в застенках витебского вокзала
я провожала.
я плакала и дрожала.
господи, как хотелось укрыться
(здесь лица,лица...)
в черную куртку.
окурки
бросали на рельсы, топтали,
объятья вокзальные,
последние, очень горячие.
мячиком
проскочила мысль - навсегда.
поезда-поезда-поезда...
электричками нервными,
полуослепшая,
но доберусь,
и пусть
все будет против.
фотография на развороте -
такая малость,
но это - все, что осталось...
в застенках витебского вокзала
я провожала.
я плакала и дрожала...

Она сидела в кресле, покачивая ногой под музыку.
Из колонок прозрачными мелодиями, нежными переплетами лился джаз. Алиса
смотрела в потолок, растянув губы в полуулыбке, и перебирала пальцами моток красной шерсти. Разбивать молчание никому из нас не хотелось. Я заворожено
глядела, как из ее пальцев с коротко стрижеными ногтями просачиваются яркие нитки. Спицы валялись тут же – на полу.
Комнату взорвали смешки саксофона, когда Алиса вдруг, тряхнув длинной челкой,
взглянула на меня своими серыми глазами. В уголках уже заметны были морщины, и эти
длинные сине-зеленые гольфы ей совсем не шли.
- Ну, - требовательно начала она, - говори, как живешь.
- Я скоро умру.
- Не страшно, - отрезала моя девочка. Мое счастье, воспоминания о
котором я берегла последние несколько лет, как святыню…
Я несу ее нежно, мою страшную тайну…
Словно и не было бесконечных признаний, словно и не нам было всегда тепло
рядом. Она цедила слова сквозь зубы с явным раздражением,
хотя внешне была спокойна и даже расслаблена.
- До того, что ты больна, мне нет никакого дела. Все, что некогда нас
связывало, порвалось, - для наглядности она легко перерезала ножом тяжелую
шерстяную нить, - для меня ты умерла еще полгода назад, когда перестала
отвечать на письма.
- Но я была в больнице! – вместе с криком вырвались слезы.
- Плевать! Ты должна была тогда поддержать меня.
Моя глупая, нежная, эгоистичная девочка. Как я люблю тебя, даже сейчас,
когда каждое твое слово – как плевок мне в лицо.
Поцелуй в запястье, словно удар током. Когда она успела сесть рядом и взять
мою руку в свою теплую ладонь, я не заметила. Время затормозилось где-то между
двумя ударами сердца.
- Прости…прости… - шептала она, обливаясь слезами и
целуя мне руки, как в каком-то дешевом романтичном кино. Это было настолько
неожиданно, что первые полминуты я думала о том, что окружающая
действительность слишком часто похожа на дешевое кино. И лишь спустя какое-то
время поняла, что она, она! Сидит со мной и просит ее простить.
И когда начался приступ, она сидела рядом, сжимая мои пальцы до боли,
слушала мои крики и плакала. И, пожалуй, я готова пережить это
снова и снова, если она останется рядом.
Моя милая девочка. Моя Алиса, забывшая, как несколько лет
назад она убежала от меня, гонимая любопытством, в кроличью нору…

But it's time to face the true -
I will never be with you...
(c) James Blunt

вот так вот встретились, мило посидели, попили кофе.
много шутили, говорили о музыке, об общих знакомых.
ели мороженое, говорили о наркотиках
(а о чем мы с ним можем еще говорить? музыка, кино, наркотики).
было приятно, ненапряжно и легко, после четырех месяцев необщения.
ты представить себе не можешь, как приятно смотреть на тебя
и не чувствовать ни-че-го.

каждый глоток воздуха - полноценно-завершенная жизнь..
каждый сантиметр, приблизивший меня к Цели - полноценно-длинная дорога.
неужели. я. могла. так. любить.
покапельно принимаю музыку.
чтобы не захлебнуться в себе приходится держать голову высоко поднятой.
сложило на раз-два-три
и выбросило далеко-далеко за борт. куда даже чайки не долетают.
тихо. и только море шумит.
никого больше под палящим солнцем.
никогошеньки...

Разлюбить не смогу, но в бреду
имя твое шептать не буду.
Дней маета, ночей пустота,
ненужность рта. Ну что так устал?
Черных стекол броня твоя
от меня...
(с) Н.С.

