117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

15  ноября 1986 г.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнка и Серёженька !!!

 Очень жаль, что письма так подолгу идут. Но не менее жалко и то, что так долго тянется это время моей командировки. Она не только моя, но и Ваша. С этим не согласиться ну ни как нельзя. Первое, что хотелось сказать, это то что сильный осадок дал вчерашний разговор по телефону. До сих пор не вылетают из головы слова сказанные тобою Мариночка по телефону. Грустно конечно, что ещё скажешь на этот счёт. Я даже и не знаю, как можно ещё повлиять на ребёнка. С одной стороны вроде и свой, и жалко его. С другой стороны вся эта жалость потом боком выходит. Понятно, что где-то и наше упущение. Но ещё и ещё успокаиваешь себя тем, что что-то может и изменится в лучшую сторону. Вот и сейчас молю Бога, что бы всё это закончилось благополучно и по возвращении действительно нужно уделить внимание Алёнке. Понимаешь Мариночка, тут  конечно же оказывают своё влияние эти мои постоянные отсутствия. Чего там говорить, это приходится признать. Здесь в отдалении от Вас конечно же думается о многом, но стоит вернуться домой, как тут же все эти думы из головы вылетают и чего греха таить, пускаешь всё на самотёк. В расчете на то, что Мариночка исправит своими усилиями те неполадки, которые в сущности надо исправлять сообща. Только здесь всё это больше замечаешь, не то от тоски, не то от неудобств, которые приходится терпеть и испытывать. Я заметил, что в последнее время даже и не тянет ни на какую сторону. Довольствуешься личной жизнью, общением с Вами мои Дорогие в первую очередь. И к чему ещё можно добавить общение с родителями в той же степени равноценно. Вот чем и живёшь, а всё остальное мелочи и поэтому в последние годы (как родился Серёжка) всё больше ощущается этот перевес, беря верх над всякими другими общениями. Тут я имею ввиду те переписки всякие не приносящие нашей семье ничего хорошего. Но и совсем их вычеркнуть из своей жизни я не могу, от сюда и раздвоенность. Хочется быть хорошим и там, и там. Это и со стороны заметно, думаю и без моих слов. Черновцы, Коломна, Одесса, Владивосток, Севастополь и вот сейчас экспедиция с такими городами как Батуми, Тбилиси, Телави и наконец Сухуми. Вот перечень городов, где я начал ощущать себя как отца. Это конечно грубо сказано, но и согласись с тем, что сказано достаточно точно. Надо своими поступками доказывать, пусть хоть самому себе, но это надо делать и действительно не забывать о своём самом главном месте в этой жизни.

 Мне кажется, что я пишу какую-то чепуху. Не знаю, почему начал с разговора за боязнь перед результатами воспитания, стихийного (я бы сказал). А ведь результаты хорошими сами по себе не станут. Тут ты, наверное, даже выругаешься, читая эту галиматью. Скажешь – эх … Хорошо вот так вот сидеть, чёрт знает где, и разводить лалы на тему воспитания, оставив свою жену с двумя детьми. И ты будешь права. Почему вот дома не приходят умные мысли? Здесь они тут, как тут. Даже мысленно планируешь для себя, что нужно и что важнее. А дома? Магнитофон, телевизор и ещё какая ни будь развлекаловка, как хорошо что всего этого нет здесь, хоть книги начинаешь читать благодаря этому. А будь то или иное развлечение, конечно, было бы не до книг. Вот и дома тоже самое. С одной стороны все эти развлечения нужны, но с другой стороны мы ими всеми очень и очень злоупотребляем и мало того, делаем всё это на глазах у своих детей. А потом ещё и заставляем ту же Алёнку включиться в рабочую среду, заставляем её думать. В то время, когда сами в какой-то степени не потрудимся и шевельнуть извилиной. Это особенно косается меня, я даже порой не введении что и сколько нужно, опять же всё целиком сваливая на тебя. А то, что я затеял разговор на тему раздвоения внимания, это наверное, отголоски совести. Ведь не всякий может быть артистом по жизни. Ты скажешь, живи честно и не нужно тогда им быть, быть прежде всего человеком. Конечно, это всё верно и всё же иной раз приходится сворачивать с пути истины. Не зная даже зачем всё это и для чего. При всём этом на первом плане всё же мысли о Вас мои Дорогие и только Вы ими и останетесь. А всё остальное оно приходящее и уходящее. Только вот частенько задерживается подолгу – ты, наверное, так скажешь на этот счёт. Да что там говорить, ещё много чем не нужным забита голова и как бы хотелось, от всего этого избавиться. Поэтому всё чаще замечаешь за собой, что с каждой командировкой всё меньше тянет на всякие приключения. Пишу письмо, а со мной постоянно разговаривает мой новый сосед. Вернее, я его новый сосед, это я к нему поселился, оставив своего Лёшу. Мы с ним немного поспорили. Я к тому, что вперемешку с этими разговорами мне приходится ещё сосредотачиваться на абсолютно другой теме. Вижу, что ничего хорошего у меня из этого не получается. Не могу собраться с мыслями. Сказать хочется многое, особенно на тему нравственности и воспитания. В одной из последних книг прочёл интересное высказывание, что мол – учить может только тот, кто сам себя нашёл в этой жизни. Может и не совсем точно, но примерно так. Мог бы взять эту книгу и переписать дословно, но лень. Не охота лезть в чемодан. Не смотря на то, что ощущаю свою невыссказанность, приходится завершать своё письмо. Уже поздно, завтра с утра на работу.

До свидания мои дорогие Мариночка, Алёнка и Серёженька.

Крепко всех Вас целую и обнимаю.

Любящий Вас всех Ваш папочка и твой Саша.

Ночь с 14 на 15 ноября 1986 г. Сухуми.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

14 ноября 1986 г.

Здравствуй Дорогая Мариночка !!!

 Это письмо загорелось написать ещё вчера, но всё шло против моих желаний. И вот, наконец-то я весь с Вами Дорогие мои. Поцелуй наших малышей от меня. По правде говоря, устал плакаться, этим дело не поправишь. От сюда и говорить не хочется о том, как хочется домой.

Так вот, с чего же это я загорелся написать именно это письмо? Дело в том, что при повторном перечитывании я наконец-то понял одно твоё слово, которое ни как не мог разобрать по началу. Речь шла о передаче «Вокруг смеха» и ты знаешь? Я чисто случайно видел этот номер. Читая письмо, я как бы вновь вернулся мысленно в ту обстановку, где и довелось видеть то, о чём ты написала.

 Обстановка, скажу честно - не завидная.

