуешь? – лорд Хеллсинг тоже улыбнулся и подошел к кровати.
- Хорошо, - честно признался он. – Лучше и быть не может, сэр.
- Ну что я говорил! А эти врачи все утверждали, что ты умрешь.
- Ангелы Смерти не умирают, милорд.
Лорд Хеллсинг с облегчением рассмеялся и сел на край кровати.
- Все равно тебе еще лежать тут и лежать. Мне нужен здоровый дворецкий.
- Да, сэр.
- Ты уже почти месяц не приходил в себя, Уолтер. Мы действительно все были уверены… - он оборвал себя и махнул рукой. – Ах, глупости. Когда поправишься, сделаешь доклад о произошедшем.
- Да, сэр. А Алукард разве не сделал, сэр?
Лорд Хеллсинг скривился и бросил задумчивый взгляд на желтые шторы.
- Сделал, конечно, но мне бы хотелось сверить. Подробный доклад, понял?
- Да, сэр.
- А это что? – вдруг спросил лорд Хеллсинг, кивая на бутылки.
- Я думаю, водка, милорд, - как можно серьезнее ответил мальчик.
- Водка? – недоверчиво переспросил он. – Откуда? Вчера ее еще не было.
- От Алукарда, милорд. Он мне должен.
- И ты уверен, что оно не отравлено?
- Да, сэр.
- Значит, как только поправишься – отпразднуем.
- Обязательно, милорд, - улыбнулся мальчик, чувствуя неописуемое счастье. Он был дома! Он действительно был дома!
- Ладно, надо сказать врачу, что ты очнулся… - лорд Хеллсинг встал и подмигнул мальчику. – Рад, что ты жив, Уолтер.
- Я тоже, милорд.
Мальчик закрыл глаза, утомленный разговором, и стал слушать привычные звуки. Где-то во дворе перекрикивались солдаты, отпуская в большинстве случаев пошлые шутки. Кажется, было время обеда, и они шли в столовую. В коридоре тоже вечно суетились какие-то люди. Мальчик еще раз задумчиво оглядел комнату из-под полузакрытых век и, наконец, узнал в ней одну из одиночных палат в южном крыле – так называемую «палату смертников». «Отсюда уже живыми не выходят», - как сказал Джон, когда они уже почти четыре года назад посещали умирающего Эндрю. Была ли это та самая палата? Возможно. Да, в ней тоже были такие вечно завешенные шторы, с трудом пробивающийся сквозь которых свет придавал коже болезненный желтоватый оттенок. Такая же ветхая тумбочка, и такие же проводки, тянущиеся от тела больного к огромному стальному вечно пищащему ящику. Не удивительно, что люди здесь умирали – сама обстановка будто подговаривала их к этому. И все-таки мальчик был рад находиться здесь, только сейчас он понял, как скучал по всему этому. Даже по этой палате, хоть и был в ней всего один раз. Он торжествующе улыбнулся, потому что знал, что выйдет отсюда. Вернется оттуда, откуда обычно не возвращаются. Как всегда.
А потом будет большая попойка, хлопающие по спине друзья, болящая на утро голова и, наконец, ужасный беспорядок в кабинете лорда Хеллсинга, на уборку которого уйдут часы – возвращение к серым будням.
С годами мальчик научился получать удовольствие от уборки. Все находило свое место, все становилось правильным и хорошо уложенным. Все стояло неподвижно и неизменно. Вещи будто отображали полную противоположность к реальности. Смотрите, как все должно быть, говорили они, смотрите, чего у вас никогда не будет. Это было именно то, чего так не хватало в жизни мальчика – порядка и покоя.
Скоро будут новые задания. Новые кровопролития. Новые бессмысленные смерти. Тысячи и десятки тысяч людей, которые умирают на войне, чтобы через несколько лет о них помнили только родственники. Вот она, судьба людей – забвение. Разве жизнь была не бессмысленной вещью?
Мальчик мрачно усмехнулся. Нет, он не уйдет просто так. Если уж ему суждено умереть, то о его смерти будут рассказывать легенды. Но его жизнь только начиналась. У него еще было время… много времени…спешить было некуда… можно было поспать… просто взять и поспать…

Автор: (Maes Hughes)
Рейтинг: PG-13
Жанр: АУ, ангст
Статус: Закончено
Действующие лица: Уолтер К. Д., Алукард
Предупреждения: От большой любви к Уолтеру я его сильно замучила. Так что брутально. А кроме того, что брутально, еще и много
Описание: АУ от The Dawn (не читала я его еще когда начинала, поэтому и АУ)
От автора: Дискляймер: Пусть Хирано забирает свои права и подавится ими. Если он не хочет дальше рисовать Dawn, то пусть не жалуется.

1.
Discomfort, endlessly has pulled itself upon me
Distracting, reacting
Against my will I stand beside my own reflection
It’s haunting how I can’t seem
To find myself again
My walls are closing in
there's just too much pressure to take>
I’ve felt this way before
So insecure
Linkin Park, «Crawling»

Мальчик не знал, зачем они остановились. Приказ, как и в большинстве случаев, звучал «Найти и уничтожить». И вот они нашли базу, но вампир почему-то не спешил переходить к исполнению второй части задания. Вместо этого они зачем-то развели костер у подножья поросшего лесом холма, на другой стороне которого находилась их цель, и стали ждать. Чего? Мальчик не знал этого. Сначала он рассчитывал на то, что вампир хочет, чтобы люди на базе заметили дым и пришли сюда. Если честно, он очень надеялся на это, он не хотел ждать, он хотел боя прямо сейчас. Как бы то ни было, никто не пришел к ним, и вскоре мальчик понял, что в этом не было ничего удивительного – солнце уже почти скрылось за горизонтом, стало слишком темно, чтобы заметить дым. К тому же их отделял этот не такой уж и маленький холм.
Мальчик хотел спросить, когда они атакуют, но так и не решился. До сих пор он ни разу не заговорил с вампиром первым, а тот тоже не был особо словоохотлив. Он предпочитал сидеть молча, посадив на лицо эту жутковатую ухмылку, и наблюдать. Вскоре мальчик пожалел, что сел напротив чудовища. Когда они остановились, он хотел оказать только подальше от вампира, поэтому и занял место по другую сторону костра, и теперь глядящие строго перед собой красные глаза смотрели прямо на него.
Еще недавно мальчик чувствовал радостное возбуждение перед предстоящим боем, а теперь на него начинал давить страх. Неприятнее всего был сам факт того, что он находится здесь наедине с вампиром. Да, видимо это и была главная проблема – вампир. Пока он лежал в гробу, все было в порядке, но стоило ему проснуться, как все отличное настроение и свойственная мальчику самоуверенность как рукой сняло.
Мальчик тяжело вздохнул и подобрал под себя ноги, а вампир все не сводил с него пристального взгляда…

***
Мальчик сидел у костра, обхватив колени руками, и невидящим взглядом смотрел на языки пламени. Зубы безостановочно стучали, по телу прошел озноб, на глазах то и дело выступали слезы, которые он так упорно старался сдержать. Ему было холодно, не смотря на то, как близко он пододвинулся к огню. Но еще больше ему было страшно.
Он вдыхал запах вечернего леса, и ужас буквально парализовал его при мысли о том, что для него это может быть последний вечер. Солнце село около часа назад, и мальчик со стыдом вспомнил, что начал рыдать, когда последние лучи скрылись за верхушками деревьев, потому что понял, что для него оно село в последний раз. Он поднял с земли ветку и, несколько секунд подержав ее в руках, будто раздумывая над тем, стоит ли делать то, что он собирается, кинул в костер, после чего стал наблюдать за тем, как ее пожирает пламя. Так быстро… только что она еще была у него в руке, он мог чувствовать ее неровную поверхность, а теперь она горела, превращалась в пепел. И он тоже может умереть так просто, возможно, уже этой ночью. Он умрет, сгорит, станет пеплом, как и эта ветка…
Мальчик с ужасом понял, что от этой мысли снова начинает всхлипывать. Нет, он не будет, он не будет, он не будет плакать, иначе этот вампир снова начнет так гадко и довольно ухмыляться, будто бы наслаждается его страхом. Хотя, наверное, это чудовище и правда наслаждалось.
Мальчик боялся вампира, он не понимал, зачем его посылали куда-то с таким монстром. Мальчик сомневался, что вампир хоть как-то поможет ему, когда придет время. Нет, вампир оставит его умирать, вампир бросит его там, среди трупов врагов и, наверное, еще раз ухмыльнется напоследок. «Надо было быть аккуратнее, Ангел Смерти, - скажет он, - кто ж так подставляет врагу спину?». Да, он скажет это, а потом уйдет. Уже сегодня ночью… последней для него ночью…
Мальчик начал всхлипывать все громче и громче, уткнувшись лицом в колени. Внезапно ему стало все равно, будет ли ухмыляться вампир. Единственное, чего он сейчас хотел, это снова оказаться в Англии, в том месте, которое он привык называть домом, там, где он будет видеть это ужасное чудовище только издалека. Но не здесь, только не здесь…
- Господи, пожалуйста, - еле слышно прошептал он, - пожалуйста… я не хочу умирать…
Конечно, вампир услышал это. Не мог не услышать, с его-то нечеловеческим слухом. Поняв это, мальчик напрягся, ожидая, что сейчас последует какой-нибудь комментарий, что-нибудь о человеческой трусости. Но вампир молчал.
Зато он смотрел на него, и это было еще хуже. Мальчик продолжал сидеть, уткнувшись в колени и уже очень тихо всхлипывая, и при этом чувствовал на себе насмешливый взгляд чудовища. Наверняка он ухмылялся, точно так же, как будет ухмыляться и сегодня ночью, стоя над бездыханным телом своего напарника.
Почему жизнь была так несправедлива? Почему Бог так жестоко поступил? Он ведь еще ребенком. Да, сейчас мальчик готов был признать это – он был ребенком, слишком маленьким, чтобы воевать и, тем более, чтобы умереть. И почему это чудовище было так жестоко к нему? Почему он не захотел атаковать базу, как только они нашли ее, а только ночью? Он сделал это специально, сейчас мальчик точно знал это, вампир захотел дать ему время подумать и осознать, что умрет сегодня. Если бы они начали операцию сразу, то он бы просто ворвался туда, просто стал бы убивать, как делал уже сотни раз до этого, и так же просто умер бы. У него бы не было времени на страх… он бы не дрожал сейчас от холода, не пытался бы подавить истерику, он бы просто погиб в бою. Как и положено.
Ветер поменял свое направление, теперь сквозь шорохи леса к ним прорывались звуки голосов. Оттуда, с базы, с того места, которое станет для него могилой. Мальчик не мог разобрать, что говорили те люди, но его это и не интересовало. Какая разница, что говорят люди, которых не станет уже сегодня ночью? Точно так же, как и его…
Мальчик вдруг разозлился на себя. Какое вообще право он имел плакать? Он не был ребенком, он был солдатом, он убивал, его называли Ангелом Смерти. Он не имел никакого права рыдать как маленький. Тем более перед этим вампиром. И он не будет. Если уж ему суждено умереть, то он умрет, но он не будет рыдать от страха перед смертью.
Он с яростью вытер белым рукавом рубашки мокрые щеки и достал из кармана сигареты. В тот момент, когда он сделал первую затяжку, вампир, наконец, заговорил.
- Рано начинаешь курить, Ангел Смерти, - заметил он, с издевкой выговорив его прозвище.
- Я уже два года курю, - буркнул мальчик, со злостью глядя на вампира.
- Сколько тебе еще раз лет?
- Почти четырнадцать.
Ухмылка вампира стала еще шире.
- А не маленький для сигарет?
- Если не маленький для того, чтобы убивать, то значит не маленький и для того, чтобы курить, - это должно было прозвучать хорошо, но вместо этого прозвучало ужасно пафосно.
Вампир запрокинул голову назад и разразился диким хохотом, от которого мальчика передернуло.
- А разве ты не маленький для того, чтобы убивать, Ангел Смерти?
- Нет! И я ничуть не хуже вас в этом деле, – прошипел он, и это тоже прозвучало как-то нелепо.
На этот раз вампир не стал смеяться, вместо этого он встал и подошел к мальчику, тот тоже вскочил, со страхом глядя на своего напарника, и на всякий случай приготовился выпустить нити.
- Ты боишься меня, мальчик? – тихо спросил вампир, подходя к нему. Больше всего он напоминал сейчас ленивого кота, приближающегося к застрявшей в мышеловке мыши.
- Нет… - слабым голосом ответил он, руки дрожали.
- Боишься, - покачав головой, ответило чудовище. В красных отблесках пламени его клыки казались обагренными кровью.
- Нет… - прошептал мальчик, чувствуя, как к глазам почему-то снова подступают слезы.
- Да. Ты боишься смерти. И ты боишься, что я оставлю тебя умирать там, - он еле заметно кивнул в сторону базы, – потому что не доверяешь мне. Ты не доверяешь мне, потому что боишься, а боишься, потому что не доверяешь. Хорошая дилемма, а? – он издал веселый смешок и подошел уже почти вплотную.
Мальчик хотел отшатнуться назад, но почему-то не смог. Сигарета выпала из руки, и вампир наступил на нее, но мальчик не заметил этого. По щекам с новой силой струились слезы. Ухнула сова, и он сильно вздрогнул, почувствовав, что сердце в этот момент чуть не выпрыгнуло из груди. Дрожь усилилась, не смотря на то, что ему все еще было холодно, спина покрылась потом настолько, что рубашка прилипла к ней. Он сдавленно всхлипнул, потом еще раз, но уже намного громче.
- Тс, успокойся… - прошептал вампир, наклоняясь так, что их лица оказались на одном уровне, - ты должен успокоиться, мальчик. И ты должен доверять мне, слышишь? Давай, смотри на меня, - он взял его за подбородок и заставил смотреть прямо в красные глаза. – Как ты дрожишь… успокойся. Я знаю, что ты хороший боец, мальчик, но в таком состоянии ты никого не сможешь убить. Давай, Ангел Смерти не должен бояться смерти, он должен нести ее другим. Я знаю, что ты лучший, иначе бы тебя не послали со мной. Я видел, как ты дерешься. Ты прав, в этом деле ты не хуже меня. И за это ты мне нравишься. Так что успокойся, я не даю умирать людям, которые мне нравятся.
Мальчик судорожно кивнул и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он не знал, действительно ли стоило верить вампиру, но ему хотелось этого. Хотелось думать, что он будет жить. Да и то, что вампир признал, что мальчик дерется не хуже его, пусть и было явной ложью, но все равно льстило.
- Я… я просто… извините… - пробормотал он, ему было стыдно, видит Бог, ему было так ужасно стыдно! Хотелось отвести взгляд, но не получалось. Глаза вампира будто гипнотизировали. – Я не хотел… не хотел рыдать… я… просто… просто…
Вампир снова ухмыльнулся, но уже не так, как обычно, не так издевательски. Так, по крайней мере, ему показалось.
- Тебе только тринадцать, мальчик. Было бы странно, если бы ты не боялся умереть. Пусть тебе и не дают быть ребенком, в глубине души ты им все равно остаешься.
- Я не ребенок… - слабо улыбнувшись, ответил он. Просто так. Потому что всегда говорил это. И на прошлой неделе, и пять, и десять лет назад.
Ухмылка вампира стала шире.
- Вот и правильно, - заметил он, взъерошив волосы у мальчика на голове, вернулся на свою сторону костра и заметил не понятно к чему, - смотри, сегодня полнолуние.
- Когда мы атакуем?
- Ровно в полночь, Ангел Смерти, - сейчас он произнес его прозвище совершенно нормально, как это обычно делали другие.
- Почему? – спросил мальчик, опускаясь на землю. На самом деле его это уже не интересовало, появилась потребность отключить мозги и слепо доверять вампиру, потому что он слишком устал думать.
«Нет, нельзя, - с сожалением подумал он, - не раньше, чем работа будет сделана, потом отдохну…»
Мысли о том, что никакого «потом» для него уже может не быть, ушли. Мальчик вопросительно посмотрел на вампира, который с рассеянной улыбкой разглядывал луну. И когда он уже решил, что ответа не будет, чудовище снова перевело на него свой взгляд.
- Представь себе такую картину, Ангел Смерти, - мечтательно протянул он. - Два безжалостных убийцы - ребенок и пятисотлетний вампир - на фоне полной луны, да еще и в полночь. Это будет смотреться эффектно.
- А это так важно?
- Да, Ангел Смерти, правильный момент – это уже половина победы.

