Извините, но дальше пойдет ересь и сумбур....

....убить водку...
.... убить совок.... убить мещанство....
....зависть придушить....
Грустно... суицидно....Зло.
... это наследственное, видать...
... и что тут сделать, когда не слушают... а потом как ни в чем не бывало и все нормально...
ничего не объяснить...
... а потом нервный тик на все лицо...
...это... даже не придумаю, как назвать... Обидно. До жути обидно....
....все.
все?
не знаю...
Очень хочется... не знаю, что там, но... Да, это не выход... но иногда...
... Обидно... До слез...
Пусто и никак... печально.... и сам ничто.....
Все.

Забейте.

Видать, слишком дохера буков...

Тени

Ольге - Ведьме.

Тень резвится. Она носится по дороге, с лёгкостью взлетает на верстовые камни и прыгает с них в объятья сумерек на дне едва наметившейся колеи, радостно водит хороводы со своими сестренками, дочерьми деревьев.
Это если бежать.
Тень вальяжно растекается по дороге, неспешно огибает возвышенности, церемонно раскланивается с встречными собратьями.
Это если идти медленно.
Тень перестает напоминать чопорного аристократа и превращается в своего парня, что спокойно идет рядом, но не прочь размяться или поболтать с встречными друзьями.
Это если идти нормально.
Они так и шли, потому что спешить было некуда, а быть медлительными не позволяла молодость.
Было их не то чтоб много, но вполне достаточно для нескучного совместного пути, тем более что и цель, и причина путешествия не предполагали большой группы. Да и сам тракт, добротная дорога на просеке посреди древних сосен, настраивал на неспешный переход небольшой компанией.
Они встретились, когда погода еще не успела испортиться и маскирующуюся под жаркое лето осень выдавали лишь периодически накрапывающий мелкий-мелкий дождик да только-только начинающие желтеть листья на березах, осинах и мелком кустарнике, произрастающем здесь в количестве сравнительно малом, но уже не дававшем этому лесу носить гордое звание соснового бора.
Сюда сбегалось множество троп, что до того, петляя, несли их на своей спине вперед, а теперь, сливаясь, превращались в дорогу, по которой они топали дальше.
Поначалу только их тени, перезнакомившиеся в первые же мгновения встречи, общались друг с другом, а они, в силу природной скрытности, просто шли рядом. Но вскорости, будучи не в силах побороть другую присущую их природе черту – любопытство, они приоткрыли врата в свои души, став не просто идущими рядом, но попутчиками. В итоге вот этот стал заводилой всего происходившего веселья, этот оказался кладезем интересных историй, вон тот просто хорошим человеком, она с некоторым смущением и удивлением обнаружила себя в центре их внимания, а ему ни до кого не было дела, он просто шел вперед рядом со всеми.
Вместе с ними тихо и незаметно шло время. Оно упражнялось в живописи, раскрашивая лес во множество оттенков рыжего и желтого, создавая иллюзию того, что вокруг, кроме светившего уже немного прохладно, еще множество солнц. Отпуская ветер резвиться в кронах сосен, время вспоминало свои прогулки по берегу моря, когда вода, раз за разом, с шумом обрушивалась на гальку и, удовлетворенно журча, откатывалась назад. Все чаще воспоминания дополнялись брызгами дождя, что своими каплями на пару с ветром раздевал деревья, бросая листья и старую хвою под ноги идущим. Осень перестала молодиться, смирившись с тем, что стала вполне красивой зрелой барышней.
Они шли вперед, с каждым шагом все больше узнавая друг друга и все шире распахивая врата в свой внутренний мир. Тени резвились, этот был неутомим, вон тот пополнил копилку баек, тот ничуть не испортился, она с некоторым смущением и удивлением открыла для себя нового попутчика, чья скрытность, под напором любопытства и скуки, чуть ослабила хватку, а он продолжал идти вперед рядом со всеми.
Осень, седея на глазах, из зрелой женщины неумолимо превращалась в тихую старушку. День все больше и больше походил на вечерние сумерки, напоминающие закоулки старческих воспоминаний, где что-то теряется за ровным слоем пепла, что-то мерещится за колеблющимся потоком еще теплого воздуха, что-то выделяется яркостью красок, как вон тот почему-то до сих пор не опавший клен. Ветер все также носился по всем направлениям, страстно лаская обнаженные ветви деревьев и путаясь в вершинах сосен. Время развлекалось декоративной мозаикой, украшая лес крупицами снега, постепенно подменившего дождь.
Они шли вперед, познавая новое, исследуя мир вокруг, немного меняясь и неуклонно приближаясь к цели. Тени отдыхали, купаясь в рассеянном дневном свете, лишь изредка выбираясь погреться в лучах солнца, отвоевывавшего у туч кусочек неба. Этот слегка остепенился, вон тот стал разведывать попадавшиеся сторонние тропы, тот немного напортачил, она с некоторым смущением и удивлением обнаружила себя у него на руках, а он вернул её на землю и, улыбаясь, пошел вперед среди них. Его скрытность оставила свои позиции.
