В колонках играет - The Mediaeval Baebes – Essex

Я наверное реликт. Вчера, вместо футбола я смотрела симфонический концерт Дюдамеля, потом разрывалась между первым балом Наташи Ростовой и первой серией фильма The Virgin Queen. Сегодня, опять же вместо футбола (правда под крики с соседнего стадиона), досматривала вторую серию. Замечательная картина: интриги, боль, власть и нежная любовь - микс трудно перевариваемый, но тут - не оторваться! Саундрек завораживает совершенно - The Mediæval Bæbes ухитрились сочинить многоголосое, церковностилизованное прозрачно-стеклянное чудо.

Мне сегодня снились птицы и старый черешневый сад - хочется думать, что это хорошая примета.

..На сцене творился треш.
Вокалист, с физиономией звезды Голливуда 40-х, хрипло орал в микрофон неведомую хрень, барабанщик не попадал в такт, гитарист сидел в углу на стуле с отсутствующим выражением.
В углу клевал носом звукач - просто памятник унынию.
Я заперлась в туалете и читала книгу, стараясь не думать, какая разьярённая гранж-толпа меня ждёт снаруже - ведь к пив-бару все присосались ещё за час до начала концерта. Люстра (в туалете??) опасно раскачивалась, под стук барабанной установи, скрипя и создавая устрашающую игру теней на всех поверхностях - она стала достойным завершением незабываемого стиля этого вечера.

Примерно готовлюсь к сессии - сейчас пишу шрифты. Два раза в неделю выбираюсь в бар, послушать блюз, или иду на какое-нибудь мероприятие.
Я такая правильная стала - аж завидки берут. Или тошно.
Во сне мне приходят апокалиптические картины горящей Москвы с беснующей полуголой толпы или длинные полки аптеки с дехлофосом "против сердечных термитов" - и то и другое вызывать нервное хихиканье под утро.
Измучилась перечитывать старика Гомера, но тем не менее делаю это в третий раз, потому что не всё ещё понятно. Хочу сказать, что вобще, на месте Пенелопы, я бы сколотила лодку, догнала бы Одиссея ещё у острова Циклопов и отправилась в весёлую кругосветку вместе. А потом, благородными стариками, вернулись бы на родную Итаку. Но куда уж мне - ни Одиссея, ни моря, ни Итаки - только путешествия, да и то - только по визе.
Недавно осознала, что в этом году преобрела уникальный личный шифр - ну, конечно, никакой он не личный, но тем не менее выглядит устрашающе даже в гугле. Грех им не пользоваться: 민속학을 아주 공부하기가 좋아해요. 교수님, 고마워!

Сегодня я хочу вспомнить одного гениального человека, кришнаита до мозга костей, моего хорошего друга и просто учителя в дни моих тяжких мытарств по просторам тригонометрии. Спасибо ему за это.
и ещё

Сказки я читаю. 

Это тот самый первый пласт - самая основа нашего сознания. В древних сказках закодирована такая глубокая и седая страшная мифологическая реальность, что дыбом встают волосы.

Русские сказки читать и понимать истинную их суть страшнее всего - потому что от них не скроешься, это моя детская реальность - они уже стали внутренним органом, тем, что я буду нести в себе всю жизнь. Те же Гуси-Лебеди - вестники мира мертвых - кто-то заметил, что девочка, вернувшая от Бабы-Яги своего братца, оказалась круче Орфея. Или сама Баба-Яга - жрица, проводящая подростков через обряд инициации, а то и сама богиня Макошь - после принятия христианства, ставшая  хтоническим существом, божеством низшего порядка.

С тем же немецким фольклором чуть легче - ведь тролли всё таки не то, что родные и понятные лешаки - они чужие и от того не настоящие. Но всё же, как следует вчитавшись в братьев Гримм и, скажем, балладу Herr Mannelig становится по-настоящему жутко.

Чтобы отвлечься, чуть ли не с облегчением, накинулась на старую, добрую Одиссею. Гомер  чудесен -  я его циклопов-людоедов совсем не боюсь-)

 

Я поссорилась с пространством.
Иными словами, я всё происходящее вокруг себя объяснить не могу - из всех магазинов куда-то пропадают книги, которые я ищу, сами магазины закрываются у меня перед носом.
Из Москвы исчезла ирландская клетка, которая мне очень-очень понадобилась в виде салфеток или, на худой конец, ткани - даже в H&M (синониме клетки), куда я забралась от полной безысходности, даже там – клетчатый вещи там всё-таки были, не всё так страшно, - но зелёной там не было. Синей, красной, чёрной, жёлтой, белой - сколько угодно, а зелёной - нет.
И всё это на фоне постоянных проблем с техникой.
Нет, я не жалуюсь. Просто подобное невезение накануне экзаменов вызывает уныние и головную боль, ага. А в остальном всё хорошо.

Теперь мы в сад перелетим,
Где встретилась Татьяна с ним.