2.
I'm a soldier,
These shoulders hold up so much, they won't budge, I'll never fall or fold up
I'm a soldier,
Even if my collarbones crush or crumble, I will never slip or stumble
I'm a soldier.
Eminem, «Soldier»

- Черт! Подожди! Стой, я подвернул ногу!
Вампир и не думал остановиться.
- Алукард, я подвернул ногу! – еще раз крикнул мальчик, опускаясь на ступеньки и начиная растирать лодыжку.
- Это моя проблема? – не оборачиваясь, спросил тот. Судя по голосу, он ухмылялся, впрочем, как и всегда.
- Нет, но ты мог бы подождать меня.
- Догонишь.
- Неужели так тяжело один раз не издеваться? – прошипел мальчик, пробуя подняться, но стоило ему перевалить свой вес на больную ногу, как ее тут же пронзила дикая боль. – Будь… милым… и… понимающим… о, черт…
Он снова грохнулся на ступеньки, голова сильно кружилась.
- Извини, не умею.
- Постарайся, - от боли на глаза выступили слезы.
Вампир медленно спустился назад к нему и сел рядом.
- Как по мне, так дело не только в твоей ноге, - заметил он. – И подвернул ты ее не сейчас, ты уже с тех пор, как мы вышли из третьей лаборатории хромаешь.
- Да ну?
Мальчик не помнил, что в лаборатории у него болела нога. Впрочем, до сих пор у него вообще ничего не болело, хотя ран хватало. Бой опьянял. Еще несколько минут назад он чувствовал себя как в игре. Были плохие, и был он, и он должен был убивать плохих. И с каждой новой смертью, он начинал ощущать себя всесильным. В голове была только одна цель: убивать. Но сейчас бой окончился, они остались в огромном комплексе зданий вместе с кучей трупов и пугающе приятной мыслью о том, что это они уничтожили всех этих людей – он и вампир, а реальность брала свое, возвращались боль и усталость.
Мальчик также не помнил, когда стал обращаться к вампиру на «ты». Еще во дворе он помнил, что кричал: «Осторожней, сзади вас!», а уже где-то в первой лаборатории орал не своим голосом: «Да пришиби же ты этого сукиного сына, Алукард!».
- Иди назад во двор, а я наверх, - милостиво предложил вампир.
- Что тебе там надо? – выдавил мальчик.
Он пожал плечами.
- Вообще-то нам неплохо бы захватить кого-то и расспросить, что тут к чему было.
- Ты мог бы сказать об этом, когда тут еще было, кого захватывать.
- Тут еще есть кто-то живой… я чую это…- протянул вампир, кровожадно ухмыльнувшись. - Ладно, иди во двор. Разведем там костер.
- Какая любовь к кострам… - буркнул мальчик и кое-как поднялся, хватаясь за обляпанную чьей-то кровью стену.
Вампир жизнерадостно подмигнул и снова стал подниматься по лестнице. Мальчик проводил его равнодушным взглядом и потащился во двор, где грохнулся на землю и закрыл глаза, прислонившись к какому-то чахлому деревцу. Все фонари, стоящие по периметру высокого бетонного забора, потухли, и мальчик подозревал, что это произошло из-за того, что вампир выстрелил в ту железную коробку, которая выдала несколько электрических вспышек и, недовольно затрещав, замолчала. Он точно помнил этот момент. По сути, почти единственное, что он помнил из всей бойни.
Сейчас мальчик чувствовал только усталость и боль. Из порезов на руках текла кровь, в правое плечо будто насыпали раскаленные гвозди, а голова кружилась все сильнее и сильнее. Он услышал приближающиеся к нему шаги, и принял их за галлюцинацию. Вампир был наверху, а кто еще здесь должен был ходить? Кто-то подошел к нему совсем близко, подумав, наверное, что он без сознания. Шорох одежды, щелчок, мальчик почувствовал приятно-прохладное дуло пистолета у себя на лбу. Не думая и даже не открыв глаза, он вскинул правую руку и выпустил нить.
Как он подумал позже, сидя у разведенного вампиром костра, этот человек мог еще автоматически нажать на спуск и снести ему голову.
Но человек не сделал этого, он просто грохнулся на землю рядом с мальчиком. Через несколько секунд появился вампир.
- Ты убил последнего выжившего, - заметил он.
- Ну и отлично, - буркнул мальчик, открывая глаза. Намного лучше видеть он от этого не стал – все двоилось и расплывалось, превращаясь просто в тусклые пятна.
- Я собирался его допросить.
Мальчик отчетливо слышал, что этот маньяк продолжает ухмыляться, и почему-то внезапно разозлился на него. Все для него игра, вся эта идиотская война, все эти смерти, вся эта кровь – его это веселит.
- Значит, не допросишь, не велика потеря.
Вампир расхохотался, чем разозлил еще больше.
- Нам же больше работы, Ангел Смерти. Кстати, я тебе аптечку принес. И папку себе.
- Какую папку? – вообще-то он хотел поблагодарить за лекарства, но в последнюю минуту передумал.
- Для легкого чтения, - весело ответил вампир, - может, там стоит что-то стоящее. Если уж нашего потенциального информанта ты убил.
- О, извини! – выкрикнул мальчик. – Наверное, стоило бы позволить ему отстрелить мне голову! Тогда б ты получил своего драгоценного информанта!
Он дернулся, чтобы вскочить на ноги, но тело не слушалось, так что пришлось снова осесть на землю и прикрыть глаза. Конечно, вампир заметил это и разразился хохотом.
- Заткнись! – он попытался рявкнуть, но оказался слишком слаб даже для этого.
Вампир тем не менее тут же замолчал и ушел куда-то. А мальчик запрокинул голову назад и вскоре потерял сознание.
Он очнулся оттого, что кто-то вливал ему в рот воду. Где-то совсем рядом трещал костер, обдавая его своим жаром.
- Смотри, так умрешь еще от потери крови, Ангел Смерти, - пробормотал кто-то прямо над ухом.
- Что?.. – слабо спросил мальчик.
- Вот, выпей.
Чья-то рука сунула ему в рот таблетку и снова влила воду. Мальчик поперхнулся и с огромным трудом сглотнул. Открыв глаза, он увидел нависшего над собой вампира.
- Что это было?
- Понятия не имею, - равнодушно и, кажется, совершенно серьезно ответил вампир. – Будем надеяться, что обезболивающее.
- Который час?
- Где-то около трех ночи.
- Давно я уже отключился?
- Минут двадцать назад, наверное.
Мальчик молча кивнул и уставился в огонь.
- Ты ранен, - с каким-то удовлетворением заметило чудовище.
- Оцарапал руки нитями, это все, - ответил тот, прекрасно зная, что это было еще далеко не все. – Знаешь, для некоторых трюков надо наматывать нить себе на запястье, так что порезов не избежать… вообще-то, если перестараться, можно так отсечь себе руку, но…
- Мечтай дальше, - вдруг оборвал его вампир, - по-моему, в тебе сидит пуля. Снимай рубашку, посмотрю.
Перспектива давать вампиру обрабатывать раны пугала, но никого другого тут не было, а мальчик сильно сомневался, что сможет сделать это сам, поэтому стал расстегивать непослушными пальцами как назло маленькие пуговицы рубашки. На нескольких местах пропитанная засохшей кровью ткань прилипла к коже и отодралась только с трудом. Вампир, с интересом наблюдавший за его стараниями, как всегда ухмылялся. Теперь это, правда, не пугало, а только бесило.
- Тебе повезло, пуля прошла навылет, - радостно сообщил он через несколько минут тщательного осмотра. – Зашивать надо будет, а?
В ответ на это мальчик издал протяжный стон.
- Ты хоть в этом разбираешься?
- Всегда должен быть первый раз, Ангел Смерти…
- Ты что, никогда этого раньше не делал?
- Один раз. Еще смутно помню, как.
- Давно это было? – обречено спросил мальчик.
- Нет, что ты, всего лет четыреста назад.
Мальчик снова застонал и тяжело вздохнул.

***
- Готово. Еще жив?
- Кажется.
Вампир отодвинулся в сторону и, задумчиво посмотрев на свои руки, заляпанные кровью мальчика, слизнул красную жидкость с указательного пальца и оценивающе прищурил глаза.
- Хм… неплохо…
- Не… не делай больше этого… - выдавил мальчик, почувствовав, что его начинает мутить, - а то мне становится не по себе.
Вампир, как и ожидалось, рассмеялся.
- Я просто попробовал. Не волнуйся, я тебя не съем.
- Знаешь, я уже в этом не уверен.
- Я сыт, - утешило чудовище, не убирая с лица демонической ухмылки. - Честно.
Костер уже почти потух, и вампир подкинул в него еще несколько деревянных обломков какой-то мебели.
- А теперь займемся работой, - подытожил он и, подняв с земли вытащенную из здания папку и усевшись на крышку своего гроба, начал листать ее.
- Откуда ты знаешь, что именно в ней стоит то, что нам надо? – поинтересовался мальчик.
- А я и не знаю. Но она самая свежая. За этот месяц, если верить тому, что стоит на обложке.
На долгое время воцарилось молчание. Вампир увлеченно читал, а мальчик оглядывал усеянный трупами двор. Он никогда еще не убивал так много людей за раз. Хотя были ли все они людьми? Кажется, нет.
Постепенно небо начинало светлеть, а звезды блекнуть. К тому времени, как вампир закончил чтение, они превратились в еле заметные точки.
- Ну, как? – лениво спросил мальчик. В течение всего этого времени он то и дело ненадолго отключался, но никогда не дольше, чем на десять минут.
- Ничего такого, на самом деле…
- Ты можешь как-нибудь связаться с лордом Хеллсингом?
- Зачем? – в голосе вампира, кажется, прозвучало искреннее удивление.
- Ну, мы же закончили работу, так? Надо доложить ему, чего мы добились.
На лице монстра снова появилась ухмылка.
- Мы еще не закончили.
- Да ну?
- Тут, - он встряхнул папкой, - стоит, что примерно в двадцати километрах на юго-запад находится еще одна лаборатория этих ублюдков, а там недалеко и до следующей. У них тут целый комплекс, и наша работа не выполнена, пока мы не уничтожим их всех.
- Ты сошел с ума… - равнодушно заметил мальчик и подумал о том, что еще вчера не посмел бы сказать этого.
- Да, уже давно.
- Мы не сможем одним махом пройтись по всем их базам. Это самоубийство.
- Я уже мертв.
- А я нет. И умирать не собираюсь.
- Сколько их было здесь, этих людишек и вампиров-полуфабрикатов? Сотня? Полторы? И, заметь, мы легко расправились с ними всеми. Еще пять сотен не должны составить труда.
- Почему пять сотен?
- Потому что тут пять баз. Ну, на той, до которой мы доберемся последней, врагов будет на самом деле больше.
- Еще лучше… - буркнул мальчик и закурил.
- А как же. Лучшее напоследок, Ангел Смерти. Последняя база – главная. Если повезет, увидим там их больших шишек.
- Нереально. Нас убьют, Алукард. Или, по крайней мере, меня.
- А ты у нас пессимист, напарник.
- Нет, просто реалист.
- В большинстве случаев это одно и то же. Убийство – это искусство, от искусства надо получать удовольствие.
Мальчик со злостью выпустил изо рта струйку дыма.
- Мне это удовольствия не доставляет, - сказал он и тут же спросил себя, так ли это на самом деле. К его ужасу, этого нельзя было сказать с уверенностью.
- Никогда не задумывался о том, чтобы стать вампиром? – вдруг спросил монстр.
- Что?
- Вампиром, Ангел Смерти. Знаешь, таким людям, как ты нельзя умирать. Они заслуживают большего.
- Я… польщен… - он почувствовал, что начинает заливаться краской.
- Ну, так как?
- Я не знаю. Я… я подумаю… - ошарашено выдавил мальчик. Такой гордости он не испытывал с тех пор, как научился управлять нитями.
- У тебя есть время, - усмехнулся вампир, - сейчас я тебя вампиром все равно не сделал бы. Тебе вред ли бы понравилось на всю оставшеюся жизнь застрять в теле тринадцатилетнего. Вот будет лет семнадцать-восемнадцать, тогда можно.
- Х-хорошо… то есть, я еще не согласился… я… просто… подумаю… да, подумаю… но вообще-то я не думаю… не думаю, что это хорошая идея… я имею ввиду, спасибо, но… но…
Вампир только усмехнулся.
- Давай так, - через несколько минут молчания вернулся к прежней теме мальчик, - ты свяжешься с лордом Хеллсингом – я знаю, что ты это можешь – и спросишь его, что нам делать.
- Я не хочу нарушать его приказа, - с издевкой в голосе ответил монстр.
- Какого приказа?
«С ним бессмысленно спорить, - пронеслось в голове, - он сделает то, что собирается, а мне придется пойти с ним, потому что больше некуда». Но в глубине души мальчик знал, что последует за вампиром не только по этой причине, а еще и потому, что ему самому хочется убить их всех до одного и снести с лица земли их чертовы базы. Вампир заразил его этой идеей с такой легкостью, как обычно заражают гриппом, и теперь от этого не было спасения.
- Перед тем, как отправить меня сюда, - протянул вампир, - хозяин сказал или, выражаясь точнее, заорал: «И я не хочу ничего от тебя слышать, пока ты не выполнишь свое задание до конца!». А поскольку наше задание звучало «Найти и уничтожить все вражеские исследовательские лаборатории», то, пока мы этого не сделали, я не имею права связываться с хозяином.
- Ах, вот оно как, - со злостью выплюнул мальчик. – Если так, то мы можем не возвращаться, пока не уничтожим вообще ВСЕ вражеские лаборатории, какие только есть на этой планете.
- Именно, - все с той же довольной ухмылкой подтвердил вампир.
- Ты всегда извращаешь приказы лорда Хеллсинга настолько, что можешь делать что хочешь?
- Всегда, когда это возможно. Не волнуйся, когда-нибудь он научиться формулировать приказы так, что я не смогу этого делать. Он просто еще молод, легкомыслен и нередко в стельку пьян. Его предшественник, по крайней мере, научился, - мальчику показалось, что в голосе вампира проскользнули грустные нотки.
- Наверное, ты должен ненавидеть своего хозяина, - небрежно заметил он, радуясь, что, кажется, нашел у вампира больную мозоль.
- Я уважаю его, - нейтрально ответил тот.
- Но он, по-моему, не особо уважает тебя. Да и вообще, мне бы не понравилось быть чьим-то рабом.
- Я предпочел бы слово «слуга», Ангел Смерти.
Определенно, вампир был не доволен руслом, в которое ушла тема, и это нравился мальчику. Появилось мстительное желание отыграться за вчерашний вечер.
- «Раб» подходит к твоему положению больше, чем «слуга».
- Что ты знаешь о моем положении? – фраза была сказана небрежным тоном, но, кажется, он еле удержался от того, чтобы выкрикнуть ее. Теперь мальчик понимал, почему вампиру доставляло такое удовольствие издеваться над ним.
- Не много, но, я имею в виду, слугам обычно платят и они принадлежат сами себе.
- А кому, по-твоему, принадлежу я? – сквозь зубы прошипел вампир. В другое время, мальчик подумал бы о том, что его не стоит выводить из себя, но это было слишком веселым занятием.
- Лорду Хеллсингу. Или я не прав? Ты называешь его хозяином, ты обязан выполнять все его приказы. Собственно, ты не можешь ослушаться его. Он имеет право делать с тобой все, что захочет. Так ведь? Разве это не значит, что ты принадлежишь ему?
Вампир некоторое время молчал, мрачно глядя в огонь, а потом снова посадил на лицо привычную ухмылку. Только теперь она выглядела немного вымученно.
- Хорошо, возможно, ты прав, Ангел Смерти. Только в таком случае ты такой же раб, как и я.
- Нет, конечно.
- Тебе платят деньги?
- Эм, нет. Но…
- Ты обязан выполнять приказы лорда Хеллсинга?
- Да, но это не то. Я…
- Ты когда-нибудь ослушивался его?
- Нет, но…
- Ты можешь согласиться с тем, что он может сделать с тобой все, что захочет?
- Нет. У меня человеческие права и всякое такое.
Вампир злобно и довольно расхохотался.
- Человеческие права, Ангел Смерти? Я не знаю, откуда тебя взяли, но, насколько мне известно, ты в Хеллсинге почти с рождения и, готов поспорить, официально тебя не существует, и никогда не существовало. Тебя нет как человека, Ангел Смерти, следовательно, у тебя нет и никаких человеческих прав. И именно поэтому ты не можешь покинуть ряды Хеллсинга, мальчик. Тебя нет. Кстати, вероятно, твоя фамилия – творение юмора какого-то не совсем трезвого офицера. Единственное место, где Уолтер Кумм Ддоллнеацц когда-либо существовал - это наша великая организация на миссии Господа Бога, чтоб его. И можешь сказать аминь.
Мальчик уставился на него, не зная, что ответить. Он ожидал услышать от вампира многое, но не это.
- Я… я никогда не задумывался над этим…
- Еще бы. Тебе этого никто никогда и не говорил.
- Но я выполняю приказы… добровольно… - это прозвучало, по сути, глупо.
- Только не говори мне, что ты пошел бить ненормальных ученных и плоды их трудов в компании с сумасшедшим нелюдем-кровопийцей добровольно, Ангел Смерти. Я тебе все равно не поверю. Тебе просто с детства вдалбливали, что приказам надо беспрекословно и не раздумывая подчиняться, и ты уже не можешь по-другому. Все вопрос воспитания.
Мальчик опустил голову, изучая покрытый коркой запекшейся крови песок. Самое ужасное было то, что вампир говорил правду. Его просто послали сюда, вполне считаясь с тем, что, скорее всего, он умрет. Да еще и дали в напарники, несомненно, сильного, но при этом совершенно безумного и неуправляемого вампира. Цель оправдывает средства, не так ли?
- Это же война… - робко заметил он, - на войне так положено…
- Тебя готовили стать выпускающей нити машиной-убийцей еще до того, как началась война, мальчик. Да, ты прав, на войне так положено, но ты бы жил так, даже если бы не было никакой войны, поверь мне.
- Я верю… - удрученно прошептал он.
- Просто не думай об этом, Ангел Смерти, - утрированно-поучительным тоном заметил тот. - Ты все равно ничего не изменишь.
Мальчик кивнул и, прищурившись, посмотрел на вампира. «Просто не думай»! Зачем же тогда монстр сказал все это, если не хотел чтобы он об этом думал? Мальчик уже был совершенно не рад, что затронул эту тему. Неужели он действительно надеялся выйти победителем из словесной перепалки с пятисотлетним вампиром?
На следующие десять минут воцарилась тишина. Все мысли постепенно начинали сводиться к одной единственной.
- Когда мы атакуем следующую базу? – спросил он и понял, что это было именно то, чего ему сейчас больше всего хотелось – убивать. Просто от внезапно появившейся злости на весь мир.
- Зависит от того, как быстро доберемся, - вампир посмотрел на него, пожалуй что, с радостью, будто был доволен тем, что мальчик только что сказал.
- Жаль, не будет полнолуния, когда мы будем там.
- Пожалуй, но мы можем растянуть нашу маленькую войну так, что, когда доберемся до главной базы, луна снова будет полной.
- Это значит месяц. Думаешь, лорд Хеллсинг переживет, если ничего не будет слышать от нас так долго?
- Не волнуйся, Ангел Смерти, он услышит о наших героических деяниях…
- …и увидит дым наших походных костров у себя в Англии, - закончил мальчик и усмехнулся.
- А как же, - довольно протянул он и потянулся. - В следующий раз мы будем греться у горящей базы номер два. Кстати, эту тоже подожжем, когда будем уходить.
- Когда?
- Дня через два. Эти ублюдки там, - вампир махнул рукой куда-то в сторону, - еще будут видеть нас в своих кошмарах.
- Ничего, им не долго мучаться. Скоро мы все равно убьем их всех.
- Да. А пока спи – тебе надо хорошо отдохнуть, пока находишься где-то, где есть кровати.
Солнце поднималось все выше над горизонтом. Они посидят на захваченной базе, а потом двинутся в путь, чтобы убивать дальше. Сейчас мальчику нравилась такая перспектива.

