только заходя в институт понимаешь, что там, за дверью, было холодно.
возвращаясь, меня обгоняют два парня - черная куртка, светлые джинсы, в правой руке сигарета, левая в кармане. они даже сигарету к губам подносят одновременно. так же синхронно опускают руку. у меня перед глазами мелькают кадры из "Святых из Бундока" и я не могу отделаться от этого странного ощущения. и почему-то именно они в этот момент кажутся самыми живыми, улыбаешься своим ассоциациям, их непроизвольному копированию друг друга, я не вижу игры, и теплее пока они не исчезают совсем из вида, слишком быстрый шаг, слишком мгновенны и призрачны, слишком почему-то выделяются среди всех остальных, словно они совсем не из этих мест, не должны здесь быть, откуда они вообще.
странный взгляд. пытаюсь понять всю дорогу - презрение? злость? недоумение? понимаю наконец, нет, так смотрят на сумасшедших, и улыбаюсь, подтверждая, видимо, их мысли. вспоминаю тебя, меня передразнивающего "с плюсиком" и ветер на какое-то время становится теплым.
боль отпустила, значит все образуется. я повторяю себе, что все будет в порядке и не зацикливаюсь. все хорошо. хорошо. ты слышишь?
не спрашивайте меня только, пожалуйста, почему мне не все равно.

это не будет вечным. я знаю.

если нет, то что это нахрен за фигня?
если да, то это ничерта не может быть да, потому что не стыкуется.

и да, если это касается меня, то это не страшно. это бесит. и все.

_

в какую-то секунду было даже обидно, представляешь, что я успела. что он проехал чуть раньше, чем я сделала шаг. чуть позже, чем я заметила и посмотрела. и остановилась.

_

знаешь, она не задает мне никаких вопросов. просто говорит, что все будет хорошо.
а ты спрашиваешь в чем дело и злишься, что я молчу.
я знаю. все знаю. но я же справлюсь. не надо во мне сомневаться.
не надо. из-за меня. так.

прости, что мои осечки становятся выстрелом

да, конечно, до меня невозможно достучаться
конечно, мне плевать абсолютно на все
все слова мои, действия, все совсем не о том, совершенно впустую и никуда не направленно
и я, разумеется, единственное что делаю, единственное, что умею хорошо, только сбегаю. не так ли? а ты никуда не бишь? нет? правда?
ничего не происходит. все отлично. все как всегда.
но знаешь, я говорю с ним по телефону, а по щекам слезы и я ничерта не могу больше с этим сделать. он спрашивает "почему ты такая грустная", я делаю вдох, улыбаюсь и говорю, что ему показалось. все в порядке, правда. я желаю ему приятных снов и некричатьнекричатьнекричать повторяю себе до тех пор, когда уже можешь разомкнуть челюсти, выдохнуть и вспомнить, что ты справляешься. всегда. неизбежно.
ты даешь мне причину, я цепляюсь за нее тут же, я пока еще кусаюсь в ответ, весьма ощутимо видимо, хоть и никогда не до крови, все становится только хуже, моя самодельная цепь, сдерживающая меня же у опасной границы, от нее так мало толку, что это уже довольно страшно. если бы была возможность, я бы не подходила вообще, мне нужно куда-то совсем отдельно, где мы с тобой, неуправляемы и разрушительны, чтобы не сталкивались, чтобы не плескалось через край, и не угрожало уничтожением.
не сопротивляться, смириться, просто переждать. идти, пока не упрешься в стену, предварительно впихнув тебе автомат в руки - стреляй же. ну. стреляй наконец.
мои решения принимает кто-то другой. меня так давно преследует ощущение клетки вокруг, что даже перестаешь его замечать. как должное, черт возьми. я уже не уверена, это выдумано или из-за этого правда стоит злиться и из этого вырываться, изо всех сил, каждый день, безрезультатно.
мое отражение смотрит на меня так, словно я в чем-то виновата, либо просит меня отскочить, пока этот мир еще худо-бедно держится не рассыпаясь на части, а я не слышу, не хочу слышать, не хочу никуда отходить и уворачиваться.
я боюсь себя. а ты неотступно бьешь именно так, что я перестаю закрывать глаза, просто ставить блоки, я срываюсь, и сейчас уже не знаю, куда растратились силы, которых, как бы мне ни было, всегда хватало, чтобы жать на стоп, закрыть глаза и не цедить сквозь зубы, что мне тоже может все чертовски надоесть.
и самое смешное, ты ведь хорошо знаешь, что по крайней мере одна причина на эту неуправляемую злость у меня все же есть. и я никогда не пользовалась ей слишком остро, в открытую. мое старое, въевшееся под кожу нежелание меткости и слишком_непоколебимой_вескости слов. точкой и невозможностью к рикошетам.
не спрашивай лучше. у меня слишком мало ответов.

какое-то гнетущее созвучие мерещится сегодня в словах "страшное" и "прошлое". вне контекста. не важно.

-

ты произносишь эти слова с преувеличенной уверенностью, наигранно бодро и мимоходом
что-то не так. ясно.
облегчение?
или 'надо конечно. но ладно. не надо'?