 Мы приехали, помнится, только что со съёмок. Это было в день праздника Тбилисобо – 86. Приехали в ту самую, аэропортовскую гостиницу, о которой я тебе уже писал (кажется). Заходить в номер я не торопился и поэтому, поднимаясь по лестнице чем-то похожую на винтовую, но с широкими маршами соединяющими единой полосой четыре этажа современной постройки. Я решил остановиться, на втором этаже стоял цветной телевизор, возле которого всегда кто ни будь да коротал время, не зависимо от того какие там были передачи. А тут, как ни когда собралось столько зрителей, что мне ничего не оставалось, как пройти чуть выше и прямо с этой лестницы наблюдать за этой передачей. Обычно, задевая сидящих зрителей своими вещами я проходил мимо, ставил их в свой вонючий номер, действительно вонючий на полном серьёзе. Воды не было по всей гостинице, а туалеты люди всё же ходили не смотря на это. Ведь в основном это транзитные пассажиры, от сюда и такое наплевательское отношение к создавшейся ситуации. Ни когда не забуду как я в первый раз вошёл в свой номер, от резкого запаха я аж опешил. Тут же открыл все двери, на балкон и в коридор. В коридоре открыл ещё одну дверь выходящую на другую сторону. Короче, устроил такой сквозняк, что казалось сейчас шторы с окон утащит вместе с гардинами. Это заметно изменило положение и в номере хоть стало возможно находиться. Из окна открывался красивый пейзаж на который и не хотелось смотреть. На столько кипела в душе злость, больше на себя самого, чем на того, кто нам всем устроил так называемый «сервис». С высоты 4 этажа прекрасно было видно взлётную полосу, по которой то и дело перемещались разные самолёты. Одни, набирая скорость, поднимали такой рёв (его и шумом-то не назовёшь), другие беззвучно отбуксировывались на какие-то другие места сильными тягачами, которых совсем не было слышно среди шума работающих турбин. Иной раз по долгу стоящий самолёт с заведёнными моторами в какой-то степени всех приучал к этому шуму, слышно было только его и ни кого другого. Не смотря на всё это я упорно не закрывал окно, но мой сосед был против. Ему всегда холодно, в отличии от меня. Одну ночь его не было, так я так и спал под таким шумом и дверь к тому же тоже была не закрыта. Вещи мои лежали не тронутыми, мало того. Я не только не брился но даже и не мылся. Единственная возможность по этой части была в здании аэропорта, на против через площадь. Только там была возможность хотя бы помыть руки. Больше всего мы там и болтались среди авиа пассажиров. Я имею в виду вчерашний вечер после съёмок, когда спать идти не хотелось, смотреть телевизор тоже не лучшее развлечение. Вот мы и бродили как бездомные и естественно, когда ты упомянула передачу, которую я смог увидеть, вернее её конец, то конечно же вспомнилось многое. И содержание того рассказа про взятку и конечно же ту обстановку, в которой мне довелось тогда быть. Народу было много и все смеялись до упаду, пройти на другой этаж было не возможно, кругом столпились люди. Но стоило этой передаче кончиться и при первых же позывных программы «Время» все стали потихоньку расходиться. Освободились места в мягких креслах. Вообще-то этому ещё помогла дежурная, которая прогнала всех тех, кто не проживает  в гостинице. Меня чуть было не согнала, но я тут огрызнулся на неё, что мол я тут живу. Идти ни куда не хотелось, я сидел и смотрел программу «Время». Интересно было то, что одолела мысль – покажут или нет праздник, свидетелем которого мне довелось быть в течении всего дня. И надо же, показали. Правда, очень маленький репортаж получился у них ничего не говорящий, по сути, о самом празднике. Несколько интервью и всё. А какая красота осталась за кадром, даже жалко что наше телевидение настолько бессильно только вот от кого и от чего всё это зависит. Таким вот и запомнился тот вечер, запомнился ещё и тем, что я подумал тогда именно о Вас мои Дорогие. Страстно хотелось хоть на секунду заглянуть к Вам и посмотреть, видите ли Вы это интервью по телевизору о Тбилиси.

 Я тут только что был занят стиркой. Попал под дождь и решил кое что простирнуть. Но это всё я хотел сказать. В общем  почему-то свои письма я мысленно сравнил со светом звёзд. Не только свои, но и твои. Главное, в другом. В том, что свет их доходит только спустя некоторое время. Я уже в Сухуми, а Вы мои лапочки читаете письма,  написанные в Телави. Меня уже там нет, а Вы себе мысленно рисуете то, что когда-то меня окружало. Может я не так высказался, но думаю, что суть моего сравнения ясна. Придёт момент и я прилечу так неожиданно, как какой-то далёкий свет.

 Всё.

Не знаю, что вышло из моего письма, может и впрямь настоящий бред.

Всё, я заканчиваю.

До свидания.

Целую всех Дорогие мои.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской марине Б.

12 ноября 1986 год.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

 Снова и снова, я обращаюсь к Вам с такими уже до каждой буквы известными словами. Вчера писал о том, как побывал в пещере. Сегодня, используя свободное время, хочется поделиться некоторыми подробностями, связанными с поездкой в Сочи.

 Трудно определить мотивы, которые послужили причиной, столь отчаянной поездки. Если взять во внимание то, что у нас на осуществление этой затеи был всего лишь один выходной. Это, как ни странно, но факт. При всём том, что мы не снимали вот уж неделю. Гуляй, не хочу, как говорится, но не тут-то было. Выясняется, что мы не работаем только на кануне, да ещё и поздно вечером. Но не менее важной причиной прикованности к Сухуми было то, что у меня и Лёшки не осталось и копеечки. Питались на закупленные продукты, а вот позволить большее, увы. Я даже пред принял попытку найти работу на эти дни. Спрашивал у местных на предмет уборки урожая мандаринов. Оказывается, ещё не начат государственный приём цитрусовых у частных лиц по закупочным ценам. Это вызвано тем, что было засушливое лето и плоды ещё не созрели. А так, в это время самая пора и что самое интересное, условия договора с частниками довольно заманчивые. За один день работы, имеется в виду нормальной работы (без дураков), получаешь ведро мандарин, десять рублей деньгами и обед. Зависящий от щедрости хозяина и от того как ты ему понравишься. Я бы согласился и без обеда поработать, но не суждено. Зато спекулянтам самая жаркая пора, смешно смотреть на них, с их ухищьрениями направленными на самозащиту от законов и порядков, установленных Советской властью. Продают товар где угодно, особенно на тротуарах под сенью густой кроны свисающих листьев эвкалипта. Прямо на ходу, в пол голоса прохожим предлагается свежий продукт, и тут же заботливые торгаши обслужат любого желающего купить мандаринчиков. Я даже и не приценивался, знаю, что в магазине они стоят по 1 руб. 20 коп.