3.
Here we are again
Just face to facing
Each other another day
Who wins?
Well, who cares?
It always ends up the same.
Nickelback, «Breath»

Взмахнуть рукой, один раз потянуть на себя, и вот еще несколько разрезанных пополам человек падают не землю. В лучшем случае они умирают моментально, даже не успев понять, что с ними произошло, в худшем остаются жить еще на несколько мучительных минут, которые для них, наверняка, тянутся часами.
Иногда мальчик поражался тому, насколько легко можно лишить кого-то жизни. Эти люди, в том случае, если они были людьми, прожили в среднем лет тридцать, чтобы одной теплой сентябрьской ночью быть убитыми ребенком, выпускающим из перчаток разрезающие любую материю нити. В каком-то роде смешное представление.
Иногда мальчик спрашивал себя, кем были эти люди до того, как он убил их всех. Были ли у них семьи? Жены, которые каждый день с нетерпением ожидали их письма? Дети, которые мечтали о том, что когда-нибудь, когда папа вернется, они пойдут вместе поиграть на детской площадке? Что скажут эти жены этим детям, когда вместо письма от мужа, получать оповещение о его смерти? Заслужили ли вообще все эти люди, которых он убивал, смерти?
Но об этих вещах он думал только потом, сидя у костра или идя к очередной базе, и то с каждым разом все реже и реже, а в бою он просто и бездумно убивал. Более того, он получал от этого удовольствие. Еще один взмах рукой, и еще несколько несчастных лишились жизни. Ну и что? Да ничего, на самом деле, никого это все равно не волновало.
- Алукард?! – крикнул мальчик, вспомнив кое-что.
- А?! – вампир как раз вцепился в горло какому-то парню лет семнадцати, который издал слабый вскрик, тут же потонувший в окружающем шуме.
- Какое сегодня число?!
- Что?! – вампир оторвался от своей жертвы и откинул ее в сторону, по подбородку текла кровь.
- Число сегодня какое?! Сзади тебя!
Чудовище, не оборачиваясь, выстрелило и задумалось на несколько секунд.
- Шестнадцатое! – крикнул он, наконец.
- Точно?!
- Да! В тебя стреляют!
- Вижу!
Противников осталось совсем немного, штук десять. Все они выглядели настолько напуганными, что, кажется, стоило крикнуть «БУ!», и они упадут в обморок. Мальчик прикончил еще двоих и снова повернулся к вампиру.
- Если так, то у меня сегодня день рождения!
Вампир расхохотался.
- Будем праздновать! Оставь кого-нибудь из этих парней там живым!
- Зачем?!
- Выпью позже за твое здоровье!
- Есть, сэр! – отозвался мальчик и тоже рассмеялся, поймав себя на том, что его хохот звучит совершенно маньякально.

***
Уже в четвертый раз они развели костер во дворе вражеской базы. Уже в четвертый раз вампир начал помогать мальчику, обработать немногие раны. Уже в четвертый раз они стали обсуждать какую-то чушь. Все было, как и раньше. Хотя нет, раньше рядом с ними не сидело до смерти напуганного вражеского солдата, который смотрел на них блестящими от слез глазами и ожидал своей смерти. Мальчик вспомнил, как примерно также сидел у костра перед атакой на первую базу, и ему стало жаль парня.
- Единственное, за что не люблю войну, так это за катастрофический недостаток женщин, - заметил вампир.
- Не думал, что у тебя тоже такие проблемы, как у простых смертных, - отозвался мальчик, все еще задумчиво разглядывая солдата.
- В этом плане у всех проблемы одинаковые, мой мальчик, запомни это. Подрастешь – узнаешь.
- Ага… и когда ты спал с кем-то последний раз?
Вампир на некоторое время задумался.
- Давненько уже… даже не помню точно… очень давно. Но, знаешь, все равно приятно посмотреть на красивую женщину. Но где ж ты в Хеллсинге видел красивых женщин?
Мальчик вспомнил представительниц прекрасного пола, которых можно было встретить в поместье, и неожиданно начал хохотать.
- Вот-вот, - подтвердил вампир, - а теперь еще представь, что они наденут платья. Вот ты смеешься, а был бы взрослым мужчиной, то тут же повесился бы.
- У солдат это самая насущная проблема, - выдавил мальчик, на которого напал сильный приступ смеха, - а с ними я больше всех общаюсь. Ну, еще с лордом Хеллсингом.
- Ну, уж у него с тем, чтобы раздобыть женщин сложностей нет, - расхохотался вампир и подмигнул.
- Ага. Все-таки, я у него дворецкий, так что видел.
- Смотри, тех, кто много знает – убивают. Единственные женоподобные женщины, которых там можно встретить. А что конкретно ты видел?
- Женщин, которые приходят к лорду Хеллсингу. Что еще, по-твоему?
- Ну… например, что делают лорд Хеллсинг и женщины, которые к нему приходят. Готов поспорить, это намного интереснее.
Мальчик почувствовал, что начинает краснеть, и буркнул что-то в ответ. Вампир начал хохотать. Солдат вздрогнул и как можно незаметнее отодвинулся в сторону.
- Ах да, ты ведь еще тоже здесь! – вдруг кровожадно улыбнулось чудовище, поворачиваясь к нему.
- Ich sage euch nichts! – истерично выкрикнул парень. (Я ничего вам не скажу!)
- Brauchst du auch nicht, - вампир продолжал улыбаться. - Habt ihr hier Alkohol? (И не надо. У вас тут есть алкоголь?)
Солдат распахнул глаза и уставился на него.
- Was?! (Что?!)
- Alkohol, - повторил вампир, - Bier, Wodka, Kognak, Whiskey. Der Junge hier hat Geburtstag. Da will er sicher kein Wasser trinken. Na komm schon, Mensch, selbst dein Blut stinkt nach Bier. Du wirst sowieso heute sterben, da kannst du auch etwas gutes vor deinem Tod tun. Wirst vielleicht deshalb in den Himmel kommen. Du glaubst doch an Gott, Mensch? (Алкоголь. Пиво, водка, коньяк, виски. У этого мальчик день рожденья. Так что он явно не хочет пить воду. Ну, давай, человек, даже твоя кровь воняет пивом. Ты все равно умрешь сегодня, так что можешь сделать еще что-то хорошее перед смертью. Может, попадешь за это в рай. Ты же веришь в Бога, человек?)
Солдат судорожно кивнул. Мальчик подумал, что не дал бы ему больше девятнадцати.
- Gut, - продолжил вампир, не переставая ухмыляться. – Dann tu doch etwas für dein Seelenheil. Na los, bring dem Todesengel was zu trinken. Ich gebe dir fünf Minuten. Die Zeit läuft. (Хорошо. Так сделай что-нибудь для спасения своей души. Вперед, принеси Ангелу Смерти что-нибудь выпить. Я даю тебе пять минут. Время пошло.)
Солдат сорвался с места и понесся в здание. Мальчик вопросительно посмотрел на вампира, тот только покачал головой.
- Увидишь. О чем мы там говорили?
- О женщинах лорда Хеллсинга.
- Точно. Даже не знаю, что еще о них можно сказать… ты точно не видел, чем они там занимаются?
- НЕТ!
- Жаль, - ухмыльнулся вампир, - может, я узнал бы что-то новое… знаешь, учиться никогда не поздно.
- Так посмотри сам, если тебя это так интересует, - доставая сигарету, протянул мальчик.
- Хорошая идея. Интересно, как лорд Хеллсинг отреагирует, если я ворвусь на самом интересном месте…
- Будет в ярости…
- …или слишком пьян, чтобы что-то заметить.
- Но ты же этого не сделаешь, а?
- Что не запрещено, то разрешено, Ангел Смерти, а я не припомню, чтобы мне запрещали что-то подобное.
Мальчик рассмеялся, представив лицо лорда Хеллсинга, если бы тот узнал, о чем они сейчас говорят.
- Скажи, у тебя в предках были бобры, Ангел Смерти? – внезапно спросил вампир.
- Что?
- Просто я так подумал, когда ты хватаешь эти свои нити зубами… учитывая то, что они прорезают все, что угодно. Это ж насколько крепкие у тебя зубы? В деле наверняка замешаны бобры.
Мальчик снова начал смеяться.
- Это просто трюк… научился… а вообще, может я и происхожу от бобров, кто знает?
- Люди произошли от обезьян, вампиры от летучих мышей, а ангелы смерти от бобров, - подытожил вампир. – Надо запомнить.
- Ты произошел от летучей мыши?
- По крайней мере, так говорят. Насколько помню лично я, мои родители имели вполне человеческий вид.
- А я своих родителей не помню вообще, - задумчиво протянул мальчик, но эта мысль совершенно не испортила настроения. – Я часто спрашивал о них, когда был маленьким.
- Но тебе отвечали, что твои родители были хорошими людьми и теперь сидят на небесах и наблюдают за тобой. И поэтому ты должен быть хорошим мальчиком и делать все, что тебе говорят, чтобы они могли гордиться тобой, - закончил вампир.
- Именно. Слово в слово. Только более поучительным тоном, - вот теперь стало немного грустно. - Как думаешь, мои родители бы гордились мной, если бы… ну, если бы и правда наблюдали?
- Я не знал их, Ангел Смерти, поэтому не могу тебе ничего сказать по этому поводу. Я бы гордился тобой, если бы ты был моим сыном, но люди… они ведь не такие.
- Спасибо, - с совершенно искренней благодарностью пробормотал мальчик. Это было намного приятней, чем если бы он сказал, будто им гордились бы его родители, которых мальчик все равно никогда не знал.
К ним подбежал запыхавшийся солдат, держащий в руках бутылку с пивом.
- Gerade noch rechtzeitig, - усмехнулся вампир, отбирая у него бутылку и протягивая ее мальчику. – Держи.
- Пиво – это гадость, - заметил тот, с трудом открывая крышку, - а это еще и немецкая гадость.
- Согласен, но, видимо, у этих ничего другого и нет. Так что пей уж это.
- С удовольствием.
- Тебе теперь четырнадцать, так?
- Да.
- Загадывай желание. Положено ведь, а?
Мальчик на пару секунд задумался.
- Хочу, чтоб мы кроваво убили всех этих фашистских ублюдков. Да, я хочу, чтобы лилась кровь.
Вампир расхохотался.
- За твое здоровье, Ангел Смерти, - торжественно изрек он, резко схватив солдата за волосы и подтянув к себе, запрокинул назад его голову и впился в шею.
- За мое здоровье, - согласился мальчик и стал глотать холодное пиво.

