тут такое мужское дело, -- и они пошли вместе, солидарные как трудящиеся всех стран.
Муж, размягченный двухдневной пьянкой, решил, что собака достаточно дрессирована для неподвижного лежания возле двери магазина. Был июль и было жарко. Он подошел к дверям, гордо скомандовал собаке "Лежать!" и Джуба тут же незамедлительно* лег. Муж вошел в магазин, весь такой на доверии, а когда вышел, оказался весь на измене - Джубы не было. Насколько я знаю свою собаку, тот лег только из желания сделать родному человеку приятное, а когда человек скрылся вместо того, чтобы дать ему колбасы, то Джуба решил, что его долг перед человечеством выполнен и не торопясь пошел по своим делам.

Дела у кобеля известные. Это сладкая помойка и суки всех мастей. К тому времени я уже знала все его маршруты, поэтому, когда муж пришел слегка смущенный и принялся объяснять, что "Он лежал как памятник!" -- и показывал руками, как лежат памятники, -- " я выхожу - а его нет и непонятно куда делся" -- я сразу надела очень удобную обувь и направилась на поиски.

Я к тому лету собаку съела на своей собаке. Первый раз он убежал, стоило мне отпустить поводок, и я нашла его на полянке возле дома сладострастно обгладывающим огромный белый мосол неизвестного животного, по размерам - лося. Мокрый мосол я брезгливо принесла в дом, потому что собака без поводка шла только за ним, капая слюной, как на свет маяка, -- и потом мы жили с этим неделю, пока Джуба, стуча мослом об пол по ночам (днем он его прятал где-то от кота) не сгрыз кость до невидимости.

Второй раз он убежал бесследно, мы писали объявления - и внимание, следите за руками -- его нашел врач, который за три месяца до этого вырезал нашей дочери аппендицит, и у которого, оказывается, была девочка-лабрадор светлой масти. Их бабушка гуляла с этой девочкой в соседнем(!) дворе, пока врач вырезал в своей больнице аппендициты, и мы были знакомы с бабушкой и с собакой отдельно, а с врачом отдельно. И вот мы все сошлись в одной точке, когда мы с дочкой пришли за Джубой, я узнала одновременно эту светлую девочку и эту бабушку, и этого врача, а врач узнал мою девочку и ее аппендицит и мы радостно завопили, а собаки попрятались, чтобы их не разлучили.

Так вот. Я пошла искать собаку. И искала ее три дня.

В первый день я отнеслась к этому легкомысленно, обежала все окрестные помойки, все дворы, в которых мы гуляли, прочесала парк - напротив дома был огромный парк с прудом, куда Джуба все время норовил кинуться, как девушка, -- но никто его даже не видел. На собаке был рывковый ошейник, очень заметный, светлая металлическая цепь на черной шерсти. Особенно я боялась парка-- там были заросли и бомжи, и время от времени кого-то убивали, и мне было страшно туда лезть, но я лезла, все время высвистывая Джубу особым свистом, на который он всегда мчался.

На второй день я сказала ревевшей дочери- чтобы я! да не нашла! Джубу! -- взяла собачьи фотографии , опять надела удобную обувь, взяла воды и пошла искать уже всерьез.

Первым делом я отправилась недалеко, в частные дворы, и стучала в каждую калитку, показывала хозяевам фотографии, объясняла им, что собака не сторожевая, на цепи держать бесполезно, не лает, и сама прислушивалась к собачьему лаю и приглядывалась к собачьим будкам. Никто не видел. Я никого не заподозрила.

Потом я отправилась на собачье лежбище. Это место мы с Джубой обнаружили во время зимних ночных прогулок. Представьте себе - узкая утоптанная тропинка вдоль какого-то старого забора, поверх огромного высокого** сугроба, а справа от нее, на уровне щиколоток -- какой -то картонный настил. Мы туда заглянули, Джуба очень нервничал и рвался с поводка, и в ответ из темной щели пахнуло псиной и раздалось рычание. Я увидела много бездомных собак, которые набились в этот странный сарайчик.

Туда-то я и пошла.

