В колонках играет - гудение вентилятора
Настроение сейчас - думаю

Две стороны (by #Evidence#)




Две стороны стекла - дождь и ладонь.
Черные небеса и где-то огонь...
Мрачная сказка белых времен...
Две стороны стекла - боль и любовь.

Две стороны мечты - верность и плен.
Тихое никуда и светлая тень...
Темное небо нас уже не спасет...
Две стороны игры: паденье - полет.

Две стороны иглы - жало и кровь.
Нитью твоей зари в лед вплетено...
Красные капли на белом снегу...
И ничего не останется в холодном аду.

Две стороны забвенья - память и бред.
Холод и одиночество, и ничего нет...
И сквозь серебряный дым время уйдет...
И в прах превратились мечты - ни твое, ни мое.

Две стороны конца - смерть и вечная жизнь.
Что же достанется нам? Или поминать быль?..
Горькая сказка с полотен чужих...
Две стороны любви - молчанье и крик.

И пусть ровным строем капли летят,
Пусть нам уже не вернуть все назад,
Пусть нам самим никогда впредь не быть,
Мы будем счастливы в любви средь войны...

Две стороны краха - небеса и земля.
Две стороны плача - тебя и меня...
Нет ничего уже, что вспоминать...
И не твоей душе в темноте звать.

Две стороны - слезы и дождь.
Это твои мечты я унес в ночь...
И, заливаемый кровью, гаснет огонь...
Две стороны стекла - тень и ладонь...

Что мне твои улыбки и обещания?
Что мне твои слова о любви?
Теперь ты не нужен мне
Я больше не люблю тебя

Я больше не буду плакать в подушку
Больше не буду резать вены
И сцеживать кровь в бокал для вина
Разбавляя коктейль горечью слез

И все из-за того, что твои абонент недоступен
Что смс не доходят до адресата
Что ты перестал проверять почту
И больше не приходишь в Isq

Наша виртуальная любовь….
Она не выдержала случайной встречи
Она сломалась под одним только взглядом
Рухнула камнем от звуков голоса

И над разбитой любовью вспыхнул яркий лучик свободы
Зовущий вверх, в жизнь, в реальность, в небо

лишь две главные банальности вновь и вновь сходятся в смертельных схватках: нет, не было, и не будет средь них победителей. и пояснения этих банальностей просты: это два синонима - любовь и боль. в одном случае они борются за право быть антонимами -, в другом - синонимами. мне жаль тех, в ком победителем оказался синоним. мне жаль. но этим уже не поможешь.

http://www.liveinternet.ru/users/tokio_hotel_girl/quotes/

Представь, что существует банк, который каждое утро кладет на твой счет 86,400 руб. Он не хранит ежедневный остаток.
Каждую ночь он приравнивает к нулю весь остаток до последней копейки, который ты не использовал в течение дня.
Что ты сделаешь? Конечно, ты будешь снимать каждый день все до последней копейки!
Знайте: у каждого из нас есть счет в этом банке. Его название? ВРЕМЯ.
Каждое утро этот банк начисляет тебе 86.400 секунд.
Каждую ночь этот банк стирает данные, и смотрит, какую часть этого кредита ты не инвестировал в нужных целях.
Этот банк не хранит денег и не позволяет переводить их на другие счета. Каждый день открывается новый счет.
Каждую ночь аннулируется остаток за день. Если ты не используешь эти деньги - теряешь только ты.
Мы не можем вернуться назад или позаимствовать завтрашний кредит. Ты должен жить в настоящем на то, что тебе дано сегодня.
Инвестируй так, чтобы достигнуть большего в здоровье, в счастье, в успехе.
Часовая стрелка продолжает описывать дугу. Достигни максимума за день.

*** Чтобы оценить по достоинству год, спроси об этом у студента, который потерял год учебы.
*** Чтобы понять ценность месяца, спроси об этом у матери, которая родила преждевременно.
*** Чтобы понять ценность недели, спроси об этом издателя еженедельного журнала.
*** Чтобы понять ценность часа, спроси об этом у двух влюбленных, которые ждут встречи.
*** Чтобы понять ценность минуты, спроси об этом человека, только что опоздавшего на поезд.
*** Чтобы понять ценность секунды, спроси об этом человека, только что избежавшего автокатастрофы.
*** Чтобы оценить по достоинству тысячную долю секунды, спроси об этом у атлета, выигравшего серебро на Олимпийских играх.

Оценивай по достоинству каждый момент, которым ты живешь, и придай ему еще большую значимость,
разделив его с особенным человеком настолько особенным, чтобы посвятить ему твое ВРЕМЯ.
И помни: ВРЕМЯ никого не ждет!
Вчера? Это История. Завтра? Это тайна... Поэтому существует только настоящее!
Поэтому оценивай по достоинству каждый момент, которым ты располагаешь.
Ты оценишь его еще больше, если сможешь разделить с человеком близким тебе.

Истоки этой идеи неизвестны, но говорят, она приносит удачу каждому, кто делится ею с другими.

В колонках играет - саунд - хорошо идет под Sigur ros и Placebo

Прости, но так было нужно (by Laska)


Ты опять смотришь на меня с подозрением, опять хочешь узнать, что со мной творится… Ну, прости, братик, я правда хотел бы поделиться с тобой всеми своими страхами, всем своим горем, но в этот секрет тебя не пущу. Прости, милый мой, но я уже так запутался сам… А если еще и тебя в это впутаю… Нет, Билли…Нет…
Вечером я опять вколол дозу… Пришло облегчение, но не удовольствие. Колоть приходится повыше, чтобы рукава моей безразмерной футболки прикрыли эти «шрамы», которые я сам себе добровольно ставлю… Я уже давно перестал чувствовать кайф после уколов. Теперь я ограничиваюсь лишь тем, что тягучее ЖЕЛАНИЕ отступает на несколько часов…
Я перестал ощущать что-либо, кроме желания… Я все так же дико хочу тебя, но не смогу к тебе подойти, признаться… Тем более теперь… Я сам виноват, что так отдалился от тебя. Ты, конечно, стараешься поддерживать меня, пытаешься понять, что меня гложет. Но я не скажу тебе. Не теперь. Я сам убиваю себя изнутри. Я пытаюсь заменить желание, которое чувствую, когда вижу тебя, твои тонкие, почти женские руки, красивое лицо… Но это желание всегда другое, дикое, сумасшедшее… Когда ты слишком близко ко мне подходишь, я покрываюсь холодным потом, начинаю дрожать от возбуждения, потому что чувствую твой аромат. А то, другое ЖЕЛАНИЕ, не такое, оно только помогает забыть обо всем, о проблемах, о сумасшедших фанатках, о ежедневной лжи, о тебе…
Ты зашел в комнату. Черт, опять я забыл закрыть дверь. Я слышу твой голос – сам я в ванной. Быстро открываю тумбочку над раковиной, судорожно сгребаю туда шприцы, жгут, пакетик с порошком… Я еле успел, так как в следующий момент заходишь ты… Я сердито кричу на тебя, говорю, что устал и хочу спать, несу какую-то чушь… Все лишь для того, чтобы ты ушел, пока не заметил мои расширенные зрачки, побледневшие губы, испарину на лбу, трясущиеся руки…
А на следующий вечер, после очередного концерта в городе х, я опять пытаюсь преодолеть ЖЕЛАНИЕ.