***
- Это ведь уже четвертая база, а?
- Да, видимо, - задумчиво ответил вампир. Он лежал на спине, вглядываясь в звездное небо.
- Знаешь, с каждым разом я все больше и больше ужасаюсь тому, что мы видим в их лабораториях.
- Это потому, что каждый раз оно выглядит все хуже и хуже.
Это была правда. То, чем занимались эти ученные, было гадко, отвратительно и тошнотворно. На этой базе мальчик чуть не вырвал, войдя в очередную лабораторию. Все эти люди. То, что от них осталось. Полуразложившиеся, воняющие гнилью, но все еще живые. Каждый раз мальчик убивал их всех не столько потому, что боялся, что они тоже могут начать нападать, а просто из жалости. Никто не заслуживал такого, разве что те, кто творил это безумие.
- Какая бесчеловечность… - прошептал мальчик, тоже глядя на звезды, - и после этого у кого-то поворачивается язык называть монстром тебя.
- Должен признать, что я в свое время сделал достаточно вещей, по жестокости вполне соизмеримыми с этим.
- Давай обойдемся без описаний… мой желудок этого не выдержит.
- Да нет, так гадко это не было. Просто очень жестоко.
- Я все равно не хочу узнавать подробностей.
- И правильно. Я б тебе и не рассказал. Не хотелось бы менять твоего взгляда на меня, если понимаешь, о чем я.
Мальчик не ответил. Последняя фраза заставила его задуматься о том, какой у него собственно был взгляд на вампира. Мог бы он назвать вампира своим другом? Наверное, да. С ним было так легко говорить, что иногда это становилось странным. Конечно, среди солдат Хеллсинга у мальчика было пару приятелей, но он никогда не мог разговаривать с ними так, как с вампиром. С ними он не мог быть самим собой. С ними надо было быть сильным, крутым и неуязвимым. «Наш Уолтер – не человек, и уж точно никакой не ангел. Он демон, друзья мои, запомните это. Захочет – убьет за милое дело», - сказал совсем недавно Рик на той небольшой попойке в честь отъезда мальчика, и все, в том числе и он сам, согласились. Кажется, так считали все в Хеллсинге, кроме вампира. Для вампира он был просто ребенком с хорошими способностями, и, хотя первоначально это раздражало, в конце концов, начало нравится. Иногда приятно иметь кого-то, с кем можно быть человеком.
- Знаешь, я буду скучать по нашим походным кострам, - признался мальчик, - мы ведь уже почти у цели… скоро это кончится…
- Да. Мне тоже будет не хватать этого, Ангел Смерти. К хорошему быстро привыкаешь.
В голове невольно появился вопрос, насколько честен был вампир. Вроде бы, это звучало вполне искренне, но неужели можно было рассчитывать на то, что вампир тоже считает его своим другом? Что для него вообще дружба?
- Вот уж необычно провел день рождения, ничего не скажешь… - пробормотал мальчик, допивая остатки пива.
- А как ты проводишь его обычно?
- Да толком и никак, если честно. Когда я был маленьким, то в этот день мне не надо было учиться и тренироваться. У меня всегда на праздниках выходные были.
- А так?
- А так хрен. А сейчас мне и на праздники выходных никто не дает. Тяжелые времена…
- И не говори, - поддакнул вампир, - у лорда Хеллсинга постоянные приступы творческого беспорядка, так что все твое время уходит на то, чтобы убирать за ним.
- Не помню, чтобы когда-то говорил тебе об этом.
- А ты и не говорил. Я сам видел.
- Ну, я его дворецкий – это моя работа.
- Да-да, а еще ты его мальчик на побегушках, личный телохранитель, секретарь и главное оружие. А?
- Почти. Главное оружие все-таки ты.
- Нет, что ты. Мне он все-таки не сильно доверяет, поэтому предпочитает посылать повсюду тебя.
- Возможно, - неохотно признал мальчик.
- Скажи, а тебе не кажется, что все это слишком много для такого ребенка, как ты?
- Во-первых, я НЕ ребенок, - с неожиданной злостью выпалил мальчик, - а во-вторых, это мне только кажется, или ты и правда пытаешься настроить меня против лорда Хеллсинга?
Вампир рассмеялся.
- Нет. Я просто проверяю, понимаешь ли ты свою ситуацию. По-моему, не понимаешь. Ты считаешь, что это нормально, работать двадцать четыре часа в сутки. А я считаю, что это неуважение по отношению к тебе.
- Почему неуважение? – скрипя зубами, спросил мальчик.
- Потому что при всем притом, что ты делаешь для организации в твоем-то возрасте, хозяин ни капельки не ценит тебя, - небрежно ответил вампир. – Знаешь, я не считаю это удивительным или оскорбительным, что он не ценит меня. Чего ему собственно меня ценить? Все эти задания – для меня пустяки. Кроме того, еще обычно доставляют удовольствие. Ты же знаешь мою кровожадность, а? Он не уважает меня, а я не уважаю его. Потому что пока что не за что. Я подчиняюсь ему, потому что должен, и при этом не упускаю возможности поиздеваться над ним. Вся моя преданность вынуждена. Вдобавок ко всему он боится меня, не доверяет, ненавидит и, наверняка, с радостью убил бы на месте. Просто из-за паронаидального отношения к вампирам.
Он подкинул пару веток в костер и зажмурился.
- А вот ты, мальчик мой, это совсем другое. Ты действительно предан ему, как собака. Ты готов пройти для него через ад. Более того, ты это даже делаешь. А что делает лорд Хеллсинг? Он сидит у себя в кабинете, пьет виски, развлекается и считает твое поведение само собой разумеющимся. Он уже давно забыл, что на самом деле ты ребенок и что это все порой слишком для тебя. Он даже представить себе не может, что ты можешь устать, что тебе бывает страшно, что есть вещи, которые ты не можешь сделать. Он уверен в твоих силах так же, как уверен и в моих, только доверяет тебе намного больше. Разница в силах тринадцатилетнего, извини, четырнадцатилетнего мальчика и древнего вампира очень велика, но он этого не понимает и не поймет, пока ты не умрешь на очередном задании. Но будем надеяться, что это не случится, а?
- Ты утрируешь, - отрезал мальчик.
Ему совершенно не нравилось то, что говорил вампир. Он даже не хотел этого слушать, но вампир продолжал.
- Вот именно в этом и проблема, - уже совсем мрачно заметило чудовище, - в твоей собачей преданности. Если так об этом подумать, то ты еще больший раб, чем я. Только не Хеллсинга, а своего собственного разума. Ты не допускаешь мысли о том, что Артур может ошибиться, ты не допускаешь мысли о том, что он может поручить тебе слишком много. По-твоему, он всегда прав. Ты слеп, сам этого не подозревая. Открой глаза, Уолтер, или когда-нибудь это убьет тебя.
- А тебя это так волнует?! – разозлился мальчик. – Почему тебя вдруг заинтересовало, сколько я работаю и как я работаю?!
- Да, меня это волнует, - необычайно серьезно ответил вампир, - я ведь уже говорил, что считаю, что таким, как ты нельзя умирать. И я это сказал не для того, чтобы тебе было приятно, а потому что я именно так и думаю. Ты относишься к тем людям, голову которых можно использовать не только для того, чтобы крепить к ней волосы, и это нельзя оставлять просто так. Подчиняйся лорду Хеллсингу и дальше, но не отключай при этом свои мозги. Он не бог – он молодой и неопытный человек, которому не хватает серьезности и концентрации. Я просто хочу, чтобы ты имел это в виду.
- Хорошо, - буркнул мальчик, - только давай больше не будем об этом, ладно?
Вампир только кивнул.
- Ну… я… я лучше буду спать…
Он был уверен, что не сможет заснуть, но продолжать этот разговор сейчас хотелось меньше всего.
- Спокойной ночи, - сказал вампир, - а я пойду погулять.
Мальчик открыл крышку гроба и вытащил толстый плед, который они раздобыли на одной из баз. Спать не хотелось совершенно, но мальчик все-таки лег, потеплее закутавшись и свернувшись калачиком. Примерно через час, когда надоедливые мысли о том, что сказал вампир, вылезли из головы, он все-таки заснул.
Ему снился Лондон. Он и Рик были в такой знакомой казарме солдат Хеллсинга.
- Ну что, как прошло? – спросил Рик. Он сидел на кровати, низко опустив голову. Длинные светлые волосы падали на лицо, полностью закрывая его.
- Отлично.
- Дали им хорошего пинка под зад, а, Уолтер?
- Еще как! А как дела у тебя?
- Хорошо, - ответил Рик, но в его голосе прозвучала фальшь.
Только сейчас мальчик заметил, что они в казарме одни. Вдоль стен тянулись ряды кроватей, все аккуратно застелены и пусты.
- А где все, Рик?
- Все? Какие «все»?
- Ну, Джон, Бобби, Майк, все остальные…
- Тут никого нет кроме нас.
- Где они?
Рик все еще не смотрел на мальчика, который вдруг понял, что совершенно не видит его лица. Все эти волосы… стоп, что за волосы? У Рика ведь всегда была гладко выбритая голова.
- Рик?
Рик начал медленно поднимать голову, и только сейчас мальчик заметил, что его волосы не светлые, а седые.
- Рик? Что с тобой?! Где все?! – закричал мальчик, хватая его за плечи.
И тут он увидел лицо и с криком отпрянул назад. Это не было лицо Рика, это было одно из тех лиц, которые мальчик видел уже не раз за последние недели: изуродованные лица живых мертвецов из лабораторий. Левый глаз отсутствовал, из пустой глазницы вывалилось несколько червей, носа и губ не было вообще, во рту оставалось несколько гнилых зубов, через дыры между которыми был виден совершенно черный язык, истлевшая кожа почти полностью слезла, на желтоватых костях болтались ошметки гнилого мяса.
- Никого больше нет, Уолтер, - спокойно сказал Рик, еще несколько червей вылезло из глазницы и поползло по щеке, оставляя на ней следы слизи.
Мальчик с ужасом смотрел на своего друга, почувствовав вдруг сильный запах гнили.
- Как?.. – выдавил он.
- Смотри, что они сделали с нами, Уолтер, смотри! – Рик начал медленно расстегивать рубашку, демонстрируя свое уже начавшее разлагаться тело. – Это все из-за тебя!
- Нет! Я… не…
- Да, Ангел Смерти! Это ты, ты не спас нас, ты позволил им сделать это с нами!
- НЕТ!
Одна рука Рика отделилась от туловища и упала на покрытый темно-красным ковром пол. Нет, не ковром – кровью, в которой уже валялись несколько разлагающихся рук и ног, в обрывках ткани которых угадывалась форма солдат Хеллсинга. Совсем рядом с мальчиком проплыло глазное яблоко, мертвый зрачок которого смотрел прямо на него, и, тихо булькнув, утонуло в темно-красной жидкости.
- Это все ты!
- НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ! – не своим голосом заорал мальчик.
Рик вдруг вскочил, схватил его за плечи и сильно встряхнул.
- Проснись! – позвал вампир, встряхнув его за плечи.
Мальчик распахнул глаза и, тяжело дыша, сел, судорожно вцепившись в руку вампира чуть выше запястья.
- Ничего страшного, Ангел Смерти, это всего лишь сон. Сны ничего тебе не сделают.
- Боже! – выдохнул мальчик.
- Можно просто Алукард. Ты скоро сломаешь мне руку, если продолжишь сжимать с такой силой.
Мальчик уткнулся вампиру в плечо, продолжая тяжело дышать. Вампир молча обнял его свободной рукой и успокаивающе погладил по голове.
- У тебя тоже бывают сны, которые выглядят слишком реально? - мальчик глубоко вздохнул и закрыл глаза.
- Были раньше. Сейчас мне очень редко что-то снится.
Постепенно сон начинал терять свои очертания, только что мальчик мог вспомнить его во всех подробностях, но теперь знал только то, что там был Рик, который выглядел как покойник. Или, может, как те зомби из лабораторий? Мальчик уже не мог точно сказать этого.
- Будешь спать дальше? – тихо спросил вампир.
- Нет, лучше не надо. А то эта гадость еще приснится мне снова.
- Не волнуйся, сон – это все равно только сон. И когда-нибудь, если они вдруг перестанут тебе сниться, ты будешь скучать за ними, даже за теми, от которых просыпался со слезами на глазах. Снов нельзя бояться, Ангел Смерти. Они – это отображение твоих мыслей, твоих желаний, твоих страхов, тебя самого. Нельзя бояться себя.
- Наверное…
«Думал ли я когда-нибудь, что буду так вот прижиматься к вампиру Алукарду, потому что мне приснился кошмар, а он будет утешать меня и гладить по голове?» - спросил себя мальчик и тут же без всякого труда ответил – нет, не думал. Это даже не была одной из тех вещей, которые вдруг брякаешь в веселой компании, пьющей плохой виски и полностью укутанной сигаретным дымом: «А вот представьте себе, если …», «Что бы вы подумали, если б…» или «А прикиньте, если сейчас…». Это была одна из тех вещей, которые слишком абсурдны, чтобы вообще прийти в голову.
- Спи, - не допускающим возражений голосом сказал вампир. – Скоро эта история достигнет своего финала, и там быть не выспавшимся просто не позволительно.
Мальчик слабо покачал головой.
- Нет, я сейчас не засну.
- Надо.
Вампир отстранил от себя мальчика, который снова свернулся калачиком и уставился в костер, и, подойдя к гробу, пристроился на крышке. Повисла какая-то неприятная тишина.
- Алукард? – прошептал мальчик через некоторое время, чтобы развеять обстановку.
- Да? – голос вампира звучал задумчиво и отстранено.
- Ты читал Стокера?
- «Дракулу»?
- Ага.
- Примерно до половины. Потом надоело и я просто перелистнул на место моей смерти.
- Это правда, то, что там стоит?
Кажется, вампир задумался. По крайней мере, ответил он только спустя секунд двадцать.
- Возьми Дракулу и Ван Хеллсинга. Учти, что остальные персонажи тоже могли существовать. И прибавь к этому время и место действий. В итоге получишь примерную картину совпадения книги и реальности.
- А события?
- Разве что местами отдаленно напоминает правду.
- Так что из всего «Дракулы» правда?
- Ну, давай посмотрим… то, что я в то время жил в Трансильвании и присвоил себе титул графа. Между прочим, это было большой скромностью с моей стороны, мой титул на самом деле намного выше. Ван Хеллсинг, само собой разумеется, тоже существовал, только на тот момент был несколько моложе и отнюдь не таким добрым дедушкой. То, что я решил навестить Англию. И то, - он вдруг замолчал, а потом словно через силу закончил, - то, что в конце Хеллсинг победил меня.
Мальчик громко зевнул, почувствовав вдруг приступ сонливости.
- А ты правда не отражаешься в зеркале? – вдруг спросил он, поняв, что никогда не обращал на это внимание.
- Еще как отражаюсь, - издав тихий смешок, уверил его вампир. – И я не боюсь крестов. И, если уж на то пошло, не шарахаюсь при виде чеснока. На самом деле, вообще ничего против него не имею, разве что запах отвратительный. Особенно с моим обостренным чувством обоняния. А вообще, это мой маленький секрет. Зачем расстраивать хозяина, если он так уверен, что, пригрози он накормить меня чесноком, я буду падать в обморок от ужаса? Далее… я даже не могу представить, до какого истощения меня надо довести, чтобы мое тело действительно начало стареть, по-моему, это невозможно вообще. И уж что-что, а в Трансильвании у меня никаких недостатков в крови не было. Еще я не питаюсь младенцами, и никогда не питался. Все равно, что пить виноградный сок вместо вина. Можно, но совершенно ни к чему. Я, как ты сам видел, спокойно могу ходить под солнцем. Я могу хоть спать в обнимку со святыми реликвиями, и мне ничего не будет. И, если уж речь зашла о сне, я могу спать и не в гробу, так мне просто удобней. Ах да, и меня никто никогда не бил лопатой по голове, а если бы и ударил, то она должна была бы быть как минимум серебряной, чтобы оставить какой-то след. И чтобы убивать вампиров, совершенно не надо сначала проткнуть их, потом отрубить голову и нашпиговать чесноком. На меня бы это вообще никакого эффекта, кроме жуткого запаха изо рта, не произвело. Ну да ты и сам знаешь. Вообще-то, если посмотреть на «Дракулу», то меня там сделали довольно таки жалким существом. А, и последнее: я врожденный вампир, меня в него не превращали.
- Такое бывает? – мальчику слишком хотелось спать, чтобы сильно удивиться этому.
- Да, - подтвердил вампир и тоже зевнул, - у меня это наследственно. Но это вообще-то тоже моя маленькая тайна.
- Но про серебро-то это правда, так ведь? – неуверенно спросил мальчик. - Иначе бы Хеллсинг не пользовался серебряными пулями. Да что там, я и прекрасно знаю, что это работает.
- Только если оно попадает в кровь. На коже это просто ужасно неприятно. Если оно будет совсем чистым, то довольно сильно обжигает.
- А святая вода?
- При попадании в кровь эффект еще хуже, чем у серебра. Но так тоже вполне терпимо, хотя купаться я бы в ней все равно не стал, но если бы пришлось, то смог бы это сделать.
- Странно… - пробормотал мальчик, чувствуя, что начинает засыпать, - а нам про чеснок всегда говорили, что… что… работает… а осиновые колы?
- Лично меня протыкали уже несколько раз, и ничего. Неприятно, но не смертельно. Хотя если вампир будет совсем слаб, то это его убьет, особенно если кол еще обмакнуть в святую воду. Вот это действительно адски больно… - кажется, вампир скривился.
- Буду знать… на будущее… - мальчик снова зевнул и поплотнее закутался в плед. - Про волков и крыс тоже не правда?
- Про волков – да. Только где ты тут волков видел? А крыс лично я не люблю. И моль, кстати, тоже.
Мальчик пожал плечами, а вампир сказал еще что-то, чего нельзя было расслышать сквозь пелену сна.

4.
All I ever really wanted was to be like you.
So perfect
So worthless
Nickelback, «Breath»

На этот раз это была лаборатория. Большая, с белыми стенами, вдоль которых стояли полки с колбами и странными приборами. Он сам лежал на твердой кушетке, стоящей посреди комнаты. Яркий электрический свет бил в глаза, но тут его загородила какая-то большая фигура.
- Что мы тут имеем? – задумчиво спросил визгливый мужской голос.
- Человека имеем, - ответил другой, низкий и скользкий.
- Так-так, человека, значит?
В лаборатории витал резкий запах каких-то медикаментов, от которого защипало в носу.
- Так точно, человека.
- А долго он еще будет человеком?
- Нет, не долго, - довольно ответил второй, - скоро станет упырем.
Обладатели обоих голосов гадко рассмеялись.
- Сейчас будем делать о-пе-ра-ци-ю, - последнее слово было произнесено на распев.
- Так точно, операцию. Вот скальпель.
- А наркоз? – с притворным удивлением спросил первый.
- Нету у нас наркоза, - пояснил второй, - будем, знач-ца, так делать.
- Знач-ца будем, знач-ца будем, - подхватил первый. – Скальпель?
- Прошу.
Фигура нависла совсем близко, полностью заслонив свет. В руке, занесенной над ним, блеснуло что-то острое и металлическое.
- Будем резать, приятель, - сообщил визгливый голос, - больно, ну да ты уж потерпи. Не кричи уж, а?
- Да чего тебе, пусть покричит, - вмешался второй. – Пусть кричит, да-да.
- Да хрен он кричать будет, рта-то нет.
- А и правда ведь! Так точно, правда! Нету, и впрямь нету!
Он попытался закричать и обнаружил, что рот не открывается. Из глотки вышло только приглушенное мычание. Обладатель визгливого голоса поднес скальпель к его глазам, будто желая продемонстрировать остроту прибора.
- Начнем-с, - сообщил голос.
Он хотел оттолкнуть фигуру руками, но понял, что они за запястья прикованы к кушетке, снова издал мычание, которое должно было быть криком, и бешено заметался по кушетке, пытаясь вырваться.
- Ну-ну, приятель, не дергайся. Щас будет больно, а потом ты сам отключишься.
Фигура снова подняла скальпель и с размаху воткнула ему в левый глаз.
Он проснулся.

***
Мальчик заорал, вскочил, сбросив с себя плед, и схватился за глаз. Вроде, все было в порядке. Он издал протяжный стон и огляделся. Уже сильно стемнело, но вампира поблизости не было. Крышка гроба была отодвинута, сам гроб пуст. Мальчик встал и прошелся из стороны в сторону. Сердце бешено колотилось в груди. Он поднял голову и посмотрел на полную луну. Сегодня, уже часа через два, наступит финал.
- Хватит с тебя лабораторий, Ангел Смерти, - пробормотал он, обращаясь к самому себе. – А то становишься слишком впечатлительным…
Он подошел к рюкзаку и вытащил бутылку с водой, за стальную крышку которой зацепилась какая-то черная нитка. Мальчик потянул за нее, с удивлением обнаружив, что она и не думает кончаться. Порывшись в рюкзаке, он увидел, что она идет от небольшого черного мешочка. Тут же вспомнилась попойка перед отъездом и пьяный Бобби, пихающий ему в руки этот мешочек и еле шевеля языком бормочущий: «Ты, эта… эта, мои карты… эта… на удачу, вот, короче».
Сзади раздался шорох, и мальчик вздрогнул и резко обернулся.
- Это я, - раздался тихий голос.
- Ага, хорошо… - он задумчиво покрутил в руках мешочек, открыл его и извлек колоду мятых карт.
- Смотри, азартные игры – это плохо, - поучительно заметил вампир. – Сыграем?
Мальчик широко улыбнулся и стал тасовать их.
- На деньги?
- Глупости. Деньги – это неинтересно. Придумаем что-нибудь лучше.
- Что?
- Не знаю, не знаю… как насчет того, чтобы проигравший атаковал базу переодевшись девочкой?
- Как-то ты не смахиваешь на девочку.
- А мне и не надо, - на лице вампира появился радостный азарт, - переодеваться все равно придется тебе.
- Мне? – переспросил мальчик и рассмеялся. – Да я никогда в карты не проигрываю, это тебе в Хеллсинге любой скажет.
Вампир ухмыльнулся и сел напротив него.
- Ну-ну.
- Да и вообще, где женскую одежду достать?
- Не волнуйся, это мы как-нибудь устроим. Хотя парик тебе бы не повредил.
- ТЕБЕ, а не мне.
- Так что, по рукам?
Мальчик, прищурившись, посмотрел на вампира.
- По рукам. Сколько партий?
- Одной хватит.
Мальчик ухмыльнулся. Если бы он видел, как это выглядело со стороны, то заметил бы, что его ухмылка выглядела совершенно идентично с ухмылкой вампира, и это бы обрадовало его.