знал бы ты как конкретики хочется. как до оцепенения устаешь от всех этих метаний и выбора, который так и не делаешь. просто ждешь, когда вариант останется только один. надоели предположения, в которые веришь или не веришь - как хочешь. никто не подтверждает. нет возможности опровергнуть.

-

когда зонт в сумке и ты наблюдаешь, как люди прячутся от дождя под своими зонтами, откуда-то в тебя льется необоснованное, неуместное чувство свободы. и так даже теплее.
и улыбаешься парню, который идет под дождем тебе навстречу, сжимая в руке нераскрытый зонт.

-

нелепый страх. вышитый из догадок, теней и усталости.

-

что бы вы не говорили, но это до крика - когда пытаешь верить, и не можешь, разучилась, не получается. вообще.

меня нужно бетонной стеной от этого.
сердце замирает. ему биться стыдно.
каждому достается ровно столько, сколько он может выдержать. это очень хорошо работает на себя, как стимул, чтобы не выбросить на ринг полотенце, чтобы выстоять, всегда неизбежно только бы выстоять.
но зацепится взгляд за тень призрака, о которого разобьется это на гнилую ложь, на осколки бессмысленных слов и уверенных в правильности взглядов. и остается одна распарывающая уверенность, что все очень давно, если не изначально, пущено на самотек, что если и есть что-то, то только любопытство, никто не собирается вмешиваться, брать на себя вину или хотя бы ответственность. пора прекращать искать причины. это просто происходит. не почему. верно?
и вот ты возвращаешься назад и пытаешься отстраивать привычный мир, который осыпался, словно оказался иллюзией, стоило только столкнуться с тем, что рвет в тебе все струны каждый раз, когда тебе напоминают, что нет никакой системы, никаких оправданий, правил и причин. нет ничего, за что ты позволяешь себе удерживаться, стремясь к выходу из всей этой вязкой бессмысленности.
почему он был один. не возможно. не правильно. не правильно. ну какого дьявола он все-таки был один.
так редко, но так немыслимо хочется рядом быть сразу со всеми. что же вам холодно так. так забавно, когда осень становится причиной всему. знаете, конец света тоже должен случиться осенью. тогда хоть будет, кого обвинить.

чертов эмпат.

я всю дорогу сегодня веду мысленные диалоги с тобой. ты не знаешь, а я весь день тебе звоню, не доставая телефон, твержу себе под нос выжженные в памяти одиннадцать цифр, а ты расстраиваешься и за меня переживаешь. я говорю тебе, что не дойду до института и прошу мне помочь не потерять сознание, говори, говори со мной. ты мне что-то монотонно шепчешь, в наушниках заботливое "не упади" и я даже нахожу в себе силы вернуться обратно, и на обратном пути ты уже звонишь сам, действительно звонишь и я забываю, что трудно, что плохо, я цепляюсь за твой голос и все становится правильно и спокойно, мир снова прочен и в принципе даже не отвратителен. и как только ты отключаешься, мне перекрывает кислород. да и черт с ним. уже не важно.
ты угадываешь время и спасителен, и вряд ли догадываешься об этом.

злость и растерянность. откуда в нас это нежелание говорить даже о смертельных ранения. либо ты доползешь до больницы сам, либо истечешь кровью и сдохнешь. со мной все хорошо. ну что ты? просто устал. что? а, это, - так, царапина, ничего страшного. да-да, я уверен. просто дай мне отдышаться и все будет в порядке.

не молчи. пожалуйста, не молчи. просто скажи мне, если что-то не так. не смей справляться со всем в одиночку. не говори мне, что я делаю так постоянно.
надеюсь, ты и впрямь не можешь быть в этом уверен.
___

что за черт?

ты уехал. а мне каждую ночь снится, что мы снова грыземся с тобой, совершенно разучились говорить спокойно, перекрикиваем друг друга, словно это поможет наконец докричаться, словно так тебя все же смогут услышать. я просыпаюсь и такая невероятная злость раздирает грудную клетку, что дышать трудно.
когда же мы умудрились так вымотать друг друга. так вымотаться сами, что находим причины разругаться из-за совершенно любой мелочи.
и это не отпускает, даже когда ты не рядом. даже когда есть возможность выдохнуть и успокоиться.

и я не понимаю, почему ты так спокойно наблюдаешь за тем, как я, уже не в состоянии осознать бесполезность срыва, выдержать и заткнуться, злюсь и не находя уже ни сил, ни причин смириться и не соглашаться молча, убеждаю тебя все больше и больше, что что-то сломалось во мне все же, подводит какой-то важный предохранитель, и дай бог чтобы один, и не умею я больше сдерживать битвы, уходить от кровавых поединков и избегать особо опасных поворотов в наших псевдо_диалогах, чтобы не допустить бессмысленных, бесконечно долгих и весьма болезненных для обеих сторон споров, которые уже так банально и ожидаемо заканчиваются хлопаньем дверьми и нежеланием после смотреть друг другу в глаза, а через пару дней угомониться наконец и делать вид, что все черт возьми хорошо, и ничего, абсолютно ничего не случилось.