Черт возьми, о, боже мой!
Я опять дружу с иглой…
Постой…

Я больше уже не могу терпеть, мне так плохо, в голове каша вместо мыслей… Я сегодня надеюсь обойтись без укола… Просто одна дорожка… Даже эта замена обходится мне ценой боли, разливающейся в каждую клеточку тела… Ты! Это ты все виноват! Ты… после всего, что я сделал, чтобы больше не видеть любовь в твоих глазах, ты продолжаешь смотреть на меня с нежностью! Но это не та нежность, которой я хочу, потому что у тебя есть эти твои Линн, Энн, Кэт и еще куча подружек… И я, находясь в соседнем номере, слышу, как они стонут твое имя… и сам тихонько постанываю, но по-другому: не длинное возбужденное «БИИИЛ», а рваное, как выстрел в сердце, скомканное в горле, пополам со слезами – «Билли…».
Ты опять зашел ко мне, а зря… Я уже не могу себя контролировать… Мы столько дней подряд не разговаривали после нашей последней ссоры… Даже не переругивались в гримерке. Мне бы и этого хватило, милый… Тогда бы я еще терпел… Но не сегодня, не сейчас!
Я сижу в кресле, пытаюсь не сорваться, хрипло спрашиваю, чего тебе нужно. Ты пришел помириться, переминаешься с ноги на ногу, озабоченно, с тревогой смотришь на меня…
- Я пришел поговорить, Том. Прости, но я так больше не могу! Ты постоянно что-то скрываешь… Я волнуюсь. Что с тобой случилось?
Я усмехаюсь сам себе, решив про себя, что можно и порадоваться – я нашел решение. Я знаю, что сделать, чтобы навсегда оттолкнуть тебя от себя. Я знаю, мой милый. Прости меня.
- Хорошо, проходи, только дверь на замок закрой. Это будет серьезный разговор.
Я медленно встаю, стараюсь не шататься… О, да… Я уже учуял ТВОЙ запах. Ты даже не представляешь, КАК ты пахнешь. Ты пахнешь желанием, возбуждением…
- Ээ…Ладно. Так ты мне все расскажешь?
- О, да, и покажу!
Я приближаюсь к тебе, ты пятишься к стене, непонимающе смотришь на меня…
- Билл, тебе знакомо ощущение, которое испытываешь, когда несколько лет подряд не можешь получить то, чего тебе хочется с невероятной силой… То, что ты желаешь, желаешь так яростно, что ради этого готов называться грешником, преступником…
- Нет… Том, я не понимаю… Что произошло? Чего тебе еще не хватает?
Ты говоришь настороженно, тихо, только дышишь чаще, чем обычно… Ты испуган, потому что я уже совсем близко… Слишком близко… С братом на таком расстоянии не разговаривают… Я упираюсь руками в стену по бокам от тебя, подхожу почти вплотную, ты уже совсем испуган…
- Том. Хватит…
Я кладу руки тебе на плечи, чуть провожу ими вниз, облизываю сухие губы, покрываюсь мурашками от этого нового ощущения… Ты так близко… Ты весь мой… Такой сладкий, невыносимо…
Я чуть сжимаю твои плечи, утверждая власть на новой территории, приближаю свое лицо к твоему, нежно касаюсь губами твоей щеки. Ты вздрагиваешь, но как зачарованный смотришь на меня… Почему ты еще не сопротивляешься? Ты не понял еще, о чем мы с тобой будем разговаривать? Или ты не против поиграть в любовь с братом? Нет же, о чем я?! Это твое чертово безграничное доверие…
- Том!..
Твой голос удивленно обрывается, когда я касаюсь языком твоей шеи… Такой сладкий…Паршивец, ты заплатишь мне за все, что я пережил, мечтая о тебе!
Ты рвано дышишь, не знаешь, как себя вести, пытаешься отодвинуться от меня, но я держу крепко.
- Том, господи, ты не в себе! Прекрати сейчас же!
Я отрываюсь от твоей шеи и внимательно смотрю в твои глаза.
- А тебе не нравится?
Ты молчишь. Ты просто открываешь рот, глотаешь воздух, будто задыхаешься. Или ты действительно задыхаешься от страха? Я чувствую твою дрожь.
- Том, пожалуйста, не надо этого всего… Ты что-то принимаешь, да? Я давно подозревал… Я помогу тебе, мы вместе это преодолеем! Только не сходи с ума!
Я смеюсь хрипло. Глупый, я уже сошел с ума! Это из-за тебя я сошел с ума! Теперь уже поздно мне помочь, хотя…
- Ты можешь мне помочь…
- Что? Что, Том? Я все сделаю, только стань прежним, я боюсь тебя, когда ты такой...
Ты перестал сопротивляться моей хватке, даже постарался расслабиться, смотришь взволнованно, заботливо…
- Останься здесь, со мной, Билли. Будь моим.
Я смотрю на тебя требовательно, нагло улыбаюсь, тяжело дышу. Возбуждение накатывает волнами.
- Том… я… даже если бы… Это невозможно.
Последнюю фразу ты говоришь твердо. Смотришь на меня, прожигая взглядом, как бы взывая к моей совести. Что ж… Не хочешь по-хорошему…
- Я хотел, чтобы все было по согласию, Билли… Но раз ты не хочешь… Прости, но так надо
Я с силой ударяю тебя коленом в живот… Стон боли вырывается из твоих прекрасных губ и падает в тишину комнаты. Ты бы согнулся пополам, но я стою слишком близко, и ты просто оседаешь, кладешь голову мне на плечо, лицо твое искажает гримаса… Я не хочу, чтобы ты страдал… Но лишь так ты можешь мне сейчас помочь, а ведь ты обещал помочь мне, вот и выполняй свое обещание. Мне нужно лишь немного ослабить тебя, чтобы все прошло как надо. Все еще крепко вцепившись в твои руки, я тащу тебя к кровати, толкаю на нее, сам падаю сверху. Я уже не знаю, хочу ли я оттолкнуть тебя, хочу ли освободиться от твоей власти… Я хочу тебя.
- Том, не хочу! Оставь меня в покое! Тоо…
Я опять бью тебя, удары попадают в грудь, в живот, по лицу… Ты сначала пытаешься дать мне сдачи, но я сильнее, мне помогает моя ярость, мое возбуждение… Ты прекращаешь сопротивляться на какое-то время, обессилено откидываешься на кровать и тихо хрипишь.
- Том, пожалуйста, очнись, опомнись. Мы же братья…
Я наваливаюсь на тебя и касаюсь своими губами твоей шеи, так же тихо отвечаю тебе:
- Я не хочу тебя бить, ты даже не представляешь, как мне это неприятно, но ты обещал мне помочь, вот и держи слово. Помоги мне – я ведь так хочу тебя…
Твои зрачки расширяются от ужаса, как будто ты только сейчас понимаешь, ЧЕГО я хочу от тебя, и что тебя ждет… Я провожу руками по твоим бедрам, забираюсь ими под футболку, глажу твою нежную горячую кожу… Ты вздрагиваешь, напрягаются мышцы твоего тела под моими пальцами… Сколько же я ждал этого, теперь никто не отнимет у меня этого удовольствия…
Но ты опять пытаешься скинуть меня с себя, оттолкнуть освободившимися от моей хватки руками… Прости, но мне приходится опять тебя ударить, и опять, и еще раз… Я делаю это, пока твои глаза не мутнеют, и ты не закрываешь их, медленно теряя сознание… Прости, зато вот теперь я могу подготовиться к нашей игре… Я нежно целую тебя в висок и начинаю раздевать твое бесчувственное тело… На твоей коже проступают синяки, оставленные мной… И это хорошо, ведь ты принадлежишь только мне! А значит, только я могу причинять тебе боль, оставлять на твоем теле метки, клеймить тебя… Скоро, совсем скоро я смогу поставить самую окончательную печать. От этой мысли я еще больше возбуждаюсь, кровь приливает к низу живота. Нестерпимо сладко от твоего дурманящего аромата…
Я быстро раздел тебя полностью и разделся сам… Ты еще был без сознания и лежал теперь, распластавшись по кровати, такой прекрасный и весь мой… Я прилег рядом с тобой, погладил дрожащей от нетерпения рукой твою грудь, бедра, стройные ноги… Ты дрогнул и открыл глаза со стоном…
Ну не смотри на меня с таким испугом…
Ты пытаешься встать, но тут же падаешь, прижимая руку к животу, который пострадал больше всего… Тебе даже дышать больно… Мой милый Билли, зачем сопротивляться? Я ведь не хочу причинять тебе боль… Ты все еще в ужасе смотришь на меня, пытаешься отодвинуться, но я резко, одним рывком переворачиваю тебя на живот и сажусь сверху… Наши тела соприкасаются и это ощущение обжигает меня… Как пьяный, словно в бреду, я провожу руками по твоей идеальной спине, вызывая в твоем теле дрожь… Ты хрипло стонешь, просишь меня прекратить, но твое сопротивление уже почти не мешает мне, наоборот, разжигает во мне желание…
- Ты всегда любил вести себя, как блядь, грязная шлюха, теперь ты моя шлюха! Ты же хочешь этого, братик?- жарко шепчу я тебе на ухо, склонившись и прижавшись грудью к твоей спине…
- Ты подлая тварь, Том!
- Но ты можешь это прекратить. Только одно твое слово, Билли… Просто перестань сопротивляться, и я доставлю тебе все удовольствие, какое только смогу…
- Чертов ублюдок! Что я тебе такого сделал?
- Билли, я люблю тебя всем сердцем, я хочу тебя всем своим телом, ты чувствуешь это?
Я прижимаюсь к твоим упругим ягодицам своей эрекцией, и ты дергаешься, покрываешься капельками пота. Когда ты мне отвечаешь, твой голос тихий и уже дрожит.
- Том, я не могу больше, перестань, пожалуйста…
Вместо этого я нежно касаюсь губами твоей шеи, провожу языком дорожку к твоим губам… Твоя голова, повернутая на бок, прижата к подушке, и я вижу твое перекошенное страхом лицо… Это так возбуждает, я не могу терпеть, медленно приподнимаюсь, развожу твои бедра, не отрывая при этом взгляда от твоего лица. Ты в ужасе…
- Да, мой хороший, ты еще можешь это остановить… Только скажи и я все сделаю иначе…
- То.. Том… Не надо!!! Нет! Том!!!
Ты упираешься руками в кровать и пытаешься приподняться…
Я уже не в силах сдерживаться и, грубо раздвинув твои бедра шире, впившись пальцами в нежную кожу, с силой вхожу в тебя…
Душераздирающий крик. Кричишь громко и протяжно… Руками ты вцепился в кровать… Бедный мой мальчик… Мне так жаль! Но мне так хорошо с тобой! Ты узкий, ужасно узкий… А чего я ждал? Ты же девственник…в этом смысле… И я тебя не подготовил… Я обхватываю твои запястья своими руками, все еще не двигаясь в тебе, чтобы твоя ужасная боль хоть немного утихла…
- Прости меня, милый мой, но ты сам отказался… Я бы мог сделать так, чтобы ты получил удовольствие…
Твое дыхание восстанавливается через минуту, ты тихо хрипло стонешь мне сквозь зубы:
- Ты мерзкая сволочь… Я тебя ненавижу!!! Ненавижу!!!
Я улыбаюсь…и начинаю в тебе двигаться… Ты снова кричишь, но через некоторое время твой голос срывается, только выдыхаешь тихие сдавленные стоны с каждым толчком… Ты уже не можешь сопротивляться… Ты весь мой… Ты всегда был нетерпим к боли, она быстро лишала тебя сил… Слишком быстро… Мне пришлось избить тебя, но то, что сейчас происходит, стоило того… Каждый твой стон отдается во мне двойным ударом сердца, я хочу тебя с каждой секундой все сильнее…
- Потерпи, мой хороший… Мой маленький… Мой Билли… Дааа… Ты такой сладкий…
Каждое слово я сопровождаю движением бедер… Я целую твое лицо и чувствую соленый привкус на губах…Твои слезы… И твоя кровь, струящаяся из прикушенной губы…
Мой бедный мальчик… Мой сладкий мальчик… Ты так хорош, даже когда не отвечаешь мне лаской… Ты безумно сексуален, и я хочу тебя все сильнее, когда ты извиваешься подо мной и стонешь, глухо умоляешь прекратить терзать твою плоть… Я так люблю тебя сейчас...
Я ускоряю движения и вдалбливаю тебя в кровать, а ты уже даже не кричишь, не стонешь, а непрерывно глотаешь воздух, задыхаясь… Я наконец-то кончаю, но не спешу выходить из тебя, пытаюсь продлить это чудесное ощущение… Я был так глуп, пытаясь заменить тебя чем-то… Ни один укол не принес мне и сотой доли того наслаждения, которое я испытываю сейчас… Ты лежишь, не двигаясь и только твое рваное усталое дыхание напоминает мне, что ты жив… Я осторожно выхожу из тебя, переворачиваю безвольное тело, придвигаюсь к тебе ближе и смотрю… Я ожидал, что ты тут же сбежишь, но ты словно окаменел, глаза стеклянные, по внутренней стороне бедра стекает струйка крови, смешанная с моей спермой…
- Ты в порядке?- я нежно глажу твое лицо.
Ты поворачиваешь ко мне голову, из стеклянных глаз текут слезы, размазанная по лицу косметика… Но тебе и это идет… Ты всегда красив… Сладок до боли… Ты севшим голосом выдавливаешь:
- За что ты?..
- Прости, так было нужно…
Ты отводишь взгляд, пытаешься пошевелиться, но морщишься от боли… Я обнимаю тебя, начинаю гладить, сам не замечая, что теперь и я плачу…
- Прости меня, я такой ублюдок… прости! Прости…
Я сцеловываю твои слезы, а ты даже не пытаешься реагировать на мои ласки и утешения… Тут в голове возникает ужасная мысль…
- Я тебе противен? Да? Теперь ты меня ненавидишь?
- Нет… Я тебя боюсь… Ты не мой брат…
Да, любимый мой, теперь я и сам это вижу – я не брат, не любовник, не любимый, не друг… Я твой мучитель… Я тот, кто принес тебе страдания. Я тебе не противен… Но я противен себе…
Я встаю, ухожу в ванную и, становясь под струи теплой воды, даю волю слезам… Я рыдаю, ненавижу себя… Я – чудовище… Поганый ублюдок, изнасиловавший собственного брата… Теперь мне остается только утешать себя тем, что ты навсегда принадлежишь мне, ведь мы никогда не отступаемся от своих страхов, мы им верны всю жизнь… Ты боишься меня, Билли, и поэтому ты – мой!
Я возвращаюсь в комнату, ты заснул… Лицо еще в слезах, тело согнуто в неестественной позе… Это я тебя сломал… Ты был такой хрупкий… Я тебя разрушил. Я ужасен! Мало было ломать самого себя, накачиваясь этим ядом, а теперь я и твою душу убил… Бедный мой, как же ты будешь жить без души?