Осень окончательно ушла на покой, оставив на хозяйстве зиму-молодуху, тут же принявшуюся украшать лес барханами сугробов и одаривать сосны пушистыми снежными воротниками. Её приятель, пока еще юный мороз, легкими и нежными прикосновениями мастерил на лужах затейливые витражи и румянил путникам щеки. Время шло, мороз подрастал и крепчал, сковывая лужи прозрачными зеркалами, что отражали низкое из-за бежево-серых облаков небо. Зима, взрослея, то услаждала свой слух концертами ветра, виртуозно игравшего на флейте вьюги, то созерцала медленное кружение бархатных снежинок в кристальном ночном воздухе.
Они, несмотря на то, что с каждым днем становилось все труднее и труднее, шли вперед. Тени по осеней привычке прятались, лишь изредка устраивая себе прогулки морозным утром, когда низкое зимнее солнце освещало лес, заставляя снег сверкать так, словно он был сплошь из самоцветов. Этот воспрял духом, вон тот где-то затерялся, тот исправился, она с некоторым удивлением и смущением обнаружила, что идет среди них вместе с ним, а он окончательно раскрылся и шел вперед.
Зима, поотстав на каком-то, из поворотов так и не смогла их догнать. Теперь весна, зеленоглазая взбалмошная девчонка с растрепанными рыжими волосами, звонко смеясь, танцевала рядом с ними. Легко ступая по снегу, она своим дыханием отогревала сугробы, и те, млея, растекались по сторонам множеством ручейков, по которым сплавлялись целые флотилии маленьких юрких хвоинок-лодочек и больших степенных листьев-барж. Ловкими своими пальцами весна разорвала плотное покрывало серых туч и лоскут за лоскутом отдала их ветру, что, позабыв у зимы вьюжную флейту, бегал по верхушкам деревьев, помогая им стряхнуть с себя прохудившиеся облезлые снежные шубки.
Отдохнувшие тени водили хороводы, резвились в мягких лучах посвежевшего солнца, с легкостью взбирались на верстовые камни и сигали с них в объятья еще не просохшей, едва наметившейся колеи. Они не побежали, это время ускорило свой шаг. Они приближались к концу этого пути.
Они дошли, когда весна окончательно нарядилась в веселенькое платьице под цвет глаз. Стоя на развилке этот всех подбадривал, тот уже грезил продолжением пути, вон тот молчал, их тени, прощаясь, пожимали друг другу руки, она с некоторым смущением и удивлением поняла, что хотела бы продолжить свой путь вместе с ним, а он её не позвал. Он попрощался и, не оглядываясь, пошел вперед.
Время шло, весна, незаметно повзрослев, превратилась в лето. Каждое утро солнце, сначала робко выглянув из-за горизонта и поиграв лучами на хрустальных каплях росы, взбиралось на небосвод и упрямо карабкалось в зенит. Стоя на вершине, оно, донельзя довольное и улыбчивое, пыталось отдышаться, одаривая раскинувшиеся внизу изумрудные лесные просторы мягкими волнами жара, накопленного за время подъема. Тени укрывали путников бархатом своих мантий, но, как они ни старались, от вездесущего зноя все же уберечь не могли. Оставалось ждать, когда солнце, вдоволь налюбовавшееся на открывающийся с его насеста вид, начнет свой неспешный спуск сквозь зыбкое марево разогретого воздуха, и на смену жаркому дню придет прохладная звездная ночь. Когда же становилось совсем нестерпимо душно, на небо набегала небольшая пушистая тучка и орошала изнывающую землю, прибивая невесомую дорожную пыль и одаривая все вокруг спасительной прохладой. Тогда путникам казалось, что у них выросли крылья, и они ускоряли шаг.
Их пути пересекались вновь. Новые попутчики с опаской посматривали друг на друга, тени обнимались, здороваясь, и делились новостями. Она с некоторым удивлением обнаружила в себе увядающую надежду на то, что он позовет её с собой, а он лишь кивал, приветствуя, и шел вперед.
Вместе с ними, продолжая крутить извечную карусель, шло время. Снова завершая круг, лето сменила рыжая осень, её - снежная зима, уступившая место игривой весне, за которой наступило жаркое лето. Год за годом, круг за кругом, из небытия зимы рождался ребенок-весна, подросток-весна становился цветущим летом, за ним наступала зрелость и неспешное увядание осени, возвращавшейся обратно в ничто зимы.
Они не раз встречались на перекрестках, их тени грустно здоровались, их попутчики спешили дальше, их дороги снова расходились в разные стороны.
Пока однажды она с некоторым смущением и удивлением не обнаружила, что он взял её за руку, и они вместе пошли вперед, а вслед за ними, обнявшись, шли их тени.