-

знаешь, эта наша усталость, наши отказы от движения вслепую и с безверием в качестве единственной перспективы, хриплые проклятия и уверенным злым шепотом нежелание компромиссов, жалости и белых флагов, и даже когда мы влюбляемся в прогулки по краю, объясняя это тем, что так единственно способны успокоиться, держать равновесие и не зацикливаться на том, что методично и медленно переламывает все кости, снова и снова; все это - лишь напоминание, что счет нам будет предоставлен. не стоит убеждать себя, что мы платим уже сейчас. это уже слишком глупо и не действует. не находишь?

-

почему у нас всегда так? никто никогда практически не признает собственной не_правоты. и все, что в таком случае остается - это либо забывать, либо молча уйти.
боюсь, у меня осталось слишком мало сил, чтобы переждать и не перечеркнуть все наконец. наверное, ты это даже уже ощутил.

_

просыпаешься такой раздавленной и обессиленной, что мечтаешь о передышке и весьма опрометчиво о возможности не засыпать.

_

не уступить, не оступиться - пожалуй все, за что сейчас слепо держусь; пожалуй, единственное, что не позволит рассыпаться и захлебнуться наконец пустотой.

_

а вообще все ведь правда не плохо. угу.

это могло единственно только злить,
выводить из себя,
отражаться ненавистью во взгляде.
самой мысли о том, что тебя вдруг могло не быть,
попытаться загладить,
исправить,
изменить,
просто слегка испугаться - хотя бы;

ничего. только фоном "больше так не могу,
надоело в одиночку удерживать нас обоих,
надоело срывать свою бездонную злость на обоях.
ты хочешь тонуть? курс найден - идем ко дну!

это могло до крика опровергаться,
до сломанной мебели,
разбитых стекол,
и крови на рукавах.
это идиотизм. это проще всего. но сил и желания сопротивляться,
отговаривать, спорить, ссылаться на слабость и страх

не наблюдается что-то. глаза закрыты. раздавлен. скомкан.
мир скукожился, высох. только выбросить. или сжечь.
игра стоила свеч? не знаю. может быть. может.
слишком просто - просто оставить все. как есть.
ты готов умирать каждый день? каждый долбаный день, -
вспоминая, что было там? что осталось здесь?
что могло бы достаться тебе, но стало вдруг невозможным?
ты боишься терять. или просто боишься уйти.
замедляешь бег, забывая, что время взаймы не взять.

это очень легко - отдернуть руку и отпустить,
так безумно легко - ухватить, но не удержать.
правда, после забываешь, что нужно зачем-то дышать;
правда, после - хочется лишь кричать,
и просто, чтоб кто-то сумел это все прекратить.
уже неважно кто. и абсолютно неважно как.

решающий ход - он прост - но /все еще/ не для нас.
а если идем навстречу, то так, словно на помост.
замечал, как люди восхищаются смертью звезд?
замечал, как нас ненавидит каждая падающая звезда?
может, пока кто-то из нас этот мир к чертям не разнес,
пока мы можем еще обходиться без крови, жертв и угроз,
давай попытаемся смириться с несовершенностью любых слов
и заключим перемирие. ненадолго. для разнообразия. хотя бы раз.

разучившись верить, во всем постоянно ищешь подвох.
у тебя сотни причин.
и вряд ли кто-то из нас так уж прав.
узоры внутри из порезов и грубых швов
отражаются незаметной тенью в твоих глазах.
под сомнением каждый выдох и каждый вдох.
но ответь, если мне действительно все равно -
за каким чертом я здесь? почему все еще не ушла?

ты упрямо держишь меня. бесконечно отталкивая вцепляешься так, что немеют пальцы, и не позволяешь развернуться и уйти. ты, безумное противоречие, изломанный и уставший от этого неизменного противостояния, тем не менее все еще сопротивляешься уже чему-то несколько иллюзорному и расплывчатому, упорно не желая это осознать, не совсем понимая, чем руководствуешься, и не позволяя сорваться и хлопнув дверью, послать все к черту, окончательно и неизбежно, оставляешь мне возможность только стонать мысленно, еле сдерживаясь, чтобы не перейти наконец на крик, натыкаясь на очередную непробиваемую стену, выстраиваемую тобой неожиданно, мгновенно и, пожалуй, весьма качественно; и закрывать глаза, представляя мысленно, как ты рушишь эти проклятые бетонные стены, из которых никогда не находился нужный выход, как ты стираешь этот чертов город с лица земли в один миг и, упиваясь своим спасительным сумасшествием, наконец делаешь вдох, первый за черт знает какую уйму дней, наслоенных друг на друга и слабо чем-то друг от друга отличающихся.
никто не собирается принимать чужую точку зрения. у каждого есть своя, единственно верная, единственно возможная вообще. но все это упрямство, противоборство, не желание искать компромиссы, все эти убийственные доводы и обвинения, что кто-то нарушает ту черту, за которой твоя, хоть все равно вынужденно-ограниченная, но свобода, твое право выбора и право на злость и истерики, все это становится ничтожным, совершенно лишним и невероятно идиотским и бессмысленным, когда никто не пытается сломать твои так тщательно выстраиваемые барьеры, когда это некому и не за чем. и никто не ослабляет хватку. и никто не идет на уступки, не соглашается, что в чем-то не прав, но и запирает дверь, не позволяя смирится с бесполезностью любых дальнейших действий, либо бездействия, вынуждая увязнуть в этом ни к чему не ведущем беге по ненавистному уже до зубного скрежета очередном кругу.

