16:45
В последнее время я стал очень хорошо чувствовать, как уходит время. Даже пять минут стали для меня ощутимым отрезком времени. С тех пор, как она сказала мне, что скоро умрёт, всё стало по-другому. Возможно, я ей немного завидовал, потому что всегда полагал, что умру первым. С другой стороны, ведь я-то хотел умереть совсем иначе.
16:48
Я подошёл к кассе. Апельсиновый сок - 59 сантимов, бананы - 46 сантимов, сигареты Monte Carlo - 49 сантимов. Я знаю, чот она не будт есть. Я не уверен, можно ли ей курить.
16:50
Я в очередной раз преодолеваю этот путь. Тысяча двести сорок четыре шага. Я каждый день проходу это расстояние от магазина до её палаты, чтобы увидеть, как она сделала ещё один шак к смерти.
Она просила её проводить. Я не стал бы приходить к ней каждый день, но она просила её проводить. Возможно понимала, что стоит мне не придти к ней однажды, я уже не смогу заставить себя пройти эти тысяча двести сорок четыре шага.
16:52
Я знаю, что она опять будет плакать и извиняться, что плачет. Осталочь тысяча пять шагов. Потом она будет курить и рассказывать о том, что ей снилось. Девятьсот девяносто шесть шагов. Мне хочется забыть её, потому что иначе я сойлу с ума. Я никогда не думал, что она настолько мне нужна. Девятьсот двадцать пять шагов. Я знаю, что она умрёт. Возможно, я тоже не стану жить буз неё, поднимусь на небоскрёб и, наконец, испытаю чувство свободного падения. Впрочем, я сильный, справлюсь.
Она всегда говорила, что слабая, а я - сильный, поэтому имеет право умереть без сопротивления. "Мне неважно, что скажут обо мне люди, если я покончу жизнь самоубийством. Я женщина. Я слабая. Мне можно". Она сделала эти три предложения индульгенцией на все свои грехи. Впрочем, если совершалось то, что по её мнению, женщина совершать права не имела, она с той же уверенностью говорила:"Я не женщина, я - человек! Могу я побыть просто человеком?" Можешь.
Осталось четыреста девяносто шагов. Она абсолютно не умела считать и всегда удивлялась, когда я складывал и вычитал трёх- и четырёхзначные числа. Поначалу не верила, проверяла на калькуляторе, но убедившись, чтокаждый раз я оказываюсь прав, сделала странный вывод, что прав я всегда. Дурочка. Это была самая лёгкая моя победа. Осталось двести тридцать семь шагов.
Мы слишком часто говорили о смерти. Слишком часто о ней пели. Мы слишком откровенно с ней заигрывали, чтоб она не ответила на наше кокетство. И смерть пришла. Пришла не так и не тогда. И теперь стоит у её кровати, смотрит на меня её глазами. Осталось сто пятдесят шагов.
Она похожа на труп. За полгода она превратилась в скелет. "Но ведь я всегда хотела стать очень тощей и побриться налысо!" Это правда. Ещё она хотела связать себе трёхметровый красный шарф и сделать татуировку. Она хотела наколоть слово "хуй" сзади на шее и обмотать горло шарфом. Шарф она так и не связала.
17:00
Я открываю дверь больницы, прохожу по коридору. Осталось двенадцать шагов.
Десять.
Восемь.
Шесть.
Четыре.
Два.
Шаг.
- Привет. - я улыбаюсь.
- Мне всё надоело. - она улыбается, и на глазах её появляются слёзы. - Сорри. Я вот опять реву. Из-за ерунды. Хотела курить, а сигареты закончились.
Я знаю, что если положить руку ей на плечо, или назвать дурочкой, она разревётся. И хотя ей и станет легче от того, что я её поддерживаю, будет сквозь всхлипы извиняться, за то что ревёт. Она боится, что я перестану к ней приходить.
- Я принёс тебе сигарет. Ты уверенна, что тебе можно так много курить? - спрашиваю и тут же понимаю, что спросил глупость. На её лице явный вопрос - не кретин ли я? Боже, какая она некрасивая.
- Мне сейчас хоть героину. - насмешливо отвечает она и внезапно застывает, глядя на меня огромными глазами, в которых явно видна бегущая строка - достань героину!
Я знаю, что она не попросит. Она всегда долго мучилась, прежде чем попросить о чём-либо. Мялась, долго не могла подобрать слова, надеясь, что я сам догадаюсь, чего она хочет. Я никогда не понимал, почему это для неё такая проблема, тем более, что все её просьбы были легковыполнимыми. Я сразу догадывался, чего она хочет, но не облегчал ей задачу, заставляя говорить о своих желаниях. Но сейчас...
- Нет. - твёрдо сказал я.
- Что нет? - прикинулась она непонимающей.
- Я не принесу тебе героина.
Она ничего не сказала. Никогда не стала бы шантажировать меня, мол, я не хочу выполнить последнюю просьбу умирающей. Наверное, она любит меня гораздо сильнее, чем я её.
- Я люблю тебя. - сказал я и тут же испугался, что она заплачет.
заплакала.
- Не говори так. - слёзы мешали ей говорить и она говорила залпами.
- Не говори так... А то я подумаю... что моя смерть это большая утрата... мне станет жалко тебя... и будет стыдно умирать...
Всё. Больше не могу. Я начинаю ждать её смерти. она уже не та. Она стала чужой.
17:36
Она заснула. Я вышел на улицу и закурил. Небо давило на землю чёрными тучами. Кленовый лист бросился с ветки мне под ноги. Самоубийца. Я наступил на него и впечатал подошвой в асфальт.
5:07
Мне только что приснился странный сон. Я смотрел на неё, а она смотрела на меня и улыбалась.