...Размытая дорога вела к деревне,но в таких условиях вообще не было понятно что это и человек сделал вывод наугад.Чтож он мог и ошибится,но это действительно было какое-то селение...Но вернемся к незнакомцам.Два силуэта передвигались очень быстро,настолько быстро на сколько позволяла сделать погода...Было слышно как они разговаривали набегу
-(непонятная вязь слов,видимо ругательство),чертова грязь,я сейчас чуть не упал! Слушай будь другом убери это(имея в виду погоду)а?!
-Терпи любитель дождя!(смех)Если я это уберу,мне кровушка нужна будет,а где я ее тут достану?!Ты ж сказал чтоб я себя вел (с призрением)как человек!
-(другая вязь)!Ладно прибавим шагу...мы почти на месте!
Наконец из полога дождя возникает селение огороженное частоколом...
...две тени подходят к забору огораживающему поселение и с удивительной легкостью перелетают через него...в прочем они тут же оказываются в кольце стражи...
(вампир)- Ну что делать будем?Раскидаем и дальше пойдем?Или ты им найдешь обяснение наших перелетов?
(человек)-Делаем массовый гипноз,вамп!(говорит улыбаясь)
-Вот делать нечего!Давй раскидаем,я пгоду сменю и пойдем нормально!
-Нет,нам пока рано раскрываться.А то набегут тут всякие,вот тогда веселье будет...
-Уговорил,так и быть.
Все это время стража слушает и не понимает о чем говрят эти два наглеца,но тут их фигуры мутнеют и через несколько мгновений они исчезают...
(С)_Шинигами_Уолтер_

Все что я тут постил было и является стебом над Хеллсингом...)Но я недавно наткнулся на хороший серьезный фик,который мне очень понравился...и у меня вопрос к ПЧ постить мне его или продожить пока то что я делаю! Решение будет принято когда откометят все кто вообще читают мой днев...все это делается так как размер фика приличный и выкладываться он будет в несколько частей(пока точно не могу сказать сколько их будет)...вот в принципе и все!
С уважением,_Шинигами_Уолтер_,!

))))

)

Если что это мудрый гробик!))

(Драма в четырех действиях с элементами насилия, моралью и эпилогом. )
Действие первое, или Неприятности ходят парами.
На сцене – главные ворота поместья Хеллсинг. У ворот – двое часовых. Сбоку – два черных автобуса самого мрачного и подозрительного вида. На переднем плане – братья Валентайн. Люк изящно одет и наделен аристократическим шармом. Ян одет в шапочку с глазом и обладает э… обаянием пролетариата. В руках у братьев автоматы.

Люк: Здравствуйте, дорогие зрители! Вас приветствуют братья Валентайн!
Зрители хлопают.

Люк: Меня зовут Люк Валентайн (клоняется). А этот Богом обиженный молодой человек – мой брат Ян Валентайн.

Ян: Точняк, в натуре!

Голос из зала: А почему вы такие непохожие? У вас разные папы?

Люк(с превосходством): У нас и мамы разные.

Голос из зала: А почему тогда вы братья?

Люк: По сценарию. Мы приехали сюда на экскурсию…

Ян: Гы-гы-гы. Типа, это военная хитрость. Чтобы никто не въехал, что мы тут всех повырубим нафиг!

Люк: Ян, помолчи!

Ян: Да че ты, не пыли! Подумаешь, тайна какая!

Люк: Ян, я тебя прошу!

Ян: Братан, все пучком! Нас никто не раскусит!

Люк(утрачивая аристократическое обаяние): Ян, в жабло хочешь?!

Ян: Ладно-ладно, на экскурсии.

Люк(проникновенно глядя в зал): И мы совсем не хотим захватить резиденцию Хеллсинг. И вовсе мы не собираемся натянуть Интегре глаз на… В общем, ничего такого нам не надо. Правда, Ян?

Ян: Гы-гы-гы.

Люк: Ну вот и славно! (поворачивается к часовым): Здравствуйте, мы туристы, приехали осмотреть поместье Хеллсинг.

Часовой (подозрительно глядит на Яна): Туристы?

Ян: Ну да, знаете, Лондон – столица Парижа, и все такое…

Часовой (очень подозрительно): Поместье Хеллсинг открывается для туристов, только если на складе кончилась донорская кровь. Вам сюда нельзя!

Люк: Ну пожалуйста, мы будем вести себя дисциплинированно!

Часовой (подозрительно глядит на Яна): Что-то не похожи вы на туристов.

Люк: Вы не смотрите на его внешность. Внутри он такой же, как мы!

Ян: В натуре, блин!

Часовой (в сомненьях): Ну я даже не знаю… (внезапно вскидывается): А почему у вас автоматы?

Люк(прячет автомат за спину): Где?

Часовой: Вон-вон, вы его за спину спрятали, я видел!

Люк: А… а… а это игрушечный автомат, вот!

Часовой ( с чувством триумфа): Ха-ха! Вы все врете! Никакие вы не туристы, я вас раскусил!

Люк: Да? Очень жаль!

Часовой (гордясь собой): Зелены вы еще, молодые люди, меня дурить!

Люк(с поклоном): Как вам будет угодно.

Расстреливает часового. Ян расстреливает 2-го часового.

Люк(демонически): Ха-ха-ха-ха-ха!

Ян: Гы-гы-гы.

Люк: Ян!

Ян: Че?

Люк: Ниче! Я тебе объяснял, как должен смеяться настоящий вампир?

Ян: Ну, объяснял.

Люк: Ну и?

Ян (неестественно и с претензией на демоничность): Хи-хи-хи-хи.

Люк: Вот то-то. И никаких «гы-гы-гы» мне больше! Смотри, не опозорься! (делает возвышенное лицо): Иди же, брат мой Ян, и натяни Интегре глаз на… ну, в общем, как мы договорились! А я пойду сделаю то же самое с Алукардом! (оборотясь к залу): Взирайте, смертные, как над злосчастным домом Хеллсингов всходит кровавая звезда братьев Валентайн! (уходит, демонически хохоча).

Ян (обращается к зомбям, которые вылезли из автобусов): Товарищи упыри! Прошу вас проследовать к началу экскурсионного маршрута. Гы-гы-гы, то есть хи-хи-хи, конечно! (уходит, упыри, ухая, следуют за ним).
Занавес.
Действие второе, или Я дам вам парабеллум.
Подвал, комната Виктории. Cтол, стул, гроб. За столом друг напротив друга сидят Алукард и Виктория. На столе – суповая тарелка с кровью. Алукард держит ложку, на Виктории повязан слюнявчик.

Алукард(нараспев): Но хотя принц очень спешил, он опоздал: Белоснежка умерла.
Виктория(открывает рот): О-о!

Алукард (ловко засовывает ей в рот полную ложку): Семь плачущих гномов отвели принца в огромный величественный склеп, где в хрустальном гробу навечно уснула его возлюбленная.

Виктория: Как это ужасно!

Алукард (засовывает в нее еще ложку): Глотай-глотай! Казалось, что она жива, ибо губы ее были алыми, а на щеках играл румянец. Но сердце ее не билось. (пытается всадить в Викторию еще ложку, та плотно стискивает челюсти)

Алукард (с нажимом): Никогда при жизни Белоснежка не была столь прекрасна. Завороженный ее красотой, принц не мог оторвать взора от своей мертвой невесты.
По нежной щеке Виктории ползет слеза.

Виктория: Ах!

Алукард быстро всаживает в нее ложку.

Алукард: Очарованный принц не заметил, как прошел день. А когда солнце село, красавица открыла глаза, поднялась из гроба и укусила принца в шею. (триумфально вливает в открывшийся рот Виктории последнюю ложку)

Виктория: А дальше?

Алукард (профессионально собирает ложкой пролитое с ее подбородка и отправляет ей в рот): Ну, они оба умерли и жили потом долго и счастливо.

Виктория (мечтательно): Как романтично!

Алукард: Второе будешь?

Виктория (не слыша его): Прямо как у нас с вами, правда, хозяин?

Алукард (перекосившись): Ну-у…

Входит Уолтер.

Алукард (с неестественным оживлением): Ба, Уолтер, как я рад тебя видеть!

Уолтер: Лорд Алукард, я принес вам новое оружие.

Алукард (без энтузиазма): Интересно-интересно…

Уолтер (достает из-за спины чемоданчик и с натугой водружает его на стол): Вот оно, лорд Алукард.

Алукард достает из чемоданчика Очень Большой Ствол, с трудом поднимает его и пытается прицелиться.

Алукард: Из чугуна он, что ли?

Уолтер (гордо): Этот пистолет без обоймы весит 40 кг, а с обоймой – все 70.
Алукард: Спасибо, Уолтер!

Уолтер: Человек не сможет использовать этот пистолет! Его вообще никто не может использовать! Я сильно удивлюсь, если вы сможете, лорд Алукард!

Алукард: А чем он стреляет?

Уолтер: Из серебряного креста Манчестерского собора были отлиты эти тринадцатимиллиметровые разрывные пули.

Алукард: А как к этому отнеслось духовенство Манчестерского собора?

Уолтер: Обижаете, лорд Алукард! В организации Хеллсинг работают профессионалы. Естественно, мы не стали дожидаться реакции духовенства.

Алукард (с теплотой в голосе): Большое спасибо, Уолтер! Когда я соберусь топиться, я обязательно воспользуюсь этим оружием!

Уолтер: Я рад, что смог угодить вам, лорд Алукард. Мисс Виктория, для вас я тоже сделал новое оружие.

Виктория: Может, не надо, а? Я еще не оправилась после вашего прошлого подарка.
Уолтер: Оно вам непременно понравится!
(тащит из-за кулис телеграфный столб с оптическим прицелом)

Виктория (шепотом): Хозяин, а вам не кажется, что Уолтер на что-то намекает? Эти его пушки с каждым разом все больше и больше. Ему нужно к психоаналитику…

В комнате звонит телефон. Уолтер снимает трубку, и зрители слышат волевой голос леди Интегры.

Интегра: Уолтер, на поместье Хеллсинг только что напали монструозные братья Валентайн во главе армии упырей. Они уже перекусали всех наших оперативников. Мы должны дать им достойный отпор и защитить меня и Рыцарей Круглого Стола.

Уолтер: Не беспокойтесь, леди Интегра, мы немедленно отправимся к вам на помощь.

Интегра: Очень хорошо, Уолтер! Заодно подайте нам чай.

Уолтер вешает трубку.

Уолтер: Мисс Виктория, пойдемте спасать леди Интегру.

Виктория: Но как же мы пройдем мимо армии зомби?

Уолтер: Мы воспользуемся канализацией!

Виктория (с сомнением): Через канализацию? На третий этаж?

Уолтер: Именно так!

Виктория (осенило): Может быть, через вентиляцию?

Уолтер (смотрит на нее долгим взглядом): Э… да. Через вентиляцию, вы правы. Что-то сегодня моя болезнь Паркинсона меня особенно беспокоит.

Виктория: Хозяин, не отпускайте меня с ним. А то мы так и будем петлять по вентиляционным шахтам, пока не умрем с голоду.

Алукард: Ты уже умерла, полицейская, тебя это не должно беспокоить.

Уолтер: В путь, мисс Виктория! Смерть J I!

Алукард: Уолтер, мы уже давно не во Вьетнаме!

Уолтер: В самом деле?

Алукард: Безусловно!

Уолтер: Не так уж и важно это все. Да, и… Мисс Виктория, захватите-ка свое новое оружие.

Виктория: В вентиляцию?!!
Занавес.
Действие третье, или Дуэль! До первого фингала!

Подвал, не комната Виктории.
Алукард сидит на своем любимом стуле.

Алукард (напевает): Чи гопнусь я, дрючком приперте, чи мимо прошпындорит вин?

Из-за кулис слышится голос Люка Валентайна: Алукард, выходи, подлый трус!

Алукард (в зал): Младшая группа детского сада на прогулке, правда?

Люк (появляется из-за кулис): Здравствуй, вампир Алукард, позор нашего кровавого рода!

Алукард (презрительно): Я тебе не родственник, мальчик.

Люк: А я тебе - не мальчик!

Алукард: Извини. В этих аниме хрен разберешься, кто мальчик, а кто девочка.

Люк: Я – Люк Валентайн! Я тебя вызываю на дуэль!

Алукард: Ура! Стреляться! Со скольких шагов?

Люк: В упор, ха-ха-ха!

Враги расходятся по углам, принимают классические дуэльные позы. Сходятся вплотную.

Алукард (в зал): Не пытайтесь повторить это дома! А впрочем, попытайтесь, жалкие смертные, мне все равно!

Стреляются.

Люк: Ой, щиплет! Солью, что ли?

Алукард (цитирует): Из серебряного креста Манчестерского собора были отлиты эти пули…

Люк: А, так вот кто эти «таинственные расхитители церковной утвари» из новостей!
Алукард: Гм. Давай стреляться еще раз!

Люк: Я тебя все равно победю, Алукард! Потому что мы, искусственные вампиры, гораздо круче, чем вы, вампиры натуральные. У нас есть сверхспособности!

Алукард: Правда? Ну-ка, покажи что-нибудь!

Люк: Э… мы умеем шевелить ушами! (шевелит ушами)

Алукард: Это даже люди умеют! Давай, удиви меня!

Люк: А… а… а мы перекусали всех оперативников организации Хеллсинг!
Алукард: Это хорошо.

Люк: Да?

Алукард: Они мне уже надоели. Интегра теперь новых наймет, позабавнее.

Люк: А вот и не наймет! Потому что пока мы тут общаемся, мой младший брат натягивает твоей Интегре глаз на… ну сам понимаешь! Что, съел? (демонически): Ха-ха-ха-ха-ха!

Пауза.

Алукард: Ну и что это было?

Люк: Где?

Алукард: Вот только что.

Люк: Это… это демонический смех был. (без уверенности): Ха-ха-ха-ха!

Алукард: Поня-ятненько!

Люк: А собственно?

Алукард (цедит): Шпана! (о-о-очень демонически): ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

На сцене мигает свет, с потолка сыплется мусор и убитые наповал летучие мыши.

Алукард (презрительно): Понял, МАЛЬЧИК?

Люк (поднимается с пола, куда его зашвырнуло звуковой волной): П-понял. А где этому учат?

Алукард: Этому не учат, юноша. С этим рождаются.

Люк: Понял. Пойду застрелюсь от позора.

Алукард: Давай я тебя застрелю!

Люк (с достоинством): Спасибо, я сам!

Уходит.

Алукард (смотрит ему вслед): Ubi nil valis, ibi nil velis, как сказал бы отец Александр… (смотрит в зал): Как, жалкие смертные, вы все еще смотрите эту бредятину? Определенно я не понимаю людей….

За кулисами звук выстрела. Вбегает Люк Валентайн.

Люк: Я промахнулся! Поэтому я ухожу, но я еще вернусь! И всем вам еще натяну сами знаете что сами знаете куда! Ха-ха-ха-ха! Гы-гы-гы!

Убегает.

Алукард (чешет пистолетом в затылке): Как тут можно промахнуться? (приставляет пистолет к голове, стреляет. Ковыряет пальцем в ухе, вытаскивает оттуда пулю. Смотрит на нее задумчиво): О череп, что ли, у него пуля срикошетила?
Занавес.
Действие четвертое, или Знаете, почему коза нас не забодала?
На левой половине сцены стоит Круглый Стол прямоугольной формы. За ним сидят Рыцари. Над Круглым Столом – вентиляционная решетка. Посредине сцены Интегра стоит в небрежной позе, курит сигару и насвистывает.
1-й Рыцарь: Леди Интегра, ваш папа никогда себе такого не позволял! Когда же нас наконец спасут?

2-й Рыцарь: И когда будет подан чай? Уже 15 минут шестого!

Хор рыцарей: Просто безобразие!

Интегра: Уважаемые рыцари, беспокоиться совершенно не о чем. Сложившуюся ситуацию я контролирую полностью.

За сценой раздается взрыв. Интегра и рыцари подпрыгивают.

Хор рыцарей: Что, что это взорвалось?

Интегра: Полагаю, злокозненные упыри взорвали вертолет, на котором мы могли бы спастись.

Хор рыцарей выражает уныние.

Интегра (преувеличенно бодро): Это очень хорошо!

1-й Рыцарь: В самом деле?

Интегра: В вертолете 4 места, а нас здесь 13. Могла бы возникнуть некрасивая сцена.
Рыцари обдумывают это утверждение. Из-за сцены раздается далекое и зловещее «хи-хи-хи».

Интегра (капельку нервно): В самом деле, где же deus ex machina?

Из вентиляции выпадает Виктория.

Виктория (с пола): Здравия желаю, леди Интегра!

1-й Рыцарь (несколько перевозбудившись от всего пережитого): Нет, вы только гляньте, какие буфера!

Виктория заливается краской.

1-й Рыцарь (утрачивая связь с реальностью): А задница-то, задница!

Виктория готова разрыдаться.

Интегра: Да подавите же его кто-нибудь.

Из вентиляции выпадает телеграфный столб с оптическим прицелом и подавляет 1-го Рыцаря. Следом из вентиляции появляется Уолтер.

Уолтер: Здравствуйте, леди Интегра! Мы прибыли, чтобы спасти вас.

За сценой слышится зловещее «хи-хи-хи».

Интегра: Ты прибыл как нельзя более кстати, Уолтер! Приступай к выполнению своих обязанностей.

Уолтер: Слушаюсь, леди Интегра!

Подходит к правой кулисе, застывает в позе классического Бэрримора.

Уолтер (докладывает): Ужасный Ян Валентайн и его Армия Злобных Упырей.

Появляются ужасный Ян Валентайн и его Армия Злобных Упырей.

Ян: Стоять-бояться, ща мы тут всех перекусаем!

Интегра: И этот деклассированный элемент бросает вызов дому Хеллсингов?

Ян: А ты вообще молчи, дылда очкастая, а то натяну глаз на… ну, по ходу дела разберемся.

Уолтер: Не смей так говорить про леди Интегру в присутствии рыцарей! Поди сюда, хулюган, я тебя отшлепаю!

Ян: Ха-ха, напугал! Что ты мне сделаешь, старый хрыч? Накормишь подгоревшей овсянкой?

Интегра: Уолтер, приказываю устранить проблему!

Уолтер: Слушаюсь, леди Интегра! (вытаскивает свои гарроты. Обращается к рыцарям): Готовьтесь вторично умереть, злокозненные упыри!

Интегра (мягко разворачивает его): Уолтер, сюда, пожалуйста!