я жду честных ответов, а не тех, которые бы меня устроили. так что я устала спрашивать о чем либо. компромиссы, вялые и редкие, они все же есть, лишь в качестве тех самых цепей, не позволяющих все перечеркнуть одним решающим шагом.

иногда очень важно услышать от кого-нибудь "ты справишься". очень порой хочется, очень нужно, чтобы в тебя поверил кто-то еще, кроме тебя самой.

никаких изменений. мы топчемся на месте, кидая друг другу обвинения, из страха оказаться правыми в своих вряд ли таких уж разумных и обоснованных подозрениях. это ни к чему не ведет. точнее ведет к нервным срывам и неуправляемому потоку упреков и монотонного, вязнущего к каждой фразе "виновен", не произносимому, но и ясно проскальзывающему в интонациях, взгляде, и даже в молчании.
ведет именно к тому, чего мы, как это не нелепо и не смешно, сейчас как раз пытаемся избегать.

вот этот бессвязный поток мыслей, это всего лишь попытка убедится, что есть вариант, который мне почему-то до этого не попался на глаза. найти какой-нибудь новый способ отгородить эту нескончаемую бессмыслицу, усмирить непоколебимое упрямство и нежелание сыграть наконец в поддавки. глупо. только запутываешься еще больше. варианты просты и давно отмечены, как неверные. потому что... как всегда каждый думает - с чего бы вдруг уступить должен именно я.

просто подождать - слишком приевшейся способ избегать ошибочных действий. при чем сам же слишком часто ошибочный.

если я не свихнусь, то сломаю эту ситуацию. вот только тебе это вряд ли придется по душе, уж поверь.

словно участвуешь в гонках, где финиш - край обрыва и кто первый ударит по тормозам - тот проиграет.
мы с тобой, видимо, слетим вместе, даже не попытавшись затормозить.

предложи что-то еще. нет?

я устала от твоих подозрений и общих тупиков. мы мастера в них попадать или загонять друг друга. я измотана на столько, что это даже замечают уже, представь. я уже практически не могу контролировать свою злость, свою ненависть, свой безумный взгляд и невероятное желание исчезнуть из всех ваших жизней. к черту. к черту. так проще. я уже ничего не хочу. правда. эта бесконечная неизбывная пустота давит мне своим невидимым весом слишком, и слишком давно. знаешь, я бы наверное согласилась на какую-нибудь страшную, смертельно опасную, даже с единственно возможным смертельным исходом авантюру, чем вот этот нескончаемый поток однообразия и тупиковых вариантов.
на самом деле ведь и правда слишком больно и слишком пусто для слов.
но хочется, как же черт возьми хочется выкричать это все, вырвать изнутри, отделаться наконец.
я умею порой выстраивать фразы так, что черт, это иногда даже правда завораживающе для тебя и неожиданно, но толку-то от этого. мы бьемся в стены. либо в стены бьюсь я, ты отстраненно следишь за моими бессмысленными попытками хоть чего-то добиться, хоть куда-то продвинуться и ждешь, ждешь чего-то, может быть чуда, не знаю, может быть, что я наконец смогу подобрать самые верные слова и они еще и окажутся наконец-таки вовремя и к месту и все в конце концов встанет уже на свои места. а может быть ты просто ждешь, что я устану.
я устала.
только вот я когда-то относительно давно поняла, что если отвернусь, значит сдамся, значит слабее того, что на мне весит и дальше уже можно и не рыпаться. потому что совершенно безосновательно, да и не интересно.
мне и сейчас в принципе плевать уже в общем-то на все. впереди я не вижу ничего, ничего впечатляющего или манящего во всяком случае. на то, что вот сейчас мелькает перед глазами просто уже стараешься не обращать внимания, чтобы не сломаться уже сию секунду, чтобы не убедиться окончательно и бесповоротно, что выбраться из этой бессмысленности уже нет не сил не возможностей, не причин тем более. это не жалобы. я знаю, что винить кроме себя тут не кого и глупо. просто не знаю, где именно что-то пошло не так. хотя от осознания этого все равно толку уже будет не много.
если тебе нравится натыкаясь на тупик останавливаться и больше уже никуда не идти, ничего не искать, жалеть себя и ненавидеть всех и каждого, прости, я не знаю, как это исправить. дьявол, да, я понимаю, что здесь легче всего, логичнее всего махнуть рукой, но я не умею так. мне стольких усилий стоило рвать все нити, все твои попытки привязать меня к себе, узнать тебя, приблизится, и все эти усилия привели лишь к тому, что тебе потребовалось довольно много времени и терпения, чтобы я уже не посмела рыпаться, заполняя частичками своей жизни какие-то пустоты внутри меня, что я не могу уже просто развернуться и бросить тебя наедине с самим собой. а у тебя так чудесно получается себя уничтожать, что я не вижу способов помешать этому, ты закрываешься и уже не слышишь меня. твое "все равно" - это, пока еще, чушь собачья. но...
меня не хватит на вечность, поверь.
я запросто разрушусь, отбери у меня эту последнюю причину для поисков сил и равновесия. но я боюсь, что уже готова от этого отказаться добровольно. я устала. слишком сильно, чтобы чего-то еще хотеть. чтобы зачем-то все-таки держаться.
тем более, если тебе все равно. знаешь... *усмешка*
а вспомнить, что ты не один, это наверное слишком сложно и страшно. признать поражение слишком легко, это слишком привлекает, чтобы зачем-то кричать по ночам от невыносимости и отчаянья, но пытаться не сломать все окончательно, чтобы уберечь и защищать в дальнейшем, снова и снова, если в этом будет (была бы) необходимость.