Сейчас на этом месте я увидела просто задние стены гаражей, к ним был пристроен навес, под навесом на нескольких ящиках сидели бомжи. Собак не было. Бомжи вкусно ели бутерброды с колбасой и пили водку. Мы с ними поговорили. Они толково объяснили, что собаку мою знают в лицо, меня тоже, но вот в последние дни Джубу совершенно точно не видели. Что за собаками часто приезжают на фургонах и много уже переловили. Они даже посоветовали позвонить в эту службу отлова бродячих собак и я с похолодевшим сердцем кивнула. Представить, что на доверчивого Джубу, который в жизни дурного слова не слышал, набрасывают удавку и волокут в фургон, было невыносимо.

Я пошла дальше. Мне нужно было идти в парк -- он был через дорогу. Я шла и представляла себе последовательно всякие ужасы -- собаку сбила машина, собаку украли, ее взяли к себе и не знают, где искать хозяев, собаку съели бомжи в парке (на своей стороне улицы, увидев их с колбасой, я успокоилась, но парковые бомжи были злобные и криминальные), собаку поймали в этот фургон, собаку увели наркоманы и продали за дозу и прочее. Я быстро шла по дорожкам парка и каждого прохожего спрашивала: "Извините, вы не видели эту собаку?" -- и предъявляла фотографию. Я так часто говорила эту фразу, что даже сейчас отчетливо помню свой голос и этих прохожих -- они чуть останавливались, разглядывали, качали головами и я шла дальше.

На моем пути было футбольное поле. Там, прямо говоря, раком спокойно стоял мальчик лет 15-ти, а другие мальчики подбегали к нему и отвешивали пендалей. По очереди. Их было много. Я растерялась. Видно, что дело было важное, но у меня тоже было важное.
-- Извините, -- сказала я погромче. Близко подойди к этой конструкции я не решилась. -- Вы не видели эту собаку?
И показала издалека фотографию.

Они живо заинтересовались, отвлеклись от мальчика и гурьбой подошли. Мальчик тоже живо распрямился и тоже как ни в чем не бывало подбежал. Он был немного более красный, чем его товарищи, но в общем и целом вполне довольный жизнью. Они затыкали пальцами в снимок, заорали - "Я говорил тебе , Димон!" и объяснили мне, что видели, да, вчера, она бегала и пыталась отнять у них мяч, видно, что породистая, но ошейника точно не было, нет, ошейника не было.

Я поняла, что напала на след. Джуба был геморроем всех дворовых футболистов, он же из породы ретриверов -- то, что кинули, нужно принести, а мяч это наше все. Я поблагодарила их, и не удержалась, и спросила шепотом вслед одному из них -- а что это вы с ним делаете? И ткнула пальцем в красного мальчика, который уже опять с готовностью встал в эту свою позу, и ему уже кто-то отвешивал очередной пендаль. "А, это вратарь наш, продул все мячи", - небрежно сказали мне и побежали строиться в очередь к мальчику.

Я пошла дальше. Итак, Джуба вчера был жив, был здесь, и был уже без ошейника -- кто-то, видимо, пытался все-таки его поймать, но рывковый ошейник хитрая штука, плавно тянуть за него бесполезно, Джуба умел в таких случаях пятиться и высвобождать голову. Я представила себе свою собаку -- стало быть, он подходил, если поманить, и почуял опасность, когда кто-то его ухватил за ошейник -- попятился, нагнул голову и освободился. И убежал. Кто и для чего его хотел поймать?

Те, кто терял собаку, знают, как обостряется слух -- когда твоя собака бежит к тебе, ты слышишь не только ее топот, но и ее дыхание узнаешь из тысячи других. Я все время свистела и прислушивалась. Все время оборачивалась. Мне мерещилось, что сейчас Джуба выскочит из кустов или травы. Я подходила ко всем гуляющим собачникам, они с сожалением и сочувствием качали головами. Я прибавила к своей фразе время и место, и теперь она звучала так- "Извините, вы вчера или сегодня не видели здесь эту собаку?" Но опять никто не видел. След я потеряла. Я искала его дотемна, более тщательно облазила в этом парке все опасные для меня заросли, но теперь я боялась лишь одного - увидеть там своего убитого кем-то пса.

