Дельфн-Весна.

Мы обязательно встретимся

так и есть

...Мы смеёмся над смертью и покупаем килограммы таблеток в аптеке;
...Мы говорим, что жизнь прекрасна и идём в магазин за ещё одной бутылкой водки;
...Нам насрать на общественное мнение, и мы постоянно спрашиваем: "как я выгляжу?";
...Мы любим одиночество и крепко сжимаем в руке мобильник;
...Мы считаем, что наш дом - наша крепость, и по ночам мы боимся, что его взорвут вместе с нами;
...Мы уверены, что абсолютно спокойны и тянемся рукой к очередной сигарете;
...Мы шокируем людей и боимся сказать "люблю";
...Мы не доверяем людям и, как минимум, раз в неделю плачемся кому-нибудь в жилетку;
...Мы не верим в любовь и по ночам плачем в подушку;
...Мы живём сегодняшним днём и строим планы на завтрашний;
...Мы из принципа не смотрим новости по телевизору и читаем их в интернете
...Мы очень самокритичны и любим только себя;
...Мы ненавидим наше правительство и с удовольствием отмечаем день независимости;
...Мы прощаем себе все ошибки и косо смотрим на тех, кто их совершает;
...Мы не верим в идеальных людей и каждый день в толпе высматриваем свой идеал;
...Нас тошнит от толпы в метро по утрам, и мы каждый день терпеливо стоим на платформе в ожидании поезда;
...Мы выбираем, что нам слушать и невольно подпеваем "фабрике" где-нибудь на улице;
...Мы всегда говорим то, что думаем и почти разучились искренне улыбаться;
...Мы хотим, чтобы люди принимали нас такими, какие мы есть и часами торчим перед зеркалом;
...Мы любим умные фразы и не понимаем сами себя;
...У нас куча нераскрытых талантов, и мы ничего не делаем для того, чтобы они раскрылись;
...Мы ненавидим дни рождения и всегда их отмечаем;
...Мы обожаем спать до полудня и ставим будильник на 6 утра;
...Мы всегда добиваемся того, что хотим и боимся быть никому не нужными;
...Мы пишем свои личные дневники и хотим, чтобы их читали.
...Можно расправить крылья и улететь от всего этого навстречу ветру. Но у нас нет крыльев.
Потому что мы их недостойны.
...Мы читаем эту цитату и думаем, что это не про нас, а внутри пытаемся задушить голос, который указывает на очевидное сходство...(с)