наверное, это и правда странно, так люто ненавидеть холод, и так скучать по нему, так жаждать снега, так нуждаться в метели (впрочем, шторм привлекает примерно так же, вот только еще менее вероятен по нескольким причинам), так ждать минуса на термометре, чтобы уже наконец была причина в бесконечном ознобе, в ледяных руках. чтобы можно было наконец оправдаться и не искать каких-то иных объяснений. не плачь, мальчик, у нас нет права на слезы. у них чужая кровь на руках, запеклась, въелась. у них в венах невероятная боль пульсирует и рвется наружу. с кровью смешалось такое количество смерти, что они уже просто не умеют быть мертвее, чем сейчас. а у нас, у нас лишь пустота, наша неимоверная усталость и бесполезность любого вздоха. мы потеряли веру в завтра, мы забыли о всех маяках, заставляющих понимать, почему бьется еще пульс под кожей, почему мы все еще делаем эти гребаные шаги в это гребаное вперед. уничтожающая беспомощность, лишающая сил и желания двигаться вообще куда либо, от нее так невыносимо сложно бежать, отделаться, отгородиться, убедить себя в ее безосновательности и фантомности. мы забыли искать причины в нашем непрекращающемся почему-то беге куда-то вновь. мы так свыклись с мыслью, что остановиться - значит проиграть, словно мы действительно играем, презирая любые игры и любые правила, играем и отучиваемся даже пробовать просто жить. а нам ведь тыщу раз твердили, что это очень просто - жить, дышать, позволить себе смеяться, позволить себе право на счастье и забывать. о всех ссадинах, о всех подножках, о всех ударах и даже надломах, которые не восстанавливаются до конца, даже спустя столько времени. мы не умеем не помнить, не умеем останавливаться, даже четко, слишком четко осознавая, что в дальнейшем безумном упрямстве смысла нет, и вряд ли будет уже. и если что-то и стремится измениться, выровняться, дать шанс на небольшую такую бракованную недопередышку, дать возможность почувствовать, что наступает тот долгожданный момент, когда вот наконец-то немного легче, то это опять призраки наших утомленных желаний отдышаться, и ничего в конечном счете устаканиваться не собирается. в данный момент во всяком случае. не плачь, мальчик. нам нельзя. в нас привыкли видеть лишь силу, привыкли знать, что мы не ломаемся и не умеем на столько чувствовать, что не можешь не дышать, не идти, не вообще делать что-то, понимать, верить и держаться снова из последних сил, крича от усталости и невероятной жгучей пустоты, от удушающего отчаяния, от страха в конце концов, страха не найти в себе способности не сломаться, не упасть и суметь как и раньше не задавая вопросов, двигаться в неизвестность, не ожидая впереди уже больше ничего. не веря в то, что там будет что-то, чего ты так когда-то ждал, на что когда-то так надеялся и за что единственное цеплялся. но мы ведь и правда не ломаемся. мы ведь всегда почему-то поднимаемся и пытаемся справиться со всем миром, потом рушить его, потом менять, потом плюнуть ему в лицо, а вспомнив о том, что до тебя ему нет никакого дела усмехнуться и снова куда-то идти. по крайней мере, чтобы просто не стоять - верно? не читай тех книг, которые прочитаны мной, мальчик. не нужно. я очень не хочу этого, ты даже наверное действительно это знаешь. не чувствуй того же, что порой чувствую я. меня тут складывает пополам и выворачивает наизнанку, и я не срываюсь в крик, это так привычно, знаешь ли, просто молчать, улыбнуться в нужных местах, задать правильные вопросы, на автомате, которых все ждут, и никогда не произносить вслух нужные. никогда. зачем. не ощущай моей пустоты, пожалуйста, не ощущай всего, что оседает во мне после очередного безумного стона, который так и не вырывается из глотки. максимум, что мне позволено - это выдыхать беззвучные вопли, и единственное, когда это хоть как-то помогает, если они смешиваются с грозой, если вплетаются в разрезающие это чертово небо вспышки молний, когда вмешиваются в спасительные ливни и беззвучно практически вытекают в лужи. не понимай меня, мальчик, даже не пытайся этого делать. ты вряд ли сможешь, а если получится, то я боюсь тогда уже точно не смогу не отдаваться в тебе ноющей болью, не задевать осколками рвущихся внутри гранат, не рикошетить в тебя своим беспомощным молчаливым падением