Скамейка. На скамейке – Татьяна. Потом приходит Онегин, но не садится, а она встает. Оба стоят. И говорит только он, все время, долго, а она не говорит ни слова. И тут я понимаю, что это – любовь: когда скамейка, на скамейке – она, потом приходит он и все время говорит, а она не говорит ни слова.

Эта первая моя любовная сцена предопределила все мои последующие, всю страсть во мне несчастной, невзаимной, невозможной любви. Я с той самой минуты не захотела быть счастливой и этим себя на нелюбовь – обрекла.

В том-то и все дело было, что он ее не любил, и только потому она его – так, и только для того его, а не другого, в любовь выбрала, что втайне знала, что он ее не сможет любить. У людей с этим роковым даром несчастной – единоличной – всей на себя взятой – любви – прямо гений на неподходящие предметы.

Но еще одно, не одно, а многое, предопределил во мне «Евгений Онегин». Если я потом всю жизнь по сей последний день всегда первая писала, первая протягивала руку – и руки, не страшась суда – то только потому, что на заре моих дней лежащая Татьяна в книге, при свечке, с растрепанной и переброшенной через грудь косой, это на моих глазах – сделала. И если я потом, когда уходили (всегда – уходили), не только не протягивала вслед рук, а головы не оборачивала, то только потому, что тогда, в саду, Татьяна застыла статуей.

Урок смелости. Урок гордости. Урок верности. Урок судьбы. Урок одиночества.

«Что же касается помощи… Всё-таки в человеке честном, по себе знаю, есть большая потребность подавить страх и хоть чем-то помочь. Это потребность души. Просто чувствуешь себя безумно униженным, если не смеешь этого сделать. Это именно… вот точное слово я нашла: это именно унижение – не сметь протянуть руку. Это же фактически – человек тонет, а ты проходишь мимо. Посвистывая.
Я думаю, человеку, не окончательно коррумпированному, не разложившемуся, с остатками каких-то понятий, естественно протянуть руку помощи. Хотя те шестьдесят – или пятьдесят тогда – лет советской власти, конечно, многих людей, которые раньше бы естественно это сделали, испортили, развратили. Но всё-таки нельзя развратить народ целиком. Это невозможно. И на всех уровнях. Я хочу здесь вспомнить, как старухи подавали хлеб немецким военнопленным. Это явление того же порядка. Ведь есть ещё чувство жалости, сострадание. Сострадание к страждущим – это всегда было национальной чертой русского характера. Помочь, дать кусочек хлеба, дать кусочек тепла. Я думаю, это явление того же типа.»

в моей собственной вселенной нас стало на одного меньше. я не хочу и не умею переживать чужую смерть.

Сам  по себе  он был  никто;  за  лицом (не схожим  с  другими  даже на
скверных портретах  эпохи)  и несчетными,  призрачными, бессвязными  словами
крылся лишь  холод, сон, снящийся  никому. Сначала  ему  казалось, будто все
другие  такие же,  но  замешательство  приятеля,  с  которым  он  попробовал
заговорить об этой пустоте, убедило его в ошибке  и  раз навсегда  заставило
уяснить себе, что нельзя отличаться от  прочих.  Он думал  найти исцеление в
книгах, для чего - по свидетельству современника - слегка подучился латыни
и еще меньше - греческому; поздней  он решил, что достигнет цели,  исполнив
простейший обряд человеческого общежития,  и  в  долгий июньский день принял
посвящение в объятиях Анны Хэтуэй.
     Двадцати с чем-то лет он прибыл в Лондон. Помимо воли он уже наловчился
представлять из себя кого-то, дабы не выдать, что он - никто; в Лондоне ему
встретилось ремесло, для которого он  был создан, ремесло актера, выходящего
на подмостки изображать  другого  перед собранием людей, готовых изображать,
словно они и впрямь считают  его другим. Труд  гистриона принес ему ни с чем
не  сравнимую радость,  может быть первую в жизни; но звучал последний стих,
убирали со  сцены  последний  труп -  и его снова переполнял отвратительный
вкус нереальности. Он  переставал  быть  Феррексом  или Тамерланом  и  опять
делался никем. От скуки он взялся выдумывать других героев и другие страшные
истории. И вот, пока его тело исполняло в кабаках и борделях Лондона то, что
положено телу, обитавшая  в нем душа была Цезарем, глухим к предостережениям
авгуров,  Джульеттой,  проклинающей  жаворонка,  и  Макбетом,  беседующим на
пустыре  с  ведьмами,  они же - богини  судьбы.  Никто  на  свете  не бывал
столькими людьми, как  этот человек, сумевший, подобно  египетскому  Протею,
исчерпать все образы реальности. Порой, в закоулках  того или иного  сюжета,
он оставлял роковое признание, уверенный, что его не  обнаружат; так, Ричард
проговаривается, что он актер, играющий множество ролей, Яго роняет странные
слова "я - это не я".
     Глубинное тождество  жизни,  сна  и  представления  вдохновило  его  на
тирады, позднее ставшие  знаменитыми. Двадцать лет он провел управляя своими
сновидениями,  но  однажды утром  почувствовал отвращение и ужас  быть всеми
этими королями,  погибающими  от мечей, и  несчастными влюбленными,  которые
встречаются, расстаются и  умирают с благозвучными репликами. В  тот же день
он продал театр, а через неделю был в родном городке, где снова нашел реку и
деревья  своего детства и уже не сравнивал их с теми, другими,  в украшеньях
мифологических намеков и латинских имен,  которые славила его муза. Но здесь
тоже требовалось кем-то быть, и он стал удалившимся от дел предпринимателем,
имеющим  некоторое  состояние  и  занятым  теперь лишь  ссудами,  тяжбами  и
скромными  процентами с оборота.  В этом амплуа он продиктовал известное нам
сухое  завещание, из  которого  обдуманно  вытравлены всякие следы  пафоса и
литературности. Лондонские  друзья изредка  навещали его уединение,  и перед
ними он играл прежнюю роль поэта.
     История  добавляет, что накануне  или после, смерти  он  предстал перед
Господом и обратился к нему  со словами:  "Я, бывший  всуе столькими людьми,
хочу стать одним - собой". И глас Творца ответил ему из бури: "Я тоже не я;
я выдумал этот мир, как ты свои созданья, Шекспир  мой, и один из  призраков
моего сна - ты, подобный мне, который суть все и никто".