Уолтер: Прошу прощения. Кажется, мне пора приобрести новое пенсне. Готовьтесь вторично умереть, злокозненные упыри!

Взмахивает гарротами, упыри гибнут. Ян Валентайн сильно удивлен.

Уолтер (застыв в красивой позе): Ку-ку, мой мальчик, ку-ку!

Ян хлопает в ладоши, появляется еще одна Армия Злобных Упырей.

Ян: А что ты на это скажешь, Бэрримор?

Уолтер не двигается.

Интегра: Уолтер, устрани их!

Уолтер: Прошу прощения, леди Интегра, но меня скрутил радикулит.

Ян (неестественно и зловеще): Хи-хи-хи!

Интегра: Виктория, действуй!

Виктория: Ой, а можно, не я?

Интегра: Что?

Виктория: Я стесняюсь, а вдруг не получится.

Интегра (багровеет): Штатный вампир Виктория, приказываю тебе немедленно разрешить угрожающую ситуацию!

Виктория: Но как?

Интегра: Используй смекалку!

Виктория: Попробую…

Хватает свой телеграфный столб и двумя взмахами сокрушает упырей. Ян Валентайн лежит контуженный.

Интегра: Ну что, юноша, будем извиняться?

Ян (поднимаясь с пола): Вы еще не видели мое Секретное Оружие.

Интегра: Ну, валяй.

Ян хлопает в ладоши. На сцене появляются Злобные Упыри с нашивками Хеллсинга.
Интегра: Негодяй! Ты превратил в упырей всех наших оперативников!

Хор рыцарей: Какой кошмар!

Виктория рыдает.

Ян (неестественно и жутко): Хи-хи-хи-хи-хи! А, хрен с ним! (просто и естественно): Гы-гы-гы!

Виктория: Леди Интегра, чего это он?

Интегра: Гад празднует победу.

Виктория: А.

Интегра: Но он рано радуется!

Ян: А че?

Интегра: Виктория, приказываю ликвидировать угрозу.

Виктория: Нет, что вы, разве я могу сделать больно своим мертвым товарищам?

Интегра: Виктория, они тебя сексуально домогались?

Виктория (жмет плечами): Ну, домогались, конечно…

Интегра: На сеновал звали?

Виктория: Да чего уж теперь вспоминать…

Интегра: За попу щипали?

Виктория: С них же теперь не спросишь…

Интегра: А я слышала, как они про тебя говорили…(шепчет Виктории на ухо).

Виктория (зримо превращаясь в берсерка): Извращенцы! Маньяки!! Озабоченные некрофилы!!!

Расшвыривает упырей как кегли. Ян Валентайн опять лежит контуженный.

Интегра: Это называется «индивидуальный подход к сотрудникам».

Виктория (тяжело дыша, поворачивается к рыцарям): Кажется, тут кто-то говорил про буфера…

Хор рыцарей: Это не мы, это кто-то другой говорил!

Интегра: Спасибо, Виктория, достаточно. (обращается к Яну): Пора сдаваться, мальчик!

Ян (поднимаясь с пола): Ничего, сейчас придет мой брат Люк и всем вам покажет!

Алукард (материализуясь у Яна за спиной): Я так не думаю.

Ян (подпрыгивает): Как?! Неужели брат Люк тебя не победил?

Через сцену пробегает Люк Валентайн.

Люк (на бегу): Брат Ян, я подожду тебя у выхода!

Ян: Да, вы нас обставили! Но не думайте, что я вам теперь расскажу, что за нами стоит ужасная фашистская организация «Миллениум», которая базируется то ли в Африке, то ли в Южной Америке и состоит из вампиров… Я вам этого – не расскажу! Гы-гы-гы! Вы еще узнаете братьев Валентайн! Брат Люк, подожди!

Убегает.

Интегра: Вот так добро в очередной раз победило зло.

Хор рыцарей бурно радуется.

Алукард разгибает Уолтера.

Уолтер (смотрит на Алукарда долгим взглядом): Молодой человек, я вас определенно где-то видел…

Алукард: Безусловно!

Интегра: Уолтер, мне кажется, ты забыл сегодня принять свои пилюли.

Виктория: Хозяин, а разве мы не догоним братьев Валентайн и не упокоим их?

Алукард: Вот еще! Нам не нужны новые злодеи в каждой серии. Лучше прикормим этих, они забавные.

Интегра (задумчиво раскуривает сигару): А знаете, почему Злобные Упыри нас не покусали?

Все: Почему?

Интегра: Потому что мудрое руководство может спасти любую ситуацию. И не надо, не надо меня благодарить – на моем месте так поступил бы каждый Хеллсинг!
Зрители аплодируют.

Занавес.
Обещанная мораль.
На пустой сцене стоят братья Валентайн.

Ян (элегически): Скажи мне, брат мой Люк…

Люк: Что, брат мой Ян?

Ян: В чем сила, брат? Опыт подсказывает – в деньгах, Алукард говорит – в пушке, в школе учили – в Ньютонах. Где правда, брат?

Люк: Сила, брат – в добре!

Ян: Да ты че, брат?

Люк (мрачно): Че-че… Добро всегда побеждает, вот че! (молитвенно сложив руки, обращается к залу): Поэтому давайте все будем добрыми и хорошими. И да хранят нас Господь и Ее Величество Королева. Аминь!

Зрители аплодируют стоя.

Занавес.
Эпилог или Не бейте меня руками по ногам и ногами по лицу.
На сцену выходит Автор в бронежилете и каске.
Автор: Дорогие зрители! Я обращаюсь сейчас к поклонникам организации Хеллсинг…
Суровый голос из зала: Еще и разговаривает, сволочь!
Автор:… к тем, кому нравится Виктория, к тем, кому небезразличен верный Уолтер… (уклоняется от брошенного карающей дланью помидора): а особенно – к тем, кто любит братьев Валентайн!
Хор в зале: Вздернуть, вздернуть гада!
Автор: Господа! Я тоже их всех очень люблю! (улыбается обезоруживающе): Просто любовь у меня такая – губительная. (очень демонически): ГЫ-ГЫ-ГЫ-ГЫ-ГЫ!
Занавес.
Автор Ursula

Ну вот и все на сегодня...может и на завтра...не знаю как оно будет...3 фика...это и так праздник!))))

Из юридического документа.

«…Я, Абрахам Ван Хеллсинг, передаю подвальную часть моего лондонского поместья под помещение психиатрической клиники доктора Грея. Доктор Грей обязуется выплачивать мне по три тысячи фунтов за полгода или класть эти деньги на мой счет в банке. Сделка проведена при содействии моего личного адвоката А. Врауне и адвоката мистера Грея - М. Лейбхена. Сделка считается действительной вплоть до нарушения одной из сторон вышеперечисленных условий или разрыва контракта с согласия обеих сторон.

Сэр Абрахам Ван Хеллсинг.

Подпись.»

- Это еще что за чудо природы?

- Вампир. Найден в подворотне в пьяном состоянии: нарвался на алкоголика, бедолага.

Абрахм Ван Хеллсинг критически оглядел вампира, старательно пытавшегося сосредоточить взгляд на каком-нибудь предмете, но зрачки несчастного неумолимо тяготели к переносице. Копна черных волос и длинные руки-ноги дополняли странное впечатление.

- Ладно, тащите его в подвал, там разберемся.

* * *

- Пустите меня! Я не псих! Я не хочу в лечебницу! Отвяньте от меня! - кричал Алукард (а это был именно он), тащимый санитарами по коридору.

- Я тебе сейчас так !»№;%:, что ты так L:№%; и будешь потом так (?%:**7, что мало не покажется! – не выдержал сэр Хеллсинг, который выслушивал эти вопли уже около часа. – В палату его, и не забудьте пентаграмму на двери нарисовать!

Так и попал Алукард под власть Хеллсингов, расплачиваясь тем самым за занимаемое в течении сотни лет помещение, используемые для отрезвления медикаменты и кровяной паек. С процентами сумма набегала немалая…

* * *

Из исторического документа.

«…Хеллсинги выкупили больницу и стали использовать ее для своих экспериментов. В народе лечебницу называли Желтый Дом Хеллсингов…»

* * *

Душераздирающий вопль сотряс коридор. Алукард встрепенулся и по мере пускания кожаных ремней, прижался к стене ухом.

- Еретики! Протестантские псы! Безбожники!

Вампир нахмурился, пытаясь припомнить, где слышал это ранее.

- Я напишу в Ватикан! Развяжется священная война! Еретики-и-и-и-и! – ревел басом голос. Слышалась возня и глухие удары.

- Тяжелый случай. – Раздался голос потише – Считает себя посланником божьим и утверждает, что умеет летать с помощью бумаги.

Алукарда осенила безумная догадка.

- Андерсон, ты? – Крикнул он. – Давно не виделись, преподобный!

- Еретики! Псы!

- «Почем опиум для народа?» - издевательски процитировал вампир Ильфа и Петрова.

- Кровосо-о-о-ос! Еретики-и-и-и-и-и!

Где-то громко хлопнула дверь. Вопли утихли.

Алукард, тяжко вздохнув, вернулся в прежнее положение, т.е. в положение прокапывания алюминиевой ложкой пути к свободе. Увы! Между ним и свободой находилась крепкая бетонная стенка.

Но вскоре его вновь отвлек шум.

-С..и! Б..ди! Мать вашу! И вашу! И вашу тоже!

Алукард отложил ложку.

- И твою! И мою!

- Ян, не смей так говорить о нашей матери! – возмутился другой голос – Надо вести себя достойно!

- Иди в з..д, Люк!

- Сам иди!

- Пшол на хер!

- Заткнись, мать твою!

- Ага! «Веди себя достойно, веди себя достойно…»

- В разные камеры их.

Поочередно хлопнули две двери.

«А у них сегодня пополнение!» - удивленно подумал Алукард и с новыми силами взялся за ложку.

Но тишина длилась не долго.

Из подвала разносились тихие шуги в три пары ног. В полном молчании открылась и закрылась дверь.

- Паранойя + галлюцинации. Сказал лишь только, что его зовут D. Разговаривает со своей левой рукой. Самое ужасное: она ему отвечает! – Как пушечный выстрел раздался в звонкой тишине голос доктора.

Алукард косо глянул на стену соседней палаты, где должен был находиться D.

« Вот только настоящих психов нам еще не хватает!» - раздраженно подумал он и принялся утоньшать преграду к свободе.

* * *

Первый шаг к всеобщему убегновению, сами того не желая, сделали санитары. На Новый год за примерное поведение они стали дарить своим подопечным подарки: отец Александр получил свой долгожданный керпичеподобный том Библии, Ян овладел столь же толстым словарем для изучения цензурной лексики, с которой у него были проблемы. Правда он заказывал себе «Майн камф», но медики, по понятным причинам, пропустили его желание мимо ушей. Люку, который тоже хотел прочитать (или перечитать) труд Гитлера, преподнесли «Капитал» Карла Маркса, чем тот (Люк, не Маркс) был чрезвычайно возмущен. D ничего дарить не стали, т.к. он наотрез отказывался говорить с врачами. Когда Алукарду предложили самому выбрать себе подарок он, уповая на то что у него достаточно сумасшедший вид, широко улыбнулся и попросил две ложки из нержавейки. Санитары, уже давно ко всему привыкшие, притащили ложки и вампир, с наслаждением отбросив свое 30 раз уже погнутое орудие, стал крушить бетон обновками.

Эти мирные, казалось бы, события и приблизили великую бурю, названную позже Побег Из Желтого Дома Хеллсингов.

Началось все, как ни странно, с отца Александра, которому грептило выйти отсюда и продолжить свою завещанную Господом миссию. Однажды, зайдя в его палату для ежевечерней проверки, два санитара заместо падре узрели в стене приличную дырку, ведущую прямиком в приусадебный парк (как Александр проделал столь колоссальный труд за столь короткое время, так и осталось загадкой). Поспешив следом, служители Гиппократа вскоре нагнали святого отца, движения которого заметно стесняла смирительная рубашка, пусть и с развязанными рукавами. Тот остановился, раскрыв Библию, стал читать своим преследователям проповедь. Санитары, почувствовав в себе безумное желание отбросить протестантство и вступить в католичество, смиренно возвели глаза к небу и встали на колени.

- … учите доктрину, поцелуйте дитя, и да прибудет Свет с вами. – Закончил Андерсон и поочередно опустил том на головы санитаров. – Хотя пока придется полежать в потемках! – Хихикнул он и скрылся в ночи по направлению к Риму.

Вторым дерзнул Ян. В тот же вечер. Почти в тот же отрезок времени.

Медсестра разносила обед по палатам и вскоре настала очередь младшего Валентайна, которого сестра ласково называла милым, послушным мальчиком и искренне не понимала, за что же его упекли (не считая обилия пирсинга и кепочки с глазом). Заходя в его палату, чинно неся перед собой поднос, сестра милосердия широко распахнула дверь, забыв предварительно за нее заглянуть. «Милый и послушный мальчик», вооружившись своими новыми лингвистическими познаниями, легонько стукнул ее материальной формой этих познаний по голове, ловя одновременно падающий поднос. После этого Ян не спеша сел и перекусил своим стаканом крови, а заодно и стаканом Люка, присовокупив к этому оладьи сбежавшего Александра Андерсона, вытер руки и пошел выручать брата, т.е. Люка.

Тяжелый запор скрипнул, представив на всеобщее обозрение Люка, вдумчиво читающего «Капитал».

- Брат, встань пожалуйста, нам пора… Тьфу ты черт! – ругнулся Ян – Живо на выход! Ща, блин, амбалы придут, втык дадут! Начитался, называется, всякой хрени! – добавил он потише – Айда, оторвись от своего Маркса, нас в «Миллениуме» заждались!

Старший Валентайн виновато поглядел на брата.

- Ян, ты знаешь…

- Нет, не знаю.

- Я больше не пойду в «Миллениум».

- Чего!? – не врубился Ян.

- Я больше не фашист!

- Чего!!??

- Я коммунист. - Люк потупился и принялся изучать стратегически важные объекты каменного пола.

- Идем, идем: проспишься, голову помоешь, кровушки свежей попьешь – пройдет! – увещевал младшенький Валентайн, ведя несчастного брата по коридору.

- Надо делать революцию! Буржуазные элементы угнетают рабочий класс! – слабо сопротивлялся Люк.

- Сделаем, браток, сделаем. И революцию сделаем, и Хеллсингов сделаем, и Ватикан сделаем – успокаивал его Ян, выводя из подвалов.

Чувствуя, что остается почти один, Алукард заволновался.

- Эй, выпустите меня! – крикнул он уходящим братьям.

- Ага, щас! А ты потом на нас собак трави, пулями в нас серебряными стреляй… Жди! – гаркнул Ян.

- Я тоже хочу проспаться! Я тоже хочу голову помыть и попить свежей кровушки! – не сдавался ампир.

- А может тебе еще чаю и какаво в постелю? – гыгыкнул Ян и скрылся за поворотом.

« Пролетарии всех стран, объединяйтесь!» - отдаленно послышался возглас Люка, и все затихло.

«Вот мерзопакость!» - зло подумал Алукард, отметив про себя, что надо не забыть расквитаться с Александром и Валентайнами. Жуткая тоска навалилась на вампира, и он принялся с ожесточением доделывать дыру в стене. Оставалось какие-то 15 сантиметров до вольного воздуха и свободы от гнета Хеллсингов.

- Эй, D, ты там? – громко спросил Алукард, пытаясь отвлечься от тяжких мыслей.

За стеной что-то загадочно прошуршало и затихло.

Минут через пять подвал огласил топот доброго десятка ног и ругань доброго десятка глоток. Видимо, санитары таки спохватились. Заметив, что почти все палаты пустуют, медики решили открыть соседнюю с алукардовой. Последовал скрежет двери и удивленный возглас того самого десятка глоток: палата была пуста. Вместо дампила на стене красовалась надпись (кровью, конечно), гласившая: «Здесь был D».

Через 24 часа Желтый Дом Хеллсингов распустили. В его бывших апартаментах остался лишь одинокий Алукард. Интегре Вангейтс Хеллсинг было 12 лет…

* * *

Матерясь на жаргоне двадцатилетней и двухсотлетней давности, Алукард сладостно отбросил ненужную уже ложку из нержавейки. Оставался лишь сантиметр, и это расстояние легко было преодолеть несколькими пинками ноги. Но не может быть в жизни все так легко и просто! Только вампир приготовился пнуть стену, как его отвлек звук падающего в коридоре вентиляционного люка. Кто-то нервно дергал за ручку его двери.

Алукард привычным движением сел на пол, широко расставив ноги, прикрывая дыру спиной, и притворился трупом. Вышло весьма правдоподобно, учитывая строгую диету, на которой от сидел уже 20 лет.

Послышались голоса: детский и взрослый. Выстрел. Дверь распахнулась, и в камеру влетела тринадцатилетняя девочка в юбке и очках а пол-лица. Грянул второй выстрел. Кровь оросила пол и частично стены. Девочка вскрикнула и схватилась за руку. На пороге стоял усатый дядя с пистолетом, за его спиной еще трое-четверо. Усатый читал какой-то длинный, напыщенный монолог, но Алукард его уже не слушал. Он чувствовал только запах крови и дикое разочарование: «Я был всего в сантиметре! Может они все уйдут? За что? Что я такого сделал? Жрать охота! Кровь вкусная! Санитары – уроды: не кормили двадцать лет! Такая теплая, вкусная, вкусная…» Алукард оборвал свои мысли, чувствуя, что на него все смотрят и ужаснулся. «Что же я наделал!? Мать моя Кармилла!» Он стоял, сам того не замечая, посередине комнаты на коленях и с упоением лакал кровь с пола.

