-6095-

- Если не можешь определиться, хочешь человека или не хочешь - понятно уже, что хуй ты хочешь его по-настоящему. Понятно уже, что мозг включился, начал выгоды искать и плюсики с минусиками подсчитывать. А так, знаешь, совсем неинтересно.
Terri Butch

Застеколье.(За стеклом)



Я представляю, что между ними и мной - стена.
Её не видно, потому что она стеклянная. Прозрачная. Тонкая как нить и прочная как сталь.
Я улыбаюсь. Всегда. Почти.
А когда я не улыбаюсь людям становится не по себе. Вроде бы это Я, та же, в том же пальто и шарфике, в тех же синих джинсах и сумкой-почтальонкой через плечо.
Но только стеклянная стена исчезла, общий фасад разрушился.
Они смотрят в мои больные, уставшие глаза и не знают куда деваться. Им неприятно, они не знают что сказать, им страшно. Они бояться, что вот сейчас я сейчас разрыдаюсь у них на плече, и они небудут знать куда деваться от стыда. Они спасаются бегством.
Лёгким движением руки, почти Гарри Поттер, я возвожу стену заново и ползу домой, в бар, на работу, в школу, просто куда глаза глядят.
Почему "они"? Между нами есть маленькая разница.
Для них состояние "плохо" - это мимолетное настроение, весеннее обострение, опоздавший автобус, задерганая и хамоватая продавщица.
Для меня состояние "плохо - это когда приходиться резать руки лезвием, чтобы почувствовать, что я ещё здесь.

Про двух ангелов

Когда мы ложимся спать, мы любим рассказывать себе странные сказки. Кто-то рассказывает сказки о далеких мирах, кто-то рассказывает сказки о давно потерянных городах, а кто-то просто засыпает с глубокой и почти детской верой в чудо. Почему-то я уже несколько дней подряд рассказываю себе странную сказку о двух ангелах. Мне почти уже начали сниться их лица - глубокие, исполненные мудрости и радости. Два ангела, которые случайно спустились на землю, да так и остались там, очарованные таким изменчивым, вечно спешащим куда-то человечеством. Им нравится наблюдать дела людей - просто наблюдать за тем, как человечество куда-то спешит, куда-то опаздывает. Рушит и возводит вновь себе кумиров, радуется и ненавидит, любит и расстается.
Мне представляется, как они проходят по асфальтированным улицам, заглядывая в окна домов, в витрины магазинов. Они проходят и по автобусным остановкам, иногда спускаясь в метро, или запрыгивая на заднюю подножку отъезжающего трамвая. Эти два ангела просто наблюдают. Молчаливые и сострадательные они проходят по городу. Мне кажется, что они уже давно ходят среди нас, и там где они проходят становится чуть-чуть теплее и добрее. Вы, наверное, не раз чувствовали, как теплый солнечный зайчик пробегает по комнате даже в ненастный день - и тогда становится чуть-чуть легче на сердце, и хочется улыбнуться просто так, без всяких причин - как умеют улыбаться кошки. В такие моменты, я уверен, они проходят мимо и заглядывают к вам в окно. А если вы живете на каком-нибудь высоком этаже, они, без всякого сомнения, взлетели вверх, потому что именно ваше окно показалось им интересным.
Мне кажется, что им, в общем-то, все равно кто мы и что мы. Они просто ходят по земле, раскидывая семена доброты в сердцах - авось прорастут. Иногда, когда я рассказываю себе сказки про этих двух ангелов, мне начинает даже казаться, что самому Господу глубоко все равно. Какое имеет значение для Него, если кто-то сомневается в Нем, или верит в Него. Все равно он, а равно и его ангелы, просто наблюдают этот мир, этих сумасшедших, беспокойных и местами безумных существ, с любовью. Ведь если любишь - так ли важно кого, так ли важно, чем этот кто-то занят.
И когда я думаю о них, мне приходит в голову мысль о том, что любовь - это, прежде всего, умение позволить человеку делать именно то, что он хочет. Ведь "путь желаний" тернист, полон опасностей, но по большому счету именно он выводит человека из темноты. Просто желая, и следуя путем своих желаний, мы подбираемся все глубже и глубже к двум самым искренним и чистым желаниям человека - любить и быть любимыми. Мы понимаем, что, по самому большому счету, кроме этого нам ничего не надо. И с этим понимаем приходит мысль о том, что больше не важна война, не важна эта борьба за лидерство, или место под солнцем. Не важно насилие, или доказание своего главенства. Все не важно, кроме этих двух желаний.
Именно поэтому вечером я засыпаю не сразу. Поэтому я тороплюсь лечь в постель, но не спешу засыпать. Я прикрываю глаза, и мне кажется, что именно в этот момент где-то они заглядывают в чье-то окно.