в очередную пропасть. не пытайся проникать глубже, чем тебе доступно. со мной ничего не случилось. со мной все хорошо. и иногда очень хочется тебе кричать - я рядом, я ближе, чем тебе кажется иногда. взять твою руку, заставить прикоснуться, почувствовать, что я не голограмма, не галлюцинация, я реальна и никуда не собираюсь уходить. по крайней мере в это наше с тобой такое недолговечное и такое необходимое - сейчас. надежность и успокоение. возможность хоть несколько минут не сходить с ума от сомнений, от догадок и уверенности даже, совершенно не на чем не основывающейся кроме твоей долбаной паранойи - уверенности в обратном. нам достаются одиночество и пустота, бессилие и отчаяние, страх и наш самый лютый враг - мы сами. и никто не собирается дарить успокоение и надежность, никто не обещает, что не уйдет, что сможет схватить в нужный момент и не дать соскользнуть с края заледеневшей крыши, что сможет возненавидеть тебя за твою глупость, усталость, слабость и эгоистичное безразличие к другим (пусть оно хоть сто раз имеет под собой веские основания), возненавидеть и заставить тебя поверить, что все твои домыслы ничего не стоят, они глупы и беспочвенны, ты оглянешься и поймешь, на сколько был не прав, поймешь, что вот эти руки, вцепившиеся в тебя, не отцепятся, даже если не смогут уберечь тебя от падения. в существовании где-то совсем рядом с тобой небезразличия убеждать тоже никто никогда не стремится, не делает даже самых жалких попыток. и это иногда сбивает с ног, это лишает желания зачем-то и ради каких-то новых призраков вновь бороться. кончай играть в благородство, Нем - я тыщу раз себе твердила за эти несколько недель. я тыщу раз мысленно писала этот пост, когда было до невероятности трудно дотягивать до возможности наконец-то закрыть глаза и избавится от всех мыслей, хоть на пару часов. несколько вечностей шесть шагов от кровати до балкона. шесть шагов от балкона до кровати. излюбленный маршрут, когда уже ничего не в состоянии вернуть тебя к привычному убиванию ночного времени. и ты так отчаянно цепляешься за эту призрачную свободу - ночь - которую у тебя с таким маниакальным упорством выдергивают из обессиленных пальцев, только потому, что больше ничего не осталось. да и нет ничего наверно, кроме постоянно возрождающейся веры, что что-нибудь все-таки изменится, что в чем-то ты все-таки ошибаешься, и вот этот вот мостик, этот огонек, этот спасительный скол, за который можно зацепиться - он гораздо надежнее, чем тебе кажется и на крик, на этот не вырывающийся вой, на шипы, впивающиеся изнутри, осколки, застрявшие, глубоко под кожей, у тебя нет никаких прав, у тебя нет оправданий и ты не смеешь произносить не одно из всех этих слов. потому что у тебя ничего не случилось. потому что у тебя все хорошо. и никто не говорит тебе того, в чем ты подозреваешь каждого, и все те смыслы, которые ты видишь во всех невысказанных словах, во всех спрятанных взглядах, их видишь только ты, но их нет, никогда не было и все твои сомнения только твои долбаные проблемы.
понимаешь, мальчик, никто ничего не собирается подтверждать. и ничто не собирается опровергнуть. мы должны думать своей головой, мы должны находить пути, открывать двери, натыкаться на тупики и искать выходы сами. и все сомнения, все догадки, все предположения и даже факты опровергать, подтверждать или уничтожать должны только сами. больше это никому не нужно.
не смей плакать. ты сильнее их всех. и сейчас ты не один. и что самое главное, тебе досталось гораздо меньше, чем кому-то из всех них. так что улыбайся, живи, и не вздумай поддаваться своей безнадежной уверенности, что это край, что хватит и больше не надо. больше будет. и может даже так нужно. чтобы мы не заигрались с удачей, с солнечным светом и миром, решившим с какой-то стати делать нам одолжения. он не станет и мы должны это принять, наконец-то понять это и не ждать новых, внеочередных чудес. не будет просто. и в ожидании нет никакого смысла. так что хватит уже.
все есть как есть. нам просто осталось не сдаться. не проиграть. в тебе не может не остаться сил. ты просто можешь себя в этом убедить. но зачем. так приятно чувствовать себя никчемным и слабее всех тех, кто тянет к тебе свои руки и уже не может помочь?
не смей. даже не думай.