впервые за свою жизнь задумалась. Но тут же забыла о прочитанном

Знаете, почему самоубийцы не попадают в рай? Нет, не оттого, что лишили себя жизни, дарованную им Богом.
Их наказывают за чужие жизни… Жизни близких людей. За причиненное им горе…
Сколько прошло времени с того дня, я уже не помню. Время для меня больше не существует. Здесь его нет…
Я считала причины, по которым сделала это, вескими. Мне казалось, что это единственный выход. Но теперь я понимаю, что просто не пыталась найти другие пути.
Я сделала так, как было проще всего… проще для меня…
Теперь что-то изменить невозможно. Одним легким движением я лишила шансов на счастье не только себя, но и тех, чью любовь я не сумела оценить вовремя.
И сейчас у меня нет оправданий…
***
Последнее, что я слышала, - пронзительный крик. Чей? Не знаю. Еще было ощущение полета. Но такое короткое, что его практически невозможно уловить…
Больше ничего…
Вспышка света… Вдали промелькнули огни ночных домов. От них режет глаза.
Прихожу в себя. Попыталась встать – нестерпимая боль во всем теле. Еле сдерживая крик, все же встаю.
Осмотрелась вокруг. Не понимаю! Где я?! Пройдя пару шагов, до меня доходит:
«Это парк. Но как я тут оказалась???»
Я не могла что-либо понять. Весь день как будто выпал из памяти. Не помню абсолютно ничего.
Идя по аллее, замечаю, что вокруг нет ни одного прохожего. Интересно, сколько сейчас времени? Не припомню, чтоб парк был пуст.
Вдруг за спиной я услышала шорох. Обернувшись, вижу на скамейке маленького кудрявого мальчика, лет пяти. Странно. Готова поспорить, что его только что тут не было. С минуту я ждала, не появятся ли вслед за ним хоть кто-нибудь из взрослых. Не может же ребенок быть один в столь позднее время. Но ничего такого не произошло.
Тогда я осторожно подошла и села рядом.
- Привет, малыш. Ты потерялся? – тихо спрашиваю я.
- Нет, – ответил мальчуган, даже не посмотрев на меня.
- Где же твои родители? Почему ты один?
- Я ждал тебя, – сказал он и поднял на меня большие карие глаза.
Ответ меня слегка удивил, но я не придала этому никакого значения. Мало ли чего могут сказать дети?
- Как тебя зовут?
- Не знаю.
- Но мама же тебя как-то называет? – рассеяно спросила я.
- Никак. У меня ее нет, – грустно ответил малыш.
Наступила пауза. Я не знала, что же мне делать дальше. Оставить ребенка в такой поздний час одного я не могла.
- Я хочу тебе что-то показать – внезапно сказал мальчик и вскочил со скамейки.
Я взяла его за руку, и мы пошли по парку. Спустя некоторое время мы оказались возле моего дома.
- Ты здесь живешь? – снова спрашиваю я малыша.
- Нет.
- А где? – я присела перед ним на корточки. – Куда нам идти?
- Уже никуда, – ответил он, вертя в руках игрушечную машинку.
Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент раздался пронзительный крик. Я посмотрела в ту сторону, откуда он донесся.
Кричала девушка. Она стояла в компании молодежи. На лице у нее застыл ужас. Она указывала куда-то наверх, пытаясь сказать что-то.
Проследив за ее жестом, я оцепенела: в освещенном пролете окна на восьмом этаже стояла девушка. Спустя мгновение она сделала шаг.
Мое сердце похолодело. Вокруг тут же поднялась суета: кто кричал, чтоб вызвали скорую, кто кинулся оказывать первую помощь. А я не могла оторвать взгляд от окна.
В эту секунду мне казалась, что я не слышу ничего, кроме бешеного биения собственного сердца… и не видела ничего… кроме света из окна квартиры на восьмом этаже… моей квартиры…
Каждая минута, каждая секунда того вечера стала для меня нескончаемым кошмаром, память о котором не стереть никаким способом.
Окровавленное тело у отца на руках… мама и сестра в слезах… оглушительный вой сирены скорой помощи…

Бегу по улице прочь от своего дома. По щекам катятся слезы. Бешеный ветер безжалостно бьет по лицу.
Выбившись из сил, падаю на холодную землю. Задыхаясь, стираю слезы ладонью.
Вдруг рядом замечаю мальчика… того же мальчика…
- Что происходит?– хриплым голосом спрашиваю я
- А ты разве не понимаешь? – наивно говорит малыш.
Отрицательно качаю головой: не хочу понимать!
- Ты умерла.
- Что?! – становится еще тяжелее дышать – Это не правда!!! Ты все врешь!!! Так не бывает… Слышишь?! Не бывает!!!
Срываюсь на крик, хочу убежать. Но вопрос за спиной заставляет остановиться.
- Разве ты не этого хотела? Разве ты не для этого покончила с собой?
В голову ударяет резкая боль и перед глазами проносятся картинки прошедшего дня: школа, вопящая классуха, насмешливые взгляды одноклассников, скандал с мамой, слезы… карниз и ослепляющие огни ночного города…
- Почему…
- Почему ты здесь? А чего ты ждала? – рассмеялся мальчишка.
- Я не знаю… я думала, что больше не будет боли… я хотела прекратить это кошмар…
- Ты ошиблась.
- Но почему?! Разве я мало страдала?! За что мне это?!
- За что? – удивляется он – Хорошо. Я покажу тебе.

