не знала Соня. Не в её характере проявлять такую тонкую душевную способность сочувствовать Аде, чтобы годами писать письма, полные любви, и делать вид, отвечая на вопросы, что вообще ничего не происходит. Человек, способный не со зла заложить вопросом о любовнице, так долго и изысканно врать не может.
Аде стало стыдно, иначе бы она не продолжала обман. Когда она получила сонину брошку, она поняла, что шутка жестокая, и хотя они и продолжали шутить, когда всё свелось к одной лишь авторше шутки, Ада не стала разбивать миф именно из женского милосердия и осознания своего греха. Уж ей-то наверняка пришлось пережить разбитую любовь, и если в её силах было дать дуре Соне вечную любовь, она тянула этот воз сколько могла.
Письма она не отдала может даже не потому, что стыдно, а потому что в её возрасте это уже всё тлен. Да и правда, скорее всего она их пожгла в блокаду.