Глоток

В колонках играет - Башня Рован "Винодел"
Настроение сейчас - абстрактное

Никогда не был гурманом, однако есть одна вещь, которая способна меня ввести почти в состояние медитации. Это вино. Его тонкий аромат и вдумчивое смакование букета дает почти просветление.
Сегодня это бокал красного сухого вина. Французское, 5 летней выдержки. Не самое дорогое, не элитное, но именно оно сегодня является для меня вратами.
Все начинается с запаха. Тонкий, чуть кисловатый, чуть-чуть "мясной", с легким оттенком какой-то полевой пыльной травы, прогретой солнцем. Чуть-чуть от сырости подвалов, где хранилось и вызревалось оно. Но совсем чуть-чуть.
Прикоснуться к губам, слизнуть капельку языком - предчуствие.
Маленький глоток, совсем маленький - Первое прикосновение жидкого пламени обжигает губы, язык и гортань. Сонм вкусов, ароматов и ощущений. Солнечный полдень Прованса напитывает всем своим великолепием рот.
Ожидание, немного покатать языком упругий комочек лета.
Постепенно, словно раковина молюска, словно цветок под лучами солнца, раскрывается вкус. Сначала идут более твердые, грубые обертоны - кислота, опять "мясной" привкус, какие-то травы, легкий-легкий оттенок полыни с медом- неизвестно откуда, но есть что-то такое во вкусе, напоминающее о диком меде высоких гор. Мягко, очень мягко пробуждается вкус винограда, насыщенный, фруктовый, полный очарования.Родившись, он постепенно заполоняет собой все вкусовые рецепторы. Тепло, идущее от этого вкуса распространяется по небу, гортани и мягко соскальзывает внутрь. А на самом кончике языка остается ощущение терпкого чуда.
Взгляд скользит по темно-красному тяжелому бархату бокала, что-то ища там, а может просто погружаясь в багровую пучину. О чем-то думается, но мысли бегут скорее фоном для самого главного, что происходит сейчас в душе. Что-то открывается, что-то забывается, и где-то играет о чем-то своем далекая скрипка. Образы всплывают на поверхности, чтобы тотчас исчезнуть. Хочется закрыть глаза и идти дальше - за вереницей ощущений и чувств, поднимающихся из глубины бокала. И в это мгновение есть отчетливое понимание - первый глоток всегда похож на путешествие в другой мир, стоит только захотеть этого.

Трансфокация реальностей

В колонках играет - Б.Г, "Пока несут саке"
Настроение сейчас - зеленый чай

Все смешивается, сны становятся реальностью, а реальность столь же эфемерна сколь и сны. Далекие фантастические миры оказываются истинной, а несомненная красота стоящего рядом дерева - столь же несомненной ложью. Истина колеблется вне да и нет, вне слов и понимания, стремительно пытаясь пролиться из вне во внутрь, чтобы найти хоть одну горсть, которую она может наполнить. И все семеется - ах, как смеются горы над человеческой глупостью, и призрачные духи танцуют на их склонах и поют осану Тому Кто Грядет. Храмы рушатся на глазах и возводятся новые, в которых миллионы обнаженных девствениц бурно и шумно совокупляются с голубоглазыми сатирами. Слов нет - потому что они стаями вылетают из ртов и несутся в небесную голубизну опрокинувшегося вверх моря. Лотос вырастает из пупка бога, или, может быть, это бог вырастает из пупка лотоса и кто-то из них загадочно улыбается, а может просто кончился бег дней отсюда в недостижимое туда, и оковы вещей больше не привязывают душу к тесноте социума, и настал момент остановиться и выпить чашечку простого ароматного чая. Кольца и пласты реальностей ширятся, принимая в себя тех кто ушел, а те кто остались смотрят на это чудо с отсвтетом божественной любви в глазах.

Пы.Сы. - "Трансфокация - Масштабирование удаленного объекта съемки при помощи вариообъектива, увеличивая его либо уменьшая. "

Наутиз

Настроение сейчас - Руна "Наутиз" нужда, потребность, ограниченность.

Последнее время все как-то странно и запутано. Все тропинки обрываются в пустоту, все вероятности ужимаются до одной-единственной тропы. Самое странное состоит в том, что если не противиться, если идти именно тем путем которым тебя толкают, то дорога становится легка и приятна.
Хочется разнообразия, свободы и царства возможностей, права выбора, но как раз именно это право и отбирают, суживая и загоняя в узкий коридор с единственным (верным) направлением.

Смутная пелена образов

В колонках играет - Йовин "Странники"

Вновь сегодня всплыл в голове образ северной столицы. Почему то сегодня не хочется писать конкретные слова - лишь поток смутных образов, неуловимых как туманы Петербурга.
Вода - начало - зачатие - рождение
Статуи - мосты - путь - стражи пути - стражи гробниц - мосты - ворота - врата в вечность
Смерть - река смерти - Тон Цаларот - серебро луны - каналы Петербурга - соборы - дворцы - Михайловский замок - место смерти - Призраки
Вода - окончание - смерть - завершение - поток - вечность.