Мы молча идем по какой-то улице. Вскоре перед нами возникает серое здание. Это больница.
- Зачем мы здесь?
- Так надо. Идем.
Входим и поднимаемся на второй этаж. Над входом весит табличка «Реанимационное отделение».
Дальше ярко освещенный коридор. Белые двери с номерами палат. Возле одной из таких дверей сидит отец, обхватив голову руками. Он плачет.
Я только однажды видела, как плачет мой отец. Тогда погиб его лучший друг. Мне было больно видеть его таким. А теперь? Теперь причиной его слез была я.
В следующую секунду из палаты вышел человек в белом халате. Папа поднялся ему на встречу и что-то тихо спросил. В ответ тот покачал головой:
- Мы не в силах что-либо сделать. Ее мозг мертв. Вам остается решать: отключить систему или нет.
Отец опустился обратно на стул. Его лицо стало бледным, как мел.
- Господи!!! За что?! – коридор наполнился рыданиями.
- Пойдемте, – тихо сказал врач. – Вам надо успокоиться.
Он куда-то увел его. По моим щекам покатились слезы. В груди стало невыносимо больно. Я хотела пойти за ними, но малыш меня остановил:
- Нам сюда.
Он ввел меня в палату.
На кровати лежала я. Рядом сидела мама и сестра.
Я просидела с ними до утра… В 10:15 все было кончено… мое сердце остановилось… навсегда…

Похороны были на новом кладбище. Мы стояли в стороне от всей процессии.
Холодный осенний ветер бил в лицо. По телу пробежали мурашки.
Я посмотрела на пустырь вокруг. Не одного, даже самого маленького, деревца. Здесь все было мертвым.
Подойдя ближе к месту, я рассмотрела среди толпы Алешку.
- Что он тут делает? – в недоумении спросила я.
- Он пришел попрощаться с тобой, – ответил он.
- Но почему? Почему он здесь??
- Потому что ты ему была дорога…
-Что?! Нет! Ты ошибаешься.
- Почему? - наивно спросил малыш.
- Потому что он ко мне ни разу не подошел! Потому что я ему не нравлюсь…
- Это не так. Человек не всегда способен понять другого человека. Здесь ошиблась ты.
Ты боялась с ним заговорить. А почему ты думаешь, что он не боялся? Ты делала вид, что не замечаешь его. Так как он мог узнать, что нравится тебе? Его пугало то, что ты посмеешься над его чувствами.
- Это не честно! Я не знала… - я опустилась на холодную землю.
Ветер еще беспощадней хлестал по лицу. Я смотрела на Алешку, который тихо стоял в окружении людей. Все они пришли проститься со мной. Всем им сейчас было плохо.
Я читала на лице Алешки печаль, безграничную боль.
- Лешка, миленький… - тихо прошептала я. – Ну почему все так…
Очередной порыв ветра, в этот момент Он повернулся в мою сторону. На секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня, мне в глаза… Полный отчаяния взгляд…
Он упал на колени рядом с могилой и по его щекам побежали слезы.
- Я отомщу.


