Шел я сегодня. В хорошем даже настроении. Девушек – что воробьёв. Вдруг доску увидал. «Здесь с .. по ... жил ...» и слова, чем знаменит. Стало тревожно.
Не ровен час, проснутся люди, спросят – как там Ржевский? А и нет его. Ни там, ни даже в другом месте. Загрустят, станут память из мрамора добывать. Тут и начнутся неприятности. Ибо кто ж им тогда расскажет о правильном меня увековечивании?
Посему обязан из сегодня восторженным потомкам дать совет.
Перво-наперво, верные мои обожатели, будьте осторожны с количеством. В пяти домах довелось мне жить. В дюжине службу нес. В сотнях бывал по разному поводу. И это без пивных, ресторанов и, пардон, парикмахерских с сортирами. Ежели всюду по табличке, покажется обывателю, будто полк здесь стоял и Ржевский – полка имя, а не моё вовсе. Несправедливо. Потому звание в табличках пишите целиком, а не «п» с точкой. Вредна экономия количества букв.
Еще раз перво-наперво. Не пишите, будьте так добры, чем я знаменит. В сердцах место сим обстоятельствам. А ежели кто, через столетия, спутает что – так и табличка иноземцу тому ни к чему.
Ни к чему писать, что я «здесь бывал». Пишите о предметах, интересных своим в событии участием. Поясню.
Негоже писать: «Здесь Ржевский поднимался по трубе к мадам Скотиной». Хватит, что посты да цитатники блогов ваших забиты этим. Пишите: «Та самая, подлинная труба, по которой Ржевский поднимался к мадам Скотиной». Способствуйте в разглядывании путниками славных памятников города.
Не теряйте полноты, друзья мои, исторического свидетельства. Негоже писать: «В это окно поручик Ржевский выкинут был мещанином Скотиным» без полного событий отражения. «И не раз лазил совершенно свободно» - должны добавить вы по справедливости.
Ежели памятник надумаете, более семи не ставьте. Лишний расход. Слово «семь» уже «очень много» означает смыслом своим.
Делать памятник зовите Церетели. Или сына, или внука его. Чтоб размер был. Негоже, чтоб на Ржевского свысока смотрели. При жизни не терпел и в бронзе не утерплю. Опять же, чтоб голуби к голове не долетали. Опять же образ мой. Кто другой слепит – портретом сочтут. А Церетелям что я, что Колумб – одно лицо. Потому ни нос, ни уши взирающие моими не сочтут и судить по ним не станут. Всякий на символе бронзовом образ мой восторгом (барышни и мечтами) дорисует. Правильно это.
Мрамор мне не гож: смуглый я отродясь.
Не тревожьтесь о квартирах моих. Сам вижу – не в тех домах живал, чтоб городу не стыдно. Потому кредит возьму, сниму на недельку приглянувшийся на Фонтанке. На нем и напишите: «Любимая квартира Ржевского».
И еще. О возлюбленных моих пишите мало. А ежели памятник из них кому – так ни слова обо мне. Нельзя, чтоб современницы ваши ревностно глумиться могли.
Чуть не забыл. Мадам Клико о меня и корабли с именем моим не бейте. От него всегда голова болит.