хочешь, я тебя чем-нибудь удивлю.
ошибочный ход, и я буду совсем другой.
той же собой, но не к которой ты так привык.
наверное, знаешь, я когда-нибудь отступлю.
наверное, знаешь, я когда-нибудь оступлюсь
и будет совершенно плевать на проигранный бой.
наверное, я когда-нибудь не вернусь.
и забуду, что осень когда-то была не такой.
однажды
мой мир закутался в лед, застыл,
замер в ожидании падения звезд.
не умел загадать желание
и затих.

а когда-то, представь, все было совсем не так.
когда-то вчерашний день сменяли другие дни,
а не один и тот же несколько лет подряд.
и мы, ты помнишь?, не умели оставаться одни.
и нас, ты помнишь?, оставлять не умели одних.
и мы не верили, не понимали - как можно падать вниз,
когда ты умеешь вот так вот запросто - взлетать.

солнце гаснет. никто не отрывает взгляд от земли.
солнце гаснет. его теперь легко заменить,
если вообще заметишь, - есть ведь и другие огни.

а раньше мы и представить себе не могли,
что нас можно убить.
без ножей, ядов, слов и особых на то причин,
но возможности не лишить - отдышаться. и встать.
мы не думали, что станем способны безразлично следить,
как нас снова и снова пытаются убивать.

хочешь, верь, что я тебе просто снюсь.
ты откроешь глаза и поймешь, что /здесь/ меня нет.
я лишь глюк, белый шум,
сбой одной из твоих систем.
может я всегда была по другую сторону стен
твоего мира.
может быть, когда ты открываешь глаза
и у тебя начинается новый день -
я всегда - одна, недоступная для тебя, неизбежно /там/ остаюсь.

но проснувшись, - ведь это не сложно - попробуй сказать: привет.
вдруг я все-таки отзовусь.

ну а хочешь, верь, что я тебе просто снюсь.
ну а хочешь верь, что меня вовсе нет.

становится от чего-то страшно, когда кто-нибудь упоминает осень.
нет, я все так же удивляюсь и не верю, когда оказывается, что на солнце не просто тепло - жарко.
и мне все так же кажется, что этот август пуст и потерян. он словно вне сезонов. вне температуры и даже чисел. не только август. конечно, не только.
но почему-то такое чувство, как будто как только начнется осень, смертный приговор тут же приведут в исполнение. приговора не было, его никто не озвучивал, но тень на сентябре мерещится все равно.
увязнуть в последних летних днях... нет, не хочется.
отсрочить осень... даже если бы вдруг представилась возможность - зачем.
да нет, я не про времена года. мне просто от чего не спокойно и муторно. словно знаю, что скоро шаг, который не стоит делать. и не сделать не выйдет.

а вообще, иногда такое чувство, что реальность разваливается на части. так неприятно менять мнение о людях. а им так нравится из привычных картинок вокруг тебя, тех, что обоями на стенах твоего убого мирка, выковыривать по кирпичику. постепенно. неожиданно. не намеренно. неизбежно. и ты только наблюдаешь и делаешь вид, что тебе все равно.
ломайте. открывайтесь с другой стороны. снимайте маски. поворачивайтесь спиной. я так привыкла перечеркивать крестом имена в голове, что делаю это почти на автомате.
мне привычно. привычно мерзко. вот и все.

- и почему-то мне кажется, что от того, что ты не пьешь, тебе не легче

интересно, ты понимаешь, что попадаешь в точку
или говоришь, не задумываясь о смысле
вслепую и так болезненно-метко

иногда очень хочется звонить тебе и просить "забери меня. отсюда"
не стану
не бойся

да, достало все
как-то так слишком ос-то-чер-те-ло

ну что ты, держимся. куда денемся? держимся.

это не блажь,
не просто - я так хочу.
всего лишь считаю правильным.
и задумайся - в чем ты меня обвиняешь,
в чем видишь мою вину,
где я иду вразрез с правилами.

это не страх. просто надежней, когда под подушкой нож.
а если за поясом холодная сталь, значит в руках - смерть.
нет, не угрозы. лишь осторожность. и, значит, когда уйдешь,
свинец мне заменит привычное "ждать", а тебе даст сил перетерпеть.

это не все. это просто привал. это просто нет сил на крик.
как только поймешь, что все ураганы, которые бьются внутри,
наконец не приносят никакого вреда, и ты можешь их выносить -
очнешься, откроешь глаза и встанешь. спокойно, на счет - три.

усталость - отказами от войны. я не хочу - битв.
уходить - слишком рано. а может быть поздно. оборачиваться - нельзя.
я не чувствую даже отголосков вины. не прошу меня за это простить.
но пока мы еще друг к другу лицом - не опускай глаза.

можно нажать на сброс. или слететь в кювет.
остаешься, заранее зная, что справишься уже вряд ли.
ты знаешь любой мой вопрос. я знаю любой твой ответ.
все не о том. этого не хватает. и давно уже все не в порядке.

без уступок. без отступлений. пусть не просто, но есть что-то еще.
не поворачивайся спиной. не вычеркивай из списка живых.
на ладони твой голос тлеет. может, скоро предъявят счет.
но если не важно какой ценой спасать друг друга от ножевых,
если это все же слишком дико - отдельно, -
давай остановимся. без сражений. просто переждем.

