Старик не только психоделически-неумолимо-иррациональное…Нет, он очень даже реален. Потому что, братья мои, если Тебе Запретили Любить Эту Девушку, так как [она чужая девушка, она уже замужем, она твоя сестра, она другого племени] она та, на кого тебе даже запрещено смотреть, прелюбодействуя в своем сердце – появляется Запретная Любовь. Самое мощное чувство на всем белом свете. Нельзя, а любишь, всем чертям назло. «Одиннадцатая заповедь» придумана специально для таких идиотов как молодой влюбленный: «Не возлюби». Гениальная заповедь, которую Мурнау не проговаривает прямым текстом, но все-таки подразумевают. Табу наложено на девушку – ее любить нельзя. Табу наложено на образ ее –смотреть на нее нельзя. Табу наложено на тело ее – нельзя заниматься с ней сексом. Табу наложено на душу ее – лучше забудь эту девушку, а иначе сдохнешь. Табу наложено на работу в гавани – здесь нельзя охотиться за жемчугом, потому что акула – а иначе сдохнешь.... Табу наложено на отъезд с острова – ты, парень, сначала расплатись по долговым распискам, и плевать, что подписал ты их не задумываясь. Табу – рациональные, веками проверенные принципы, правила поведения, законы, скрижали, заповеди. Табу – сеть из колючей проволоки, накинутая на человеческое стадо. Чтобы оно не перетрахалось до самоуничтожения, не перерезало друг другу глотки от уха до уха, не пожрало само себя.

«Табу», в принципе, показывает, что и любовь для человека под запретом. Такое же Табу, как и многое другое. Любить – нельзя. Иначе – смерть. В бушующем мире эмоциональных стихий, беснующего в своей ярости хаоса, в мире, где смерть правит бал, можно любить только акуле (- мясо), дайверам (- жемчуг), мошенникам (- деньги). А женщину и мужчину любить категорически запрещено. Старик, например, девушку не любит. Она просто Его. Так сказал Закон. Закон суров, но это Закон. Закон может быть иррационален, но повинуйся ему, если хочешь, во-первых, жить, и если, во-вторых, хочешь жить в человеческом обществе.

/А еще фильм как бы говорит, но только шепотом (пока основные истины вещаются на пределе эмоционально-пластичным кинематографическим языком, чувственной графикой и пронзительной музыкой)… Чувак, а все же нарушай запреты. Начни с 11-й заповеди. Разбей скрижаль…/

Но, может, самоубийство по любви – как в финале фильма Мурнау – благородно? Потому что рывок в неизвестное, порыв, «прорыв на ту сторону»? Прыжок в бурю, становление Ариэлем. Отказ от Калибановских обычаев. Отказ от Табу. Преодоление себя. Маленький эмоционально-иррациональный взрыв в этом слишком логическом мире. Поплыть за лодкой с любимой, веря, что доплывешь, но зная, что нет….Суицид иногда бывает просто прекрасен. И тут – хопа – прыжок в еще одну дверцу, которую приоткрывают авторы фильма: прекрасно все, что табуировано. Красиво то, что под запретом. Нарушить Табу – значит совершить чистой воды эстетический акт. И да, да, да, тут недалеко до ассимиляции экспрессионистких вспышек моего сверхэмоционального «я» романтизмом… Все дружно начинаем читать прекрасные биографии Байрона, Шелли и Китса, особенно финалы их …Жизнь как поэзия, поэзия как жизнь.

Однако «Табу» говорит слишком громко и очень уж очевидные вещи, чтобы мы тут разнылись о романтиках. Романтизм мертв окончательно и бесповоротно. Бунт прекрасен, но разрушителен, а потому табуирован. Суицид смешон, глуп, зол, психопатичен….И бла-бла-бла.

11 заповедь, друзья. Не возлюби. Табу.

Последний фильм Мурнау.