Этот город - место где смерть смыкается с жизнью. Воды его каналов, волны Невы несут души людей сквозь мосты-врата, сквозь львов - стражей.
Молчаливо и страшно он ведет вашу душу путем смерти.
Образ смерти, воды - как лучшего информационного и магического носителя, путей и дорог, порога, границы, тоски. Главное - смертельной тоски стоящего на пороге, и при этом не могущего его переступить, навсегда зависшего в мгновении между да и нет.

Нет, сегодня я не могу, а может быть просто не хочу говорить словами.
И, проклятый, и благословенный я сейчас уйду в сон, весь, без остатка - ведь сон, это тоже грань.

Призраки Петербурга

В колонках играет - Рок-опера Юнона и Авось, ария "Я тебя никогда не увижу"

Эпиграф - "Увидеть Париж и умереть"

Сегодня я первый день в северной столице. Сегодня я взглянул в лицо этому городу и чуть-чуть заглянул в его сердце. Обзорная экскурсия - 2 часа, по историческому центру СПБ - Дворцовая, сенатская и другие площади, дворцы, дома, улицы, набережные, мосты, мосты, и снова улицы…громада Исакия, мрачный бастион Петропавловской…"Эта речка в мурашках простуды", "Это адмиралтейство и биржа". Вряд ли будет с моей стороны правомочно говорить что "Я тебя никогда не забуду, я тебя никогда не увижу". Но все же хочется сказать именно так - ведь действительно не увижу. Не увижу так - в самый первый раз.
Я ходил по его мостам, я ступал своими ногами по земле, помнящей Петра, Елизавету, Екатерину, Ломоносова, Пушкина. Я видел, я видел этот город и сейчас могу сказать вам - он полон призраков.
Сквозь уродливый блеск витрин, и раскрученных московских марок, сквозь прямые как стрела проспекты и изогнутые вдоль Невы набережные, проступают они - призраки этого города, а, в сущности, его подлинные жители. И по сравнению с ними - жившими, творившими и любившими много-много лет назад, эти, с позволения сказать, брэнды, выглядят отвратительными бабочками-однодневками.
Наверное, именно это странное состояние притягивает и завораживает в городе, и накладывает на жителей города и на его гостей этот странный отпечаток. Может быть, его придают хмурые воды Невы, а может быть просто близость такого количества великих душ, а может быть сама история, воплощенная в камне.
Жители Питера гордятся своим городом. Гордятся им по праву, ведь здесь прошло 300 лет Российской истории - наиболее напряженные, жесткие, сумасшедшие годы. Годы перемен и реформаций, годы, во многом сделавшие Россию такой какая она сейчас есть. Этот город - сердце России в большей степени, чем любой другой.
Не знаю, видели ли вы этот город, и видели ли вы его так, как я, но я увидел Петербург городом призраков. Здесь каждый камень - история, каждое здание - прошлое. Призраки бродят среди этих зданий - призраки блокадного Ленинграда, призраки восставших декабристов, призраки, призраки, призраки...
Поэты, герои, полководцы, политики и мыслители - все они здесь. Их идеи носятся в воздухе, их мысли навсегда отпечатались в вечно-изменчивой воде Невы. Музеи, улицы, дома, фабрики полны ими. Их сердца все еще бьются - самое главное остановиться хотя бы на минутку и прислушаться - тук... тук....тук....
Сквозь шум и суету достаточно прислушаться, чтобы услышать этот звук, чтобы услышать их мысли, и даже, если очень повезет, поговорить с ними.
Однажды мое время на этой земле просто кончится. Я уйду, и, кто знает, может быть и я присоединюсь к ним - вечным призракам этого странного города.

О населении

Женщины носят чулки и колготки.
И равнодушны к проблемам культуры.
20% из них - идиотки.
30% - набитые дуры.

40% из них - психопатки.
Это нам в сумме дает 90.
10% имеем в остатке.
Да и из этих-то выбрать не просто.

Носят мужчины усы и бородки,
И обсуждают проблемы любые.
Двадцать процентов из них - голубые.
Сорок процентов - любители водки.

Тридцать процентов из них - импотенты,
У десяти - с головой не в порядке.
В сумме нам это дает сто процентов,
И ничего не имеем в остатке.

***

Сидеть на крыше под дождем, курить
Остатки нервов или чьи-то сигареты.
Так ненавязчиво и преданно любить
Дожди, которые так искренне раздеты.
Кричать в душе, одев улыбку напоказ,
Зачем-то жмуриться, как будто от смущенья.
Не понимая смысла чьих-то глупых фраз
Чего -то ждать, убив в себе сомненья.
И с кем-то на прощанье перед сном
Под звездами так страстно целоваться.
А после, проглотив из горла ком,
С своею совестью жестоко разобраться.
А завтра будет так же, как вчера,
Бессмысленно, фальшиво, прозаично,
Здесь, что ни день, то новая игра,
Сыграть ее здесь нужно на "отлично".