На следующее утро я обзвонила эти страшные службы, узнала, что там держат породистых собак три дня, но никого, похожего на нашу, в последнее время не привозили. Я позвонила в собачий клуб и там оповестили всех собачников, кого смогли, в нашем районе. Я опять собралась, опять взяла Джубкину фотографию и опять побежала в парк. Мне предстояло преодолеть его еще раз и выйти на другую сторону нашего района. Там уже начинались трамвайные пути, рынок, строился большой развлекательный комплекс и были толпы людей. Быстро шагая через парк, я делала все тоже самое, говорила: "Извините, вы не видели здесь в последние три дня эту собаку?" -- и мне опять качали головами и сочувственно улыбались.

И вдруг какая-то совершенно обычная тетенька, поглядев на фотографию, сказала - "Я его видела. Позавчера. Он шел вон туда, -- она махнула рукой в сторону второго выхода из парка, - с каким-то парнем, нерусским". -- "Точно??!" -- "Точно, я обратила на них внимание, собака шла рядом с ним, без ошейника. Посмотрите, может, это турок или таджик, их много вон там на стройке".

Я понеслась к выходу из парка, пробежала через трамвайные пути и толпы народу с рынка, влезла через какую-то дыру в заборе и оказалась на стройке. Там были проложены среди грязи и цементных луж досочки, я пошла по ним, уткнулась в какого-то строителя -- точно, турок, -- завопила сквозь грохот, тыча ему в нос фотографией, он закивал и потащил меня к еще одной дыре в заборе.

И там, через какую-то заборную сетку, через спины строителей в зеленых куртках я увидела Джубу. Он был грязный как свинья и поникший, он лежал спиной ко мне, уткнув нос в лапы, на каком-то деревянном настиле, вокруг него орали на турецком языке, я туда побежала и закричала -- Джуба!

И если вы думаете, что он обрадованно кинулся мне на грудь, то нет. Он обернулся, узнал меня, и тут же опустил голову и боком, виновато-виновато, медленно-медленно ко мне пошел. А когда понял, что я его хватаю и целую и ругаюсь, тогда только замолотил хвостом и лизнул меня в щеку.

Нас окружили строители и повели праздновать находку в свой вагончик, налили водки, я хлопнула стопку от усталости, и все время наклонялась и трогала лежащую рядом собаку за холку -- у меня не было ни поводка, ни ошейника, но я намеревалась вести его домой за шиворот или нести на руках все его 40 кг, как придется. Отпускать его больше я не собиралась. А мужчины рассказывали мне, как его привел Фарид из парка -- "Он вышел из-за кустов, и я угостил его батоном, и он пошел со мной сам, у левой ноги!" -- и какой Джуба молодец, только они все время называли его Ирханом. "Он у нас по ночам сторожил, нам же на стройке нужен сторож!" - говорили они, и угощали Джубу колбасой, а он интеллигентно, косясь на меня, ее брал. Я говорила -- "Но как же он у вас сторожил, лабрадоры же не лают на шум?" -- и тут они очень удивились: "Как это не лают??" и тут же мне продемонстрировали. Один крикнул - "Ирхан, голос!!", и этот паразитский пес, не переставая коситься на меня, привстал и стыдливо гавкнул глухим басом.

По дороге домой я пообещала Джубе, решительно ведя его за шкирку, что никогда не буду даже в шутку называть его Ирханом, раз ему так неловко, и говорила, что он молодец, что не пропал совсем, что не дал себя поймать, и что даже самостоятельно устроился на работу за приличную кормежку в хорошем коллективе, а Джуба поспевал рядом и о чем-то думал, а, придя домой, вторым делом понесся в свою любимую ванную и не вылез оттуда, пока мы его не вымыли как обычно и не почистили ему зубы его зубной щеткой. А первым делом он, конечно, сожрал с треском все, что мы ему дали, и даже дружелюбно вильнул хвостом в сторону кота, у которого с момента нашего появления на пороге сделалась постная морда.

Развлекательный комплекс достроили, теперь там в Уфе ресторан "Тинькофф", и я бы с удовольствием повесила туда мемориальную доску -- "Эту стройку за миску похлебки сторожил черный лабрадор Джуба".


* незамедлительно меня приучила говорить моя подруга-юрист вместо слова немедленно. Так принято у юристов.
**высокий сугроб (не быв.) -- -- такая гора снега вышиной в человеческий рост, которую часто наваливало в уральском климате до глобального потепления. Некоторые уральцы в заброшенных деревнях еще помнят высокие сугробы, в н. в. высокие с. наблюдаются в Сибири, а более нигде.