Шёпот молитвы в каменных стенах, лезвие бритвы на тонких венах...
Омертвевшие листья плавно ложились под ноги. Странно, сейчас только начало осени, а листья почему-то были какими-то черными и уже совершенно безжизненными. Они мертво лежали под ногами.
Вдруг чей-то голос где-то неподалеку привлек мое внимание. На скамейках детской площадке сидела компания молодежи. Я отошла в тень высокого дерева, хотя понимала, что меня и без этого никто не увидит.
Он сидит в компании изрядно подвыпивших приятелей. Хотя сам мало от них отстал: в руке полупустая бутылка водки.
Ярко раскрашенная малолетка вешается ему на шею, что-то пискляво сюсюкая.
- Отвали, – грубо бросает он ей в лицо.
- У! Малыш сердится! – девушка, видимо, не из понятливых – Малыш не хочет развлекаться???
- Отъе**сь, сказал! – рыкнул парень и с силой толкнул от себя малолетку. Та с визгом вскочила со скамейки:
- Ты ох**л!!!
Компания закатилась пьяным смехом. Лишь на его лице оставалось хмурое выражение.
Прямые черты красивого лица… карий затуманенный взгляд в одну точку… И бутылка водки, крепко сжатая в руке.
- Эй, Малый! – так его звали все вокруг. Лишь для меня он был просто Алешкой. Самым любимым и родным. – Ты чего? Обкурился что ль?
Приятель хлопнул его по плечу. Малый сделал большой глоток и ничего не ответил.
- Да оставь ты его! – сказал Олег. – Не видишь, наш Малый в унынии!
- Это он из-за той серой мыши страдает, – ехидно прошипела девка и прижалась к Олегу.
- Какой? – не понял парень, сидевший рядом с Малым.
- Той, что с окна сиганула.
- Гонишь! – заржал тот. – Мал, ты че? Правда?
- Заткнись, – прохрипел Малый.
- Чего? Ты на меня из-за этой сучки так?! Малый, не гони!
- Это все из-за вас! Вы ее довели!
Он ударил первым, завязалась драка… Кто-то достал нож… Но он не отступился…
Спустя несколько минут он медленно упал на холодную землю, покрытую мертвой листвой. Подбежав к нему, я рухнула на колени.
- Нет… Господи… что же ты наделал…
Я тщетно пыталась закрыть рукой рану возле сердца. Что может сделать призрак? Ничего.
- Боже!!! – дикие крики отразились от темного неба. – Оставь ему жизнь…
Я посмотрела в его глаза. Таких ясных глаз я не видела ни у кого. И как тогда на кладбище, сейчас он смотрела на меня. И сейчас он меня видел.
- Алешка… - прошептала я. – Держись, умоляю тебя! Ты должен жить…
С его ресниц сорвалась кристальная слеза.
- Прости - еле слышно прошептал он. Больше не было ни слова.
Никто так и не пришел, не спас его. Бог меня больше не слышал.
Когда ночь начала становиться серой и появились первые лучи бесцветного рассвета, ко мне подошел тот же малыш.
- Пойдем. Нам пора.
- Нет. Я не оставлю его.
- Ты не можешь остаться. Пойдем.
Через какое-то время мы услышали, как где-то за спиной раздались крики. Видимо первые прохожие нашли его. Безжизненное тело на холодной земле. Того, кого я так любила. Кого я больше никогда не увижу. Чья смерть – моя вина…

Прошел наверно уже ни один месяц, может даже ни один год.
Часто бываю дома. У мамы. Подолгу сижу в углу на кухне и смотрю, как она плачет в темноте. Пока никто не видит.
Она очень состарилась. А глаза стали такими грустными, в них читалась усталость. От слез, горя…
Но она все еще держится. Ради сестры. Она целыми днями бывает у Кати, помогая с детьми. А потом приходит домой и плачет… каждый вечер.
А папы больше нет… Он не справился с болью. Он стал много пить, очень много. Он винил маму в том, что она была со мной очень строга. Они стали постоянно ругаться, потом он напивался, садился в машину и ехал, куда глаза глядят. Однажды он не вернулся.
Был гололед. Машину занесло, и он не справился с управлением. Вылетев на встречную полосу, он врезался в грузовик. Смерть наступила мгновенно.
После этого маму положили в больницу с сердечным приступом.
Малыш больше не приходит. Его забрали…
Однажды он пришел и сказал, что нам пора прощаться. Скоро ему дадут жизнь. И он больше не может быть со мной.
Теперь я знаю его имя… Владик… Когда-то давно я мечтала, что у меня будет ребенок… сын… и его обязательно будут звать Влад. Маленький кудрявый мальчонка, с огромными карими глазенками…

