.

.

.

.

.

.

.

Интернети

.

.

Но Ангел Мрака, смиренно склонившийся перед Господином, не успевает
ответить, потому что Повелитель разражается по истине Адским смехом, так
не идущим его теперешнему облику.


- Да – а… Теперь понимаю! Понимаю! Сразу понял! Твоя слабость мне близка…
Иногда бывает близка. Ты правильно сделал, что послушался моего совета и
притащил мальчишку – сюда. Молодец, что не убил его, то есть – даже часть
его. Не перепугал и открыл не все Знание. Но я… Я тоже не буду Открывать
ему это Знание. Слышишь?.. Ты – заслужил награду. Достойную награду. Я,
все же, иногда выполняю свои обещания. Тем более, если это оказывается в
моих интересах.


О, как же мне нравиться ощущать подобное! Слышишь меня, Посланник?
Наверное, - ты, все же, подействовал на него слишком сильно… Он уже дрожит
в моих руках! Пусть теперь извивается в твоих, а потом убьет или искалечит
тебя, если захочет. Жаль, что ты не сломал ему что – нибудь еще: например,
второе крыло, или…Ты – заслужил достойную награду, мой маленький любимец.
Забирай этого недоделка, но помни: он не принадлежит нам полностью, пока…
Пока ты не… Понимаешь? Иди. Ты знаешь, что делать. Люди ждут Вас, мои
маленькие. Не заставляйте Людей Ждать… Не заставляйте… Их желания – для
нас – Закон! – Повелитель отстраняется от Падшего Ангела, не преставая
смеяться, и растворяется в холодном, студеном воздухе Преисподней.


Ангел закрывает лицо руками и начинает безмолвно рыдать, не в силах
остановиться, однако он понимает, что самое страшное – позади, что участь
его решена и она, в итоге, не так уж плоха, наверное…


Он видит Ангела Мрака. Сияющего, темнокрылого и темноглазого. Нежного… Как
же ему идет мороз на самом деле. Холод и сияние Тьмы! Ночь на Страже
Рассвета. Нет, он никогда не забудет его, не причинит боли, не уничтожит,
если это, конечно, будет зависеть от него. А сейчас он успел увидеть до
какой степени Здесь все несвободны. До какой крайней степени Зависимы. Как
тут все далеко от идеала. Смирение. Всегда и Везде – Выход в Прощении и
Смирении. А еще в воспоминаниях.


Нельзя в одну воду войти дважды. Да это и не получится, но можно выходя,
не повториться. Верно? Прощение – В – Смирении. Как Бытие – В – Сознании,
а Мысль – В – Движении.

.

Фото одной художницы

.

Этот текст явил себя в сознании существа не принадлежащему этому миру.
Но в нем угадывается судьба, тех кто мне дорог.
Я его разбил на несколько частей.Часть первая...

Башни Порока.

Холод прокрадывается тусклым блеклым существом в застывшее, истерзанное
естество, серебрится и звенит инеем незримого духовного страдания на его
трепещущих золотистых ресницах, стекает снежно – белыми каплями боли с
бархатистой кожи и, мгновенно обернувшись искрящимися снежинками, опадает
на будто бы ледяные, широкие плиты пола. Ангел утра дрожит под
пронизывающим мрачным взглядом Хозяина Преисподней.


Так вот он какой – Ад!.. Ни вил, ни котлов, ни огня, которыми постоянно
пугают несчастных грешников на бренной матушке – земле. Только
неисчислимые душевные страдания и холод, холод, холод… А еще сумрак и
проникающая, притягательная красота Господина, - как Они все называют Его.
Создателя этого позорного места Вне. Вне Времени и Пространства… Места,
где любая Душа обретает Извечные Мучения.