26.03 – 08.05.2008
Друг МамонтА



Благодарю Марию ака Klyment-Alex и Ольгу ака Tar_viniel за консультативную помощь.

Приходит студент на экзамен по асимптотическим методам в прикладной математике. Тянет билет. Профессор спрашивает:
- Признавайтесь - на какую оценку рассчитываете?
- На "отлично", - отчеканил студент.
- С чего бы это? - оживился профессор, предвкушая розыск и конфискацию хитроумно запрятанных шпаргалок.
- Я, видите ли, все знаю...
- ??!
- ...а чего не знаю - выведу.
- Ах, так! Тогда выведете формулу... э-э... бороды.
- Асимптоматика здесь довольно проста, - с ходу приступил к объяснению студент. - Представим бороду в виде предела суммы непрерывных функций роста волос. Можно априори утверждать, исходя из чисто физических соображений, что функция бороды будет непрерывна и ограничена, хотя, впрочем, нетрудно провести и подробный анализ ее свойств. Следовательно, позволительно выделить две подпоследовательности функций роста волос и представить исследуемую функцию в виде суммы их пределов. Получаем: борода = бор + ода. Рассмотрим первую составляющую. Нильс Бор (не в честь ли его она названа?) показал, что в принципе эта функция во всех точках совпадает с функцией леса. Что же касается второй - оды, то ее можно представить в виде обобщенной функции стиха: борода = бор + ода = лес + стих. В свою очередь, сумма последних двух функций по сути описывает физическую модель безветрия, разложение для которой имеется в приложении 2 к учебнику по функциональному анализу Колмогорова. Применяя простейшие алгебраические преобразования и помня о физическом смысле аргументов нашей исходной функции, окончательно получаем: борода = лес + стих = безветрие = безве + 3е = -ве + 3е = 3е - ве = е*(3-в), где е - основание натурального логарифма, в - коэффициент волосатости.
Студенческая хроника умалчивает, удалось ли профессору противопоставить этим построениям равноценные контраргументы...

таки я болен...

Собсно...

– Принимать неожиданные решения – благо для человека, ибо Мироздание фигеет и воздает своим скоморохам. (с) Klyment-Alex

А накидайте мне антипатий, а?

я б много чего тут мог бы написать...но, думаю, что о смысле сами догадаетесь.
Я тут либо пейсательствую, либо ною.
Откуда у калькулятора душа?..

В колонках играет - AndyVortex - Forever
"Бывают одинокие серые волки, а бывают одинокие плюшевые медведи..."