Бесшумно иду по серому городу. Вокруг никого.
Иногда всплывают картинки моей жизни. Они как черно-белое кино. Тогда я и не знала, что все это было со мной, не замечала тех счастливых минут.
Я тоскую по краскам. По чистому голубому небу… по стаям весенних птиц… по пушистому новогоднему снегу… по всему, что я потеряла…
Скучаю по улыбке мамы… По ее материнской любви… Скучаю по сестре… Я иногда вижу ее… вижу, как растут ее дочки, маленькие, непоседливые… Как бы я хотела быть с ними рядом.
Как бы хотела вернуть отца и Алешку… Но я не могу этого… Никто не может… Я виновата в этих смертях и ничего не могу с этим сделать…
Я считала себя несчастной, я думала, что могу распоряжаться своей никчемной жизнью как хочу, ведь она МОЯ. А она оказалась не только моей…
***
Каждая жизнь прочно связана с другими жизнями. Жизнями всех тех, кто нас любит. Как бы мы не были убеждены в том, что безнадежно одиноки на всем белом свете, что всем плевать, что с тобой будет – это не так. И их жизни мы ломать не в праве.(с)

Настроение сейчас - вытираю слезы и прихожу в себя

de profundis

Наступает рассвет, а я все еще стою у окна, и крупные слезы катятся по моему лицу, еще не спадая с него, они испаряются, вдавливаются в него принося этим мне еще больше страдания. Хотя зачем мне это рассказывать, ведь этот мир так ужасен, и все люди которые населяют, имеют мало общего с людьми. Животнороботы, вот как бы я их назвал. В их речи почти нет ничего того, что отображает их искренние чувства, переживания, мысли, наконец. Все что они говорят это шаблон. Привет, как дела, что нового. И все это говорится с натянутой улыбкой, что создается впечатление, что эта улыбка было первое, чему научила их мама, кажется, что они всосали ее с молоком матери. Я ненавижу метро. Когда в него заходишь, создается чувство, что я попал в темное царство Аида. Может быть, именно это и есть настоящий ад. Должно быть это намного страшнее сковородок с подбрасывающими тебя на ней демонами, сигаретами без зажигалки, и растворимых порошков ЮПИ без воды… все, что мы слышали об аде, или то, что нам рисовало наше воображение ничто, песчинка в море по сравнению с тем, что я увидел в метро. Вы, конечно, можете спросить меня, если я считаю всех людей лишенными всяких чувств и мыслей, тогда почему же я еще больше их ненавижу именно в метро? Резонный вопрос, но  ответ на него будет дан незамедлительно, тут же. Если в магазинах, на улице в домах, офисе люди надевают маску ячейки общества, то в метро чувствуется мрак, мгла и что гораздо хуже апатия….Я не могу вынести этого. Вот уже 16 лет изо дня в день я езжу на метро по одному и тому же маршруту. Я сажусь на станции тимирязевская, и за 33 с половиной минуты доезжаю до метро боровицкая. Там находится какое-то охрененно большое  и крутое предприятие, где всем заправляет мой отец. Сначала я ездил в детский сад этой гребаной фирмы, потом в школу, теперь я последние месяцы доучиваюсь, чтобы меня могли считать преемником моего отца.

 

Ах да о чем это я … Метро. Знаете, я заметил, что в последнее время мои мысли начинают путаться, как школьник при неудачном ответе на экзамене. Кто-то мне однажды сказал что это один из суицидальных симптомов,…Кстати, о суициде.. Этот кто-то на протяжении долгих 6 лет был моим лучшим другом, мы проводили вместе лучшие часы в моей жизни, сколько времени было проведено вместе,  он был таким энергичным, и вот…. Куда делся весь оптимизм, целеустремленность, желание жить наконец. Все пропало. А может быть этого «всего и не было. Это была всего лишь маска. А истинным было лишь желание… нет, не умереть, а всего лишь ощутить покой, надежда на то что хотя бы там тебя будут понимать. Но простите ведь я начал говорить о метро… Да принесите мне пожалуйста воды и маску. Я задыхаюсь, сегодня слишком красивое солнце, да спасибо огромное и не могли бы вы захватить  еще пару таблеточек от головной боли, конечно, они мне не помогут, но на душе полегчает. Да, да спасибо вам большое. Я чувствую, мне уже немного осталось жить на этой бренной мнимой, земле полной лицемерия и жестокости. И может быть, когда меня опустят в землю, а потом поднимут мою жалкую никчемную душу  я смогу попросить за вас. Конечно, вы ненавидите меня, но чтобы приблизить мой конец, и ради своей гордыни вы сейчас со мной. Ну что же спасибо и на этом дорогие товарищи.