 Я, что-то хотел написать совсем о другом, но эти мандарины увели тему письма незаметно в совершенно не в ту сторону. Возвращаясь к своей теме, всё же позволю ещё несколько слов о тех же мандаринах. Правда, это не много выбивает порядок изложения мысли, но и в то же время имеет прямое отношение к поездке в Сочи. Забегая вперёд, всё же нарушу порядок. Буквально, через несколько остановок, как мы тронулись из Сухуми, к нам подсели мужчина и женщина. Было понятно, что они взволнованы за свой товар от сюда и такая излишняя суетливость. Не свойственная нормальным пассажирам. Особенно волновалась женщина, они рассредоточили свои сумки по разным местам, подставляя их, к совершенно посторонним людям. Она пыталась и мне подставить одну из своих авосек, набитую до верху мандаринами. Но я резко отказал ей и она некоторое время больше с этим вопросом к нам не приставала. Но потом, смотрю, опять притащила сумку, поставила рядом с нами. А сами опять сели чуть в стороне на другое место. Я вновь на этот раз мужчине дал понять, что бы он нашёл место своим вещам возле других пассажиров. Лёша тот был ко всему безразличен и даже спросил, что это ты их гоняешь? Пусть ставят, жалко что ли. Но меня в отличии от него раздражали эти люди со своей суетой и мне хотелось прежде всего спокойно доехать до Сочи. Ни слова о их внешности, зачем? Лёшка высказал своё мнение, чего стоит им эта поездка, а точнее говоря, эти деньги. Которые они делают таким способом. Сколько нервов? Ведь как на иголках и ни секунды покоя, это только в пути, а ведь ещё нужно всё это продать и что бы тебя не забрали. В лучшем случае, не отняли товар. Я полностью был согласен с Лёшкой, что совсем и не позавидуешь таким доходам, их шикарным домам и замкам и машинам. Как приятно, что ты живёшь другой жизнью. Да, лучше испытывать лишение, чем вот так жить в достатке.

 Здесь мне хочется оборвать эту мандариновую нить и начать своё письмо как бы снова.

 Вернусь снова к Сухумским будням. И так. Работу я не нашёл, может плохо искал, может и ещё, что. Но это сейчас абсолютно всё равно. Сначала пугало количество дней предстоящих выходных, но сейчас оглядываясь на зад удивляешься тому, как быстро они пролетели. Даже удалось не залезая в долги интересно провести всё это время. Когда мы узнали, что нам начислили рублёвые (дополнительная оплата за выполнение разных работ) мы тут же, не тратя ни одного свободного дня, решили съездить в Сочи. Конечно, 12 руб. это не такие уж и большие деньги, но всё же это 12 рублей, а не какая-то упаковка от съеденного маргарина. Ещё вечером, мы ничего не подозревали, гуляя по набережной и не требующей ни каких расходов. Мы даже приспособились, ходить в видео бар, не тратя там ни копеечки. Так было и в этот раз. У причала стояло красивое судно «Аркона» с каким-то не понятным гербом. На носовой части корабля, похожим чем-то на тот теплоход «Беларусия» который часто приходится видеть и именно на этом же месте. Одно то, что корабль был огорожен, уже говорило, что это иностранцы. У входа на мостик стояли пограничники. Мы прошли мимо них и поднялись по лестнице ведущей в бар, тут я обнаружил надпись на спасательных шлюпках «ROSTOK». Мне это ни о чём не говорило к моему стыду. Знакомое слово, а от куда? Подсказал Лёшка, говорит, что это ГДР. Я поспешил в бар, а он ещё некоторое время стоял и разглядывал эту махину с расстояния в несколько метров с множеством огней по всему белоснежному корпусу. Сидя рядом в баре, ощущалась работа дизелей рядом стоящей «ARKONы». Этот монотонный гул, казалось сливался с той музыкой, что сходила с экрана телевизора. Народу там всегда было много, но и в тоже время всегда можно было найти и местечко для себя и вообще не помню случая, что бы хоть раз не куда было сесть. Говорить о программе вечеров очень трудно. Выходишь от туда с хорошим настроением, а что смотрел и не важно. Очень часто приходится слышать знакомые песни по нашим кассетам и конечно же удивляешься той выдумке и фантазии. Почти целиком довелось посмотреть видео с Майклом Джексоном и его нашумевший триллер. Том Джонсон, АББА и много, много совсем не известных имён. А сколько известных, но всё равно разве всех их перечислишь, да и зачем. Выходя из бара мы ещё немного задержали своё внимание на этой «Арконе». Кто-то в каюте заметил наше любопытство, поднял жалюзи и начал приветливо махать нам рукой. Мы, тоже помахав им в ответ, направились к выходу с причала к своей гостинице. Было очень темно, но рядом с таким кораблём, запросто можно было читать газету, не смотря на двенадцатый час ночи. Мы направились к себе в гостиницу, даже язык не поворачивается назвать её домом. Хотя и в разговоре проскакивает выражение – пойдём домой. Мы шли и не подозревали, что именно эту «Arkonu» увидим на следующий день в Сочи, а так же и не подозревали того, что нас в гостинице ждут денежки, от которых и будет зависеть дальнейшая наша судьба. Хотя бы на данный момент, а точнее на тот день который должен был прийти на смену этому вечеру.

 Было бы не простительно, если бы мы опять проспали, как это уже было однажды. На этот раз всё обошлось. В начале шестого по полудню, прозвонил мой будильник. С первых минут было понятно, что мне больше хочется ехать куда либо, чем Лёшке. Тот, ещё некоторое время колебался. А я твёрдо стоял на своём пути, и ни что уже не могло меня отговорить. Ни желание поспать, ни предстоящая дорога и материальные расходы. Даже зная о том, что у нас там будет минимум времени. Всё равно хотелось с огромным нетерпением вновь оказаться в городе, где имел счастье побывать несколько лет назад. Может от того, что тогда была здоровая обстановка в группе (Тут я имею ввиду работу по картине «Любовь и голуби») с которой довелось работать, а потом и сам город просто притягивал к себе. Конечно, понимаю что тут как нельзя к месту  можно пристроить к перечисленным причинам тяготения ещё одну и ты уже догадываешься, что я имею ввиду желание встретиться с сочинской подругой. Желание, желанием. Но существуют ещё и реальные возможности, которых вот не было на тот момент ни каких. Куда ехать в какое-то Лазоревское, когда последняя электричка из Сочи в Сухуми идёт в половине пятого (по Москве). Мы ещё не совсем представляли то, что нас ожидало.