Млечный Путь
Небо. Пронзительно-голубое или монотонно-серое, звёздное или затянутое облаками… Любое. Мы перестали его замечать. Слишком тяжел груз навалившихся на нас проблем и забот. На всё есть универсальная отговорка:
- Некогда! – бросаем мы и быстренько убегаем «по делам»…
Нам всегда некогда. Некогда просто остановиться, вдохнуть воздух полной грудью, поднять взгляд и просто полюбоваться одним из самых совершенных творений Естества…
Только дети, не обременённые взрослыми заботами, ещё умеют смотреть в высь. Только в детстве можешь часами наблюдать за пронзительно-голубым или монотонно-серым, звёздным или облачным Небом.
Летней южной ночью, у родни в деревне, выйдешь на улицу, сядешь рядом с мамой на крыльце и смотришь…
- Мам, а где Большая медведица?
- Вон там, - говорит она, указывая пальцем, - видишь? Где звёздочки в виде ковшика…
-Вижу! Вижу! Точно! Как ковшик! - только в детстве у нас могут быть такие простые и искренние радости. - Вон, да?.. А Маленькая где?..
Так проходит немало времени… А потом вдруг вопрос:
- Мам, а куда ведёт Млечный путь?
- Не знаю. Наверное, никуда. Это просто название такое… Когда-то люди верили, что…
- Нет! Ну не может такого быть!- она улыбается интонации. - Раз Путь, то должен же он куда-то вести. Ну не бывает, чтоб Путь без начала и конца. Я знаю!
- И откуда у тебя такие познания? – улыбка становится слегка ироничной.
- Н-ну… просто знаю! Как можно такого не знать?! Все знают!- детскому негодованию и возмущению нет предела. - Даже у брата в учебниках: « Из пункта А в пункт Б…» Я знаю, я слышал!..
Она с радостным смехом хватает не по годам смышлёное дитя в охапку, и крепко обнимает:
- Ах ты мой Ушан! Всё-то он слышит, всё-то он знает, - её рука ласково треплет его шевелюру. - Ладо, ладно все знают. Но куда ведёт этот Путь неизвестно никому. Никто ещё не смог пройти по нему, никто не достиг его конца…
- Я смогу! – дитя вырывается из ласковых объятий и устремляет героический взгляд в Небо. - Я смогу! Я пройду! Я узнаю, слышишь, мама! Я пройду и узнаю, куда ведёт эта Дорога! Я узнаю, что на том конце Млечного Пути…
***
- Дз, - будильник не успевает высказаться: на него обрушивается моя ладонь. Издав пару посмертных «дзын» и «кр-ррякх», он затихает.
«Блин! Опять новый поку…» - не успев додумать, проваливаюсь во тьму Сна…
- Па-адъём! Вставай, соня! – чувствую, как с меня сползает одеяло. - Проспишь опять!
Ненавижу понедельники! Особенно рано утром. Пусть сегодня и пятница. От этого мало что меняется.
Ещё ненавижу ту дикую несправедливость, которая творится в мире: вроде бы только лёг, только глаза закрыл… Тут на тебе «Па-адъём…». Так даже самый страшный кошмар захочешь смотреть вечно. Он хоть придаёт ощущение длительности…
Плюнув на всё, я принялся за утренний ритуал...
- Тв-вою… П-папу Карлу! - табуретка с грохотом полетела в другой конец кухни. - Человеческий организм есть вещь весьма и весьма непрактичная, потому как хрупкая и ненадёжная… - тоном умудрённого жизнью старца изрекаю я, потирая ушибленный мизинец.
Не далее чем через пятнадцать минут получаю целых двести двадцать вольт доказательств этого тезиса, хорошо родня уже ушла и не слышала моих дифферамбов электрическому богу.
Похоже, денёк сегодня будет тот ещё...
Стоп! В этом деле главное не паниковать и успокоиться. А то в таком состоянии можно невзначай совсем себе жизнь испортить: день длинный, до вечера успеешь повздорить со всем и вся. А это опасно… да и неприятно.
В такие дни лучше всего сводить контакты с окружающими к минимуму. Не панацея, конечно, но работает. Просто поверьте. Опыт.