Повелитель хмурится, начинает ходить кругами вокруг своей очередной жертвы
– Утра перед Зарей. Кажется, его ноги вовсе не касаются земли. Он –
прекрасен, но, все – таки, чего – то ему не хватает для достижения
истинного Идеала, для достижения того, чего Он все это время так жаждал
достичь. Подражание… Его Суть и Смысл Его Существования – в Извечном
Подражании Тому, с Кем Он посмел Себя сравнить когда – то. Оболочка его
на этот раз поразительна – юноша, почти ребенок, обнаженный и
темноволосый, сочащийся Злобой и ненавистью, но, тем не менее, обличенный
Знанием и… Мудростью. Да: Мудростью. Украденной у Существа более
Величественного и Великого Мгновения назад.


- Какой милый мальчик! Настоящее Солнце! Золотые волосы, золотистая,
полупрозрачная кожа… Янтарь. Оживший Янтарь, Ангел Мрака, ты слышишь меня?
Топаз – не Янтарь! Это Я тебе Говорю! Бесплотное Целомудрие, воплощенное в
Камне… Тот, кого Я склоню к предательству рано или поздно… Милый мальчик…
Да. Только вот, крыло переломано! Посланник, - это ты постарался? Знаю:
Ты. – Повелитель, молниеносно схватив светловолосого Ангела за
подбородок, приподнимает его голову и пристально вглядывается в широко
распахнутые глаза. – Надо же: какая наивность! Прямо – таки Святая! И
притом – Он до сих пор - невинный! Что это на тебя нашло, а? А? Отвечай,
когда Тебя спрашивает твой Господин или я уничтожу мальчишку на всех
существующих планах сейчас же!

Почему мы так любим осень?

.

.

Я заглянул в Бездну, а Бездна заглянула в меня.

Стальные скобы пронзали его тело, и боль была в них, и боль была в Нем и боль была вне Его. Ветер,от которого остались лишь обрывки воспоминаний,перебирал своими быстрыми пальцами его снежные волосы. Глаза, не ведающие Свет - две дыры между мирами, жадно всасывающие в себя тепло жизни. Мощь крыльев разбивающих словно стекло пространство, обращающее время вспять, вздымались обсидиановыми пламенами Мрака-Предтечи за Его спиной. Его рот был приговорен каленым клинком к вечной улыбке и к улыбке Вечности.И через эту преграду, между внутренним и внешним, вырывается сквозь кровоточащие десна, вопль. И пойманный тишиной вакуума в тиски безмолвия он разлагается на части неприятия своей природы, и сходит на нет, истекая черной тушью отчаяния. И лишь невинное дитя, живущее за мириадой миров, созданных вопреки мирозданию из дождя и тумана, способно постичь его глас. Зов невозможного, навеки клеймящий чистую душу алмазной печатью ледяного забвения. И позже, зерно Темного знания, прорастет навстречу смутным желаниям плоти. По узкой тропинке, проложенной между тем и этим, крыльями бирюзовых мотыльков, войдут в его яркие сны сонмы созданий другого порядка. Та, о который забыл этот мир,успокоит его метущеюся душу, невесомые перста ее благословят его чело, наделят спокойствием Веры.

"Трава, которою - гляди! - окаймлена
Рябь звонкого ручья, - душиста и нежна.
Ее с презрением ты не топчи: быть может,
Из праха ангельской красы взошла она"
Омар Хайям, Рубаи. № 143

Когда Иран в шестом столетье хиджры
Увидел с минаретов черный рой, щетинящейся пиками пустыни,
Аттар из Нишапура посмотрел
На розу и сказал, почти неслышно,
Как бы мечтая, а не говоря:
- Твой смутный мир в моих ладонях. Время
Сминает и не замечает нас
В глухом саду закатною порою.
Я влажным ветром чувствую тебя.
Приливом аромата ты доходишь
К лицу склонившегося старика,
Который знал тебя гораздо раньше,
Чем видел в детстве на картинках снов
Или дорожках утреннего сада.
То светишься ты белизною солнца,
То золотом луны, то багрецом
Клинка, неколебимого в победах.
Я слеп и неучен, но понимаю:
Пути неисчерпаемы. Во всем
Таится все. Ты музыка и небо,
Чертоги, духи, реки, - потайная
Бездонная, вневременная роза,
Господень дар безжизненным зрачкам.

.

Первое фото друга, которое я размещаю тут

..