что-то есть необъяснимо отвратительное в этом выражение.

- что для тебя живопись?

- это память, которую ты продлеваешь.

Дни мои утекают, как вода и я даже не успеваю их подсчитывать. Сумасшествие с сессией, кажется, уже закончено, а я всё никак не могу выйти из его графика – мои сутки можно разделить на работу и раздумья, какой бы кофе сварить на этот раз. Мне почти ничего нельзя есть, спать некогда и центром дня становится медитации с туркой у плиты.
О, культ кофе за эти недели возрос до небывалых вершин – весь дом пропах кардамоном и мускатом, от имбиря у меня постоянно щиплет руки, одежда пахнет корицей. Утро я начинаю с ароматной Кении, ночью же перехожу к горькой Эфиопии.
Готовка превращается в искусство, а божественный аромат от чашки с пережаренной эфиопией, щедро сдобренной чёрным кардамоном и, совсем чуть-чуть имбирём и мускатным орехом - лучшей наградой.

я кричу, как большая рыба, и, заламывая плавники, уплываю к утру в немые сны.

когда утром я надеваю синее платье - я немая Дора.

мне не нужно нигде останавливаться надолго, чтобы поболтать.

Вечером сидели в баре Проект О.Г.И. - там играл старый, добрый Аукцион. Если бы я была бы Шерлоком Холмсом, я могла сказать бы, что этот концерт на две трубки. Но я, к сожалению, не Шерлок и поэтому прибавила к ним ещё 2 стакана джина с тоником, для весомости.

В душном и дымном подвальчике, среди какофонии шумов и звуков, у многих людей проступили явные признаки катарсиса. У Леонида Фёдорова он видимо наступил уже очень давно и очень надолго, поэтому он был само благодушие и тянул каждую свою песню прицельно в бесконечность.
 

Хорошо посидели. Вечер засчитан.

Возможно, я устану от любви, но я никогда не пожалею об этом.

Я наконец-то посмотрела "Сияние" Кубрика. И поскольку спать я теперь боюсь, чтобы скоротать время, буду писать тут:

Во-первых, сама идея провести 5 месяцев в закрытом, абсолютно уединённом пространстве для непьющей семьи - ошибка. Для подобной зимовки нужны много книг, алкоголя и лыжи - это давно мне ещё мама говорила.

Во-вторых, готовность провести туеву хучу времени в чужом, незнакомом доме - тоже ошибка. А если уж приспичило, то с домом надо договариваться. Направленно, громко и уверенно. С домом нужно дружить, иначе жизни в нём нет.

И в третьих - возможно, что вся заваруха началась из-за той ненаписанной пьесы Джека Торренса - о ней ничего не говорится, но вдруг, парадоксально, она ни в коем случае не должна была быть написана? И отель просто был инструментом каких-то высших сил?

В очередной раз убедилась, что дети в кино всегда стрёмные - эти жуткие близняшки и шизофреник-Дэнни от них не отстаёт.

Так или иначе - хотя теперь я тихо ненавижу Кубрика и у меня дрожат руки - просмотр состоялся, и эту галочку в своём образование я могу теперь поставить.

Новый год прошёл...интересно: гуляли с однокурсницей и бутылкой шампанского по унылому и мокрому городу. К концу, мы стали счастливыми обладателями стопки белорусских денег и  бумажного пакета "гастроном номер один" - с чем и разъехались встречать новый год по деревням, к родителям.
Дома играла моя новогодняя подборка - от потрясающей Preghiera Хворостовского до старины Фредди  - куда я без него?.
Все три дня мы, вместо того, чтобы любоваться на фрик-шоу по тв, провели бок о бок с английским кинематографом - england saved our days - сериал Гордость и Предубеждение, Королева и вот он сериал моей мечты! второй сезон Шерлока - долгожданный экстаз!...  кому подарить вечную жизнь за "Шерлока"?
Я раскрашивала камешки, брат разбил вдребезги машину, нам выломали замок в двери - все танцуют!..