Итак, в университете я, естественно чуть не опоздав, появился в обычном своём состоянии: «Ушел в себя, вернусь нескоро», благо настроение было подходящим. Народ у нас в целом жизнерадостный и весёлый, мало кому хочется общаться с угрюмым и вечно злым мной. А вопросы из разряда «что случилось» перестали задавать ещё на первом курсе – надоело.
Поэтому положенные четыре пары я отсидел тихо и незаметно. После меня вынесли из родной альма-матер…
Солнце. После полумрака университетских коридоров оно казалось особенно ярким. Весна вокруг. В воздухе витают ароматы тепла, капели, набухающих почек, ручейков...
И посреди этой красоты серым пятном стою я. «А и ладно! – подумал, - не пуп Земли-матушки. Без меня справятся!». Однако спешно ретироваться посредством забитого автобуса желания не возникло. Погода располагала к небольшим пешим прогулкам.
Натянул пониже капюшон, надел наушники. То, что в них играла музыка, меня не удивило: плеер уже давно жил своей жизнью…
…Эй, жители неба, кто на дне ещё не был?
Не пройдя преисподней, вам не выстроить Рай…
Эй, жители дна, Гром смеётся над вами.
Чтобы быть с ним на равных, есть один Путь - наверх.
Есть один Путь - наверх!..
Не то. Хочется чего-нибудь более спокойного. Пальцы касаются кнопки поиска:
Он ревновал ее к дождю
И укрывал джинсовой курткой
Ее июневые кудри,
А зонтик прижимал к локтю.
День дожидался темноты,
Жизнь начиналась с середины,
И закрывали магазины
Свои разнузданные рты...
Зимовье… Самое оно. Пошагали.
Левой, правой…
Всё же чувствуется, что ещё не май месяц, и даже не апрель. В тени достаточно таки зябко, да и с Залива тянет пронизывающим насквозь ледяным ветерком. Но весна. Нет, Весна. Ещё немного робкая, но уже полноправная Весна.
Левой, правой…
Неуютно.
Левой, правой…
Левой, правой…
Грустно… Чувство потери… Что-то ушло. Ушло безвозвратно. Может быть, я кого-то вовремя не приревновал, не укрыл «джинсовой курткой», и от того стал таким чёрствым, таким закрытым? Я могу обмануть кого угодно, но не себя. Плохие дни здесь ни при чём. Дело во мне. Я перестал мечтать. А без мечты люди умирают. Не обязательно физически. Достаточно смерти чувств, чтобы человек выпал из жизни.
Левой, правой…
Я перестал чувствовать. Я перестал мечтать. Я перестал верить в Мечту. Я уже сомневаюсь в том, что смогу дойти до конца Млечного Пути…
Левой, правой…
Я останавливаюсь у парапета и подставляю лицо Солнцу. Оно ласкает меня ещё холодными, но уже не колючими лучами; пронизывающий ветер становится лёгким, чуть прохладным. В ушах звенит гитара, Арбенин поёт: «Чух-чух, пых-пых, \Паровоз твой, \Чух-чух, пых-пых...». Идиллия! Стоял бы так, и стоял!..
Маленькая рука ложится мне на плечо. Я резко оборачиваюсь и в недоумении застываю. Моему взору предстаёт симпатичная девушка со смутно знакомыми чертами лица. На всякий случай изображаю удивление. Где я мог её встречать? Где я видел эти многоцветные глаза, их ехидный прищур?..
- Нюта?! – выдавливаю я, наконец прозрев. - Ты откуда тут?
- Да так, мимо шла. Смотрю, фигура вроде бы знакомая. Решила проверить, а тут ты, ванны солнечные принимаешь, - она усмехается.
Ё-моё! Как давно это было! Уже забытые слова: школа, уроки, учитель… Целых три года пролетело, а я так и не умудрился с кем-нибудь из бывших одноклассников пересечься.
- Тесен мир. Ты спешишь куда? А то пошли, я тебя кофе напою. За жизнь поговорим…
- Напои. «До пятницы я совершенно свободен!»
- Сегодня пятница, чудо…
Кафешка была маленькая, всего на десять столиков, но уютная. Ненавязчивый сервис, непритязательное меню. И кофе варят хороший.
