Эти вырезки из пожелтевших газет, изданных некогда в подпольной типографии чьего-то сознания, ничего не значат. Догадываешься, сколько лет пылились они в дальнем ящике того дубового шкафчика, ключ от которого затерялся навсегда уже где-то в раннем детстве? Но не каждое 'навсегда' вечно. Воссозданный вновь диалог меня со мной местами скомкан, порезан, проеден молью, испачкан исправлен вывернут постиран отглажен.
Но мы с тобой вспомним те кристально чистые лужи, в которых отражалось голубейшее небо, вспомним растоптанный неуклюжими пешеходами дождь и бледный асфальт, с коим соприкасались глыбы белой извести. Которой я рисовала небо на земле.