глубокомысленные изречения в устах юной девушки не вызывают ничего, кроме улыбки у более взрослого собеседника. потому что в устах юной девушки все звучит юношеским максимализмом.
впрочем, те же мысли в устах более зрелого человека звучат всего лишь еще одной псевдофилософией.
но выдаются за истину.

на кофейной чашке выбит осколок.
было ли? былью ли? выторговал
себе иллюзию счастья с толком,
да пробирался один на вокзал,

от себя сбегая. далеко, но
не дальше осени. высмотрел
пару журналов, Москву, кино
да десяток безумных стрел,

пролетевших мимо пустого сердца -
(тринадцать ударов в час).
кулоны, джоули, цельсии, мегагерцы...
шутка. веришь ли? нет никакого "нас".

голоса нет. ветер, собаки, лестницы.
все. вылезай из мыслей. приехали.
хочется спать. или "чуть-чуть" повеситься.
кофе. осколки. былью ли? было ли?..

Ты мне все рассказал про негнущийся промысел божий
и про путь одиночки, проверенный правом стрелы.
Не приемлю. Слаба. Дохловата. Зело тонкокожа.
В Древней Спарте меня б непременно - башкой со скалы...
(с) К.М.

любовь - это когда сходишь с ума от того, что он героинщик. а вовсе не от того, что он с другой женщиной.

ах, Саня...два года. уже пошел третий с тех пор, как он пропал. с тех пор, как он утешал меня на вокзале. на Витебском вокзале, куда я и сейчас не могу зайти без слез. с той минуты, как он сцеловывал мои слезы, смотрел, смеясь своими яркими, синими глазами и обещал вернуться через пару недель. где они - эти две недели?! Саня, черт побери! где ты?! жив ли ты...мертв ли ты...ты живешь во мне. пульсируешь в каждой клетке моего тела, ты дышишь моими легкими и смотришь моими глазами.
он - героинщик. он - алкоголик. он - пропавший без вести. он - два самых счастливых месяца в моей жизни.
каждая минута, проведенная рядом с ним - в памяти. а без него - иглами. я уже вся состою из игл. скоро сама стану одной пульсирующей иглой, пульсирующей им одним. зачем? почему именно он? не знаю.. как так вышло, что он поселился в моей крови...
тоска по нему - не становится привычкой. она наваливается каждую ночь в снах, где я вижу, что он вернулся. что он смеется, как раньше, поет - как раньше. что он жив. главное - был бы жив...
ревнуй меня, Анлас, ревнуй. его нет, но он есть. ты это видишь. тебе больно, и я стараюсь, но ничего не могу поделать - он есть во мне.
уличный музыкант в ободранных штанах и старой джинсовой куртке. с длинным синим шарфон, повязанным на рюкзак. со сломанным носом и шрамом на правой щеке. с песочными волосами. бе-зу-ми-е.
и может быть, я сама не хочу, чтобы он отпускал меня...

иногда из романтичной, милой и смешливой дурочки
я превращаюсь в злую, циничную суку
с шутками поручика ржевского.
само собой, это меня не украшает.
зато хоть какое-то разнообразие...

сука.
ты сука. ненавижу тебя.
ты вошла в мою жизнь нелепой девочкой с глубоким голосом, ты взорвала к чертям все мои представления о любви, ты впивалась в мои губы губами только для того, чтобы отпустив, сказать:"я тебя боюсь".
мне было с тобой плохо. и без тебя не-вы-но-си-мо. ты звонила и посылала меня нахуй. молча, ты одна так умеешь. тебе нравился мой запах, а я сходила с ума по твоей коже, по твоей груди и серым глазам. черт, я ведь и сейчас схожу по тебе с ума.
но не вернусь. потому что с тобой я умру. все время, когда ты была в моей жизни, я медленно угасала. у тебя были Н., Таш, Лё, бесчисленные любовницы, бывшие любовницы, подруги...плюс-минус Сай. не надо говорить, что ты меня любила. не верю. если бы любила не доводила бы до истерик специально и радостно. ты бы не пугала меня своей смертью, не била бы упреками...
господи, как плохо без тебя, если бы ты знала! но с тобой - много хуже.
я лежала в реанимации, когда ты присылала смски о том, какая я тварь бессердечная, что не могу тебя понять.
похуй.
ни одна женщина еще не делала мне так больно.
ты первая.
поздравляю.