Просыпаюсь я с утра,
Но не узнаю себя…
Где я?


Ты опять в той же позе загнанного животного сидишь на полу в углу… Уже несколько месяцев прошло с того дня… Ты больше не разговаривал со мной. Я всю ночь смотрел, как ты спишь, а на утро ты проснулся другим, не моим братом. Не глядя на меня, ты собрал свои вещи, оделся и ушел. Из-за твоей депрессии мы взяли отпуск. А когда мы снова стали выступать, то я пришел в ужас, осознав, ЧТО я натворил. На сцене к твоему лицу приклеивается счастливая маска, а потом, после, ты впадаешь в апатию, не реагируешь ни на чьи вопросы, только отвечаешь, когда Йост обсуждает с тобой планы выступлений. Больше никаких подружек, никаких походов на вечеринки… Ты просто играешь роль…Ты мертв… И это сделал я…

Чего тебе еще надо?
Чего ты хочешь теперь от меня?
Я запустил в себя яда…

Я больше не сдерживаю себя, постоянно принимаю… и с каждым днем мне надо все больше… Говорят, это опасно – увеличивать дозу, но мне уже все равно… Я только так могу заглушить чувство вины, которое причиняет постоянную ноющую боль, колет тысячами игл, режет сердце, раскрывает только что затянувшиеся шрамы… Я больше не хочу ничего, только хочу твоего прощения, твоей любви и заботы… и еще мне все так же хочется тебя выебать, постоянно хочется… Но я больше не посмею, не посмею опять тебя убивать, хотя что-то подсказывает, что теперь тебе будет все равно…
Ты не оставляешь моих мыслей, ты стал навязчивой идеей. Той ночью я тайно надеялся, что после того, как я тебя поимею, ты уйдешь, как наваждение…

Только что-то, как всегда,
Ненавижу я себя…
Где я? Где я?..

С каждым днем наркотики все меньше помогают… Все напоминает о тебе, о том ужасном, сладком ощущении, когда ты стонешь подо мной… Одна ночь с тобой не сделала меня свободным, только еще больше привязала к тебе… Ты – моя зависимость… Теперь я презираю себя за то, что сделал… Я сделал из тебя, такого живого, такого счастливого, простую куклу без эмоций и желаний…
Я иногда предпринимаю робкие попытки заговорить с тобой… Ты поднимаешь на меня свой пустой взгляд…и я понимаю, что ты мне не ответишь… Ты даже вряд ли меня слышишь…
Что-то в твоем сегодняшнем взгляде мне знакомо… Неужели, ты немного ожил? Нет… Нет? Нет?! НЕТ! Это то, что я вижу в зеркале! То, что я так презираю в себе!
- Ты? Зачем ты это сделал? Ты…
Я задыхаюсь, не могу говорить… Ты не должен был! Зачем ты повторил мою ошибку? Неужели ты так и не понял ничего?
- Ты сам виноват, Том… Томми…
Я вздрагиваю, от звука твоего голоса, который так давно не слышал, от того, ЧТО я вижу на твоем лице. Эта полуусмешка, сумасшествие в глазах, это мерное подрагивание контура зрачка…
- Я… Мне так жаль, что я это сделал… Я не имел права… Мне нет прощения… Но ты хотя бы ради себя должен попытаться бросить это…
Я говорю быстро, сбивчиво, стараюсь на ходу придумать что-то, лишь бы не замолкать, лишь бы не вернулась эта ужасная тишина, лишь бы…
- А зачем? Зачем? Ты сам разрушил мой мир! И я должен был вовремя увидеть твои страдания, а я жил сам по себе. Теперь расплачиваюсь… Знаешь, а я тебя понимаю, это сладко… Так хорошо… Давай вместе?
Ты смеешься ужасным, потусторонним, чужим голосом, от чего моя кожа покрывается мурашками… Нет, Билли, только не так…

И с дорожащею рукой
Я сижу один с иглой…
Постой...

Все мои старания напрасны… Ты только больше погружаешься в эту тягучую трясину, а я не могу тебя вытащить, потому что сам увяз дальше некуда…
Я каждый вечер прихожу к тебе в комнату, в номер, в гримерку, где бы ты не находился… И ты встречаешь меня своей безумной улыбкой безразличия… Я боюсь теперь тебя… Теперь ты – мой страх…
Я вкалываю себе дозу и долго сижу, думая о тебе… В полном одиночестве, в темноте… И я знаю, что ты точно также сидишь один и думаешь обо мне… Я так виноват… Что я наделал? Куда мы идем, Билли? Что за дорогу мы выбрали? Где мы?

