«Не отпускай меня». Автор - Кадзуо Исигуро.
Герои воспитываются в престижной школе Хейлшем. Там и внимательные опекуны, и уроки творчества, и Ярмарки работ... первые друзья, поссорились-помирились, первые игры, первая жестокость...чуть позже - тихая нежность, маленькие интриги...и много-много вопросов. Взросление. Как у всех. Но из намеков и недомолвок дети знают, что они - "особенные", а где-то там, в большом мире, живут "нормальные"... Эта книга-фантазия должна бы стать кошмаром... но слишком тонко, к солнце через пыльное стекло. Мысли, чувства, поступки, пейзажи - всё это безумно гармонично. Даже конец оставляет не липкий ужас, а печаль и глубочайшее погружение в этот странный мир. Сюжет раскрывать не буду, дабы не оттолкнуть, тут каждый сам пройти должен. Любопытное замечание рецензентов: "Они на первый взгляд обыкновенные европейцы, живут в славной традициями доброй Англии. Но по сути все они сдержанные буддисты и следуют по трагическому пути самурая. Жизни, которые могли бы быть прожиты, существуют на периферии сознания, неясные образы, к которым можно лишь прикоснуться кончиками пальцев — и не более... Главное — Путь."
">
А меня больше всего привлекли два образа. Первый, конечно, Хейлшем... земля обетованная, которую герои будут вспоминать всю жизнь, до "завершения"... будут рваться душой...которую будут видеть друг в друге, до последнего...
" Потом клоун выпрямился, закрыл машину и пошел в ту же сторону, что и я, на несколько шагов впереди меня – в одной руке чемоданчик, в другой шарики. Берег был длинный и прямой, и я шла за этим человеком, казалось, целую вечность. Порой мне становилось из-за этого неловко, и я даже думала, что клоун может обернуться и сказать что-нибудь неприятное. Но мне надо было именно туда, других вариантов я не видела, поэтому так мы и шли, клоун и я, дальше и дальше по пустой мощеной дороге, еще не высохшей после утреннего дождя, и шарики все время толкались и улыбались мне сверху вниз. Я то и дело переводила взгляд на кулак мужчины, куда сходились бечевки всех шариков, надежно скрученные воедино и чувствовалось, что он крепко их держит. И все равно я беспокоилась, как бы одна из бечевок не вырвалась и шарик не улетел в дождевые облака.
Лежа без сна в ту ночь после разговора с Роджером, я все время видела опять эти шарики. Закрытие Хейлшема представлялось мне так, словно подошел кто-то с ножницами и перерезал бечевки чуть выше места, где они сплетались над кулаком клоуна. С этого момента не осталось бы ничего, что реально соединяло бы шарики между собой. "
Второй - Норфолк. Страна потерянных вещей, людей, надежд. Этой детской фантазией много начинается:
"Вы не должны забывать, что для нас в то время любое место за пределами Хейлшема было какой-то сказочной страной; о внешнем мире, о том, что там возможно и что невозможно, мы имели чрезвычайно смутное представление. Кроме того, мы совершенно не стремились как-либо проверить нашу норфолкскую теорию. Важно для нас, как сказала однажды вечером Рут, когда мы сидели в этой облицованной кафелем дуврской палате и смотрели на закат, было то, что «если ты потеряла что-нибудь ценное, искала-искала и не нашла, ты не должна была отчаиваться. У тебя оставалось последнее утешение – мысль, что когда-нибудь, когда ты вырастешь и тебе позволят свободно ездить по стране, ты, если захочешь, сможешь отправиться в Норфолк и найти потерянное»."
И заканчивается...нескоро, не сейчас...уже после выпуска, когда сказка начинает граничить с надежой...а потом снова становится просто сказкой...правда. уже безнадежной:
"Первый и последний раз тогда, стоя там и глядя на весь этот посторонний мусор, чувствуя ветер, пролетающий над пустыми полями, я начала немножко фантазировать, потому что это все-таки был Норфолк и только две недели прошло с тех пор, как я потеряла Томми. Я думала про мусор, про хлопающие пакеты на ветках, про «береговую линию» из всякой всячины, застрявшей в колючей проволоке, и, прикрыв глаза, представила себе, что сюда выброшено все потерянное мной начиная с детства и теперь я стою как раз там, где нужно, и если терпеливо подождать, то на горизонте над полем появится крохотная фигурка, начнет постепенно расти, пока не окажется, что это Томми, и тогда он помашет мне, может быть, даже прокричит что-нибудь. Дальше фантазия не пошла, потому что я ей не позволила, и хотя по моим щекам катились слезы, я не рыдала и, в общем, держала себя в руках. Просто постояла еще немного, потом повернулась к машине и села за руль, чтобы ехать туда, где мне положено быть".
P.S. - вторая книга, которую я хочу прочитать в оригинале...