 

Но если вы не против, то я все-таки посмотрю еще разок на палящее солнце. Оно так красиво сегодня. Такой же красивой была и ты берта 3 года назад.. Что прости? Ты говоришь ты и сейчас очень даже ничего? Может быть, может быть, не знаю. Твою грудь и талию я не измерял в тот вечер. Но наверно ты права, ведь все, что мы не видим напрямик, дорисовывает нам наше воображение. Великая вещь надо сказать. Ну ладно… 

 

Когда же Берта мы встретились с тобой впервые? Я увидел тебя на Чистых прудах четыре года назад. Я не верил, что я вижу тебя среди мрака. Это было как гром среди ясного дня. Даже готические уроды, увидев тебя как-то изменились. Все заметили твое появление. И я, ты ведь помнишь да, моя любимая я решился пригласить тебя в дорогущий ресторан театра современник. Конечно в этот же вечер я собирался предъявить тебе два билета в партере на легендарную постановку чеховских трех сестер, а затем и ремарковских трех товарищей. Но все это потом, потом. А пока мы сидели с тобой в ресторанчике. Я, забыв обо всем, смотрел в твои глаза, я видел в них искренность, чистоту. Мне не было дела до миллиона твоих недостатков, я видел только твои глаза. Мы болтали ни о чем, как это всегда получается, мне казалось, что я знаю тебя целую вечность, да   ты  и не старалась этого опровергнуть. В общем, все шло, как обычно это идет всегда. Потом я получил по почте интересный конверт. Адрес в нем был написан из наклеенных букв вырезанных из газетных заголовков. Я испугался по-настоящему, а когда в качестве отправителя увидел имя Берта, я затрепетал. Мое сердце прыгало от радости, я был рад получить еще одно подтверждение того, что ты меня любишь, и самым ярким доказательством является этот конверт. Но почему тогда он такой странный. На почте, видя мое изумление,  предложили мне помощь, но я, отказавшись, смущенный ушел домой. Почему? Сердце, как и в большинстве случаев, оказалось сильнее разума. Я не мог позволить никому читать то, что написал мне мой  ангел, моя любимая Берта.  Но, открыв это письмо, я почувствовал невообразимый, странный холод. Мне казалось он идет от твоего сердца. Я начал читать. Собственно тратить время на поэму тебе не хотелось, поэтому письмо было очень кратким. Вот оно слово в слово.

 

«Ты был подопытным кроликом. С твоей помощью я убедилась,  насколько все люди мелочны и одинаковы. Они как масса, стадо. Но ты вдобавок оказался и ужасно наивным прощай.»

 

   Вначале я не понял, что произошло. Твое письмо повергло меня в смятение потом в ужас. Я не мог стоять. Все мыслимые идеалы  рушились прямо у меня на глазах. Единственный человек, о котором я думал хорошо как, оказалось, был хуже всех, он ставил на мне опыты…. Значит, я был игрушкой в твоих руках. А как же театр. Ведь ты говорила, что тебе так нравится Чехов. Значит все это ничто, фарс… О Б-же. В первую минуту я хотел наложить на себя руки. Но потом шок закончился, я понял, что сделать это не хватит моей силы воли. Я погрузился в долгую спячку, просыпаясь лишь, чтобы понять как же мне плохо. Никто не интересовался обо мне, я никому не нужен в этом огромном городе. Здесь есть место всем президенту олигарху, бомжам клеркам, даже самым маленьким тараканам, но нет места мне.

 

На самом деле причин моего отказа от суицида в тот момент было несколько. Страх не единственная причина, и как выяснилось после сложного разбора полетов моей души не самая важная и лидирующая.