Пока ждали заказа, Нюта поведала мне, как прошли первые годы после школы. Оказалось, что она учится в пяти минутах ходьбы от моего универа – в медицинском, будущий психолог. Действительно, мир тесен…
Я сидел, прихлёбывая кофе, и рассматривал её. Совсем не изменилась. Всё тот же неиссякаемый источник веселья и жизнелюбия. Оптимистка до мозга костей. Повезло её парню…
Она вдруг замолкла и внимательно на меня посмотрела.
- Ты чего такой угрюмый, Ёж, случилось чего? – в этом вся Нютка. Сколько её знаю, ни разу никому не отказала в помощи. Конечно, без фанатизма, всё в разумных пределах. Но в нашем классе не было более надёжного человека.
- Нет, всё нормально, Нют. Всё хреново, как обычно, - улыбка получилась не слишком убедительной.
- Врёшь, я вижу. Давай, выкладывай.
Я посмотрел на неё - безнадёжно. Остаться при своих проблемах у меня не получится. Ох, угадала она с профессией!
- Ладно. Назовём это хроническим разочарованием в жизни на фоне глубокой депрессии, - она чуть не облилась кофе.
- Ёжик, знаешь притчу про оленевода? – когда-то меня сводил с ума этот взгляд…
- Угу. Даже сам тебе её рассказывал раз пять… Я не это имел в виду.
- А что? Ты в школе был весьма доволен своим бытиём. Рубаха-парень был. С чего такие перемены? - интересно, когда я говорю об астрономии, в моём голосе тоже столько профессионализма?
- Началось всё с того, что я родился. Так Мамка говорил… - я запнулся: Мамонт погиб год назад. Мы молча помянули нашего единственного общего друга. - … Но он умел улыбаться, Нют, а я уже разучился. Не знаю, откуда это пришло. Оно появилось внезапно. Как будто кто-то повернул выключатель. Я внезапно понял, в каком… мы живём. Мне просто стало скучно. Всё серо, а на душе пусто. Совсем. Я сейчас на воздушный шарик похож: вроде полный, а внутри тот же воздух…
- Ёж, ты не живёшь. Ты существуешь, - ну вот. Испортил человеку настроение…
- « Я мыслю, следовательно, я существую»… У меня остались только мысли, поэтому ты права. Видимо, я достиг какого-то рубежа, прошел свой Путь. Теперь лишь требуется досидеть здесь положенный срок… - я поёжился. Когда мы успели выйти на улицу? Уже стемнело…
- Как-то однобоко всё. Должно же быть что-то хорошее. Должны и для тебя быть радости…
- Хорошо там, где нас нет…
- Дурак ты, - улыбаясь, она толкает меня в плечо. – Будем тебя лечить. Найдём тебе смысл жизни! Даже есть пару идеек…
Визг тормозов, глухой удар, звон бьющегося стекла, режущий уши стрёкот автомата…
Я обернулся. На дороге позади нас разворачивалась картина, достойная любого боевика: из фонарного столба вырастает разбитая иномарка, за ней сидит некто с автоматом, ближе к нам стоит милицейский «УАЗ», за который прячутся правозащитники. И пальба, ужасающая своей беспорядочностью.
Только я хотел прикрыть собой Нюту, как что-то сильно ударило меня в грудь.
Не удержав равновесие, я упал на асфальт. В лёгких подозрительно булькало, изо рта потекла струйка крови.
- Ёжик! – Нюта упала на колени рядом со мной, зажала рану руками. – Помогите! Вызовите «скорую»!..
Я этого уже не слышал. Я смотрел. Я смотрел на Небо. Я не видел его с последней практики в Планетарии. Оно было звёздным, как тогда, в детстве, когда мы с мамой сидели на крыльце у родни с юга …
- Млечный Путь… - я мучительно закашлялся. Всё. Я умираю. Не надо, Нюта, не надрывайся так, не кричи. Ты уже не сможешь мне помочь, потому что я уже прошел свой Путь. Млечный Путь. И узнал, куда он ведёт.
Слышишь, мама? Я смог! Я дошел! Я узнал!
Ты ошибалась, мама. Мы все ходим по Млечному Пути, просто называем его по-разному. Мы все рано или поздно доходим до его конца…
Туда, где всем хорошо…
Туда, где нас нет…