 Начало этому нашему путешествию  было, как только мы вышли из гостиницы. Кругом лужи и дождь, пусть и не очень сильный, но довольно противный. Было ещё темно и было трудно разглядеть эти лужи на сером асфальте дороги. От чего я тут же промочил ноги. До вокзала шли пешком, по знакомой уже улице мимо рынка. По этой улице не раз доводилось бродить в дневное время, а тут такая рань и темнота, даже как-то было не привычно. Освещения улиц почти отсутствует, встречные машины то и дело ослепляли нас своими фарами, к тому же ещё и норовили нас обрызгать с головы до ног. Было заметно как уже пробуждалось трудовое Сухуми, за которым как за спиной прячутся все остальные приживалы и хитрецы с масляными рожами, с шикарными домами и автомобилями. Со своим укладом жизни, короче, не навидящим не только Советскую власть, но и всех русских. К стати, об этом здесь упоминается как-то по особенному и довольно чаще, чем нам приходится слышать у себя в РСФСР. Многие объясняют это тем, что эта Советская власть здесь отсутствует, от сюда и на языке это слово. А будь она бы на самом деле в достатке как колбаса или ещё что из дефицита, то о ней бы и не вспоминали. Что и говорить, что в достатке, о том и говорить-то становится и не интересно. Вот водки не стало, все только и стали говорить о ней. Даже и те кто её никогда и не пил, и не пьёт. Но подхватывая общую тему, с азартом участвуют в дебатах.

 То ли от плохой погоды, то ли от того, что пребывание в Сочи будет мизерным, настроение было не ахти. Да ещё Лёшка со своими шутками постоянно раздражал меня так, что мы чуть было, даже не поругались, идя на вокзал. Я шёл впереди, постоянно петляя среди луж и держа в своей руке зонтик. Другая рука была в кармане от того что всё-таки было ещё и прохладно. Лужи на тот момент можно было и не обходить, всё равно ноги уже были сырые. Я всё прибавлял шаг, оглядываясь на своего Лёшку, который плёлся за мной где-то позади. Хотя, в какой-то степени он тоже был зачинщиком этой идеи и было трудно точно определить, кому это было больше нужно. Мне, видевшему этот город, или ему никогда там не бывавшему но страстно желающему там побывать. Но в силу своей изнеженности и избалованности от рождения, ему претерпеть такие испытания было через силу, даже не смотря на все свои желания посмотреть на этот город.

 Я то и дело поглядывал на часы, идти нам было ещё порядочно, а времени всё оставалось меньше и меньше, не больше десяти минут. Я ещё прибавил шаг, и тут наконец-то показалось за деревьями здание вокзала, что ещё больше меня забеспокоило. Думал тогда только об одном, как бы не опоздать, и мне уж было наплевать на ползущего как черепаха Лёшку. На тот момент я даже и не знал как близко или далеко он от меня. С ходу к кассам, беру сразу два билета и тут же слышу объявление об отправке той электрички на которую я так спешил, спешил ли Лёша – не знаю. Я всю дорогу с ним не разговаривал, он тоже кинулся к кассам. Тут я не сдержался и повысив на него голос, сказал, что билеты я уже взял. За нашими спинами закрылись двери электрички и она тронулась буквально в тот момент, как только мы вошли в вагон, ища себе местечко поудобнее. Народу было очень мало, имелась возможность выбора мест, что взял на себя мой спутник. Объясняя мне, что это его стихия и что вся его жизнь прошла в электричках. Вполне оправданно мы покинули этот вагон, он оказался очень шумным от того, что был тяговым. Перешли в другой, где на много было тише. До этого, я на эту деталь в электричках никогда не обращал внимания, а тут он конечно оказался прав и ничего не оставалось, как согласиться с его опытом. Устроились поудобнее у окна, достали книжки и перебросившись несколькими фразами, углубились в чтение. За окном, в полной темноте мелькали огоньки и только подъезжая к Туапсе, начало потихоньку светать. День пока не обещал ничего хорошего из области погоды, наши зонтики были подвешены к подоконнику рядом с нами. Мне оставалось прочесть страниц 20 и я настроился добить свою книжку, которую вот уж с первых дней командировки ни как не могу прочесть. Лёшу утомило чтение, и он часа два спал, и когда проснулся, за окном уже полностью просветлело. Я же прочитав книжку до конца, убрал её в кофр и полностью был поглощён разглядыванием морского побережья. Всё время в пути сказывалось присутствие тех «продавцов» мандаринами, о которых я уже поспешил тебе сообщить. Потому что они меня просто достали своей наглостью. Позади была, основная часть пути, и мы уже подъезжали к Сочи. Все спекулянты сошли в Адлере, вагон заметно опустел.. Со своими мандаринами они вынесли из вагона и свой непонятный нам говор, где очень часто проскакивает буква – Ц. За окном на перроне адлерского вокзала уже не слышно было и тех отдельных фраз на русском языке, что очень бросалось и резало слух среди такого шума непонятной нам речи. Четыре часа среди всего этого базара, а там за окном они все бегали, продолжали орать, что-то крича, как будто все они глухие. Электричка тронулась, а мне показалось, что тронулась платформа с этими всеми спекулянтами и торгашами как конвеер. Но стоило только оставить их и переключить внимание на общую картину вокзала, было понятно, что это мы продолжаем свой путь и серая лента асфальтового тротуара продолжала двигаться вместе со всем народом, сумками, коробками… Но вот, всё оборвалось. Внимание моё переключилось на что-то другое, и как будто вообще не было ни чего того, что только что мелькало за окном как в кадрах немого кино, где всё и море и бушующие волны всё было совершенно беззвучным, и только мерный стук колёс продолжал выстукивать свою знакомую всем мелодию. Уложенные камушки дорожкой к воде напоминали о том, что ещё недавно здесь были отдыхающие. Промелькнуло уложенное слово «Ленинград». С любовью уложенные буквы обычным булыжником, выброшенным морской волной на берег. Казалось какое-то мгновение, а ведь успел заметить и представить себе как кто-то под жаркими лучами солнца старательно выкладывал имя своего города. То ли от любви, то ли от гордости, а может и просто от тоски по родному городу. И уж нет ни души на этом пляже, а слово осталось и сейчас где-то в Ленинграде тот человек может быть уже и забыл про это выложенное им слово на черноморском берегу. Лишь редкие фигуры людей можно было видеть в столь ранний час на берегу моря под зонтиками. Ближе к Сочи погода становилась лучше, и кто бы мог подумать о том, что нам ещё доведётся увидеть солнышко. Действительно, это случилось после столь продолжительной пасмурной и сырой погоды. 