Звезды тают на груди,
поцелуев шелк...
я по палубе моей
за тобой пошел -
лови блесну!..
(с)

мне бы хотелось сделать из фонарного света ветряные мельницы.
хотелось бы, как фрекен Снорк, прокатиться на тучке.
еще набрать стакан тумана и выпить, смакуя каждый глоток.
мне мечтается о постоянном солнце по утрам, ласковой теплоте днем, туманном влажном вечере и прохладной звездной ночи.
мне мечтается о запахе ромашек.
и еще и пиве с фисташками.
вот такое вот прозаичное завершение,да)

перетекая из музыки в музыку, перемещая себя из пространства в пространство...
расскажи мне про свой мир?..
он пахнет солнечной пылью...перетекания завершаются перетеканием. гелий тела.
ее зовут Яблоня.
она сама себе выбрала именно это имя, хотя я понятия не имею, что она на самом деле.
у нее изящные ветви. весной покрываются белыми цветами, которые усыпают все вокруг.
она любит, когда я привожу к ней людей.
те, кто ей не нравятся, обычно, в конечном итоге, сильно обижают меня. так было два раза.
есть четыре человека, знакомых с нею. понравились ей только две девушки, с которыми я ее знакомила. ей вообще девушки нравятся больше. наверное, она лесбиянка))
однажды мы с ней вместе читали Павича "Обратная сторона ветра". вместе сходили с ума. тихо, но уверенно. она смеялась, а потом плакала и говорила, что еще такого никогда не слышала...
у нее на стволе нарисовано сердце. оно гораздо более настоящее, чем у многих людей.
она любит, когда я читаю ей свои стихи...
Яблоня.

занимательно. кто-то не может найти себя настоящего, кто-то играет сам с собой в прятки. пусть. для каждого из нас это всего лишь начало третьего и еще одна ночь.
мне бы очень хотелось быть чьей-то музой. чтобы меня сочиняли. сочиняли, выдумывали, оставляли буквами на бумаге или красками на холсте. я бы сидела на подоконнике, тихонько курила и бормотала в полусне непонятные фразы про желтые картинки.

глупый Аннгел мой. тебя нельзя забыть. но рядом с тобой мне безумно тяжело. прости. свитера с высоким воротом, сигареты, псевдоравнодушное молчание, когда ты сжимаешься в комок...так неправильно. не забываю. просто бегу. страшно.

мне снятся кошмары вперемешку с воспоминаниями о домике среди сосен. брат. собака. у нас сейчас весна. везде гадость какая-то, а у нас Весна.

никто, кстати, не оборачивается, когда я прошу

вниз, с балкона,
куском размокшего рафинада
падает перележалый снег.
не надо. уже не надо
догонять, хватать за запястья -
засахаренный человек
в теплых руках распадается.

палкой разворошили март,
как муравейник,
что успокоился на ночлег.

опуская веки. не опуская век.
какая, к чертям, разница?
просто прошло то время,
когда лучшим наркотиком были
страницы книг. муравейник март - дразнится.

да разве упомнишь все,
разбирая остатки земли и осени?

больно лететь, когда тебя сбросили
и не спросили.
и неприятно лежать
куском размокшего рафинада
перебродившей земле под стать.
и повторять, что не надо...

не надо держать.

мне не быть твоим ангелом,преклонивший колена царь.
мне вообще не быть,если тебе интересно.
я - рабыня. и мне ли не знать свое место,
на которое и врага посадить неизменно жаль.
я честна, но что тебе знать про честность?..

государь, ты храбро сражался,ты достойный победы муж,
и любая отдаться тебе была бы,конечно,рада.
Только я - ребенок войны, постелей награда
быстро и капитально тело мое разрушит.
какие титулы,господи?.. нет, ничего не надо...

и рожденная снегом, лежащим на горных хребтах,
продана тебе. владей, но, прошу, без лести.
мое место - твоя постель, и на этом месте
сотни девушек видят себя в золотых мечтах.
моя честь...а впрочем, что тебе знать о чести?..

тело женщины, как меха и золото - ценный трофей.
и дикарка с севера сгодится до середины лета.
никаких обещаний, клятв...никаких обетов.
я была рождена, чтоб седлать молодых коней
и страстно любить... но что тебе знать об этом?..