02.02.06

я живу в мире иллюзий...
Это все не по-настоящему, это все сон...
Ложки нет...

Кто захочет - жду на Политехнической сверху к 10.40.
Жду 10 минут и ухожу.

В это воскресение 13.04.2008 будудт проходить соревнования.
Кто хочет, может присоединиться, слегка помочь.
Плюсы мероприятия: - повтыкать на молодых каратистов
- повтыкать на меня в костюмчике
- вероятно повтыкать на меня выступающего.
- помочь в проведении соревнований(писанина, но её не много)
- вероятно, вам за это заплатят.
Минусы:
-вероятно вам станет скучно

После соревнований (часа в 15.00) можно будет пойти прогуляться, впить и пообщаться.
Кто решится, дайте знать.
Время встречи на Политехе обозначу позже.

Фраза "желал иметь его соратником" вдруг стала отчетливо напоминать "хотел ипать его конем" (с) Klyment-Alex

Налить бокал чая, взять пачку сигарет, забраться на широкий подоконник. Сидеть, курить, смотреть в окно 11го этажа на заснеженный город, прихлебывать чай, думать, грустить....


Чая нет, не курю, подоконник узкий и цветами заставлен, да и живу на втором этаже...

Пойду застрелюсь.

А курить таки хочется...

И мозги его живописно расплескались по стенке...

"В стране женщин" фильм.
Очень советую. Ни одного взрыва, погони... по морде и то раз пять всего съездят...
Но вот такие фильмы мне нравятся больше. Очень хороший. Хотя многие, может, и не оценят.

Хороший сон снился... По ощущениям... Очень хороший.
Я б даже хотел, чтоб он сбылся...

Мелодия тишины
Ты выходишь на улицу, и ветер, как заправский боксер, мастерски проводит "двоечку": первым порывом сносит с лица ширму из волос и тут же вторым бросает в него горсть чуть колючих холодных мокрых снежинок. Ты улыбаешься ветру, поворачиваешь налево и сквозь метель идешь к дому. Чувствуешь, как под ногами хрустит, проминаясь, снег. Чувствуешь сквозь подошву ботинок, потому что услышать не можешь, из-за мелодии, что нота за нотой льется из наушников и не пропускает ни одного постороннего звука. Слева от тебя возвышаются покрытые снежными шапками корабельные сосны пустого сейчас лесопарка, справа горят теплым светом окна домов, сверкает неоном реклама, проносится по мокрой дороге транспорт, а посреди этого идешь ты и после очередного порыва ветра задумываешься, что природа, вероятно, решила отдать весь тот снег, которого пожалела зимой.
Потом ты вновь слышишь мелодию и понимаешь, что в конце пути тебя ждут пустая, хоть и временно, квартира и длинная ночь в компании с компьютером, интернетом, стаканом колы и музыкой, которой ты прогоняешь назойливую тишину. Ты задумываешься, что те, кто вернется в эту квартиру завтра вечером, не смогут развеять твоей печали и одиночества, потому что из-за твоей скрытности не знают об этой их стороне. Ты понимаешь, что среди сотен твоих знакомых, множество тех, с кем можно с интересом убивать время, пара десятков тех, с кем действительно хочется и приятно общаться, единицы тех, кого ты боишься потерять… И нет того человека, который бы смог вытеснить из твоего сознания это одиночество и эту печаль.
Ты идешь и представляешь, как придешь домой, сядешь за стол, включишь компьютер, плеснешь в стакан коньяка, разбавишь колой, и напишешь о том, что сейчас чувствуешь, выложишь это на всеобщее обозрение и будешь ждать рецензий, бестолково раз за разом обновляя страничку почты… А пока ты идешь, и ветер швыряет в тебе в лицо все новые и новые пригоршни снега, а в ушах звучит орган.
Надо достать ключи…

Друг МамонтА
22.03.08

ВСЕМ СМОТРЕТЬ!
Встали и пошли в кинотеатр!
Хороший фильм. Навевает мысли....
зы: надо б на парочку еще выбраться фильмов.
На Шаг вперед 2й да на Пока не сыграл в ящик.
Должны быть ничего так.

В колонках играет - GitS
Вот мне бы еще установку...
Ну и препод не помешал бы.
"Соседи, вешайтесь, подонки..." (с)