Танцы подарены богами людям. Отданы сверху. Скинуты вниз. Валяйте, дерзайте, бейтесь об землю. Вокруг костра. Или рыбкой с карниза. Об асфальт кровью. На перекрестках. Танцы-шманцы… Богов каприз. Ими куплено. Нам оставлено. Выброшено на помойку. Гуляйте, дети. Жрите движения. Все. Без остатка. Ты сумасшедшая, моя baby! Цветы в волосах - и головой об стену. Последняя хиппи – гроб готов. Перебор, бас, вокал, группа. «The Doors», которые распылят на «граффити». Девочка, голосом чьим растопят сердца. Джоплин дамских сигарет. Приятный колыбельный смех. Она конченная. И это прекрасно.

Как вас много, убитые лица…. Закрываю глаза, молчу в стену. Я успокоюсь. Упаду замертво. Забывая боль. Закрывая книги. Выкидывая к черту свои мозги. И всем телом падая в танцы. В психопатический рокенролл. Волком по улицам. Легкой жертвой. Кандидатом на выстрел. Инфантильно, быстро сгореть в танце. Или замерзнуть на белом холоде. Цветами странными. Заиндевевшими. Блин, да танцы – последнее дело, этакий «золотой укол»! Кривые линии вскинутых рук. Строй солдат. Смерть. Свистопляска. Легкие траектории радостных танцев. Гёте: «кастаньетный ритм детских деревянных башмачков». Черточки, тире, точки, диезы – руки, головы, ноги, жизнь…. Зажигалась любовь о ритм танца. Искрой, фламенко, красным – в секс. Драйв порочных в поездах движений. Апатичное скольжение – вальсом на льду. В агонии предсмертной секундной пляски простынь сбивается в центр кровати. И человек застывает на фиг. Одинокой скрюченной фигурой птицы.

Танцы, танцы, танцы, танцы… В Москве танцы, в Петербурге танцы… Только на вокзале люди молчат. Ходят вокруг да около. Или сидят. И курят. Бомжи. Доны Хуаны в вонючих пальто. Старое мертвое индейское лето. If you're going to San Francisco – ты просто обожралась пейотов, детка! Спеша на кладбище сладких грёз. Бычки и водка – пляска чахоточных. Дробирующий танец опухших пальцев. Терпсихора – моя богиня – дай мне музу! В прощальный вальс. Сжать в объятьях. Растворившись метелью. Выпасть из колоды засаленной парой затасканных карт. Из вагона телами. Разорваться в бешенстве. Разрезаться надвое…. Мне не снится Калифорния. И не хочется в LA.

«Поцелуй смерти» станцуем, детка? В последний раз. Позвольте ручку. Мне нужна муза. И только такая…. Тихо - стаккато. Эти ноты играют коротко. Танцуют кратко…. Но все остыло. Осталась рука ее. Нервно бьется. В моей ладони. Веной об вену. Тук-тук-тук. Перебои изнеженных наших рук. Смех возвращается внутрь себя. За слезы прячется. Его в них много. Хохот, сглотнувший потоки слез. И захлебнувшийся просто в молчание. От солёных рек на лицах впадины. Великие озера тишины. Сухое изображение эмоций остатка. Методом купажа. По Матиссу. В стык. Глаза картонкой. Улыбки сгиб. Оригами горя. Медленный, с ума сводящий, безостановочный психоделический трип.

 Я стал слишком добрым, чтобы любить тебя…