 Сочи. Вот оно и Сочи. В прочем ничем не изменилось, это просто от времени прошедшего, начинаешь фантазировать и искать для себя какие-то перемены. Вспоминая наши первые шаги по Сочи, становится смешно, но это факт. Я предложил Лёше сходить в чебуречную, именно в ту чебуречную, о которой я тебе дома прожужжал все уши. И теперь, спустя несколько лет, я получается, только и мечтал, вновь посетить именно эту чебуречную. Сели в нужный нам автобус и поехали. Всё было так знакомо, как будто и вовсе не прошло столько лет. Я то и дело показывал своему Шарлыгину (такая фамилия Лёши) то одно, то другое. И так всю дорогу, пока мы с ним ехали по Курортному проспекту. Точное место нахождения этой чебуречной не помнил и сойти с автобуса предложил заранее, с опасением того, как бы не проехать мимо. Получилось, что мы вышли именно там, где нужно. Вот уж действительно настоящая случайность, а может и нет. Так нет, что бы спросить прохожих, попёрся мимо именно той самой чебуречной. И всё таки сомнение заставило меня спросить на лавочке сидящего пионера. Оказалось именно ту чебуречную мы и прошли мимо. Только после этого начал припоминать, как именно сюда мы подъезжали на студийном автобусе, от куда-то сверху с горы. А тут мы прибыли снизу, от сюда и эта маленькая заминка. Но я Лёшу предупреждал, что возможно немножко и поплутаем в поисках и он терпеливо отнёсся к тому, что и на самом деле чуть сбились с намеченного курса по причине моей собственной не внимательности.

 Ничем не изменился не только внешний вид, но и сам интеръер этой чебуречной. Всё было так как и тогда. Только вот было заметно, что далеко не те чебуреки стали делать сейчас. Пропала та их прежняя золотистость, какой и запомнились они мне в моей памяти. Как потом оказалось и вкус их был тоже совсем уже не тем. И всё же, это было на много лучше того, что продают на каждом углу в Сухуми. Можно сказать, что моя мечта сбылась и во время, к тому времени мы уже сильно проголодались и эти чебуреки оказались нам не плохим завтраком. Мир стал на много краше и добрее, мы с набитыми животами вышли на улицу. План был простой, вернуться в центр. Немного там поболтаться ну и всё. Так и вышло. Доехали до гостиницы Москва, прошли на набережную к концертному залу. Проходя морской порт обратили внимание на знакомый уже нам теплоход «ARKONA», который ещё вчера стоял в Сухуми. Те же туристы, сразу заметно, что иностранцы. Они заполонили весь город, на нас кто-то из их толпы даже показал рукой. Лёшка тут же обратил на это внимание и говорит, что похоже на то, что нас тут приметили. В это и на самом деле можно поверить, вспоминая то, как нам вчера махали рукой из одной каюты. К тому же наша верхняя одежда ничем не изменилась. Я по прежнему был всё в том же красно-клетчатом пальто. Лёшка в своей болоневой куртке и с длинным модным шарфом на шее. Так что заметить нас было не мудрено.

 Некоторое время, посидев внизу у самой набережной в кафе концертного зала, мы поднялись на верх, обошли кругом весь этот концертный комплекс и прошли на смотровую площадку, под самый маяк. От куда и открывался, замечательный пейзаж на морской вокзал, пляж, часть города Сочи в сторону Ривьеры. Тут я немного пофотографировал, Лёшка глядя на меня тоже достал свой аппарат «Смена». За всеми этими занятиями мы постепенно оставили  концертный комплекс, смотровую площадку и опять оказались в центре, после чего я и предложил побывать в парке Ривьера. Лёша полностью доверившись мне, твердил только одно – когда мы наконец-то увидим что ни будь исконно сочинское. Я пытался объяснить, что вот так вот за несколько часов сделать это не так то и просто. Хотя бы побывать в дендро парке и то не хватит времени, а тут ещё просто хочется побродить по городу среди отдыхающей и беззаботной толпы. Он со мной согласился, и мы решили больше не рвать себя на части, с нашими глупыми попытками успеть везде, а спокойно погулять по Ривьере. Наслаждаясь хорошей погодой и настроением. Зашли в авто-фото ларёк, сейчас конверт с этими снимками уже где-то в пути. А пока дойдёт это письмо, эти фотографии будут уже дома и будут являться наглядным пособием к этому письму. Туда я ещё вложил три открытки. Точно такой же конверт только с одной открыткой  и фотографиями я отослал родителям. Лёшка тем временем тоже что-то строчил на своих посланиях, глядя на меня. Мы сидели на глав.почтампе и уже было настроение возвращаться. Покончив с открытками, медленно прогуливаясь, незаметно оказались на железнодорожном вокзале. Я то знал, куда мы идём, а вот для него действительно оказалось неожиданностью то, что мы оказались именно на вокзале. Все дальнейшие подробности описывать уже нет ни какого желания. То ли от того, что уже устал от этой писанины, то ли от того, что просто на просто приходится постоянно отвлекаться. А потом, такое большое письмо тебе  всё равно разом с ходу и не прочесть. А то, что я строчу, так у нас выходной. Чем ещё заняться, идти ни куда не хочется. Домой вот хочется, а остальное уже и не интересно. Мечта сбылась, побывал в Сочи, в той чебуречной. Что ещё? Вроде как и всё. Много ли нужно простому человеку, да ещё в такой ситуации, когда полностью приходится время не проводить, а убивать. Тут пожалуй, можно было бы и закончить своё письмо.

 Что было на обратном пути?

 Это ты уже знаешь. Немного поспав в вагоне, проснулся, как оказалось в Адлере, и почему-то пришла идея с пользой провести время в пути. Решил написать тебе письмо и одновременно скоротать время в пути. Пока я спал, сидящий напротив Лёшка, куда-то пересел. Я сначала и не понял, куда он пропал и по какой причине. Оказалось, ему очень дуло в окно и он сильно замёрзнув начал искать местечко потеплее. Я успокоившись за своего спутника, начал писать письмо, ещё какое-то время ни как не отойдя от дремотного состояния. Но потом разгулялся и что самое интересное, мне в отличии от Лёши, ни чуть не было холодно. Обувь на мне за весь день заметно подсохла и только остались воспоминания о том, как я продрогши сидел рано утром в электричке, зажав руки меж колен моля скорейшего прибытия в Сочи. К тому же так сильно хотелось в туалет. Далее все слова лишние.

 На этот раз ничего не хотелось и я со спокойной душой погрузил себя в свою же писанину. Какой-то пьяный мужик подсел на против меня, бормотал и ругался. Потом начал ворчать на меня, что я пишу и не обращаю на него внимания – Пушкин, что ли? Я продолжал писать и действительно старался на него не обращать ни какого внимания, даже рядом сидящие пассажиры начали не него ругаться. Что мол ты пристал к человеку, он тебе не мешает, пишет и пусть пишет, какое твоё дело. В общем, примерно в таком духе. Потом ему самому всё это надоело и он перешёл на другое место сам, забрав с собой свои вещи. В числе которых был и новый веник, с которым он ни как не хотел расставаться и всё время им размахивал во все стороны едва не задевая окружающих пассажиров. Я писать-то писал, а сам всё нет-нет да поглядывал за ним, как бы он меня этим веником не задел. Кто знает, что у него там на уме.

