наверное только когда мои слова разберут без остатка, все мысли рассуют по большим и маленьким коробочкам, засветят пленки и перемотают кассету, когда их будут пересказывать на ночь шепотом десятки людей, а самые оригинальные даже заменят собою меня, мною себя, и перепишут меня заново моими же - наверное только тогда я пойму, что уже закончилась. иссякла, все, без остатка высохла уже. и мне не останется ничего, кроме задохнуться в пустой комнате от невозможности разрушить эту свою грёбаную пятую стену, распилить её на кусочки просто потому, что дышать хочу, говорить хочу, а рот липкой лентой заклеен, бантами узлы на глазах моих и руки в крови, в чьей-то крови вены, в землю втоптаны листья все, по асфальту разбросаны все спички, мне тесно и страшно, и холодно мне
без тебя наверное только тогда я пойму, что на самом то деле ничего и не было, были только дыхания мои и истерики, и то, как я просыпалась ночами, да, серыми, такими снежно-зимними ночами и думала, думала, думала о тебе, о твоих руках, о волосах – лучах золотых на моих запястьях, о твоих губах, плечах, на которых кожа наверное истерлась в кровь от моих мыслей, я все думала, что, может быть, ничего и не было, я думала, что ,может быть, ты подаришь мне кусочек себя, совсем маленький кусочек, чтобы только закрыть дыру на сердце, залатать, залепить её пластырем и твоими мне обещаниями, твоими бесконечными, как наши ночи, словами о том, что любовь – не любовь, а весна слишком странная. и я все думаю, что, может, это ты мои слова украла – тогда, когда нашей первой, белой, мы договорились, что я абсолютно против, что совсем не к тебе и не отсюда, и вообще не имею никакого отношения, и ты сказала, да, да, дорогая, ты можешь идти, да, я не отпущу тебя никогда, ты сказала, о, боже, ты так предсказуема, ты сказала, ты что, действительно меня все это время любишь? ты бежала, бежала во сне, до сих пор бежишь, а я, сидя на краю кровати смотрю, как подрагивают твои ресницы
отбрасывая тени на деревья я отчетливо вижу, как далеко ты, как ты по мне скучаешь, как в тот дождь, помнишь, в один из последних дней я стояла, закрыв глаза, закрывшись, через красные прожилки век видя тебя, а ты не знала, и прижималась ко мне лбом, и смотрела, смотрела, и с волос твоих стекали ручейки неба, и серость вся, что вокруг, превращала все в кино, да, в дурацкий черно-белый фильм в котором я – то ли массовка, то ли главный герой
а они в конце умирают, голова в духовке или нож в сердце – не все ли равно, если итог один. одна из миллиона ты, а ведь даже почти не видишь, не дышишь даже, что я хотела бы умереть в твоем сне, чтобы не вернуться больше, не стучать в твое окно по ночам – ты крепко спишь десятки лет, ты ничего не слышишь. ты не чувствуешь сейчас, как бьется мое сердце, давай, давай же, считай вдохи. пока я шлепаю босыми ногами по комнате, оставляя цепи мокрых следов, перепиши заново мои письма – они тлеют и дымятся в нижнем ящике, а какие то под матрасом и половицами, а на стене висит ружье, висит которые годы, я все время боюсь, что оно выстрелит, ведь любое, абсолютно любое, да и чувствую я, как отдает привкус металла, как перекатывается в кармане штанов дробь, как дрожат на стенах тени, висит деревянное ружье и знаешь, ты ведь тоже боишься.