- Живой труп! Живой труп! – завопили люди.

- Что, Достоевского перечитали? – ухмыльнулся ампир – А я еще знаю «Идиот» и «Бедные люди» - это про вас, и «Записки из подполья» - про меня. И «Братья Карамазовы» - про Валентайнов. А еще «Преступление и последующее за ним наказание» - про преподобного Андерсона! А еще : «Кто не спрятался, того съем!» моего собственного сочинения!

Кто не успел спрятаться, того он действительно съел, разорвав предварительно смирительную рубашку. Съел весьма не эстетично, но чрезвычайным аппетитом. Усатому оторвал руку, но чисто для порядка: нечего пистолетами размахивать!

Девочка выхватила из оторванной руки пистолет и прижалась к стене. Алукард навис над ней как неизбежная кара судьбы.

- Слушай, давай так: ты не дергаешься – я не больно кусаюсь. Ты смирненько лежишь – я быстро ухожу. Лады? – спросил вампир, нагло ухмыляясь.

- Нет, не лады! Лучше: ты не кусаешься – я не стреляю. Ты отходишь на приличное расстояние – я опять не стреляю! – пропищала девочка тоненьким голоском.

- Чего? Ты мной еще командовать будешь? – переспросил, нахмурившись, Алукард.

- Я Интегра Вангейтс Хеллсинг, и не собираюсь подчиняться вампиру! Если ты сейчас же не уберешь свою нахальную морду от моего лица, я тебя так !»№;%, что ты так ;L:№%;, и будешь потом так (?%:**7, что мало не покажется!!

- Отлично! Просто великолепно! Узнаю манеру Хеллсингов! – в сердцах воскликнул Алукард, мечты которого сыпались в прах, и встал на одно колено – Валяй, приказывай, хозяйка!

- А тебя как звать-то? – спросила юная Интегра, опуская пистолет.

- Алукард, как меня называл твой прапрапра….прадед, будь ему на том свете неладно! Приказывай давай, а то на коленках стоять надоело.

- Ну… - задумалась «хозяйка» - Для начала кокнем дядю, а потом по обстоятельствам. Спасибо, кстати! Не дал погибнуть молодой жизни!

- Да не за что. – Хмуро отозвался Алукард, прощаясь с мыслью о свободе – Пошли дядю убивать. Он вон уже куда уполз.

Автор: дочь Алукарда

Автор сидит в бронежилете, в маленькой, бронированной комнате, весь в крестах, на двери в комнату пиктограмма (от вампиров и демонов) и созерцает резиденцию Хеллсинг через пули не пробиваемое стекло.
Посреди трапезного зала (где недавно проходило день рожденье Алукарда.)
на коленях стояли Виктория и Бернадотте. Перед ними стояла Интегра, Волтер который придерживал ей челюсть, и Алукард с тысячею выпученными удивленными шаралупиками. До моего острого слуха доносятся следующие фразы. Так, по всей видимости, это говорит Целас.:
- Ну, тут такое дело, в общем, мы с Пипом хотим обвенчаться.
Присутствующие отдирают челюсти с пола.
- Да, и Викуська ждёт ребёнка.
Викуська и Пип мило улыбнулись.
Интегра упала в обморок. Алукард просто расплылся, Волтер побежал за валерьянкой себе и леди Хеллсинг, и за кровью смешанную с собачей микстурой от бешенства для лорда.
Леди Хеллсинг после полуминутного нюханья нашатыря, заботливо принесённого Волтером, очнулась. Алукард частями собрался. Волтер, хоть и держался за сердце, всё же стоял на ногах.
- И как скоро нам ждать прибавления? - поинтересовалась Интеграл, всё ещё нюхая нашатырку.
- Ну, вы, я думаю, заметили, что в последнее время я не ходила на задания, и очень сильно поправилась?
- Да уж, заметили, как тут не заметить - сказали Волтер и Интегра, рассматривая надутое пузо Виктории.
- Я же говорил что это не я! - обрадовался Алукард, - это она с Бернадотте!
Пока Алукард прыгал на заднем плане с выкриками " мне алименты не платить" выяснилось, что Целас родит через недели две.
Интегра Вин Гейтс вытирает слезу умиления, Волтер с распростёртыми объятьями "повзрослели"
Тут в зал врывается Андерсен.
- Ага! Вот вы и попались, еретики! - замечает огромную животяру у Виктории - поздравляю, ты даешь начало новой жизнь, дочь моя, за это я тебя не убью.
Все молча смотрят на Александра. Целас вновь нарушает тишину:
- Леди Хеллсинг, а можно выйти замуж прямо сейчас, священник есть, кольца есть, любовь есть. Ну, можно-можно-можно?
- Падре, обвенчайте молодых людей.
- Я этого никогда не сделаю, мне ненавистно это дело!
Из своего убежища вылезает автор с белым флажком, и кричит в громкоговоритель:
- Врёте, падре Санчо!(уклоняясь от клинка)не хорошо! Я вот тут вашу анкетку изучала, когда вы на пробы в Хеллсинг ходили, так у вас тут написано. (снова уклоняясь от клинка, ещё активнее начинаю махать белой, занюханной тряпочкой) Цитирую "Мечта: Обвенчать какую-либо пару влюбленных."А вы говор..
Автор поспешно скрывается, бросив белый флаг перемирия и плотно закрыв за собой дверь, в которую уже через секунды прилетают два огромных ботинка, а после и весь запас туалетной бумаги пришпиливается к двери ножами.
- Э-э-э, мелких и назящих просим помолчать, - обращается Интегра к автору.
Автор, не рискуя вылазить из своего укрытия, говорит в микрофон:
- Так, некоторым я тоже советую помолчать! Я могу вам там с Максвеллом утроить лубовь!
- Извращенка малолетняя! - леди Хеллсинг направляется к моему убежищу. Но нам не страшен серый волк, у нас домик как у третьего порося, из кирпича! А что это Андерсон покраснел, и заковырял мраморный пол босой ножкой. Человек, в которого была брошена обувь, вновь подал голос.
- Падре! Не зарапайте казённые декорации!
Все злобно смотрят на автора, та смущенно замолкает. А мы продолжаем.
- Ну, допустим, я ОЧЕНЬ хочу вас обвенчать - начал Андерсон.
- Ну, дык какие проблемы? Ща мы всё быстро организуем. Интегра поворачивается к Алукарду, который всё ещё прыгает, и Волтеру, начинает по-хозяйски отдавать приказы.
- Так, Волтер, мы с тобой свидетели, Алукард, организуй нам глюки, типа мы в церкви.
- Но!..
- я говорю "типа" , а не в церкви. А сам переодеваешься в маленькое розовое платьице и набираешь в саду роз. Будешь идти перед молодоженами, и забрасывать их дорогу лепестками. Через полчаса всё было сделано.
Интегра в платье, Волтер в смокинге и галстуке с крайне интересным узлом (не иначе как взял почитать у Алукарда книжечку, подаренную искариотами). Алукард стоял в сторонке и тихо что-то говорил. А так как мы в своей программе не цезурные слова не используем, будем считать, что лорд просто молчал.
На вампире была красная балетная юбочка, (страшное зрелище скажу я вам) и красные балетные чешки. Розовое он на отрез одевать отказался.
И вот, наконец-то звучит вальс Мендельсона, появляется сначала Алукард в красном балетном платьице, закрывая, тем самым молодожен. Подкидывая розовые лепесточки, Алу идет с миной на лице. Интегра посылает своему подчиненному в чешках некие сигналы. Тот таращится на неё:
- Подпрыгивай, дебил! - слышится зловещий шепот леди Хеллсинг
Алукард начинает подпрыгивать. В следующее мгновение с потолка начинает сыпаться штукатурка, начинают качаться люстры и убежище вместе с автором. На полу за вампиром остаются весьма эффектные следы.
Дверь авторского убежища открывается. Все, за исключением молодожён и Волтера ломанулись именно в этом направлении.
- Держись, маленькая скотина, ты мне ответишь за Максвелла!
- А мне за балетную юбочку!
- А мне за... - Андерсен понимает, что бить меня не за что и отступает.
Автор, быстро взяв себя в руки, захлопывает дверь перед носом свидетеля и Алукарда в чешках. И уже из бункера доноситься песенка "Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк..."
Алукард и Интегра огорченно отступают. Церемония бракосочетания продолжается.
- Готов ли ты взять в жены Целас Викторию?
- Да!
- А ты готова взять в законные мужья Пипа Бернадотте?
- Да - Виктория от радости завизжала.
- Можете поцеловаться.
Целоваться они поцеловались, но для полного счастья беременная Викуся укусила Пипа.
- Мы теперь никогда не расстанемся!
Все смотрят на эту душещипательную картину. Интегра пустила слезу, Волтер смотрит взглядом полный умиления. Около алтаря сидит Алукард, в юбочке и чешках, в обнимку с корзиной роз, и шмыгает носопыркой.
Все так увлечены зрелищем, что даже не замечают как автор, вылезая из бункера, тихо и незаметно сваливает.
Но не все. Андерсен узрел своего врага, и скороговоркой выговорил:
- Объявляю вас мужем и женой!.. теперь - папа Саня оглядел всех многозначительным взглядом и повторил - а теперь идём мочить эту мелкую гадину!
Автор, понимая, что это её сейчас порвут в клочья, в несколько раз ускоряет шаг. Звонок в дверь. Автор:
- Я открою,- пулей метнулась к двери. Распахнув ее, видит модного пирсингованого Яна.
- Привет браток! - делая 32зубую улыбку, говорит автор.
- Какой я тебе на %*:? браток!
Автор гордо показывает две дырки в левом ухе.
- О! Своя!
Тут двери достигают и все остальные участники шоу (без молодожен, конечно же!). Автор скрывается между упырями. Люк:
- Алик, мы типа за баблом пришли, ты нам деньги за патроны не отдал.
Алукард появляется в красной юбочке. Братья в осадке.
- Пацаны, отдайте свинью вон ту!
- Сначала деньги и мы уходим.
Раздается голос автора " А мы уйдем на север, а мы уйдём на север, а мы уйдём на се-е-е-е-е-евер! (типа из мультика про маугли)
Ян вступается за автора.
- Свинью не отдадим, она смешная, а вот деньги нам нужны. "Свинья" радостно лыбится.
- Я вас перестреляю - пытается достать шакал, но тут же замечает, что автор машет ему обоими револьверами.
- Доберусь - загрызу! - кричит Алукард мне.
Автор ,напуганная смывается в танк.
- Алик, короче, отдаешь деньги, и мы вас не трогаем.
- Без пантов, но свинью всё же отдайте.
(Хрюканье из танка) - Не отдавайте меня! Я вам ещё пригожусь!
- Не отдадим! - уверяет Ян.
Миллениум уезжает. На последнем танке сидит автор и, желая любви молодожёнам, машет всем пистолетами Алукарда.
*************************Happy End****************************

- Цып-цып-цып-цып… Иди ко мне девочка, иди ко мне моя хорошая… Ты тварюшка моя наибестолковейшая! Ну-ка вылезай из-под стола! – эти звуки раздавались под дверью кабинета главы организации «Хеллсинг» Интеграл Уингейси Хеллсинг уже около получаса. Нервы ее были на пределе, а сдерживаемая злость вот-вот готова была вырваться наружу бурными потоками.
Примерно через 2 минуты под дверью снова послышалось любимое «Цып-цып» и вот тогда… сэр Хеллсинг взорвалась. Она, как торнадо выскочила из кабинета и тут же , споткнувшись обо что-то, красивым полетом подбитого бомбардировщика, спикировала на холодный каменный пол. Ее очки не менее красиво слетели с носа и совсем потрясающе разбились вдребезги об железный подсвечник, висевший на стене много десятков лет. Из недров Интегры ворвался вой Океллы, уходящего в долину снов. Она вскочила с пола и начала судорожно нашаривать дверь в кабинет, сопровождая это малоуспешное занятие, трехэтажными матюгами, которые я не буду воспроизводить. Наконец, победная ручка оказалась у нее в руке. И вот он, вот он любимый, родной кабинет. Видны смутные очертания стола, а во втором ящике… А во втором ящике лежал клад… Запасные очки… Интегра, от злости испуская пар из ушей, нашарила очечник, вынула очки и наконец прозрела! Она, словно стая голодных волков, выскочила в коридор, при этом, не забывая поглядывать под ноги, и то, что она там увидела, заставило ее открыть рот и прислониться к стене. На полу в позе рака сидел Уолтер и с печалью наблюдал за курицей (!!!), которая, сидя под столом, клевала воздух вокруг себя, пресекая все попытки поймать ее. В таком молчании, нарушаемым только редкими кудахтаньями, прошло где-то минут двадцать. Потом, ошарашенная леди Хеллсинг спросила:
- Уолтер, объясни мне, тупой и безнадежной, что делает курица (!!!) в моем доме и рядом с моим кабинетом?
-Она здесь прячется, хозяйка, - ответил слуга, пугливо поглядывая в лицо госпожи, бордовое после тесного общения с полом.
- А почему, мой дорогой Уолтер, она прячется не в курятнике, не на птицеферме и даже не на мясокомбинате, а именно у меня в коридоре, а?
- Повар собирался ее сегодня готовить, но в общей суете, она сбежала с кухни. И вот теперь мы ее отлавливаем, но как видите, это очень затруднительно, - дворецкий все сильнее и сильнее сгибался под взглядом хозяйки.
- Ну, позови Целес, в конце-то концов! – Интегра вся кипела. Так полететь на глазах у изумленного слуги…
- Уже пробовали, она пыталась подцепить ее базукой… но поскольку сейчас день, и ее пришлось разбудить… особого успеха это не принесло… скорее убыток для интерьера…- загадочно ответил Уолтер.
-Понятно. Боже за что мне они?!! Ну, позови Бернандотте что ли… - Интеграл обреченно вздохнула.
-Он побежал за кормом для попугаев…
-У вас что еще и ПОПУГАЙ сбежал???!!!
-Нет, нет, не беспокойтесь. Просто мы подумали, что курица, возможно, позарится на корм, и нам удастся ее поймать. А то ничего другого она не ест, тварь! Это я курице, - и Уолтер кинул в птицу пуговицей, которую только что нашел на полу.
-Эй-эй! Это моя пуговица! Отдай! – и леди полезла под стол. Озлобленная курица со всего маху клюнула ее в протянутую руку. Леди подскочила, шендорахнулась башкой об стол и, посыпая птицу ругательствами, вылезла обратно, - ну все, теперь это кровная месть. Уолтер, заряжай револьверы, мы будем стреляться! Ты будешь моим секундантом!
Но тут, дворецкий ни с того ни с сего встал, оправился и выкрикнул:
-Нет, я не позволю насилия над живыми существами!!! Я тайный приверженец «Green Peacеа»!!!
-Ладно, не будем стреляться. Тогда я умываю руки, - и Интегра встала посреди коридора, набрала полную грудь воздуха и заорала: « АЛУКАРД!!!» У Уолтера заложило уши.
- Леди, да вам надо вместо пожарной сирены работать, - прохрипел он.
Через некоторое время в воздухе появился сначала темный бесформенный туман, а потом вырисовалось нечто, в расстегнутой белой и очень мятой рубашке, с огромным шухером на башке и спросило:
-Че надо?
-Алукард, как ты со мной разговариваешь?! – вскипела Интегра.
-Да, как ты смеешь так разговаривать со своей хозяйкой? – Уолтер решил попробовать загладить свою вину и подлизаться.
-Дорогой мой, я бы на твоем месте постарался бы сохранять молчание до поры до времени, - сказал сонный Алу, неприятно скалясь. Уолтер моментально понял намек и решил больше не встревать, - так че надо-то?
-У нас ужаснейше ЧП! У меня под столом…
-Андерсон? – перебил Алу, заметно оживляясь.
-…у меня под столом…
-Шредингер? Майор? Зорин?
-АЛУКАРД, НЕ ПЕРЕБИВАЙ!!! У меня под столом КУРИЦА!!!
Алукард замялся.
-Это новый враг так назвал себя? Странно, странно. Не люблю шизофреников, - сказал он, почесывая затылок.
-Нет! Под этим столом сидит настоящая курица, которая несет яйца! – Интегра аж побагровела от злости.
-Куда несет? – у Алу спросони был приступ беспросветной тупости.
-Если ты не перестанешь изображать пень, я сама тебе в рожу что-нибудь снесу!!! – у леди Хеллсинг из ушей потекли тоненькие струйки кипятка.
-А, понятно, несет! Ну а я-то тут причем? Пусть несет себе, - до Алукарда, наконец, доперло.
-Тебе поручается сложнейшая миссия по поимке злостной курицы. Да прибудет с тобой благословение Господне и ее величества королевы. Аминь.
-Эй-эй-эй! Стоп! Я не собираюсь сейчас ловить никакую курицу! Тем более злостную! Я спать пойду, леди, - запротестовал Алу.
-Это приказ! – и Интегра скрылась в кабинете, картинно хлопнув дверью.
-Всех убью, сволочи! – взвыл вампир, - леди, Вы забыли печать снять!
-Для борьбы с курицей? – ехидно поинтересовались из-за двери.
-Вот блин! Курятину любят мои песики, а я все же предпочитаю человеческую кровь, - вздохнул Алукард.
-А ты попробуй ее не есть, а поймать, - сказала Интеграл, еле сдерживаясь, чтобы не заржать.
-Как я ее поймаю? Она же клюется, - заныл вампир.
-Предлагаю тебе новейшее оружие, - в разговор вступил Уолтер, - швабра!
-Что-о-о-о??? Швабра??? Да я вас всех… да я тут… да я…
-Тебе на все про все 10 минут, - сказала леди Хеллсинг.
Алукард взялся за небьющееся сердце, выкрикнул «мама, роди меня обратно» и опустился на колени. Под столом действительно сидела курица, которая продолжала клевать воздух вокруг себя.
То, что услышала леди Хеллсинг у себя за дверью, ввело ее в транс. Она услышала, как 600 летний вампир, сидя на карачках, зовет курицу: «Цып-цып-цып…»

"Сразу предупреждаю,выдрано из форума и выкладывается без правки как есть" -_Шинигами_Уолтер_

Типа, эпиграф:
Wendy:
The roof, the roof,
The roof is on fire!
And I'm, and I'm
In love with vampire!
Herzik: RAMMSTEIN !!!!!!!!!!!

