«Славные парни» / «GoodFellas» (1990) Мартина Скорсезе


Когда быку перерезают горло и кровь начинает фонтанировать сначала в ритме пульсации тяжелого сердца, а потом беспорядочным булькающим потоком во все стороны, тогда, наверное, только и можно почувствовать нерв и драйв стилистики Скорсезе. А в особенности этого его фильма. Хичкок, кажется, говорил, что продолжительность фильма должна быть прямо пропорциональна выносливости мочевого пузыря (он был, к слову, прав). Скорсезе мог бы добавить - «и закаленности нервной системы». Если она у вас почему-либо слаба, дала сбой и все такое прочее – этот фильм лучше не смотреть. Он вас разнесет в клочья.


Это не сага в духе «Крестного отца». Не симфония гангстерской драмы по Копполе. Не биография отморозка по Де Пальме. Здесь все не правильно. Не по канонам. Нет геометрии. Нет лекал, по которым под траурные, но прекрасные звуки рассказывается история и делается шедевр. Ничего не имею против «Крестных отцов», но это не фильмы о бандитах. Это сага, воспевающая определенный образ жизни. Образ сложный, но «кому сейчас легко»? Можно сказать, что «Крестный отец» это Вагнеровская опера о гангстерах. «Славные парни» Скорсезе – это буффонада. Гротеск. Оперетка. Грязная, кривая, безумная, дурацкая, кошмарная, но РЕАЛЬНАЯ. Я могу сколько угодно восхищаться игрой Брандо, но всегда буду сомневаться в реальности существования такого бандита. Настоящие бандиты они такие как Томми Де Вито (Джо Пеши), Джимми Конвей (Роберт Де Ниро). Психи. Ненормальные. Но притягательные в своем безумии. Весь фильм Скорсезе – рассказ о карьере в банде талантливого паренька Хилла – одно сплошное «кривое зеркало». Изломанные, гротесковые персонажи. Грязные, извилистые дорожки, по которым они бредут. Аляповатые и безвкусные дома и одежда, которые они покупают. «Нет, ребята, все не так, все не так, ребята…»

Но кривизна судеб персонажей этой картины скорее похожа на узор внутри маленького шара. Один вход. И несколько выходов: наркотики, смерть, тюрьма и предательство. Какие бы повороты не ждали на пути, финал, в принципе, предсказываешь с самого начала. Что тут можно сказать о сюжете? Разве тут можно что-то сказать о сюжете!? Герой. Наживка из богатой, гламурной, блестящей жизни, которую ведут мафиози 40-50-х под золотой джаз той эпохи. Первая работа. «Первые кости». Рокенролл. Розовые платьица. Кафешки. Забегаловки. Автостоянки. Драйв-ины. «Давай станцуем рок». Первые деньги. Бросил школу. Повышение самооценки. Тщеславие. «Здесь все свои». Первое заведенное на тебя дело. Два правила: держи рот за зубами и не сдавай друзей. Умильная улыбка Джимми (о, эта улыбка Де Ниро!). Забавные рассказы психа Томми (Пеши…Пеши он…он гениально играет психов). Парень растет, растет…Убийства, убийства, убийства. Тебя уважают. Ты маленький бог маленьких районов. Женщины смотрят на тебя с восхищением. В ресторанах для тебя из под земли вырастают накрытые столики. Большие дома. Много денег. Очень много денег. Слишком много денег. Драйв. Драйв от безнаказанности. От крови. От ночных дел. Буйство жены. Суд. Тюрьма. «Роллинг Стоунз». Наркотики. Героин. Белый порошок. Денег много настолько, что в предохранительном клапане и так уже безбашенной банды сшибает последнюю гайку. Недоверие. Цепь смертей. Предательство. Финал. «My Way». Титры.

Скорсезе, конечно, мясник. Рожденный и выросший, как он сам любит (или не любит, но вынужден) повторять в интервью, на улице, где было полным-полно сицилийцев - он не мог стать другим. Его режиссерская рука, как наждаком по сердцу, режет цепочкой жестоких и болезненных образов. Как-то он сказал, что бессмысленного насилия в кино не бывает. «Насилие, увы, это реальность». «Славные парни» - фильм о насилии. О людях, которые хотели жить красиво, одновременно насаждая своими делами зло. Они наслаждались насилием. Кайфовали от того, что проломили кому-то башку или воткнули шило в шею. Поэтому нельзя сказать, что кто-то из персонажей лучше, кто-то хуже. Томми весельчак, но он псих, ненормальный, маньяк. Паршивая овца. Джимми - лиса умная, но развращенная своим лицемерием. Джимми считал себя умнее других. Да, он просчитывал все на шаг вперед. С той лишь оговоркой, что никто, кроме него, никаких шагов за спиной не делал. Змея, кусающая в любой момент. Словно потерявшая слух и зрение (или обалдевшая от крови и денег) под конец она жалила всех без разбора. Полли (Пол Сорвино) – это, конечно, архетипичный бандит. Преступления разрешаются, но в рамках. Крадите элегантно. Не убивайте без необходимости. Киношный гангстер. Наверное, такие существуют в природе, но ей-богу, долго не живут. Ведь бандиты – это койоты, шакалы, волки. А в природе не бывает зверей-джентльменов. Ну а Хилл…Хилл просто дурак. И трус. Да еще, ко всему прочему, предатель. Его можно оправдать по всякому, но факты вещь упрямая: трус, дурак и предатель. Я ему не сочувствовал. Хотя он, подлец, еще и нарратором истории был …(оригинальный подлец справа на фото)

Отдельной строкой упомянем операторскую работу – она гениальна. Дергается ли камера или плывет, но она всегда создает нужное настроение. А какое тут «нужное настроение»? Психоз. Перманентно продолжающийся. И оператор знает свое дело – проходы через черный вход в ресторан, снятые одним планом, дерганные эпизоды убийств, ночные сцены похорон, снятые в дымке красного цвета… Саундтрек же вообще отдельная тема. Скорсезе создал совершенно изумительный в своем издевательстве над правильным вкусом саундтрек. Он гениален именно тем, что банален от начала и до конца. Песенки нужной эпохи просто врезались в нужные места. Особенно было весело, когда шайка торговала порошком под альбомы «Роллинг Стоунз» конца 69 – начала 70-х. Самые их психованные, нагероиненные и суицидальные альбомы. Весь мир сходил с ума, роллинги пели ему реквием, а итальянцы с примесью ирландской крови снабжали все это сумасшествие нужным топливом. «Хиппи, скажите спасибо этим мясникам». Да, и спасибо Скорсезе за такой дьявольский «смех за кадром». А финальная песенка? Это же чудо! Песенка, сочиненная Полом Анка и прославленная Фрэнком Синатрой (любимчиком правильных гангстеров) поется издевающимися панковскими голосами. Да… «Мой путь…». Молодец, Мартин. Всему твоему фильму я - верю.