Просыпаюсь я с утра,
но не узнаю себя…
Где я? Где я?..

Я поворачиваю ручку двери, захожу… Ты лежишь на полу, не реагируешь на звук… Я захлопываю дверь и подбегаю к тебе, опускаюсь на колени рядом…
- Что? Что ты сделал? Сколько ты принял?
Ты открываешь глаза, концентрируешь на мне мутный взгляд…
- Неважно… Том… Я устал, мне плохо… Ты прости меня, что я не видел твоей любви… Ведь ты, пожалуй, один меня так любил…
- Что ты натворил, Билли…
Я уже заметил шприц, наполовину полный… В нем было слишком много, ты даже не смог все вколоть…

Постой…

- Постой! Не оставляй меня одного! Прости меня!
Я срываюсь на крик… Нет! Только не ты! Только не так… Твои глаза закатываются, веки дрогнули и опустились… Я прижимаю тебя к себе, словно пытаясь схватить, удержать твое дыхание, вместе с которым меня покидает твоя душа, растворяясь в воздухе… Ты открываешь глаза и шепчешь:
- Прости, так было нужно…
Твое дыхание обрывается, почти затихает… Еще чуть-чуть, и мне уже тебя не догнать…

С иглой…

Я отпускаю твое тело… Я знаю, что делать, но нужно торопиться, иначе ты уйдешь слишком далеко… Подожди меня, любимый мой… Маленький мой… Один укол и мы будем вместе…
Просто нужно сразу много, так, чтобы сердце не выдержало…
Я прикасаюсь к твоим еще хранящим тепло губам, закрываю глаза, кладу голову на твое плечо… Ты только подожди меня…

Постой…

В колонках играет - .-..-.--...-
Настроение сейчас - задумчивое

Ты спрашиваешь меня, чего мне не хватает.
Мне не хватает тепла – ты уходишь даже не улыбнувшись, ты не появляешься, когда мне это нужно. Мне не хватает искренности – ты все чаще прячешься за полуулыбки, что-то недоговариваешь, я чувствую. Мне не хватает любви – и хотя ты утверждаешь, что любишь, я не нахожу подтверждения этой любви в твоих глазах.
Помнишь, мы писали друг другу километры смс, разговаривали по шесть часов в день ни о чем, могли даже просто молчать в трубку, зная, что все равно слышим друг друга, лежали на траве в парке, смотря на небо, и ты утверждал, что оно отражается в моих глазах? Мне не хватает этого.
Ты спрашиваешь, чего мне не хватает – отвечу: мне не хватает тебя…

В колонках играет - Otto Dix - Любимый немец
Настроение сейчас - проникнутое готикой

Сталкер-готы рулят!

http://ottodix.ru/content/view/25/51/

Любимый немец

Ты – в плаще. И дым сигареты.
Дождь. И мокрый асфальт Берлина.
Лица – словно теней портреты.
Храм готический – как картина.
Я тебя дожидаюсь в ванной.
Ты не хочешь ко мне подняться.
Сколько ждать ещё, мой желанный?
Я хочу тебя вновь бояться.

Я дарю тебе букеты
Полных слез из моего запястья
Я хочу найти ответы
На вопрос о том, что значит "счастье"


Я – в горячей воде. И вены
Не болят, только кровь струится.
Белым кафелем давят стены.
Жаль, что времени нет проститься…
Сапогом по губам. И плётка.
Поцелуй – словно жгучий перец.
Кокаин, героин и водка.
Ты – мой самый любимый немец…

Я дарю тебе букеты
Полных слез из моего запястья
Я хочу найти ответы
На вопрос о том, что значит "счастье"

В колонках играет - саунд к рассказу: Otto dix - Эго или otto dix - любимый немец
Настроение сейчас - готичное

Играя в вампиров (by Evid)