Корейский я сдала и даже на 82% - что весьма неплохо. На новый год центр подарил нам носки - на моих почему-то изображён лев Бонифаций^^

У меня стянули 1000 рублей, которые я планировала потратить на паркетный лак. Вечером я умудрилась напечь целую корзину имбирных пряников и украсить их всякой сладкой хренью.

31 я планирую шататься по городу с шампанским, компанией из двух-трёх пьющих людей, северным оленем и вышеназванными пряниками.

Наверное это всё на этот год - он был хорошим. Анонимы в комментариях повеселили, Стивен Фрай по прежнему крут. Жду в 2012 фильм Хоббит и конец света.

Всем спасибо, всех с праздником!

сегодня опробовала технику Point-to-point - ничего лучше для новогодних подарков я не придумала. хотя, конечно, подмывала поступить, как заповедовала Филологическая Дева: "подарки на новый год - каждому по книге". но вот передумала, теперь сижу и тупо тыкаю контуром бесконечное количество точек.

завтра выпускной в корейском культурном центре, где я узнаю перевели меня на новый курс или нет. увы, положенного волнения не испытываю, да и вообще идти на какое-то мероприятие поперёк горла.

открыла для себя Диму pianoboy - я честно думала, что у нас такого не исполняют, и, неожиданно, Гаврилина. он натолкнул меня на мысль, что надо записать его Дом у дороги, сварить глинтвейн, запереться где-нибудь в одиночестве и провести так всю новогоднюю ночь.

- что такое рудимент и атавизм?
- ну смотри, например мозг - это рудимент.
(Переславль, вечер)

а вообще, мне недавно снилась черёмуха. и мне кажется, это неплохая примета.

Мама часто говорила, что человек никогда не бывает совершенно несчастен. В тюрьме, когда небо наливалось краской и в камеру проскальзывал свет нового дня, я понял — она была права.
___
Альбер Камю. Посторонний

Я вот боюсь, как бы меня водой, по такой погоде, не облили бы из бранзбойда - так, за компанию. Мне вообще, часто "за компанию" попадает. Поэтому, я решила сидеть дома и ждать пока ситуация не изменится, а на выходные вообще из города свалю куда-нибудь.

Гениально, маэстро!

  С этого дня моя любимая картина  - Положение во гроб. Шикарная композиция - эффект причастности достигнут, благодаря каменной плите, на первом плане, и тяжёлому, пронизывающему взгляду Никодима, направленному прямо на зрителя. Так и хочется смущённо отвернуться от трагической сцены, невольным участником которой ты стал.


и ещё, обратите внимание на Марию - она находится сзади, сбоку, и просто смотрит на тело своего сына. Кажется, сюда очень подходит стих Ахматовой Распятие:

Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.



В картине святой Франциск, в преддверие своей смерти - на это косвенно указывает череп - мне кажется, что сквозит тут гамлетовский мотив - эти произведения искусства современники - Шекспир впервые опубликовал Гамлета за три года, да написания этой картины. Но ладно, эту тему мы опустим.

Франциск здесь, несмотря на понимание своей скорой гибели, стоически спокоен, хотя на его лице явно не хватает христианского смирения^^


Христос в Эммаусе – я так и не нашла хорошей репродукции, но и здесь можно почувствовать горечь скорой разлуки – вот она, перекличка с Тайной Вечерией! -  хлеб уже разломлен,  расставание неминуемо. Он уже узнан, но миг - и он исчезнет.

Но теперь уже не Иисус, а его ученики должны принять на себя крест мученичества – пришла их очередь.

Он об этом уже знает, они – ещё нет.


Караваджо, за свою жизнь достиг, как минимум, двух пиков мастерства – невероятно! И его лучшие картины этих периодов здесь можно сравнить:

Поклонение пастухов – спокойная и умиротворяющая обстановка. Плавные линии, добрые, даже ласковые взгляды направлены на Мать и Младенца и – вот оно мастрество художника – мягкий свет из ниоткуда, лёг на Святое семейство.


И его последняя уцелевшая работа, которая вместила в себя и одиночество, и горечь вынужденных скитаний, и предчувствие скорой гибели – Мученичество святой Урсулы.

Её репродукцию в хорошем качестве и найти-то невозможно – там совершенно сумасшедшие контрасты. Белая, как смерть, Урсула и испуганный тёмный гунн – жуткое зрелище, если честно.

С утра сходила в Пушкинский - рассчитывала в очереди послушать радиоэфир с группой Louna, но проскочила подозрительно быстро, меньше чем за 10 мин - облом. Проштудировала Караваджо, зависла на Блейке, в конце пробежалась по любимым голландцам, захватив и Рубенса, до кучи. Народу не то чтобы море, но как-то непривычно, а оттого неудобно - но, всё равно, чуть потолкавшись, можно встать на любую точку обзора.

