А все эти наши звезды, последние сигареты, трофейное пиво - это все о лете. Что у нас там дальше - Донузлав, Рыбачка, Керчь... В понедельник защитят дипломы последние, и начнется великое переселение во все уголки Крыма. А мне бы совсем - отсюда, я до сумасшествия, до скрежета зубного мечтаю насовсем к морю, но еще больше - просто  о своем крохотном кусочке мира. Я бы выбирала занавески и чай с бергамотом, и конечно, поначалу была бы немножко безумной, скупала бы чашки или половички, и красила бы рамы в сиреневый цвет и разрисовывала стены, но дальше-то все бы стало на свои места, и остались бы вечера один на один с морем, с этой моей патологической тягой к нему.  Море пахнет, как любимый мужчина - так, что поджилки трясутся, когда близко. И вдруг понимаешь, что Боже, как это можно было не видеть его так долго, не трогать руками нежно, а оно ведь лежало тут, такое вечное, и мурлыча лизало пятки каких-то чужих детей, и стонало ночами, и глотало солнце день за днем, и ждало тебя. А небо рассыпало звезды, смешивало их снова и снова, и сбрасывало лишние вниз, и море глотало и их тоже, и становилось живее, и к августу начинало светиться изнутри. И никак нельзя быть никем другим, кроме себя, настоящей, стоя там, лицом к лицу. И ничего другого не приходит в голову, кроме как вбежать в воду в момент, когда солнце касается волн, и, выходя на берег, на секунду почувствовать себя первой, а мир - юным.