Тебя не было каких-то четыре дня, но я уже начал сходить с ума. В первую ночь я ворочался с боку на бок, пытаясь зацепиться хотя бы за тончайшую ниточку сна, которую тщетно пытался нащупать в своём одиночестве. Кровать казалась мне огромной, ведь в ней не было тебя, и толстое ватное одеяло ничуть не согревало меня, привыкшего к твоему теплу. Я забылся странной полудрёмой, когда уже начало светать за окном. Я то и дело просыпался в холодном поту и всякий раз пытался коснуться тебя своими замёрзшими пальцами, но тебя не было рядом. Вторую ночь я провёл так же, как и первую, с той лишь разницей, что вообще не сомкнул глаз. Весь день я ходил как какая-то тень, потерявшая хозяина, а потому обречённая вечно скитаться там, где нет людей. Родители куда-то в очередной раз уехали, и тишина большого пустого дома ужасающе давила на уши. В третью ночь я уже не смог сдержаться и заплакал. Наши разлуки всегда давались мне с ощутимым трудом, принося вместо тебя лишь ледяную пустоту и болезненные воспоминания. То, что с большой натяжкой можно назвать сном, пришло ко мне лишь в десять утра, когда все соседи уже давно разъехались по своим делам. Я очнулся в пустой кровати, когда солнце уже успело скрыться за горизонт, не оставив в память о себе даже тусклого кровавого свечения. И понял, что последняя ночь без тебя станет адом.
Электронный циферблат тускло показывает три часа. Дом спит своим безмятежным сном. И лишь я лежу посреди смятых простыней в твоей комнате, почти раздетый, замёрзший и одинокий. Тишина звенит в ушах, почти убивая своим тонким протяжным визгом, отчего хочется со всей силы закричать и не прекращать своего крика, пока лёгкие не начнёт жечь от нехватки воздуха. По щекам текут солёные тёплые слёзы, такие же тёплые, как ты. Я уже не понимаю, что я делаю и как живу. И вообще, живу ли ещё? Могу ли я жить без тебя? Вроде бы, всё так же бьётся сердце, всё тот же воздух просачивается сквозь ноздри, но я не могу думать ни о чём и ни о ком, кроме тебя. Если и есть вообще ад, то это то место, где я один и где тебя никогда не будет. Разлука убивает меня, разрушает и заставляет забывать, кто я. Лишь только твоё имя срывается с моих пересохших губ, смешиваясь с протяжным тихим стоном, и вплетается в еле слышный плач.
Я вспоминаю, как ты касался меня своими тёплыми нежными руками. Как снимал с меня кепку, отбрасывал с лица дреды, проводил пальцами по шее, впивался своими тёплыми губами в мои и согревал меня. Как обнимал, заставляя сердце учащённо биться, как проводил по груди горячим влажным языком, заставляя дыхание сбиваться от рвущихся из горла стонов… Я быстро стягиваю свои боксеры до коленей, переворачиваюсь на спину и закрываю глаза. Представляю себе, что это ты сейчас проводишь чуть прохладными пальцами по моей груди, это ты мягко разглаживаешь мои брови, и это твоя слюна течёт по моим губам. Представляю себе, как ты медленно склоняешься к моему лицу, и твои чёрные волосы мягким шёлком скользят по моим щекам. Представляю, как твоё горячее учащённое дыхание обволакивает мои плотно сомкнутые веки, заставляя чуть сильнее вжаться головой в подушку. Медленно облизываю свою ладонь и кладу её на возбуждённый член. Начинаю ласкать его так же, как это всегда делал ты – еле касаясь, проводя лишь кончиками ногтей по выдающимся тёмным пульсирующим венам. Захлёбываюсь от этого ощущения, начинаю дрожать. Скольжу подушечками пальцев от основания до головки, размазывая по ней капельку тёплой смазки. Чуть надавливаю и почти перестаю дышать. Другой рукой обхватываю мошонку, с силой сдавливаю её, причиняя себе боль, вскрикиваю и оттягиваю её чуть вниз. Убираю руку с члена и мягко поглаживаю себя по внутренней стороне бёдер, стараясь вытерпеть это ощущение как можно дольше. Не выдерживаю и вновь обхватываю пальцами горячий ствол у самого основания. Сжимаю пальцы колечком, сдавливаю член у самого основания, чуть разжимаю пальцы, и начинаю скользить ими к головке. Чуть выгибаюсь в спине, громко глотаю и с шумом выдыхаю лишний воздух. Дойдя до самого верха, чуть сдавливаю головку и начинаю скользить вниз. С каждым разом мои движения становятся всё увереннее и сильнее, всё быстрее и жёстче. Я уже не понимаю, кто я и что я творю. Вижу лишь твоё чуть улыбающееся лицо перед собой. Ведь я – это ты, а ты – это я. Наконец, обхватываю член ладонью, и продолжаю усиленно скользить. Вверх – вниз, вверх – вниз, вверх – вниз… Вижу лишь твои тёмные, бездонные глаза. Чуть светлеющие зеленоватыми искорками страсти, немного холодные от начинающей наваливаться усталости, и немного жестокие от похоти и желания. Двигаю рукой в совершенно безумном ритме, стремясь только к одному – побыстрее излиться себе на живот. Чувствую мягкое, нежное, прохладное томление внизу живота. Чувствую, как мгновенно напрягается возбуждённая плоть. Твои глаза становятся ближе. Я начинаю тонуть в них, а на живот летят первые капли горячей спермы…
Просыпаюсь, чувствуя, что в доме я не один. Быстро натягиваю боксеры, накрываюсь простыней. Прислушиваюсь, затаив дыхание. Неужели ты? Неужели я проспал весь день? Слышу тихие, осторожные шаги по лестнице. Мягкое шарканье ног по плотному мягкому ковру в коридоре. Шаги затихают у двери в мою комнату. Чуть заметный скрип плохо смазанных петель. Щелчок повернувшейся ручки. Мгновение тишины. Слышу, как шаги приближаются к твоей двери. Как внезапно затихают. Сердце готово выпрыгнуть из груди, в ушах – его бешеный стук. Слышу, как с небольшим щелчком поворачивается ручка, как светлое пятно двери мягко и медленно ползёт в сторону. Чувствую тёплое движение воздуха и слышу аккуратный шаг, тонущий в мягком ворсе ковра. Ещё один шаг неразличимого во тьме силуэта, ещё один, ещё…
Знакомый запах резко бьёт в нос, когда ты осторожно садишься на краешек кровати и наклоняешься ко мне. Осмелев, я открываю глаза и смотрю на твои чуть растрёпанные тёмные волосы, мягко и небрежно вьющиеся по узким плечам. Ловлю твоё мятное дыхание. И расслабляюсь…
- Привет, Том, - говоришь ты чуть хрипло, но так нежно.
- Привет, Билл. Я соскучился… - с ноткой грусти и обиды отвечаю я.
- Я знаю, я тоже. Люблю тебя, братишка, – твою улыбку не может скрыть даже самая плотная темнота.
- И я тебя…
Минуту молчим, словно привыкая опять друг к другу. Ты смотришь на меня, а я – на тебя. Снова дышим в одном ритме, как всегда, и слышим, что наши сердца стучат одинаково. Понимаем, что мы снова рядом. Мы снова вместе.
- Как дантист? – спрашиваю я, пытаясь заметить изменения в твоём лице.
- Знаешь, он оказался совсем ничего, - отвечаешь ты, смеясь, впервые открыв мне то, что он сделал. Твоя улыбка теперь просто завораживает и пугает. К прежней сахарной белизне зубов теперь добавились два тонких острых длинных лезвия верхних клыков. Только сейчас понимаю, что твои скулы стали ещё чётче очерченными из-за их увеличившейся длины. Ловлю себя на мысли, что уже хочу попробовать их вкус…
Теперь ты стал тем, кем давно уже хотел стать. Теперь ты уже можешь всё, что хочешь. Настоящий. Жестокий. Грубый. Влюблённый в свою жертву. Вампир…
- Том… - нерешительно начинаешь ты и на мгновение осекаешься.
Вопросительно смотрю в твои бездонные глаза.
- Том… давай поиграем?..
Молча киваю головой в знак согласия. Ты тут же скидываешь туфли и ложишься рядом. Обнимаешь меня своей левой рукой, вплотную придвинувшись ко мне. Кончиком носа начинаешь ласкать моё левое ухо, легонько покусывая его мочку. Правой ладонью отодвигаешь мои дреды, обнажая шею. Кончиками пальцев легонько поглаживаешь её. По спине ползут мурашки, и я нервно вздрагиваю. Ты припадаешь тёплыми губами к моей ключице, высовываешь кончик своего тёплого языка и проводишь им по моей коже. Слизываешь мелкие капельки пота, медленно скользишь им к моей шее, и, словно пиявка, присасываешься к ней. Я закрываю глаза и закидываю голову назад, пытаясь хоть на несколько мгновений отсрочить свою неминуемую участь. Понимаю, что на напряжённой шее ещё сильнее проступает толстая пульсирующая вена, которую ты так искал…
Перевернув меня на спину, ты широко разводишь ноги и садишься на колени так, что мои ноги оказываются лежащими между твоих. Кладёшь свои руки мне на плечи, слегка придавливая меня к кровати. Достаёшь из кармана свечку, зажигаешь её и подносишь к моим глазам. Её горячий жёлтый свет на мгновение затмевает всё вокруг. Ты молча кружишь свечой над моей грудью, выжидая, когда же наконец с неё сорвётся первая капелька горячего воска. Ставишь свечу на тумбочку, из которой достаёшь тонкий длинный трёхгранный стилет. Я заворожено слежу за холодными бликами острого металла, за танцами маленького пламени на нём. Ты кладёшь стилет на мою грудь, и его холод заставляет выгнуться и тихо застонать. Впиваешься заострёнными ногтями в мои плечи, заставляя вскрикнуть от резкой пронзительной боли. Прогибаешься в спине и касаешься моего возбуждённого члена, очертившего заметный бугор в моих боксерах, своим, скрытым под плотной джинсовой тканью. Медленно двигаешь тазом, заставляя хлопок натирать мою возбуждённую головку. Впиваешься ногтями ещё сильнее, заставляя меня закричать во весь голос и почувствовать, как на простынь начинает сочиться тонкая струйка моей крови. Продолжаешь двигать тазом, отчего на светлой ткани боксеров начинает медленно расти тёмное влажное пятнышко смазки. Внезапно прижимаешься ко мне, вдавливая своим весом два острых холодных лезвия в мою кожу. Я обхватываю твои плечи и пытаюсь оттолкнуть тебя, но ты сильнее. Медленно, безумно медленно ты начинаешь проползать по мне. Острый металл впивается и тонкими лезвиями режет мою кожу, режет твою. Ты кусаешь мои губы своими длинными клыками, слизывая шершавым языком с них первую солёную кровь. Еще сильнее вжимаешься в меня и проползаешь выше на несколько миллиметров. Острая закалённая сталь вгрызается в мою грудь, вгрызается в твою, отчего мы оба истошно кричим, пытаясь хоть на мгновение заглушить и успокоить эту адскую боль. Я пытаюсь выбраться из-под тебя, отчего лезвия оставляют ещё долее глубокий след на моей и твоей груди. Я чувствую, как по моим щекам текут слёзы, смешиваясь с твоими слезами. Ты мягко поднимаешься, убираешь стилет и берёшь свечу. Я бросаю быстрый взгляд на свою грудь, где алеют две тонкие красные дорожки крови, и на твою, где ровно посередине моих алеет такая же, чуть шире. Смотрю в твои глаза и вижу в них лишь отражение себя, лежащего на огромной кровати. Смотрю в эти дорожки крови на своей груди, будто на огни взлётно-посадочных полос аэропорта, по которым мы с тобой уходим в наше общее безумие.
Ты наклоняешь свечу над моими ранами, и горячий воск льётся на свежую кровь, отчего мгновенно темнеет в глазах. Залив мои раны воском, ты подносишь свечу к моему пупку, начиная и его заполнять воском. Я – твоя восковая кукла, Билл. И я буду ей всегда. От жжения и боли мой член сильно напрягается, а головка натягивает влажную от смазки ткань боксеров ещё сильнее. Я начинаю стонать, ты улыбаешься. Берёшь стилет и разрезаешь мешающий моему члену хлопок. Отбрасываешь обрывки ткани в сторону и начинаешь медленно расстёгивать свои джинсы. Освободившись от них, ты так же разрезаешь ткань своих шортов, выпуская на свободу свою возбуждённую плоть.
Раздвигаешь руками мои колени, сгибаешь мне ноги. Медленно проводишь руками по моим вспотевшим бёдрам, отчего я впиваюсь в свою прокушенную тобой губу и пью свою тёплую кровь. Прикасаешься к мошонке, резко наклоняешься и чуть прикусываешь яички. Я громко кричу и сжимаю простынь в своих ладонях. Улыбаясь, ты разводишь мои ноги ещё шире и резко, грубо вторгаешься в меня. Ужасающая боль пронзает тело, словно приколачивая меня к этой постели, как Христа – к кресту. Я не могу дышать, не могу двигаться, не могу думать. Единственное, что я знаю – это то, что ты во мне, и мы с тобой вместе. Ты начинаешь резко двигаться внутри меня, прижавшись своей кровоточащей грудью к моей забрызганной воском груди. Ты хрипишь, рычишь как зверь, и каждое твоё животное движение внутри меня приносит мне лишь боль и страдание, но вместе с тем – радость. Ты подбираешься своими губами к моей шее, впиваешься в неё своими острыми клыками, прокусывая до крови. И когда твои холодные клыки пронзают мою шею, твоя горячая сперма толчками начинает заполнять меня. Я кричу от боли, срывая голос и переходя на еле слышный хрип. А ты пьёшь мою кровь. Сначала высасываешь её из неглубокой ранки, потом слизываешь своим тёплым шершавым языком, всё ещё оставаясь во мне…
Ты смотришь в мои глаза, склонившись над моим членом. Обнажив свои острые зубы в зверином оскале, ты прикасаешься к моей головке своим правым клыком, оставляя на возбуждённой плоти широкую розовую царапину. Обхватываешь головку сухими губами, смыкаешь зубы, чуть прикусив уздечку, и мои руки всё же разрывают белую простынь, забрызганную нашей кровью. Я изливаюсь в тебя, выгибаясь в спине и пытаясь протолкнуть член как можно глубже в твоё горло…
Ты обессилено падаешь рядом со мной, мой влюблённый в свою жертву вампир, и нежно касаешься своими длинными холодными клыками моей ключицы. Чуть подумав, ты всё же меняешь клыки на губы и нежно целуешь мою шею. В последний раз слизнув с неё последние запёкшиеся капельки крови, ты засыпаешь, уткнувшись носом в моё плечо. Ведь тебя не было целых четыре дня, и мы оба безумно устали…
Если когда-нибудь меня спросят, что такое ад, я скажу, что это место, где есть я и где нет тебя. А боль – это то, что даёт нам почувствовать жизнь и любовь. Ведь вампиры любят до гроба. А мы уже не играем…