Выйдя, решила прогуляться до Арбата, а заодно зайти в кондитерскую у метро Кропоткинская - там подают обалденный профитроли! Пока я стояла с кофе у окна,  мимо него туда-сюда, согреваясь, ходит молодой человек с Одиссеей в одной руке и сигаретой в другой. Очень мне это понравилось, почему-то - на улице метель, а он читает и курит.

В колонках играет - Florence And The Machine - Girl With One Eye

Я хочу выйти замуж за арию Иисуса в Гефсиманском саду. Я очень серьёзно. Может даже в исполнении Билана - я ещё не решила.

Целое событие произошло на днях - вышел первый русский номер уорхоловского журнала Interview - с ума сойти какая там вёрстка - я в руках-то такое никогда не держала! Только вот формат явно не для московского метро рассчитан, да и не для среднестатистической сумки тоже - но я несла его в руках, судорожно прижимая ладошкой к сердцу - для сохранности, разумеется.

посмотрите-посмотрите - там даже мой любимчик Лео на обложке!-)

сейчас под потолком в комнате висят 59 шариков - как молчаливое напоминание прошедших праздников. вообще-то изначально их было 60, но один как-то быстро сдулся и отстал от коллектива. я долго думала об этом, как об аллегории, но как-то по-дурацки всё складывалось и я бросила это неблагодарное занятие.
прибавилось ещё куча различных сеточек от букетов и две новые необычные бутылки, наверное коллекционные.
внезапно стала напоминать себе Коробочку.

много вредничаю в последнее время, да и на поворотах меня начало капитально заносить. читала Декамерон - внезапно накрыла волна какой-то неприятной ярости. смотрела фильм - неожиданно захотелось заплакать или поорать.
а характер-то портится - вот что стрёмно. пока скидываю на авитаминоз. я всегда всё скидываю на авитаминоз - наверное, мне просто нравится это слово.

постепенно продвигаюсь в корейском - чувствую себя слабоумной идиоткой. но мне очень интересно и я стараюсь изо всех сил. я уже давно ничего так сильно не хотела. к тому же, одна из моих одногруппниц знает, что такое "хумгат" - с ней я в любом случае не пропаду.

внезапная страсть к Боттичелли заканчивает этот унылый осенний комплект.

смотрели после ужина новости.
глядя на "хронику убийства Каддафи", предложила маме, как вариант: скинуть сейчас ядерные бомбы и избавиться от человечество и нашей цивилизации - а то позорище одно.
мама сказала, что такого простого решения быть не может - остаётся только жить и смотреть на всемирное разложение дальше, пока последнему мыслителю эти варвары не засвистят пулю в лоб.

В колонках играет - Annie Lennox - Dark Road

в субботу зависла до поздна в Циферблате - какими-то неизвестными тропами сюда занесло Самира аль-Адили - иракского журналиста, который за полвека своей жизни побывал корреспондетом в самых горячих точках, включая всю иракскую войну - и он решил с нами пообщатся, и расскзать о своей профессии, родине и, совсем чуть-чуть, о своей жизни. Очень интересный и безумно обаятельный дядя, да и, к тому же, оказался абсолютно своим в доску.

вот отрывки из его рассказа - перевод делала уже по памяти - оформлю это в подражание Esquire:

ПРАВИЛА ЖИЗНИ. САМИР АЛЬ-АДИЛИ.

 Корреспондент, филолог, Багдад.

У меня плохо получается говорить о себе. Но я хороший слушатель.

Война для Ирака стала настолько обычным явлением, что на неё перестали обращать внимание. Люди живут, влюбляются, мечтают. Мы, к примеру, очень любим искусство. Все живут обычной жизнью.

Мы уже не обращаем внимание на бомбежки. Я могу весь день гулять по Багдаду, потом прийти домой, включить, скажем, Russia today и с удивлением узнать, что сегодня бомбили город.

Я считаю, что настоящий журналист – это тот, кто выезжает на горячие точки. Только там начинается настоящая профессия. Я презираю журналистов, просто сидящих за компьютерами и спокойно печатающих статьи.

   Как  военный корреспондент, я могу выступать и в роли ассистента и оператора. Я должен знать, как всё это работает – всякое может случиться. Я обязан знать инженерию, к примеру. Потому что у нас должна быть всегда настроена связь с телецентром, что бы ни случилось.

   Когда наши солдаты говорят мне, что, если я не воюю с ними, то, наверное, я американец - я понимаю, что для этих людей война это единственный известный способ существования. Они слепы, потому что они не знают другой жизни. И мой долг, показать им, что может быть по-другому.

   Когда я работаю на точках, видя всю эту кровь и раненых людей, бывает мне хочется всё бросить закричать: «зачем вы воюете? Разве вы не видите, ЧТО вы делаете?». Я не машина, я человек, у которого есть своё мнение, свои эмоции.            

