День первый
Она
Бессмысленная пытка продолжалась бесконечно долго. Бесконечно долго они бежали по выжженной безжалостным солнцем бесплодной земле. Она давно потеряла счет времени. Часы и минуты потеряли свой смысл, важно было лишь бежать. И не упасть.
Огромный диск солнца, неподвижно застывший в синем, как чернила, небе, неторопливо облизывал обжигающими лучами беспомощные почти обнаженные тела пленниц, словно понимая, что жертвы никуда не денутся, а так и будут бежать, подгоняемые кнутами охранников. Она задыхалась, жадно хватая широко открытым ртом горячий воздух, который не приносил облегчения, а лишь еще сильнее разжигал пожар в измученном теле. Колодка, становившаяся тяжелее с каждым шагом, больно давила на плечи, в кровь растирая шею и кисти рук. Сначала она еще пыталась обернуться назад, туда, где в конце их скорбной колонны бежала Маша, но колодка мешала повернуть голову даже на сантиметр, а уже очень скоро она только тупо смотрела в загорелую до черноты спину женщины, бегущей впереди, сосредоточившись лишь на том, чтобы не упасть.
Они бежали в никуда. Восемь женщин, у которых теперь не было ни имени, ни дома. Восемь рабынь. Самой старшей было под сорок. Плотно сбитая, коренастая женщина бежала первой. Самой младшей было четырнадцать. Она бежала последней. Ее звали Маша, и это была ее дочь. Они бежали под палящими лучами солнца, почти голые, прикрытые лишь набедренными повязками, создающими лишь видимость одежды, сбивая босые ноги о раскаленную солнцем каменистую землю. Их руки и шеи, за исключением Маши и девочки-узбечки, которой было на вид чуть больше, чем Маше, были закованы в тяжелые дубовые колодки, служащие скорее инструментом пытки, чем средством удержания. Сопровождающие колонну охранники ехали верхом, нещадно избивая беспомощных пленниц хлыстами…
...Они стояли перед красивым домом, словно сошедшим со страниц сказочных книг, и казавшимся совершенно чужим посреди выжженной солнцем степи. Они приехали на рассвете, и солнце уже начинало припекать, прорываясь сквозь утреннюю дымку. Охранник, наблюдавший за ними сквозь приспущенное стекло, удобно развалился на водительском сидении и лениво дымил сигаретой. Усталость, вызванная дальней дорогой на полу трясучей колымаги, недоеданием и побоями сказывалась все сильнее. У женщины ощутимо дрожали ноги, и Маша все крепче прижималась к матери, а в ее глазах, сквозь пелену страха и усталости она читала вопрос, который мучил ее саму.
За что? Почему это случилось именно с ними? Почему?
Тихое позвякивание, доносящееся из-за угла дома, вывело ее из оцепенения, и она повернула голову.
Читать далее...
Вложение: 3561748_Den_pervuyy.doc