В колонках играет - лучший саундтрек - Evanescence - my immortal

Старое фото (by Evidence)

Уже дует прохладный ветер, уже несутся по серому потёртому асфальту сухие листья. Жёлтые, алые, яркие краски, шуршат и ломаются, как пергамент под ногами. Светлое серо-голубое небо над головой, мягкие лёгкие перистые облака медленно ползут над головой к горизонту, и прозрачная влажная дымка мягко танцует в этом прозрачном воздухе. Длинные тонкие ветви деревьев подобно старым иссохшим пальцам тянутся в прохладную пустоту. Ряд старых чугунных скамеек, пустых и забытых. Пожухлая сереющая трава, пара голубей вперевалку бродит по ней. То и дело опускают головы, тычутся клювами во влажную чёрную землю, пытаясь отыскать сухие хлебные крошки или пару семян. Серая громада города за спиной. И серая вода передо мной.
Руки стынут на ветру, я прячу их в карманы. Сажусь на сваленный ветром сухой ствол старого дуба. Зарываюсь подбородком в воротник, прикрываю глаза. Делаю глубокий вдох. Встаю и подхожу к тебе.
Ты стоишь у маленького грязного пруда, смотришь в холодную воду, по которой гоняет мелкие волны ветер. Едва заметная рябь, едва видимое движение. Намокшие, прилипшие к воде листья качаются вместе с нею, сталкиваются, склеиваются, тонут. Опускаются на дно и застывают там. На холодных серых камнях, покрытых вязким илом. На дне. На самом дне...
Начинает накрапывать дождь. Я встаю за тобой, кладу голову тебе на плечо и обхватываю твои узкие плечи. Ты не шевелишься, продолжая смотреть. Я медленно прикасаюсь своими губами к тёплой коже твоей шеи, ткнувшись носом тебе за ухом. Чуть повожу головой из стороны в сторону. Ты прикрываешь глаза, и я вижу, как по твоей щеке вниз медленно катится прозрачная тёплая слеза, оставляя влажную дорожку на бархатистой коже...
На другой стороне пруда ветер качает тонкие ветви клёна, срывая с них последние листья. Яркое облако, покрытое тонким слоем пыли, испещрённое мелкими чёрными точками, подобно стае птиц, в один короткий миг срывается с места, перемешиваются, сталкиваются, шуршат. Падают на землю, на сухую сентябрьскую траву, перекатываются подобно странным обрывкам, останавливаются, снова взлетают, снова падают. Затихают и успокаиваются, засыпают. Навсегда...
Ты медленно оборачиваешься, отводишь глаза в сторону. Смотришь в землю. Я касаюсь щекой твоей щеки, запускаю руки под расстёгнутую куртку, скольжу ими по твоей спине. Хрупкие, мелкие позвонки подобны ровному ряду камней, по которым бежит, перекатываясь и журча, ручей. Кожа - словно нагретый солнцем мокрый песок, чуть вязкий и приятный. Бархатистый, чистый, гладкий. Твоё дыхание - как дуновение лёгкого летнего бриза с океана, чуть солоноватое и терпкое. Мягкие чёрный волосы ветер бросает снопом в моё лицо, и они щекочут его, подобно волнам и мягким шелковистым брызгам. Подобно странному знамени, треплющемуся на прохладном ветру...
Ты молча поднимаешь голову, смотришь в небо. Я опускаю руки и смотрю на тебя. Бледное, усталое лицо, чуть заметные морщинки вокруг глаз. Бесконечно грустный взгляд, устремлённый в безмолвный серый холод бесконечной небесной выси. Такой тёмный и чистый. Такой твой... Щёлкает затвор. Короткая неяркая вспышка. Скрип "Полароида". Оборачиваемся оба и видим старого мужчину, прячущего фото в карман. С минуту смотрим на него, не двигаясь и почти не дыша. Сухими жёлтыми пальцами он достаёт фотографию и протягивает мне. На ней я смотрю на тебя. Ты смотришь в небо...
- Том, я поступил! - ты вбежал в мою комнату, чуть не снеся дверь и размахивая жёлтым конвертом. Закружился на одной ноге, что-то напевая себе под нос, и рухнул на мою кровать. Странно, но даже сейчас ты не выглядел на свой возраст - так ты был похож на ребёнка.
- Поздравляю, - нашёл силы выдохнуть я и натянуто улыбнулся.
- Томми... что-то не так? - твои глаза внезапно стали грустными и блестящими от готовых прорваться слёз, а губы заметно задрожали.
- Нет, Билли. Всё в норме. Просто... мне до сих пор трудно.
- Том, но мы же уже это обсудили? Это два года. Всего два! Я буду приезжать на каникулы и просто... Буду звонить. Каждый день буду звонить. Том?
Ты ведь действительно хотел этого. Буквально мечтал. Что мне оставалось делать? Держать тебя? Что бы это дало? Что бы изменилось? Ты бы был рядом со мной, но не был бы счастлив...
- Я понимаю, Билли. Просто я ещё до конца не привык...
- Я люблю тебя, Том. Правда люблю. И мне тоже не легко. Но я так хочу этого... Так хочу... Всего два года...
- Я тоже тебя люблю, Билл. Иди ко мне...
Я ложусь рядом, гашу свет, и комната погружается во мрак. Медленно стягиваю с тебя футболку, провожу руками по твоей шее, и ты запрокидываешь голову назад, прикрываешь глаза. Переворачиваю тебя на спину, расстёгиваю ремень твоих джинсов, но ты останавливаешь меня.
- Подожди... - шепчешь ты, - сегодня я хочу по-другому...
Ты обхватываешь руками мои плечи, чуть сжимая и массируя их. Нависаешь надо мной, прикасаешься кончиком носа к моему, впиваешься губами в губы, проталкиваешь язык в мой рот... Я почти не дышу, боясь сойти с ума от твоего запаха, от твоего тепла. Отрываю свои губы от твоих, смотрю в слегка влажные глаза. Ты виновато опускаешь ресницы, чуть всхлипываешь, прижимаясь губами к моей шее. Чуть кусаешь кожу, оставляешь розоватый засос. Руками скользишь по моим бёдрам, находишь молнию, расстёгиваешь. Поднимаешься на руках, садишься на колени, снимая с меня футболку. Прижимаешься своим горячим торсом к моей груди, кусаешь за мочку уха. Левой рукой скользишь по животу, проталкиваешь пальцы под резинку трусов. Я закрываю глаза, почти растворяюсь в тебе - в твоём дыхании, движениях, касаниях, звуках... А ты уже мягко поглаживаешь мой возбуждённый член, и каждый миллиметр моего тела подаётся навстречу приносимому тобой блаженству...
Медленно снимаешь с меня джинсы вместе с трусами, освобождая мою плоть. Обнажаешься сам, кладёшь свои руки мне на бёдра, скользишь ладонями к паху... Дыхание сбивается, а перед глазами стоит чёрная пелена. Обхватываешь мой член рукой, чуть сдавливаешь и начинаешь скользить ей вверх-вниз, постепенно увеличивая темп. Усаживаешься между моих ног, широко разводя колени. Нагибаешься, что-то шепчешь на ухо... Я инстинктивно сгибаю ноги, разводя их так широко, как могу. Ты погружаешь в меня один палец, двигаешь им внутри меня, принося с этими движениями новые волны удовольствия. Вводишь второй, третий... Чуть сгибаешь их, нащупав небольшой бугорок внутри меня, и я издаю громкий стон, первый из многих этой ночью...
Аккуратно входишь, словно боясь причинить боль. Медленно, так медленно, как только можно. Наконец, ты во мне. Минутная пауза, мгновение покоя - и ты начинаешь двигаться, ударяясь своим животом в мою мошонку. Уже почти ложишься на меня, и всё, что я ещё могу разобрать, это твои сдавленные стоны мне в ухо вперемешку с моим именем...
Горячая волна твоей белой боли разливается внутри меня. Твоя рука в последний раз с силой проводит по моему члену, и я, выгнувшись тебе навстречу и пропуская тебя глубже, с громким криком брызжу себе на живот. Ты кричишь моё имя, оставляя ногтями своей левой руки глубокие ссадины на моём плече. Мягко выходишь из меня, наклоняешься над животом и слизываешь с него белые пятна моей остывающей спермы...
Я глажу тебя по спине, убираю с твоего лица налипшие, мокрые от пота волосы, а ты смотришь мне в глаза, нависнув надо мной. Из приоткрытого рта мне в лицо бьёт горячий воздух, а на губы падает тёплая солёная капля...
Я уже сижу в такси, когда ты выходишь из дома. Через плечо перекинута плотная дорожная сумка, на глазах - тёмные очки. Перед дверью машины ты оборачиваешься и смотришь на наш дом. Пробегаешь глазами по фасаду, по окнам, вглядываешься в их пыльную зеркальную поверхность. Поворачиваешь голову направо и смотришь на летнюю конуру Скотти. Поднимаешь руку, проводишь пальцами вдоль их нижней кромки, громко шмыгаешь носом и садишься в машину. Всю дорогу ты молчишь, думая о чём-то своём. Смотришь в окно, что-то рисуя на его матовой прозрачной поверхности. Вдруг ты просишь водителя остановиться и подождать тебя здесь. Выходишь из машины и быстрым шагом идёшь в старый парк. Я выхожу следом, иду за тобой. Мелкая брусчатка блестит от начинающегося дождя, тут и там лежат горы сухих листьев. На траве, на земле, на деревьях - везде толстый слой серой пыли. Над головой - серой небо. Длинные тонкие ветви деревьев, подобно скрюченным старым пальцам, тянутся в холодную пустоту.
Ты стоишь у воды, опустив голову вниз. Очки торчат из кармана чёрной куртки. Начинает накрапывать дождь, а ты всё стоишь и смотришь на холодную воду, по которой гоняет листья холодный осенний ветер...
Мы сидим на скамейке, одни в этом старом парке. В моей руке - это фото, на котором мы вместе. Я протягиваю его тебе. Ты отрицательно киваешь головой.
- Не надо, Том... Оставь себе... Будет, что вспомнить...
Я прячу фото в карман, застёгиваю куртку. Смотрю на тебя. Ты улетаешь через полчаса. Точка. Всё решено. Для тебя. Для меня. Не мог же я держать тебя? Да и зачем?..
Дождь начинает лить сильнее, и вскоре холодная вода уже рушится с неба сплошной ледяной стеной. Ты встаёшь, смотришь в небо, а по твоему лицу текут крупные струи, и я не могу понять, слёзы это или дождь.
- Не провожай меня, Том, не надо. Так будет лучше...
Я пытаюсь что-то сказать, но ты уже быстро идёшь к машине. Пара секунд, и твой силуэт навсегда растворяется за стеной из дождя...
Я бродил под дождём до глубокой ночи. Пришёл домой, не раздеваясь, рухнул в пустую кровать и заплакал. Достал из кармана вымокшее фото, гладил твои волосы, лицо...
Твой самолёт рухнул в Беркли, не долетев до Лондона. В живых никого не осталось. Я узнал об этом спустя две недели - всё это время я провёл в больнице с воспалением лёгких...
С годами краски на этом фото поблекли, выцвели и чуть стёрлись. Листья посерели, я постарел... Ты остался тем же... Но не поблекли краски в моей памяти. Я до сих пор помню тот день и нашу последнюю ночь в мельчайших подробностях... Но фото... Там совсем другой мир. Другие мы. Там я смотрю на тебя. Ты смотришь в небо...