  Часто, мои друзья обвиняют меня, они говорят: «Самир, ты пишешь (говоришь) как суннит» (я отношусь к шиитам). Но я профессионал, я должен встать над своей личностью и увидеть всё как можно более объективно. Когда я делаю репортаж, я не шиит, я - журналист.

   Я сейчас пишу статью о России, Москве. Я очень люблю это город, вашу культуру. Но даже здесь я скучаю по той жизни. Только там, на горячих точках, я по-настоящему чувствую свою нужность, причастность.

   У нас много политических партий и если им не понравятся вещи, которые ты говоришь, они могут убить тебя. И все об этом знают. Поэтому, я стараюсь играть словами. Я разоблачаю их преступления, их коррупцию, но делаю это между строк.

   Что бы ни говорили об этом в остальном мире, но Саддам Хусейн для нас что-то уродливое. Мы презираем его, потому что он презирал нас. Он считал нас животными.

   Уважайте зрителей, если хотите, что бы они уважали вас.

 

что может быть прекрасней и страшнее, чем рассказ о таланте гения от его самого верного завистника и единственного единомышленника?
когда каждая фраза режет гордость и сердце, по живому?
от прикосновения чего-то высшего, но необратимо чужого в кровавые клочья разрывает душу?
Сальери о Моцарте.
Фильм Амадей.

меня тянет в горы и я листаю альбом Рериха, стараясь перебить желание. это, как жевать жвачку, чтобы не хотелось есть.

 я получила платное образование - я даже в садик за деньги ходила.

я всегда лечилась за деньги - и в больницах, и в поликлиниках, и в аптеках.

всю свою жизнь я получала всё за деньги родителей или свои, ни копейки не получая в помощь от государства. 

вопрос: почему, работая в нашей незабвенной стране, я должна кормить каких-то мифических пенсионеров или кого-то ещё?

это государство мне ничего не должно.

за стеклом как-то очень промозгло и мокро. на лестничной площадке сосед меланхолично спросил, долго ли будет такая погода. он парашютист, а в такую погоду не попрыгаешь - вот он и сидит без дела, мается. на вопрос: "как дела?" - получаю неизменное "хорошо". мы выросли вместе и это странно сказывается на наших редких встречах: нам проще молчать, чем пытаться пересказать все последние события.
я выкурила пару трубочек, он пять сигарет. домой не хотелось, вот и сидели, подтягивая шерстяные носки чуть ли не до колен.
помолчали, покурили, обсудили практику в Японии и Китае, посмеялись. покурили, обсудили сноуборды и корейский язык, допили чай. опять надолго замолчали, я вспоминала сегодняшний день: когда была на ввц, выпила две газировки из автомата. книжку хорошую купила. весь оставшийся день сидела, балдея под, недавно открытою, Анну Кальви - как-то не верится, что такая музыка ещё пишется. никуда не надо идти, ничего особенного не надо делать. есть только я и осень.

вот сегодня наконец-то случилось: бежала по Таганке, по делам, заблестело солнце, в наушников раздались первые аккорда Волкодава и совершенно отчётливо запахло весной. чувству себя героиней мультфильма Чудо

Когда он меня обнял, я вдруг поняла, что я абсолютно одинокий человек.

В колонках играет - Чюрлёнис - Noktiurnas cis-moll
решила, пока есть время, посмотреть классические фильмы. в смысле, шедевры кинематографии, все какие помню.
в результате осадок слишком сложный и подозрительно равномерный:
просмотр фильма Человек-Слон выбил из колеи. Измучил. потом был, последний из трилогии, фильм Мир Апу - и он был, как возрождение. дышать стало легче и понятней.
если бы я могла смотреть какие-то фильмы каждый раз, как впервые, я бы выбрала эти два не раздумывая.

почему американцы так гордятся своей салемской историей? разве в истребление за год почти 90% женского населения есть хоть что-то заслуживающее уважение?

в Германии один француз учил меня разбавлять ром водой, чтобы не жгло горло. но тогда у него появился сладковатый привкус, и я объясняла ему, что так не правильно - но смогла выдавить только Rum ist die Milch des Soldaten - я слышала это в чешском баре от какого-то австрийца - он кажется декламировал Ремарка. что было дальше не помню

вот что - если Хемингуэй вырос из Ремарка, то не лучшим образом.
что такое Три товарища? книга о настоящей дружбе и настоящей любви.
в Фиесте же и любовь, и дружба вроде бы есть, но всё как-то не всерьёз и пошловато.

Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла всё это — города, человеков, но для начала зелень.

Не люблю пожимать руки при знакомстве. То есть сам жест мне нравится, но уж больно досадно демонстрировать свой дефект при первом же знакомстве. Правда и с этим можно бороться - зимой я надеваю перчатки, а летом, иногда, изображаю левшу.
Но всё равно.
Неприятно очень.