Вот и всё.

Ты невольно скажешь – ну наконец-то всё. Не обижайся, я просто и сам устал и в тоже время ни как не мог оторваться от своего рассказа. От сюда и такое длинное письмо, может и не совсем интересное. Но об этом уж ни мне судить.

До свидания.

Наверное, тебе уж и нет смысла отвечать на это письмо. Пусть хотя бы дойдут более ранние письма написанные тобой, а там и всё на этом. Крепко целую Вас. Ваш папа и твой Саша.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

11 ноября 1986 год.

Здравствуйте Дорогие мои Лапочки.

Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

 Впервые пишу письмо в вагоне электрички. К тому моменту, пока дойдёт это письмо, станет ясно, почему именно в электричке. Как-то выражение получилось не совсем собранным. Даже можно сказать честно, какая-то чепуха. Дело в том, что часть пути своего я кимарил. То есть, немного поспал, а проснувшись, почему-то решил написать письмо. Но очевидно, что ещё не совсем проснулся, от сюда и такая путаница. Но теперь, вроде как всё нормально. Только вот отлежал немного в неудобном положении шею.

 Всё по порядку. Когда берёшься писать письмо, всегда назревает какая-то мысль. В которой и зарыто содержание какого либо сообщения.. В данный момент следовало бы написать два письма. Почему два? А потому, что следом друг за другом прошли два дня, которые и оставили массу впечатлений. Поездка в Сочи, это уже само собой, но об этом позже. Вчерашний день не может затмить даже эта поездка. Вот уж действительно, ни как не могу начать о главном. Толи от того, что меня постоянно отвлекают, ведь столь не привычная обстановка, толи от того, что просто сам не знаю с чего начать.

 Начну пожалуй с того, что посмею напомнить, как в одном из своих последних писем я говорил о предстоящей экскурсии на озеро Рица. Да, это пожалу и будет началом моего повествования и далее станет известно, что же вышло из всей этой истории, и чем она заслужила, что бы её (эту историю) вспоминать, да ешё и попытаться рассказать в письменном виде. Надо же, целая страница потребовалась для начала письма. Ты скажешь, ни чего себе начало. К тому же всё это пока пишется на какой-то станции. С одной стороны только что прошёл поезд Сухуми-Москва, а в окна с другой стороны видно здание какого-то вокзала. Спросил у людей, говорят, что Адлер. На какой-то момент задумался о том, что прошёл поезд, именно тот, который должен скоро и меня увезти от сюда, вернее, из Сухуми. А пока что из Сухуми меня увозит электричка и к сожалению, в обратную сторону. Но если я так буду отвлекаться и дальше, мне никогда не рассказать о вчерашнем дне. Наконец-то поезд тронулся. Не хватало только тронуться мне от всей этой писанины (это уже вставка от 10 января 2006 г.).

 Так вот. Было не понятно, поедем мы куда, или нет. И только поздно вечером стало ясно, что автобус заказан, и что как планировалось, 9 ноября проводится культурно массовое мероприятие. Разбудил нас будильник, вернее он разбудил только одного меня. Моего соседа с барскими замашками такой штукой разбудить сложно. За окном ещё было темно, но это и так было понятно, что там идёт дождь. Я поставил на плитку вариться пшённую кашку. Сам ещё не много полежал, и когда подошло время выходить, мы уже позавтракали, навели после всего этого небольшой марафет. Желающих  посетить озеро оказалось очень мало, огромную роль сыграла мерзкая погода. Долго не было автобуса, ожидающих набралось человек 6 или семь. Но ни как ни 25, которые записались при опросе. Когда пришёл огромный автобус, сразу начались споры, куда ехать. Из-за плохой погоды водитель нам не советовал ехать на озеро, а предложил побывать в какой-то мало известной пещере. Конечно передать сложившуюся атмосфере вот словами на бумаге очень сложно. Самый настоящий базар. Одни кричат – тогда в Гагры лучше! Другие вообще стали отказываться от поездки и что гонять такой автобус с несколькими пассажирами сумасшествие. Короче, даже из этих строчек, думаю вырисовывается та картина, которую довелось увидеть в самом начале дня. Казалось, что всё этим и закончится, но было не суждено случиться этому. Всех собравшихся ждала неописуемая прелесть и экзотика, осталось только преодолеть этот базар, да то расстояние, которое нас отделяло от гостиницы в несколько часов пути. В итоге победила та часть группы, которая приняла предложение водителя автобуса и вопреки всем возражениям наших старушек, которые хотели намылиться по магазинам курортного городка Гагра, мы тронулись в сторону неведомой всем пещеры. Вот уж действительно для такой поездки, абсолютно было всё равно какая на улице погода. А вот как мы оказались обуты и одеты было совсем не всё равно. Ни кто же не ожидал что нас ждёт и во что обернётся наша экскурсия на озеро Рица. Все нарядились очень даже не соответствующе. Я, к примеру, был в костюме тройка и в белых чешских ботиночках. Рубашка с белым воротничком и белые носочки. Вот уж действительно, самый подходящий наряд для путешествия по пещерам. В силу того, что было холодно и сыро, на мне ещё было клетчатое, красное пальто с капюшоном. В последнее время, я почти из него не вылезаю. В нём всё теплее, а от дождя спасает зонтик, который как фото аппаратура, всегда при мне, где бы я не был. На отдыхе, или на работе.

 Автобус ехал очень долго, сначала по какой-то очень скучной дороге, среди мрачных грузинских домов. Казалось, что мы ехали по одной очень длинной улице. На самом же деле за окнами мелькали всякий раз разные деревушки. Дорога проходила по ровной местности, от чего мы уж тут не много отвыкли. Нас чаще возили по всяким хребтам и перевалам, а тут прямо не Грузия, а степи Украины. Такая ровная местность, что не обратить внимания было просто не возможно. Дома стали мелькать всё реже и реже, чувствовалось, что заехали в какую-то глубинку. Это было заметно не только по домам, но и по тем людям, и по их одежде далеко не городской. Неожиданно для всех оказалось, что мы приехали. Только что началась интересная дорога и оказалось, что всё. Как только кончилась асфальтированная трасса, сон как рукой сняло. Автобус наш мотало во все стороны как буханку хлеба в авоське. Водитель аккуратно притормаживая пытался вести свою машину лавируя меж множества камней валяющихся на каждом шагу. Было такое ощущение, что нас река буквально преследовала. К тому же на нашем пути то и дело встречались мосты, да ещё такие узкие, что оставалось только удивляться тому, как мы по ним проезжали. Из-за постоянных дождей за последнее время, вода в реках сильно помутнела и разлилась в своих руслах. Однажды, спускаясь в низину водителю пришлось въехать в воду, было глубоковато и кто-то из наших пошутил, что вот мы и опять на теплоходе. И действительно, глядя в окно было очень даже похоже, что мы не в автобусе, а в каюте на каком-то кораблике. Куда не посмотришь, кругом вода, да ещё такие бурные грязные потоки, что не видно и какая глубина. Тур.база, куда мы прибыли расположилась у самого склона горы, несколько домиков, были буквально раскиданы на большой территории. Именно там нам помогли переобуться, выдав всем резиновые сапоги. Я уж не говорю про то, как мы искали в этой опустевшей тур.базе хозяина, т.е. её директора. Им оказался интересный молодой мужчина. Он-то нас и снабдил сапогами и даже из огромного количества неработающих фонариков, на наше счастье, всё же отыскал один работающий. Именно тот самый единственный, с которым теперь можно было отправляться в столь интересное путешествие.