 

Однажды когда я еще в последнем классе школы,  а точнее на выпускном вечере у меня  был духовный, а возможно и моральный или нравственный кризис. Одна из моих первых девушек предпочла вместо меня, какого-то оболтуса, только из-за того, что на нем была одета обалденная шелковая рубашка. Но ладно ладно вам нельзя видеть моих слез. Хватит. Дело в другом я рассказываю об этом только из-за того чтобы перейти с тебя Берта, на тебя Конрад. Ведь все же ты тот человек, которого я до сегодняшнего дня, дня своей смерти считал лучшим другом, так же как тебя Берта считал своей  женой. 

 

В то время мне не к кому было пойти, и кроме тебя Конрад. Твоя жилетка впоследствии ее можно было проверить на 96 процентный слезный раствор, очень помогла мне.  И конечно после этого я считал тебя своим лучшим другом. Что поделаешь такая у меня натура. Но однажды случилось непоправимое. Однажды я одолжил у тебя крошечный компьютер, вроде бы сейчас он называется наладонник. О нет, не думай Берта у меня, его не украли. Знаешь, женщины иногда должны появляться на кухне принеси мне еще воды и таблеток, будь так добра. Вот наладонник, конечно же, я отдал, но, к сожалению там не было одной штуки с помощью, которой ты им управляешь не то, что стилус, не то еще что-то. В этот день как у всех отчаянно неразлейводных друзей состоялась ссора. О мой Б-г как же все постыло. Почему из-за кусочка пластмассы покрытого железом человек готов пожертвовать всем, почему мы ценим «благородный» металл больше чем своих  поистине благородных друзей???? Но ты пришел посмотреть на мой смертный одр, и я тебя за это благодарю, но ты мог прийти раньше. Ну что ж Берта, таблетки подействовали, теперь я действительно умираю.

 

Тот, кто смотрел иначе...


"Об этом человеке неизвестно почти ничего. Его мудрость и праведность открылась людям только тогда, когда на очередном "витке истории" - опасном и разрушительном - только его жизнь и его смерть спасли мир от краха. Его жизнь стала той каплей, что сохранила равновесие мира. Он не оставил после себя ничего - ни книг, ни учений, ни учеников. В его жилище, куда пришли спасенные благодарные люди, был найден только один свиток. А на нем - эти слова...

"Ласковый мир ожидает пощады...

Он всегда был добр к нам - даже его гнев и его буйство всегда напоминали гнев и буйство ребенка, которому безразлична наша человеческая мораль, но который всегда остро и справедливо реагирует на любое раздражение. И пусть в этой реакции - неприкрытая обида, пускай его справедливость не несет в себе ни капли уважения к нам - это не важно. Мир уважает себя. Его внутренняя справедливость прекрасна и возвышена.

А мы превратили мир в нервного ребенка. Мы воспитали его. И чаще всего заставляли его капризно плакать и зло смеяться, разбрасывать все, что можно разбросать и тайком наносить нам болезненные удары. И когда он совершенно распоясался, мы ударили его. Ударили всей своей мощью.

Мир лежит у наших ног. Мы можем просто пнуть его - и он умрет. И у нас появится возможность создать новый мир - по своим правилам и законам. Мир, не имеющий собственной жизни и полностью зависящий от нас... Мы никогда не были так близки к тому, чтобы уподобиться богам.

Как хорошо, что мы еще не осознали этого..."

У этого человека нет могилы. Но рядом с его домом эти слова высечены на камне, лежащем у порога. Сначала этот камень хотели вкопать в землю, и вообще, хотели поставить неизвестному мудрецу достойный памятник - но потом передумали.

Ни у кого не поднялась рука вонзить лопату в живую землю... И никто не захотел, чтобы живая и светлая память окаменела..."

Без заголовка

Постоянный вкус крови во рту
От разбитой любви, от разбитой надежды...
Бьётся, плача, печаль на ветру,
словно птица в клетке невежды...
я открою глаза, посмотрю  
в безразличное небо над нами,
с губ ладонью вкус крови сотру,
Чтоб текла она в пыль под ногами..