Примечание#1:
Wendy: Rammstein и все сцены насилия над Алукардом целиком и полностью лежат на совести Herzik.
Herzik: Was? Да я даже не знаю, кто он такой!!!...
Примечание#2:
A/N - авторские 5 копеек.

- Алукард, давай...
- ...
- Алукард, просыпайся!
- >_<
- Алукард, давай, кому сказала!
- Иди к себе...
- "Идите, Мастер!"
- Да-да, н е п о ш л и б ы в ы, Мастер!..
- Ах, ты ж!.. - Интегра забралась верхом на Алукарда и стала трясти его за ухо. - Просыпайся!!
- м-м-м-м...
- Алукард, ты же прекрасно знаешь, что без э т о г о я не смогу за снуть. Кто ж тебя тогда ночью на задание пошлет?
Один красный глаз с трудом открылся только для того, чтобы узреть 13-летние чудовище в сиреневой пижамке, сидящее сверху, и тут же захлопнулся снова.
- Давай, давай! Не кочевряжься! - Интегра оставила ухо и стала дергать Алукарда за длинные волосы, мотая его голову по подушке:
- Д а в а й! Д а в а й! Д а в а й!
- хррррррр...
Не добившись успеха с волосами, Интегра схватилась за ремни красного скафандра на груди у Алу и стала трясти его с несвойственной 13-летним девочкам силой:
- С К А З - К У! С К А З - К У! С К А З - К У!.. - скандировала она, словно болельщик на хоккейном матче, при каждом встряхивании отрывая Алу от любимой подушки.
- ХА-РА-ШО! ХА-РА-ШО!.. - трясся наконец проснувшийся Алукард.- Хорошо! Расскажу тебе сказку!
- В А М ! С К А З К У !! М А С Т Е Р !!!
- Ооооо... Вам сказку, Мастер.
- То-то жа! - добившись своего, Интегра, наконец, слезла с Алу и, улегшись справа от него, приготовилась слушать сказку.
- Ну, так вот... - начал Алукард, усиленно моргая, чтобы разлепить сонно слипающиеся красные глаза. - Однажды...
- Нет, не надо про "однажды".
- Ну, тогда "жили-были"...
- Нет, эту я тоже уже слышала.
- Охх!.. В одном темном-претемном лесу...
- Вот, уже лучше!
- Уфф!.. - облегченно вздохнул Алукард. - В одном темном-претемном лесу жила маленькая девочка...
- Это что про меня сказка?
- Да. Не перебивай... те, Мастер ... маленькая девочка... Мать любила ее без памяти, а бабушка еще больше. Ко дню рождения внучки подарила ей бабушка красную шапочку...
- ^.^
- ... с тех пор девочка всюду в ней ходила...
- (happy)
- ... соседи так про нее и говорили: "Вон Красная Шапочка идет!"...
- хи-хи-хи-хи!..
- Что смешного?!
- Алукард, а сказка-то про тебя!
- Чего?!..
- А кто у нас в красной шляпе безвылазно ходит, я что ли?
- Во-первых, я не маленькая девочка, а во-вторых, что плохого в красном цвете?!..
- Ладно, ладно, давай дальше.
- Да... так вот... испекла как-то мама пирожок и сказала дочке: "Сходи-ка, Красная Шапочка...
- О, а вот это уже про меня!
- ???
- Ну, кто тебя все время посылает (на задание)? Я. Так что я - мама, а ты, Алукард, как ни крути, - Красная Шапочка.
- Да никакая я не Красная Шапочка!!..
- хы-хы-хы!..
- Я могу и не рассказывать, - насупился Алу.
- Только попробуй - в святой воде искупаю!
- Брр!.. - передернуло Алукарда.
- Рассказывай!
- и сказала дочке: "Сходи-ка Красная Шапочка к бабушке...
- Ага, это к королеве с секретным донесением.
- и снеси ей пирожок и горшочек масла".
- Хм... шифровка, наверное...
- Собралась Красная Шапочка и пошла к бабушке, - продолжал
Алукард, не обращая внимания на подколы. - Идет она лесом, а навстречу ей Серый Волк...
- Андерсон!.. (A/N - притворимся, что Андерсон был всегда)
- Ну, причем здесь Андерсон?! - наконец, не выдержал Алукард. - Если уж на то пошло, то я больше на роль Волка подхожу! - добавил он, гордо показывая свое достоинство (клыки, разумеется)
- Оба хороши, псы бродячие.
- Я лучше!
- Ага, до сих пор с ним справиться не можешь!
- Ррррр!..
- Цыц!.. Дальше давай.
- "Куда идешь, Красная Шапочка", - спрашивает Волк. - Продолжил Алу, стиснув зубы и дав себе слово больше не реагировать на замечания Интегры. - "Иду к бабушке и несу ей пирожок и горшочек масла"...
- ... пирожок и горшочек масла... Нет, не понимаю...
- "А далеко ли живет твоя бабушка?"- спрашивает Волк. - "Далеко",- отвечает Красная Шапочка. - "Вон в той деревне за мельницей в первом домике с края".
- Да, Алукард, ты всегда отличался излишней болтливостью.
- "Ла-а-адно", - сказал Волк. - "Я тоже хочу навестить твою бабушку. Я по этой дороге пойду, а ты ступай по той. Посмотрим, кто из нас раньше придет". - Сказал это Волк и побежал что было духу по самой короткой дорожке.
- Превратился, небось, в листочки и унесся ветром, - Интегра дунула в воздух и помахала ладошками, иллюстрируя процесс.
- А Красная Шапочка пошла по самой длинной дороге... <зевок>...
Шла она неторопясь, по пути останавливалась... <ба-а-альшой зевок>... рвала гулий на части и собирала их в букеты...
- о_О
- Устала, как собака, и... хрр... прилегла под кустиком отдохн... хррр...
- Алукард, не смей засыпать!
- Хр... А?.. Ах, да... Не успела она еще и до мельницы дойти, - скороговоркой продолжил Алу, борясь со сном, - а Волк уже прискакал к бабушкиному домику и стучится в дверь: тук-тук! - "Кто там?" - спрашивает бабушка. - "Это я, внучка ваша, Красная Шапочка, - отвечает Волк. - Я к вам в гости пришла, пирожок принесла и горшочек масла".
- Пирожок И Горшочек Масла... Ааа! Дошло: "Привет (от) Интегры - Гулии Мертвы"!
- А бабушка была в то время больна и лежала в постели. Она подумала, что это и в самом деле Красная Шапочка, и крикнула: "Дерни за веревочку, дитя мое, дверь и откроется!"
- Даа, интересный способ...
- Волк дернул за веревочку, дверь и открылась. Бросился Волк на бабушку и разом проглотил ее. Он был очень голоден, потому что три дня ничего не ел.
- Пост, должно быть, соблюдал, священничек!..
- Потом закрыл дверь... улегся на бабушкину постель... и... заснул...
- Я тебе дам "заснул"!! - Интегра яростно принялась толкать Алу, пока тот не проснулся снова:
- А?.. Что?.. О чем это я?..
- Красная Шапочка...
- Ах, да-да... Пришла Красная Шапочка и постучалась: тук-тук! - "Кто там?" - спрашивает Волк, а у самого голос грубый, хриплый...
- Представляю, хе-хе!..
- Красная Шапочка испугалась было, но потом подумала, что бабушка охрипла от простуды...
- Умная девочка!..
- и ответила: "Это я, внучка ваша, принесла вам пирожок и горшочек масла". - Волк откашлялся и сказал потоньше...
- А вот этого не представляю! Хотя, наверно, навыки пения в церковном хоре помогли! Хе-хе-хе!..
- "Дерни за веревочку, дитя мое, дверь и откроется"...
- "Дитя мое"... Точно - о т е ц Александр!
- Красная Шапочка дернула за веревочку, дверь и открылась...
- Сдается мне, что этой загадочной веревочкой была подвязана не дверь, а чья-то католическая ряса!..
Алукард скрипнул зубами, старательно сосчитал в уме до десяти барашков и только после этого продолжил:
- Вошла девочка в домик, а Волк спрятался под одеяло и говорит: "Положи-ка, внучка, пирожок на стол, горшочек на полку поставь... а сама... приляг рядом со мной...
- O_O
- Красная Шапочка подумала: а какого х%ра?.. Постель такая мягкая... прилегла рядом и... хрррррррр!..
- Алукард!
- хрррргхрррр!..
- Алукард!! - Интегра опять попыталась его разбудить, но на этот раз ни дерганье за уши, ни пинки в бок, ни даже угроза посадить на чесночную диету не дали результата - Алу спал самым что ни на есть мертвецким сном и храпел, как заведенный "Harley-Davidson".
- Считаю до трех, Алукард! Раз!.. - Интегра достала последнее средство - припрятанный в гробу балончик.
- Два!.. - направила его на отрубившегося Алукарда.
- Хррррррррррр!!..
- Два с половиной!..
- Хррргхррррррхррррррр!!!...
- Три!!
- УУУАААААААААААААААААААААУУУУУУУ!!!!!!!!!!!!!!!... - моментально вскочил в гробу Алукард, одновременно выхватывая "Кассул" из-под подушки и наугад целясь им в темные углы подвала. - Ааааа!!!.. Что?! Где?!..
Гули?!!.. Андерсон??!!..
Никого и ничего, кроме разгневанного личика "обожаемого" Мастера.
- Что это было?!! - спросил Алу, изумленно ощупывая свое лицо. Напрочь сожженные щеки открывали такую широкую и зубастую улыбку, какую вампиру никогда бы не удалось воспроизвести при нормальных условиях.
- Ничего особенного - всего лишь немного святой водички для бодрости, - ответила Интегра, многозначительно встряхивая балончиком.
- Кровопи-и-и-йца, - тихо застонал Алукард, регенерируя, и повалился обратно на подушку.
- Ха! Кто говорит-то?.. Ну-с, (хе-хе!) Человек, Который Смеется, рассказывай, что там дальше было.
- Ооооо, боже! - хотел было сказать Алукард, но вовремя спохватился. - Так на чем я остановился?..
- На Андерсоне (гы-гы!)
- А... да... Ганс Кристиан Андерсен...
- Э?..
- Королева... да... прикрыла горошинку двенадцатью тюфяками, а поверх тюфяков набросала еще двенадцать перинок гагачьего пуха...
- Опять какой-то бред пошел...
- ... на эту кровать уложила принцессу... хрр... и та сразу же... хрррр...
- Алукард! Не спать!
- Да не сплю я, не сплю! - тотчас отозвался Алу, памятуя о балончике. - Так на чем я..?
- На том, как ты лег в постель к Александру Андерсону...
- WHAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAАААААAААААААT ????!!!!!!!! -
даже после святой воды Алукард так не вскакивал, как в этот раз. Сна не осталось ни в одном красном глазу - Алу проснулся окончательно и бесповоротно и в шоке уставился на своего гыгыкающего Мастера:
- Я ЧТО?!!!...
- гых-гы-гы-хы-хы!!!...
- Никогда я такого не говорил!.. - Алукард лихорадочно стал соображать, что еще он мог наболтать спросонья. - И не делал!!.. И не думал даже!!!
- гых-хы-хых!!.. - продолжала давиться Интегра. - Ну, ты же сам сказал: Красная Шапочка прилегла рядом с Волком...
- Ффффьююююююфф!... - облегченно выдохнул Алу. - И всего-то?..
Повторяю в последний раз: Я НЕ КРАСНАЯ ШАПОЧКА!!!
- Ладно, Некрасная Шапочка, все равно давай рассказывай дальше.
- Красная Шапочка спрашивает: "Бабушка, а почему у тебя такие большие руки?" - "Это чтоб покрепче обнять тебя, дитя мое"...
- О-па-ньки!..
Алу мысленно матюкнулся и в который раз пожалел, что стал рассказывать именно эту сказку, а еще больше о том, что в свое время не разыскал и не загрыз автора этой во всех отношениях увлекательной сказки.
- Ну, и какими еще частями бабушки интересовалась Шапочка?
- "Бабушка, а почему у вас такие большие зубы?" - продолжил Алу, преступно сокращая сказку.
- А потому, что ты, гад, укусил меня, и теперь я - вампир по твоей милости, - ответила за Волка Интегра, которой, честно говоря, уже надоела сказка и, как она ни старалась это скрыть, очень хотелось спать.
Алукарду было уже все равно. Его дневной сон был в очередной раз загублен, а впереди ждала еще одна нелегкая ночь.
- Но по счастью в это время проходили мимо домика дровосеки с топорами на плечах...
- Rammstein!** (A/N - притворимся в угоду Herzik, что Раммштайны были всегда. < Herzik: "Ja-ja, Rammstein fur immer!!!">)
- Ну и при чем здесь Rammstein? - вяло поинтересовался Алу, уставившись в потолок теперь уже ни в какую не желающими закрываться глазами.
- Ты же сам сказал: "проходили мимо" - значит, были в гастрольном туре, и вообще просто потому, что мне так хочется!
- А, ну если так.., - апатично согласился Алу, изучая географические особенности потолка.
- Значит, проходили они мимо, - продолжила за Алукарда Интегра и пели песню в мою честь...
- ??
- Ди Транен грайсе Киндерша-а-а,
Иш ци зи ауф айн вайсес Ха-а-а! -
громко начала распевать Интегра, старательно подражая интонациям Тилля Линдемана.
Алу по опыту знал, что это надолго, а потому закрыл глаза и попытался опять заснуть.
- Верф ин ди Лафт ди нассэ Кетте-е-е
Унд вунш мир дасс иш айнэ Муттер хэтте-е-е! - голосила Интегра, обхватив коленки руками и раскачивая ими из стороны в сторону, насколько это позволяли стенка гроба и лежащий рядом Алукард.
- Кайнэ Зоннэ ди мир ша-айнт,
Кайнэ Бруст хат Милш гева-а-айнт,
Ин майнэ Кёле штэкт айн Шла-аух,
Аб Кайнэ Набэль ауф дэм Ба-а-ау!..
Алукард начал уже было дремать под колыбельный мотив, но тут... пришел черед припева:
- МУТТЕР!!!
- Аааааа!
- MУТТЕР!!!
- Shut up!!
- MУТТЕР!!!
- .... МАТЬ!!!
- MУТТЕР!!!
- Рррщщщщааааа!!!.. - ощерился доведенный до ручки Алукард и, как кобра, навис над Интегрой, метя клыками в шею.
И тут же поздоровался носом с готовым к употреблению холлиуотерным балончиком.
- Только попробуй! - прошипела Интегра, ухмыляясь, и, как змея погремушкой, потрясла балончиком перед носом оскалившегося Алу.
Поостыв (если можно так сказать о вампире), Алукард захлопнул пасть и вернулся к созерцанию подвального свода. С балончиком, без балончика, с печатью, без печати - он все равно никогда не смог бы причинить ей вред. И она об этом тоже прекрасно знала.
- Ну и чем же закончилась вся катавасия? - спросила Интегра, сворачиваясь калачиком и, вроде как примирительно, тыкаясь носиком в красноскафандровое плечо.
- Дровосеки зарубили Волка топорами (хорошая идея, кстати, - подyмал между прочим Алу, - надо будет попробовать) и освободили бабушку. А Красная Шапочка на радостях тут же всех перекусала - так что умерли они в один день, а потом жили долго и счастливо.
Странно, но на этот раз никаких комментариев справа не последовало.
Алукард удивленно повернул голову. Интегра спала, мирно посапывая по-детски курносым носиком. Неорущая, нетолкающаяся, не угрожающая балончиком она была сейчас похожа на маленького ангелочка. "Какой все-таки милый ребенок, - залюбовался Алукард. - Когда спит. И когда только ей надоест слушать сказки? Уже почти год прошел, а она так и не научилась засыпать без них днем".
Интегра лежала, зарывшись белокурой головкой в такие же снежно-белые волосы смотрящего на нее вампира, и сейчас , пожалуй, их можно было бы принять за родных отца и дочь. "И что за гумбертские мысли (A/N - в отличие от некоторых, Алу знает всего Набокова н а з у б о к) лезут ко мне в голову?" - подумал Алукард, обнажая в ухмылке левый клык и наклоняя свою голову поближе к личику спящей Интегры. И если бы она могла сейчас видеть выражение этих сумасшедших красных глаз, то наверняка бы снова схватилась за балончик и... вышвырнула бы его (балончик) из гроба к чертовой матери.
Но тут что-то в общей белокурой копне привлекло внимание монстра и, озабоченно порывшись, он выудил из нее одну прядь. Черную. И причем свою.
"Вот она, бессонница, - подумал Алу, отрешенно рассматривая почерневшую от недосыпа прядь. - Если так пойдет и дальше, скоро почернею совсем! Нет, все: спать, спать!" - и, закрыв глаза, Алу провалился в наконец разрешенный Автором сон.

А вы чего ждете? Слышали, что дядя сказал?
Всем спать!
Автор Wendy

Классно погулял...Да широка сетка наша)))...Много в ней всякой инфы...Вобщем как и обещал)Выкладываю следующим постом надеюсь вам понравится!
Ваш _Шинигами_Уолтер_, !