В колонках играет - Tokio Hotel - In die nacht
Настроение сейчас - смешанное

Концерт близится к концу, я пою и, уже совсем себя не контролирую, ношусь по сцене, бегаю из конца в конец, делаю все, лишь бы отвлечься от него. Мой Томми уже давно ушел в себя и напрочь сросся со соей гитарой. Как всегда он крайне возбужден и ведет себя как и во время секса. Уж мне то есть с чем сравнивать. Этот сучонок весь потный, его бархатистая кожа блестит под светом прожекторов. Он как обычно закинул свою чертову голову и ничего вокруг себя не замечает, рот приоткрыт и разве что слюни не стекают по подбородку. Он просто трахает сейчас своего Гибсона и весь зал вместе с ним. Я уж про себя молчу… Я держусь из последних сил. Уже даже не злюсь на него. Скорее всего он делает это не специально, просто, чертова музыка так завела его, и я сгораю от ревности потому что не я. Я отвлекаюсь как могу, но нет, я уже не могу… Вижу все это и когда очередная капля пота выскальзывает откуда то из-за его уха и скользит по шее, на которой призывно пульсируют вены. Я не выдерживаю и подбежав к нему, перестаю петь, разворачиваю его к себе и начинаю жадно слизывать эти капли с его шеи. В ответ я как в тумане слышу его стоны и вскрики: «Нет, нет…нет..». И просыпаюсь.
Рядом лежит мой милый Томми, весь мокрый и сильно мотая головой, стонет. Первое мое желание разбудить его и успокоить, но я решаю не торопиться. Сейчас он просто необыкновенно красивый. Я хочу насладиться этим зрелищем. Поэтому я просто тихо шепчу ему в ушко: «Шшш, тише, все хорошо…». Он затихает, но спит все еще очень беспокойно. В комнате безумно душно, Том сейчас весь глянцево-блестящий, отчего еще сильнее похож на леденец. Наверное из-за этой духоты ему и снится что-то не очень приятное. Но я хочу насмотреться на него. Да, я эгоист. Но он сам виноват, он слишком хорош.
Закрытые глаза слегка мигают, ресницы дрожат, как крылья малюсенького мотылька бьющегося о стекло. Рот приоткрыт и он то и дело что то беззвучно шепчет, и очень тяжело дышит. Все лицо покрыто испариной. Рядом со мной лежит физическое воплощение секса. Но не буду себя обманывать, я безумно люблю его, поэтому от меня не скроется ни одна деталь. Ни одна из тех, которые недоступны просто похотливым взглядам. Дреды разметались по подушке, но самое прекрасное, это коротенькие слипшиеся волосики вдоль кромки его лба и над ушами. Такие родные детские кучеряшки. Такая нежная родинка на щечке. И эта шея. Просто безумие какое-то. Я как изголодавшийся вампир не могу отвести от нее взгляд, сквозь воздух чувствуя ее пульсацию. Он закинул голову, как на концерте, и из-за уха на нее одна за другой скатываются прозрачные капельки, совсем как в моем сне. Тихонько, чтобы его не разбудить скольжу пальцем по этим влажным дорожкам. Касаюсь соленым пальцем своих губ и возвращаюсь к шее. Изучаю ее медленно и осторожно, скольжу подушечками пальцев, как кусочком шелка, по всем этим впадинкам, жилкам, родинкам и капелькам. Казалось бы, просто шея, но для меня это самый прекрасный на планете пейзаж. Том все сильнее ворочается и дергает глазами. Как тень выскальзываю из под одеяла и, подойдя к окну, открываю его. Как можно быстрее возвращаюсь в кровать, но успеваю слегка замерзнуть. Придвигаюсь ближе к этому прекрасному спящему эльфу, и прижимаюсь к нему всем телом. В комнате очень быстро становится свежо и даже прохладно. Том успокаивается и перестает вздрагивать. Я, натягивая повыше одеяло на нас, замечаю, как исчезают крошечные капельки на его лице, как высыхают тонкие ручейки на его шее. Тихонько тыкаюсь ему в шею носом. Он спит как ангел. Прикасаюсь губами. Легонько прикусив его за подбородок, наконец, дотрагиваюсь до любимой шеи языком. Целую, нежно и мягко, никаких засосов и прочей ерунды, нет, просто скользить по ней языком, вырисовывая какие-то сумасшедшие узоры. Касаться губами. Согревать ее своим дыханием и тут же тихонько подув, жадно смотреть на крошечные чудесные мурашечки и старательно пересчитывать их все языком. Том опять завозился и неожиданно крепко обнял меня. Улыбнулся и приоткрыл глаза.
- Опять сопишь так, что вот-вот соседей разбудишь,- сонно шепнул он, касаясь губами моего лба.
Я выныриваю из под его подбородка и почти виновато смотрю на него, все-таки проснулся. Вообще-то котенок у нас Томми и обычно он спит на моем плече, но сейчас я просто не могу оторваться от его шеи и уползти выше. Поэтому сейчас он смотрит на меня сверху вниз и тихо гладит по спине. Целует в нос, все так же ласково улыбаясь. Протискивает свое колено мне между ног и тесно прижимается бедром мне к паху. Я лежу целиком закутавшись в него, таю и растворяюсь в нем и уже не знаю что мне целовать шею или губы. А он не торопится мне подсказывать. Смотрю ему в глаза, они слипаются, он снова засыпает, крепко обняв меня. Я вспоминаю свое обещание быть его плюшевым мишкой, когда ему захочется. Легко касаюсь его губ. Мокро, сладко целую. Убаюкиваю его своим языком. Постепенно соскальзываю обратно на шею и продолжаю мягко щекотать ее. Черт, я точно ему сегодня поспать не дам. Он обнимает меня так крепко, будто пытается сдержать, но я как псих слюнявлю его шею. Наткнувшись на кадык, обвожу его языком и чуть прикусываю. Мой мальчик роняет тихий стон. Я просто зверею от этого. Он все делает нарочно, он забрался в мои сны, он все спланировал для того чтобы свести меня с ума. Блин, что за бред я несу, он же просто спит, сладко, но не крепко, а я ему мешаю. Ну и пофиг. Выпутываюсь из его объятий и разворачиваю к себе спиной. Ожидаю услышать возмущенное ворчание, но вместо этого он только теснее прижимается ко мне и откидывает дреды со спины вверх, на подушку. Он как кошка, хочет, чтобы ему потрепали холку. Вот же сучонок, он спит и получает все тридцать три удовольствия, а я тут шифруюсь как могу чтобы его не потревожить. Но я не могу сопротивляться этому созданию и послушно начинаю покусывать его шею, целовать верх спины, усыплять его своим дыханием. Я хочу заниматься этим всю жизнь. Хочу чтобы он так же умиротворенно фырчал и прижимался ко мне.
Но он уже почувствовал свою власть надо мной. Найдя мою руку своей, он неторопливо спускает ее ниже, к своему члену. Вот же обнаглел совсем. Сонно и, как бы невзначай, подталкивает меня задом в пах. Я покорно начинаю гладить его напрягшийся член. Я понимаю его без слов. Сегодня мне не видать секса, как своих ушей. Он просто молча сообщает мне, что проснулся он по моей вине и, что возвращать ему крепкий, сладкий сон придется тоже мне. А чтоб мне было не так обидно, я могу наслаждаться его шеей и спиной. И я делаю все так, как велел этот сонный леденец. Вылизываю его шею, не пропуская ни одной неровности. Покусываю за бархатные плечики. И удовлетворяю его рукой. Он реагирует на мои прикосновения не слишком бурно, но мне и это сносит крышу. Том фырчит и почти мяукает, каждый раз, как я прикусываю его за шею. Он легко толкает меня своим задом в такт моим движениям. А я… а что я… Это его фантазия, и я исполню ее, отыграюсь в другой раз. Ритмом своего дыхания он подсказывает мне такт движений. И вскоре по его спине пробегает дрожь, принеся с собой и несколько судорог пронзивших его хрупкое тело. Он не кричит и не стонет. Протяжно, не то промычав, не то промурлыкав что то, он затихает. И вот все встало на свои места: мой котенок сладко спит у меня на плече, а мне большего и не надо.