наконец-то отец созрел для разговора со мной начистоту - подошёл и в лоб спросил, курю ли я и не скрывая ли я это.
я ответила, что, если бы я курила, то он узнал бы об этом несколько лет назад, потому что я бы ходила с ним и остальной семьёй курить в подъезде.
папа отошёл несколько озадаченный - я, в его мировоззрении, болтаюсь на уровне 16 лет. чаще всего.

ещё один прекрасный повод напомнить отцу сколько мне лет.

В колонках играет - Johnny Cash - God's Gonna Cut You Down

  Самым большим потрясением в Кёльне стал Кёльнский собор – он вспарывает небо и растворяется в нём, одновременно. Он диссонирует с миром и, в тоже время, его же плоть от плоти. Он обрушивается на тебя всей мощью, когда ты, ещё расслабленный и тёпленький, выходишь из здания вокзала. И встретив его, так неожиданно близко от себя, ты никогда не сможешь просто пройти мимо и остаться прежним. Ощущение от его вида сравни чёрной дыре в пространстве.

  

Внутри – святилище. Я впервые увидела по-настоящему достойное католическое святилище. Это место ни на что, знакомое мне, не похоже, ведь здесь происходит не общение с Творцом, а понимание. Осмысление его Творения. Здесь ты по-настоящему осознаешь всю неопознанность и безграничное одиночество этого мира, ощущаешь его каждой клеточкой тела. И не важно, сколько японцев рядом с тобой щелкают фотоаппаратами.

 

 

Сам Кёльн встретил меня неожиданным образом родителя и ребёнка – этот символ сопровождал меня повсюду. Везде – в уличных скульптурах, внутри собора, в архитектуре, да и среди обычных прохожих – он слишком заметно бросался в глаза.

 

 

Далее, слегка пришибленная, я пошла в Римско-германский музей. Там, пройдя вдоль ряда, так любимых римлянами, скульптурных голов, и поймав себя на мысли об обилие сифилитиков в древнем Риме, я встряхнулась и начала смотреть внимательней. Разглядывая мозаику философов, я честно пыталась понять, как этот насупленный мужик в синем полотенце мог написать трилогию Эдипа. Стеклянная посуда и мозаика Дионисия – в общем аккуратно всё посмотрела и осталась довольно самим фактом похода в музей. 

Позже я, разумеется, пошла пить кёльш. На самом деле у местных жителей есть шутка – не дай Бог дойти до такого состояния, что нам придётся пить местное пиво. По-моему они зажрались на него наговаривают. Пройдясь по набережной Рейна я нашла просто замечательный бар – Kennchen– его держит седовласый хорват и просто изумительной красоты официантка-грузинка с низким, хрипловатым тембром голоса. Напоследок я пошла прогуляться вверх по Рейну. 

   Наверное стоит написать заключение о Кёльне вообще, но я не могу. Потому что я на самом деле не была в Кёльне - слишком короткий промежуток времени, чтобы познакомится с гродом. Но я была в Кёльнском соборое - и вот что я уж точно вовек не забуду, так его! 

 

В колонках играет - Тиль Уленшпигель - Я к тебе вернусь

А в странах за морем, где люди крылаты,
Жил брат мой, он был королем
И глядя, как кружатся в небе фрегаты,
Я помнил и плакал о нем.

 

Я очень давно мечтала увидеть Нойшванштайн – этот прекрасный лебединый утёс. Даже мечта увидеть Альпы, не может с этим сравнится. И вот, с кучей идиотских приключений, мы доехали сначала к маленькому городку Фюссен, а через пять минут уже были на нижней парковке, перед пешеходным подъёмом. Где-то я читала, что эти два замка дают процент в годовой доход Германии – ну что же, в полнее возможно. Народу там была – тьма – и как положена, в таких местах, добрая половина явно не понимала: где они, зачем они здесь…

Найти лучшее место для своего последнего замка Людвиг II, и правда, не смог бы.  Меня давно увлекали тайны судьбы и жизни этого короля и, побывав в замках где он вырос  и, который он считал своим главным творением, я, возможно, чуть лучше стала его понимать.

  

Если у вас будет возможность зайти внутрь – не пожалейте денег ни для Хоеншвангау, ни для Нойшванштайна – я часто слышала мнение, что внутри они – обычные замки, ни чем не отличаются. Меня смущало это явное противоречие между обликом и «начинкой». Теперь я могу сказать точно, основываясь на личном опыте – ничего подобного!  В интерьерах замков главную роль играют иллюстрации к операм Вагнера и старинным германским легендам. Лебединый мотив представлен, в первую очередь, иллюстрациями к легенде о Лоэнгрине – мне, почему-то, очень нравится считать судьбу Людвига – продолжением легенды о Рыцаре-лебеде – есть  в таком завершении что-то мучительно прекрасное. Оба замка – необычайно уютны, да и вообще скорее напоминают огромную игрушку, а не простое жилище. Там нет аляпой роскоши – всё необыкновенно празднично и утончённо. Мне больше всего понравились росписи в спальне короля, посвящённые опере Тристан и Изольда.