 Вход в пещеру оказался совсем не далеко. Пройдя вниз по дороге, мы спустились в небольшую долину, где у самых гор, поросшие терновником стояли останки древней крепости. Неподалёку от стен полуразрушенной крепости протекала река. Нам сказали, что эта река вытекает именно из той пещеры, куда мы держим путь. И действительно, только о ней заговорили, а она тут как тут в виде чёрной дыры. Вход в пещеру преграждала солидная решётка из металла с дверью, на которой висел замок. От куда-то из чёрного мрака вытекала прозрачная вода, протекая под решёткой и как бы вырвавшись на свободу продолжала дальше свой путь по камням и песочку, скрываясь под ветками кустарников и мокрыми листьями от не перестающего моросящего дождя. Всем буквально не терпелось войти за эту решётку, огромное чувство любопытства буквально распирало, наверное, каждого из нас. Что же там?

 Я впервые, стоял перед входом в настоящую пещеру и тоже с нетерпением ожидал, пока нам откроют это чудное создание природы. Даже как-то было странно, что это многовековой давности творение природы находится под замком, как какая-то кладовка или сарайчик. Как говорится, хочу впущу, а хочу и нет. Да, решётка на входе конечно произвела не забываемое впечатление, особенно у меня. Так уж получилось, что я к ней оказался ближе всех и был из числа первых, кому предстояло перешагнуть это ограждение. А ещё точнее, я был вторым. Первым шёл брат водителя автобуса, у него были хоть спички, у меня и того не было. Так что с первых шагов я оказался в полной его зависимости. Наш путь начался по каким-то мосткам. Чуть пригибаясь мы прошли по ним и далее, ступив в воду, пошли прямо по воде на встречу течению. Глаза разбегались, не зная куда смотреть, я то и дело крутил головой по сторонам. Стараясь смотреть в ту сторону, куда светили единственным фонариком, да ещё и под ноги, куда доходил свет от постоянно догорающей спички моего первого спутника. В пещере была такая темнота, что даже эта спичка так освещала всё не только под ногами, но и всё, что было над головой с множеством замысловатых сосулек, и по по бокам нашего продвижения вперёд. Склоны, которого, были покрыты скользкой глиной по составу очень похожей на сырой крахмал. Я то и дело брал в руку эту массу и всё пытался найти сравнение, тогда так и не пришло в голову сравнить всё это с крахмалом, больше думалось о том, как бы не начерпать в сапоги воды. Для чего приходилось двигаться очень осторожно, не создавая лишней волны и брызг. Всё бы ничего, но ещё постоянно нужно было следить за тем, что у тебя над головой. Для чего приходилось идти с постоянно вытянутой рукой вверх перед собой. Тут же выяснилось, что у большинства из нас дырявые сапоги, я некоторое время торжествовал молча, что мне с этим повезло. Но увы, это длилось не долго. Забравшись куда-то в полной темноте, я через край черпнул так, что мои дальнейшие опасения не набрать воды, были уже лишними, что ни чуть не подорвало моего дальнейшего оптимизма. На ближайшей же отмели слил воду и готов был двигаться дальше. К тому времени спички у всех уже кончились, многие уже начали намекать на выход из пещеры сетуя на мокрые ноги. Необъяснимое любопытство тянуло всё глубже и глубже в эту необыкновенную загадку природы. Почему загадку? Да потому что он, как нам рассказали потом, ещё толком и не изучена до конца. И если уж для специалистов – спелеологов тут масса загадок и вопросов, то уж для нас тут было вообще всё неведомо. Какое сожаление было, что мы оказались совсем не готовыми к такому путешествию. А уж с каким сожалением я смирился с тем, что это больше так продолжаться не может и пора выходить. К тому же от холодной воды ноги буквально ломило. Двоим из всех нас, это ни чуть не угрожало, они остались в автобусе. Именно те, кто ратовал за поездку по магазинам,  у этих бабок всегда при себе куча денег и что им какие-то пещеры и озёра. Все остальные семь человек, переполненные от восхищения, двигались в сторону выхода. Постоянно то и дело слышались чьи-то шутки и смех. Только по голосам можно было догадаться, кто это тут такой умный со своими шуточками. Ещё в самом начале нашего пути кто-то пошутил в мой адрес, что парторг идти должен самым первым, а вдруг, что случится. Тут-то мы все и вспомним, что он был - коммунистом. 

Самое смешное в этом было то, что единственный фонарик был у замыкающего нашей мосфильмовской группы, типа того, что Карельский и без фонарика обойдётся. Ему путь освещает его партия КПСС. Так вот с шутками, прибаутками и мокрыми по колено ногами, мы выбрались на свет Божий.

 Тот же, серый и мрачный день, нам показался уже на много светлее. После такой непроглядной тьмы. Честно скажу, не хотелось и выходить. Ещё в пути по пещере, всё смотрел по сторонам, что же прихватить на память. Смотрел – не верно сказано, пробовал даже взять, но толку было мало. За что ни схвачусь, фиг оторвёшь и так на всём пути эти сталогмиты, сталогтиты. Толком и не разберёшь, где что. Короче, надежда была только на то, если что только под ногами в этих водах подземной речушки, текущей по столь загадочным коридорам и залам безмолвия сапогом нащупаю, непременно прихвачу с собой. Пожалуй всему этому царству очень даже повезло, тут наверное, ни когда не было тишины. Потоки воды отовсюду издавали разные звуки. И что самое главное великое множество, стоило замереть на секунду и ты оказывался как бы среди какого-то оркестра. Где на ряду с переливчатыми журчаниями, отчётливо слышались звуки падения с разных сторон капель. Одни плюхались в маленькие лужицы, другие падали на склоны и спешили вниз к ручью. Нет, тут такое ни в жизнь не описать. При всей этой красоте, попадались нам и следы цивилизации. Кем-то, когда-то была попытка окультурить эту пещеру. Провели электроэнергию, установили фонари. Но видно не судьба. Да оно так даже и лучше в таком виде, в каком мы её увидели. С её глинистыми берегами и вымытыми  до белезны камнями по дну реки. К тому же такими плоскими, как буд-то сама природа постаралась для нас, что бы нам было удобнее ходить.

