Цитата сообщения МЕНЯ_УЖЕ_НЕТ вот

Липкая и холодная струйка стекает за воротник. Тридцать градусов, а я в пиджаке. Брат в этом пиджаке женился. В локоть впивается острый наконечник чугунной ограды. Фак. Я не убираю руку. Даже приятно, что так больно. Отвлекает. Не могу больше слышать этого сладкого бубнежа: «Мы все помним. Какой она была…»

---------------------------------------------------------------

какой она была

Только не такой, как они говорят! Неужели обязательно так тупо врать? Как будто, если человек умер, у него сразу крылья отрастают. Их послушать, выходит, что Маринка была ботанкой. Хорошей умной девочкой. Маминой помощницей, подающей надежды пианисткой и прочая херня. Она и пианино это ненавидела, и училку свою называла «глухой камбалой». Маринка иногда была ужасно злобной. Уставится на тебя черными колючими глазами, губу закусит… Б-рр. А иногда у неё вдруг припадок смеха случался. Просто так. Сидим на лавке, тянем пиво, а она как закатится: «Смотри, воробей ждёт, когда мы допьём. Бутылки поёдет сдавать. Деткам на мороженое!» И ржёт до икоты. И я с ней вместе ржу, не могу остановиться. У меня вообще от нее башню сносило. Я других таких девчонок чокнутых не встречал. И не встречу. Таких больше нет. «Кого хоронят?» – аккуратная бабуся с ведерком и чахлыми растениями в пакете вошла за ограду соседней могилы. Я не сразу понял, что она обращается ко мне. Типа, я такой же зритель, как она сама. Ну да. Я ведь отдельно стою. Прячусь за мраморную плиту. Мне нельзя вместе со всеми. Я – убийца.

---------------------------------------------------------------

кого хоронят

Марину Савушкину. Красивую 15-летнюю девушку. Она только что перешла в 10-ый класс. Единственную дочку своих родителей. Единственную хозяйку смешного бобтейла по кличке Пылесос. Единственную девчонку, которую я люблю. Оказывается, когда человек умирает, ты не перестаешь его любить. Просто не можешь. «Девушка утонула», - говорю я спокойно. Бабка молча качает головой. Её оскорбляет моё равнодушие. Но тут у неё появляется новый собеседник. Пожилой мужик в рабочих штанах и с лопатой. Майка отсутствует. Зато присутствуют татухи обильно покрывающие дряблое тело. Красота несусветная. Особенно русалка на пузе. Бабка сообщает ему, что девчонка утопла, что, небось, напились все, кК это теперь у них, молодых бывает, ума-то совсем нет, а родителям, какое горе… Мужик мощно втыкает в землю лопату и перекрывает бабкин потом неожиданным вопросом: «А чего пили-то?» - Бабка затыкается.

---------------------------------------------------------------

что мы пили

Сначала теплое пиво. У нас этого пива было восемь литров на пятерых. Потом на озере Леха вытащил из рюкзака пузырь портвейна пол-литра водки. Всех уже плющило на солнце, как под асфальтовым катком, но он тряс бутылкой и орал: «Зажигаем! Чего скисли?» Маринка сказала, что водку не будет, у неё и так башка болит. Но Лёха прилип намертво. «Он упертый, как баран. Лучше выпей. А то не отстанет», - сказал я ей. И она выпила. А потом её вставило не по-детски. И Ленку тоже. Они голые скакали по пляжу, изображая танец амазонок. Хорошо понедельник был, пляж пустой. И сегодня понедельник. И Леха стоит рядом с её родителями. А я не могу.

---------------------------------------------------------------

её родители

Мать чуть не вцепилась мне в волосы, когда утром я подошёл к убогому похоронному автобусу. Она визжала: «Убийца! Ненавижу! Как ты мог прийти?!» А отец – дядя Паша – просто смотрел. Глаза у него были красные, опухшие и какие-то больные. Как у моей собаки, когда она подцепила глазного клеща. И смотрел он так же – будто хотел на что-то пожаловаться, но не мог. Нижняя губа у него подергивалась: «Как же так, Саша? Как такое случилось?»

---------------------------------------------------------------

как такое случилось

Я не знаю. Я спал. Ленка растолкала меня с жутким ревом. И мы стали нырять: Леха, Витёк и я. Ленка не ныряла. Она просто бегала по берегу и кричала: «Господи! Ну, сделайте же что-нибудь!» А потом Леха завопил: «Здесь она!!!» Как он мог что-то увидеть в этой мути? Я поплыл к нему из последних сил, меня зверски тошнило, сводило живот, руки устали. Я увидел, как он тащит её по воде лицом вниз. Если бы у меня хватило сил, я бы убил его за это. Мы вытянули Маринку на песок – она была нереально тяжелая – и положили на спину. Вода текла у неё из носа. Я тряс её и звал по имени, но она не открывала глаза. Леха отпихнул меня: «Ты пьяный!» - и стал делать ей искусственное дыхание рот в рот. Козёл! Он сам еле на ногах стоял! И тут его вырвало. Мерзкой красной дрянью – портвейном с колбасой. И брызги попали Маринке на лицо. И она, такая брезгливая и обидчивая, ничего не сказала. Даже не пошевелилась. И тогда я понял, что она умерла. Мимо меня проходят люди, её родственники: «Бедная девочка! Какая у неё могла бы быть жизнь!»

---------------------------------------------------------------

какая у неё могла бы быть жизнь

Дерьмовая! В этом дерьмовом городе, в этой поганой школе с тупыми учителями и учениками – уродами. Она бы стала взрослой и вышла бы замуж за какого-нибудь урода. Например, за меня. И у нас бы родились дети – уроды, которые жрали бы пиво с водкой и не хрена ни о чём не думали бы. А потом они бы поехали на это дерьмовое озеро и утонули бы в нём. А я стоял бы на берегу и выл. Так же, как Маринкина мама: «Ненавижу!!!» «Сань, ты чего? Успокойся, - я не заметил подошедшего Лёху. Он хватает меня за руку повыше локтя, и я вижу ,что на его пальцах остается кровь. Наверное, я всё-таки проткнул руку этим штырем. Леха сует мне белый пластиковый стаканчик с водкой и тихо бормочет: «Ты не виноват, Саня! Она сама утонула» - руки у него дрожат – мы не виноваты. Это судьба такая. На, выпей, Сань!» Я делаю глоток тошнотворно-теплой дряни и думаю, что это последняя водка в моей жизни. А Леха все бормочет: «Ты не виноват! Ты не виноват!» Я плющу в кулаке хрустящий стаканчик и с размаху бью Лёху прямо в испуганное красное лицо. Он падает и даже не пытается встать. Только смотрит заплаканными глазами и трясется. Но я уже спокоен – подаю ему руку и тихо спрашиваю:

- А кто, Лешенька? Кто виноват?