- Ты мне снишься. - сказала она мне.
- Ты мне тоже. - ответил я ей.
Вдруг лица её коснулась тень беспокойства:
- Ой, мне кажется, что я сейчас проснусь! - испуганно проговорила она. - Никуда не уходи, я сейчас опять засну.
С этими словами она исчезла. Хотя может ч просто моргнул, потому что через секунду она опять смотрела на меня и улыбалась.
5:13
Зажёг газ, поставил чайник на огонь. Закурил. Холодное сентябрьское утро гладило меня по спине своими нежными руками, иногда игриво цапая за сердце. Тогда сердце охватывал страх. Страх, холод и пустота. Безумная мысль приходит мне в голову, что если б я её любил, то всё было бы по-другому. Мы поженились бы, она родила бы ребёнка, и мы жили бы дружно и весело. Гоню прочь эту мысль, ибо допустить её - добровольно облачиться в терновый венок. Пожизненно.
17:03
- Я больше не могу. - она сидит на кровати, обняв колени, и смотрит в окно.
- Чего ты не можешь? - тупо спрашиваю я.
- Все прекрасно знают, что я умру, но прикидываются, что им это неизвестно. Приходят, смотрят, как я умираю, дают лекарства, чтоб умирала не так быстро, как будто хотят продлить себе удовольствие. Как будто им нравится смотреть, как я умираю.
- Тебе кажется, что мне нравится смотреть, как ты умираешь? - её слова берут меня за душу. Берут за душу и швыряют эту самую душу мордой об батарею. Я пытаюсь сдержаться, тем более, что в её словах кажется есть доля, мне пока непонятной, истины.
- Я не про тебя говорила. - отвечает она потухшим голосом. - Простоя не понимаю, почему нельзя меня убить сейчас? Мне обязательно выпиьт эту чашу боли и страдания до конца? Чёрт возьми! Говорят, что когда человек при смерти, в нём просыпается жажда к жизни. Вот у меня такого нет. Я не буду позориться, притворяясь живой. Я фактически труп. Так может не стоит меня унижать, продлевая моё мучительное существование?
Мне захотелось ей зааплодировать, но вместо этого я сказал:
- Никто не хочет тебямучить.
Она внезапно улыбается и смотрит на меня:
- Знаешь, мне сегодня приснился удивительный сон. Во сне я смотрела на тебя, а ты смотрел на меня...
21:39
Я сижу на скамейке в чужом тёмном дворе. Сердце колотится с бешенной скоростью, словно решило, что так оно ускорит ход времени.
Ко мне подходит Формалин и протягивает руку. Во время рукопожатия мне в руку попадает сложенный во много раз листок бумаги. Я знаю, что в бумагу завёрнут полиэиленовый маленький пакетик, а в пакетике - 3 грамма героина. Ей больше не придётся притворяться живой.
22:04
Подхожу к больнице. Больница старая, двухэтажная и очень длинная. Светятся окна, но от них не веет уютом, только тоской, одиночеством и смертью.
Я подхожу к её окну, встаю на цыпочки и заглядываю внутрь. Медсестра отсоединяет её от системы и уносит капельницу. Я тихонько стучу в окно. Она рассеянно поворачивается в мою сторону, узнаёт и радостно бежит к окну.
- Привет, сумасшедший! - улыбается она.
А мне вдруг всё это начинает казаться нелепым и неправильным. Ну что я ей сейчас скажу: "Вот героин - убей себя?" Как всё это дико. Я стою и глупо улыбаюсь.
- Ты чего? Что-то случилось? - забеспокоилась она.
- Да нет, что ты. - спешу её успокоить. - Просто захотел тебя увидеть. Пойдём гулять?
Чёрт - говорю, даже не думая.
Она радуется, как ребёнок, убегает в палату, достаёт из шкафа плащ и возвращается к окну.
- Ах! Меня похищают! Спасают, как принцессу из заточения.
Я подхватываю её на руки. Она стала такой лёгкой.
- Куда пойдём? - спрашивает она.
А я не знаю, куда идти.
- А куда ты хочешь? Может на море? - море рядом, пройти 50 метров по дорожке и ты на берегу.
- Море... Как хорошо, что у нас есть море.
Мы идём, взявшись за руки и молчим. Я по привычке начинаю считать шаги. Не могу я ей сказать - я принёс тебе смерть. Не могу.
- Ты хочешь умереть? - спрашиваю я её.
- Не знаю. Всю жизнь хотела, но не так, как это происходит. Ведь я часто себе представляла, что заболеваю неизлечимой болезнью и умираю... Только представлялось мне всё это несколько иначе. Я хотела бы, чтоб меня просто отсюда забрали из этой жизни. Чтоб пришёл ангел смерти и сказал - пошли со мной, хватит тебе здесь мучаться.
- Знаешь...
- Что?
- Да нет, ничего...
Мы совершаем неспешную прогулку вдоль берега моря и возвращаемся назад, пока её не хватились в больнице. Я помогаю ей забраться в окно.
- Я принёс тебе героина. 3 грамма. Доза - это четверть грамма.
Чёрт возьми! Зачем я это сказал! Я кретин.
Она протягивает руку, разворачивает и отдаёт мне бумагу.
- Спасибо тебе. - шепчет она. - Мой ангел.
00:01
Я снова считаю шаги. От этой антены до края крыши восемь шагов. У меня осталось 3 сигареты. Сейчас покурю и догоню тебя. Ты только никуда не уходи. Стой там на месте и жди меня. Я сейчас опять засну... Вот только покурю...
01:12
Только не уходи никуда. Подожди меня ещё немного. Ну что тебе стоит. Я догоню тебя завтра.