Замок Нойшванштайн весь окутан безумным одиночеством. Есть множество историй, рассказанных слугами, о том, что из-за запертых дверей кабинета, где в одиночестве сидел король, доносились разные голоса, с которыми он беседовал. Возможно, он построил себе последний форпост своей жизни, где можно было бы жить, не страшась своего вечного одиночества.

Когда я вышла из замка и встретила своих немецких попутчиков и поделилась мыслями с  ними, они мне спокойно ответили, что так ему и надо, этому старому пидерасту, что ни для кого в Германии не секрет об их связи с Вагнером. На нижнем этаже замка находится сувенирный магазин. Он по-настоящему огромен и ассортимент варьируется от магнитиков до целого чайного сервиза. Портрет Людвига занимает больше его половины. Получается, что сначала они его предали и убили, потом стали наживаться на его образе и творениях – но уважение к нему, за это время, не прибавилось ни капли. Знаете, это чертовски напоминает мародёров.

 

Пять полных дней я провела в Германии. Поехала туда проведать подругу и она, умница, зная меня, подготовила прекрасную программу, да ещё и с максимальной экономией для моего не слишком большого кошелька. Она не просто показала мне достопримечательности, но и погрузила в среду немецкого быта. Теперь я со всей ответственностью заявляю: никаких близких отношений с немцами (а особенно с местными швабцами) мне лучше не заводить – моя психика этого не выдержит, точно. Те качества, которые я считаю лучшими в людьми, то что делает человека человеком, у них отсутствуют или же считаются неприличными. Понятно, что отсутствие человеческого фактора – обратная сторона той перфекционисткой системы, подчиняющей их жизнь. В малых дозах это даже забавно, но в продолжительных отношениях – увольте!.
Я приехала в город Stuttgart и поселилась в Inter-hostel за какие-то смешные деньги. Мне подфартило: мой шкаф оказался сломан – за что, после небольшого скандала, я получила бесплатные завтраки, что было весьма кстати – в германии завтраки везде дорогие и дико калорийные, как и вся их еда вообще, а в хостеле были хлопья и чай, правда стоило это 7 €. А то, что одним из моих вечно спящих соседей является шотландец Андреа, бухой уже в это время суток, развлекало меня в течение всего пребывания. Первые два дня я провела бессмысленно блуждая по Штутгарту, вечерами отправляясь в соседнюю «деревню» Böblingen на местной разновидности метро: S-bahn. На покупку билетов я сразу забила – дорого и не интересно. Возвращалась в хостел я поздно, за что постоянно получала пиздюлей от своих соседей.
На третий день я, всё ещё в одиночестве поехала в Кёльн на попутке – в общем счёте 8 часов дороги - но это того стоило!
В субботу мы уже вместе отправились в сторону городка Füssen, и дальше в горы – смотреть на замок Neuschwanstein и замок Hohenschwangau. По правде говоря, это был чистый восторг! Два новых впечатления – великолепные замки и горы, который\е я увидела впервые в такой близи. С этой же поездкой связан совершенно идиотский случай с тарелками и вилками, который достоин войти в анналы немецко-русских отношений (об этом позже).
В воскресенье мы с подругой поехали в Frankfurt am Main в основном, чтобы я познакомилась с её американским парнем, проходящим там практику в компании Nestle. Парень был одобрен, местное яблочное вино было опробовано и одобрено тоже, а контролеры, попавшиеся на нашем безбилетном пути, были посланы на сразу трёх языках. И всё это время мы пили-пили-пили пиво, всевозможных видов и марок.
В понедельник с утра я улетела обратно. Дома с порога мне заявили, что в воскресенье затонул «Булгария» с огромными жертвами, отец с братом сломали машину, значит, нужны деньги на ремонт и ещё, у нас полетел роутер и я должна, как можно скорее, съездить и купить новый. Вот что у нас никогда не изменится, так это разряды новостей – плохие и очень плохие.

В колонках играет - "Mild und leise" из оперы "Тристан и Изольда"
замок.
он подобен каменному гнезду, и только избранная порода птиц может поселится в нём.
и сегодня замки оплакивают своих прежних хозяев.

я улетаю в Германию -
возможно, я тот самый вымирающий вид туристов, кто ездит зарубеж, только для осмотра достопримечательностей.
не знаю.
такое чувство, что наше время на исходе - надо успеть увидеть, как можно больше...

тут кто-то, на днях, выдал гениальное: "диалектический фатализм" - обычно, я очень быстро соображаю, но ЭТО вырубило меня надолго!..
решила, что это, наверное, что-то вроде тезиса, незабвенного Гэ фон Лейбница: "в понятие индивида заранее входит все, что с ним произойдёт в будущем". а в таком случае получается, что смерть Наполеона на Эльбе такая черта этого императора, как и, скажем, обаяние. "чудны и велики дела твои"(с), но я подумаю об этом как-нибудь в следующий раз.
а вообще у меня в этой Москве плавится мозг, мысли всякие нехорошие в голову лезут - вроде той вышеописанной.
хочу на море.
очень.