нет, конечно, я ничего не чувствую. не умею не давиться слезами, не захлебываться невыносимостью, не задыхаться от злости.
и боли, разумеется, не ощущаю. а следовательно и сердце болеть у меня не может. сердце, ты слышишь? ты не болишь, ты просто не умеешь этого делать. да и стучать у такой мрази как я, тоже, пожалуй, нонсенс. ну что ты, нет, все хорошо. все просто великолепно. ну что со мной может быть не так, когда я не чувствую ничего. и эта нечеловеческая усталость, что разъедает сейчас, просто фантомна. разумеется. не стоит внимания. что ты. вообще самое важное в этом потрясающем гребаном мире, это только твои "не нравится", "не хочу", "не надо". давай представим, что меня нет. у меня это получается на ура, а теперь и ты подхватываешь мою игру. давай представим, что я из стали. это просто. "только шестеренки и лампочки" (с). и забудем уже наконец, что у меня тоже могут быть свои "не нравится", "больно" и "хватит". в моих словах нет эмоций, в венах нет крови, внутри нет ни вакуума, ни боли. и прошлое занозами и глубокими витиеватыми порезами не отпечаталось во мне. меня нет. нет. это так просто. пус-ты-ня. за-су-ха. ты помнишь. только не знал (не знаешь) почему. просто слова. красивые слова. внутри меня нет ни стонов, ни отчаянья, да ничего нет. внутри того кого нет, что вообще может быть, ведь так?

и я могла бы сказать, что мне охрененно паршиво
но не скажу
зачем
все же отлично
отлично

не замечай
не представляет ценности
если что-то и важно, то не я. пусть так будет и впредь.
а я справлюсь. веришь? серьезно?

и ты не представляешь, каких сил мне стоит не сдаться, не уйти - остаться. и не догадываешься, почему. и не поверишь, если скажу. если узнаешь.
забавно.
твой ход - играем.

и да, это никогда не помогало
мне хуже
но есть плюсы. и остальное даже как-то абсолютно теряет значимость и теряется из виду.
ну какая разница в самом деле, что со вчерашней ночи количество осколочных увеличилось вдвое, если я наконец не слышу больше слез, безысходности и безграничной, уничтожающей тебя усталости в твоем голосе.
мне пока все равно, как дорого приходится платить.

я знаю, какая я скотина и чего заслуживаю. не обязательно мне так часто напоминать об этом.

наверное, было что-то в моих глазах тогда, раз мне было позволено так открыто и беспрепятственно злиться, а затем уйти без объяснений и обещаний. было страшно? а ты думаешь, что со мной ничего не происходит. черт, да, со мной никогда ничего не происходит. все вообще невероятно потрясающе.

знаешь, одна из причин, почему я так не хочу обо всем этом говорить - ты делаешь неверные выводы. а я могу так запросто оправдать его, даже эти слова и тот уничтожающий и презрительно-ненавидящий меня в тот момент взгляд. даже тогда, еле сдерживаясь, чтобы не выплюнуть в лицо "ну убей меня уже, черт возьми!" я могла это все объяснить и сгладить. и ты заставляешь меня предавать себя, но у меня есть причины, чтобы на это пока наплевать.

почему мне всегда есть куда возвращаться и совсем некуда бежать? а иногда до помешательства ведь бежать хочется. и даже почти жизненно важно. иногда.

дождь. наконец-то. я как-нибудь подарю тебе часы, чтобы ты больше не опаздывал.

надеюсь, хотя бы тебе стало легче. это даже важнее всего остального, хоть ты и не веришь. и плевать, что совсем недавно мне так не хотелось существовать вообще, никогда.

она может сказать, уходя, что без тебя ей никак не справиться.
и не вернуться больше. она в спасении не нуждается.
а гордость - единственное, что есть. и благодаря только ей - не ломается.
а без конца умирать или все-таки пробовать жить - иногда, знаешь, даже без разницы.

***

ты понимаешь, чего требуешь от меня?
ты слышишь себя?
ты догадываешься, чем во мне отдаются твои слова?
как записка предсмертная. как внезапная, вязкая и с этой минуты вечная, безлимитная, злая мгла.
и так просто закрыть глаза.
так легко, так безумно легко с чьей-то линии жизни свои отпечатки выскоблить навсегда.
и не понимать больше, зачем придуманы эти гребаные тормоза.
и больше уже не пытаться смотреть назад.
хлопнув дверью уйти - ты знаешь теперь - я бы без колебаний смогла
отпустить. и забыть, что значит "еще жива".
и плевать, что не выдержишь, не справишься,
гибнешь или спасаешься - без исключений всегда одна.
но разжать руку и наблюдать, как ты медленно падаешь вниз - слишком дорогая цена.

так что я все еще здесь - по крайней мере до тех самых пор пока
мою руку крепко и бережно
сжимает
твоя
рука


я знаю, это не честный, жестокий, не равный, кровавый бой.
и не смотря на то, что меня рвут на части дикая злость и боль,
что молчанье мое с таким трудом не переходит в вой,
пока лишь я не стала вдруг резко всему виной,
пока нас не смыло отчаяньем и тишиной,
пока те войны и ненависть, что внутри тебя, не оседают на мне золой.
я с тобой.
все еще с тобой.