*   *   *

А хлеб сегодня дорог,
и дорог сыр и творог,
не взять за рубль сорок
ни круп, ни молока.
В цене - собачья плошка,
петрушка и картошка,
а жизнь твоя, ветошка,
не стоит медяка.

А ты живешь - не плачешь,
а плачешь - слезы прячешь,
идешь себе да платишь,
не охая уже,
за туфли и пинетки,
за мамины таблетки,
за право зябнуть в клетке
на пятом этаже.

За чай и папиросы,
за кактусы и розы,
за глупые вопросы
и серые стихи,
за танцы, маскарады,
за войны и парады,
дожди, пожары, грады
и общие грехи.

А платишь не монетой,
в ладони разогретой,
а жалкой жизнью этой,
которой грош цена!
В карманах - медь же! Медь же!
И медь все мельче, мельче!
А жизни - меньше, меньше...
Да и была ль она?!                                                                           

*   *   *

Он пил и сорил словами
Всю долгую ночь без сна.
Он пил и сорил словами,
И сам от себя устал.
- А мне по дороге с Вами! -
Сказала ему Весна. -
Пожалуй, пройду-ка с Вами,
Хотя бы один квартал! -

Не шла она, танцевала,
Кружила, как стрекоза,
Смеялась и танцевала,
А он ступал, как в бреду.
Она его целовала,
Заглядывала в глаза,
Она его целовала
Сто тысяч раз на ходу.

А он все не мог согреться
И в прорву над головой
Никак не мог насмотреться,
Все плакал, что мир - бордель,
И смешивал слезы в сердце
С пронзительной синевой,
Он смешивал это в сердце
В немыслимый злой коктейль.

*   *   *

   
Выцвели луж голубые камеи,
Вдоль по обочинам — пыльные рвы,
А по лугам все лежит и тускнеет
Скифское золото старой травы.

Снова сквозь ветви березы и ели
Ветреный полдень разлил стеарин.
Каждою ночью поет у постели
Желтая птица весенних равнин.

В крапчатых перьях некроткого нрава
Тонко выводит, склоняясь ко мне,
Как закипает зеленая лава
Там, в глубине, у древесных корней.

Скоро! Подступит, прорвется, нахлынет
Сквозь раскаленные поры земли,
Мусор и хлам — захлестнет, опрокинет,
Словно враждебной страны корабли!

Если скажу, что напрасны усилья:
Время вселенной подходит к концу, —
Благословенные пестрые крылья
Больно ударят меня по лицу.

Если под вопли взбесившейся стаи
В зимнюю полночь придется уйти,
Желтая птица меня не оставит,
Тень ее будет бежать впереди.


*   *   *

Сыпал град по черепице
Разудалые коленца,
Плавал лед в воде колодца
Тусклым бликом в леденце.
Утром ветер обратится
В бесприютного младенца
И от холода зайдется
Тонким криком на крыльце.

СТИХИ
ОБ АСТРОЛОГИЧЕСКИХ СТИХИЯХ

Ты живешь под знаком водным,
От рожденья, с колыбели,
Будут звезд далеких очи
Для тебя в пруду блистать,
А моя стихия - Воздух,
Я и ветер нераздельны
И, пока ты дремлешь ночью,
Учит Он меня летать.

Низко, чтобы, не обидев,
Гладить лилий лист атласный,
Высоко, чтоб под ногами
Стлались кроны тополей,
Он покажет мне обитель
Светлых эльфов сладкогласных
За лесами, за лугами
В зачарованной земле.

А когда затихнет грубый
Шум шагов на тротуаре,
Мы пойдем гулять с тобою,
Чтоб не видел нас никто,
Над тобой лететь я буду,
Как воздушный легкий шарик,
Ты держи покрепче пояс,
Тонкий пояс от пальто.

*   *   *

Ужасно линючие кошки,
Достаточно грустные книжки,
С мостком деревянным картина.
В январских узорах окошки,
Кроватка для рыжего мишки
И — маленькое пианино.

Артачились нот закорючки,
Тускнела в пыли полировка,
Ленивые кошки — скучали.
А мамины тонкие ручки
По клавишам били неловко.
«Средь шумного бала, случайно...»

Но к маминой робкой досаде
Росла я с решением жестким
И в этой разлуке повинна.
Ты в крохотной нашей мансарде
Казалось мне слишком громоздким,
О маленькое пианино!

В том доме — серьезные люди,
Хрусталь, и сверкающий кафель,
И девушки правильный профиль...
По клавишам бегает пудель,
Любитель печенья и вафель,
И кличут его — Мефистофель.