ТЕБЯ НЕ ХВАТАЕТ

В колонках играет - Тема - Фанатка

На кровати я
На плакате ты
На окошке кошка

На глазах слеза
На душе любовь
И тоска немножко

Моя любовь не сладка
Ведь я твоя фанатка…..
© Тема


Сейчас моя пора - п.е.р.е.р.о.ж.д.е.н.и.е.
Развилка дорог....
Я не могу остановиться...только вперед без оглядки

Оставьте их вдвоем в эту ночь
Что бы только свет луны ловил их тени
Что бы только ветер касался их тел
Что бы только шорох простыней нарушал эту тишину

Так мало надо, чтобы они были счастливы
Случайное прикосновение ладоней
Пара секунд на улыбку
Так мало времени друг на друга
Так много – для остального мира

Поэтому и живут секундой, коротким мгновением
Вспышкой от фотокамеры. Рядом, но такие далекие
Одинокий взгляд из-под опущенных ресниц
Потому что на большее просто нет права

Одиночество, тоска целый день до вечера
И ночи полные любви и запаха яблок
Слишком сложно, слишком мало
Поэтому просто оставьте их вдвоем в эту ночь

ВЫ находитесь под влиянием Солнца

У ВАс приобладает янская, мужская, солнечная энергетика, которая формирует в человеке такие качества, как талант лидера, уверенность в себе, бьющие ключом жизненные силы, бурный темперамент, потребность в самоутверждении,в самореализации. Такой человек не скупясь тратит деньги, иногда буквально бросает их на ветер. Он может повести за собой, зажечь других своими идеями-он генератор идей, прекрасный руководитель. Любит развлечения. Все,что делает, делает бурно, активно, с полной самоотдачей: работает-так до седьмого пота, отдыхает-так на всю катушку. Чем ярче у человека проявляются все эти качества, тем больше в нем энергетики Солнца. Как видим, эти качества больше подходят мужчине. Если они в полном объеме проявляются у женщины-это, как правило, не очень женственная представительница слабого пола, с преобладанием мужской энергетики.

Пройти тест

В колонках играет - Nevada tan, Tokio Hotel, Evanescence
Настроение сейчас - шок

Мое прошлое вернулось ко мне…..
Черт…черт….черт!!!!!!!!!
Он все еще вызывает во мне эти эмоции….
Его улыбка....... бррр…..
Его голос, когда он просто сказал мне «привет», его глаза….синие-синие…как небо…

Это была детская, неправильная любовь между хорошей девочкой и плохим парнем. Наивность, нежность, теплота… Запреты родителей на общение с ним…. Тайные встречи с 13 до 17.00…
И уже тогда дрожь в коленях, головокружение, пересохшие губы, хриплый голос. Радость даже просто наблюдать за ним из-под полуопущенных ресниц, случайные прикосновения…

И вот уже целый год я бегаю от этого человека, потому что боюсь… Себя боюсь, своих эмоций…..
И когда наконец мой мир построился заново, когда сердце появилось место для другого человека, появился он и просто сказал «Привет»… И все…я снова рухнула в эту пропасть…

В колонках играет - Tokio Hotel - Schrei
Настроение сейчас - паника, вперемешку со слезами

Билл Каулитц...Мальчик, хотя теперь уже парень, с потрясающей внешностью, голосом, талантом...

я помню его в начале карьеры: первый сингл - искренний, живой; первый клип - настоящий, цепляющий что-то внутри; первое интервью - робкие ответы, тексты не Йоста, но свои - от души = правда; первая фото-сессия - такая настоящая улыбка, радость на лице невероятная. Первые фанаты... Он так искренне им радовался, действительно оставался простым мальчишкой из Магдебурга...Мальчик - солнышко...Не знаю, как остальных, но меня в нем подкупила именно эта НАТУРАЛЬНОСТЬ, эта радость, которую не подделаешь, настоящая любовь к фанатам.

я не хочу сказать, что сейчас он стал хуже петь или выглядеть. Отнюдь - профессиональные тексты, поставленный голос, тщательно заретушированное тональником личико... Но, я думаю, что фанатки, которые присоединились к ним год или два назад тоже почувствовали, что наш Билли изменился. Пропала искренность, заводные, настоящие улыбки. все вошло в привычку - интервью с заученными наизусть текстами, фотографии в стиле "...руку на пояс и смотрим вдаль..", приклеенная к лицу улыбка, потому что нельзя показать истинных чувств. Фальшь, искусственность, маски радости, заученный жест для автографа...

а вот теперь объясните мне, где Билли Каулитц, которого я полюбила год назад? его нет... он умер в том светлом мальчике с длинной челкой, так наивно смотрящем на окружающий его мир, и вместо него появился новый Билл, безумно привлекательный, но насквозь фальшивый...

я закончила...я умираю...

кажется теперь все идет так, как нужно мне.
ты плачешь.
мне нравится
я довольна

В колонках играет - Детидетей - Не надо
Настроение сейчас - наблюдательное

Ты, конечно, можешь считать меня глупой, ветреной
Но всегда будешь помнить мой шепот и едва долетающий аромат роз
Ты не сможешь меня ненавидеть, но и любовь твоя останется в прошлом….

Если бы ты только знал, как я страдала
Если бы видел слезы, потоком стекающие по щекам
Если бы научился чувствовать меня….

Не вини себя – ты не виноват в том, что произошло
Я взрослый человек, и сама выбираю свою судьбу
Ты выбрал остаться и наблюдать
А я… я просто ушла. Как ветер. Как ночь.

Но ночь уходит и возвращается каждые двенадцать часов в сутки
А я никогда не вернусь к тебе, никогда не повторю старые ошибки
Не жди писем в пустоту, миллионов смс, ночных звонков
Я ушла туда, где нет ничего кроме ветра и боли
По дорожке из слез на песке между следами босых ног

В колонках играет - Tokio Hotel - Heilig sein
Настроение сейчас - Веселюсь по полной

Странное ощущение, но мне впервые весело за период болезни.
А фота, которая рядом, лишний раз доказывает, что любовь - она есть. А это самое важное

В колонках играет - Tokio Hotel - Rette mich
Настроение сейчас - я немножко сумасшедшая...

Я схожу с ума...

Поледние два дня я лежу в кровати с закрытыми глазами и не реагирую на внешний мир. А зачем? В нем же его нет...А мир, где нет его, мне не нужен....