 Когда все вышли и переобувшись, ждали возвращения в Сухуми, я предложил всем нам сфотографироваться. Вот только тогда и заметил, что нас было семь человек. Действительно семёрка отважных. Многое потеряли те, кто отказался от всего этого, ища причину в плохой погоде и в прочих других причинах. Так и сегодня, меня ни чуть не огорчало то, что я собрался в Сочи при такой погоде, да ещё всего на несколько часов. Конечно же вспоминал и про сочинскую свою подружку. Но времени было так мало, что мы даже шутя назвали нашу с Лёхой вылазку в Сочи загранпоездкой. На самом деле, приехали туда в двенадцатом часу дня, а уж уж в пятом часу нужно было возвращаться. Но думаю, что у меня будет время подробно написать обо всём, как нам обошлась вся эта экскурсия по Сочи. Скажу лишь то, что мы вышли из гостиницы в шесть утра. Сейчас уже 22 часа 13 минут, а мы ещё в пути. Вот, вот приедем. Потому и закругляюсь с этим листком бумаги, к тому же просто завершается очередная страничка, восьмая, между прочим. Все в вагоне зашевелились с заметным оживлением от спячки с нескрываемым нетерпением выхода на перрон города Сухуми.

Вот и всё.

До свидания мои Дорогие.

Крепко Вас всех целую.

Ваш папочка и всегда твой Саша.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

08 ноября 1986 г.

Здравствуй Дорогая Мариночка !!!

 Спасибо тебе за твоё поздравление. Целуй там наших детишек от меня, моя Дорогая. Как прошёл праздник, я тебе уже написал. Вернее говоря, он ещё идёт. Сегодня 8 ноября, съёмки возобновятся только лишь 11 числа. На душе какое-то смирение, смирение человека бессильного, что либо изменить. Хотели сегодня пораньше встать и поехать на денёк в Сочи, но проспали и никуда не уехали. Погода сырая, по прежнему всё та же серость, о которой я написал в прошлом письме. За окном слышится гулянье, вот уж второй день играет национальная музыка и под неё раздаются громкие хлопки в ладоши. Второй день они так усердно хлопают, что наверное, уже все свои руки поотбивали.

 Я тут временно отвлёкся. Сварилась пшённая каша и мы с аппетитом навернули всё, что приготовилось, половину большой кастрюли, ни много, ни мало как ни как.

 И опять меня отвлекли, на этот раз уже на несколько часов, за которые я успел прогуляться по городу, по его набережной. Зашли в видео бар, о котором я уже как-то писал в одном из своих писем. Посмотрели  несколько мультфильмов. В нашей компании прибавилось, совершенно случайно к нам примкнул один актёр. Выходя из видео бара, он предложил купить, что ни будь поесть. К примеру, хоть что ни будь из консервов. Я тут же со своей стороны предложил пожарить картошки под его покупку. Его это очень обрадовало и не тратя время попусту, мы зашли в ближайший гастроном. Там он закупил всё о чём мы уже договорились, взял ещё к чаю кекс и теперь наш путь уже был в сторону гостиницы.

 Всё получилось очень быстро, может от того, что за разговорами в три ножа быстренько начистили полную сковородку картошки. Плитка к тому времени уже полностью разогрелась. Что самое интересное, я ей нашёл новое место в целях конспирации. Первое время она стояла у меня за спинкой кровати, на полу. Но это было жутко не удобно, сегодня пришла в голову новая идея, освободив место в отсеке для верхней одежды (что-то вроде встроенного шкафа, или даже антресоли). Туда и поставили всю свою кухню вместе с плиткой. По крайней мере не на виду. Конечно, если искать, то этот шкаф нас не спасает, но хоть не по середине комнаты. Как это обычно у многих, к кому не заглянешь. От сюда и конфликты с администрацией гостиницы.

 Сижу вот и пытаюсь вспомнить, что же мне хотелось написать. Когда живёшь один, всё просто, а тут так не получается. Обязательно кто ни будь да помешает. Своему соседу я уже подсунул книжонку  «Приключение Оливера Твиста», он ей увлёкся, так нет, объявился актёр на мою голову. С одной стороны хорошо, что ты не один и к тому же лестно слышать добрые слова за тёплую домашнюю обстановку. Актёру у нас так понравилось, вот он и высказывал свои впечатления, одновременно удивляясь своему соседу. Ему повезло, его поселили  к нашему декоратору, хроническому алкоголику. Конечно. Только у нас он оценил свежесть воздуха. Лёша, как и я тоже не курит, если чем и пахнет у нас, так только от сырости самого номера в котором мы проживаем. Но при возможности мы стараемся проветривать свою комнату. В номере нет ни туалета, ни ванной, но есть раковина. Возле которой сгнил весь паркет, мало того, из-за сырости там развёлся рассадник мошкары и комарья, что является бичом всей гостиницы, почти во всех номерах. Поняв причину этой трагедии, я в первые же дни принял меры. Во время съёмок в аэропорту я вырезал лист фанеры метр на метр. Местные работники мне помогли эту фанеру покрасить серебрянкой из краскопульта. Получилось так хорошо, я этот лист прибил к полу под раковину и теперь просто не налюбуешься. Кто не зайдёт, все сразу замечают этот знакомый им лист, но тогда ни кто и не знал, для чего это я его делал. Все думали, что этот лист для осветителей,  в качестве подсвета.

 Такие вот мои дела. Лёша с этим актёром пошли ещё погулять, а я сославшись на то, что надо дописать письмо, остался в номере. Сейчас тишина, лишь только сквозь стены ощущается музыка из ресторана, гуляние за окном в соседнем доме заметно поутихло. Оказывается, там свадьба, я так и предполагал. Уж очень бурная гулянка совсем не похожая на отмечание Октябрьскихих праздников. Похоже на то, что банкетный зал сегодня пустует, не слышно той музыки, которая гремела вчера.

 Почему-то только сейчас задумался о том, как я увлекаясь своей писаниной, совсем забываю коснуться ответных высказываний по поводу твоих писем. Это потом приходит в голову и чаще всего именно тогда, когда уже заклеен конверт. Но это ещё не означает, что я читаю письма твои без внимания и не нахожу, что сказать по тому или иному случаю. Что самое интересное, читая письмо несколько раз, я каждый раз расшифровываю какое ни будь новое для себя слово, а то и целое предложение. Так и тут, с начала не мог понять, а потом как-то дошло и теперь могу считать письмо наконец-то полностью прочитанным. Потому что всё остальное про читалось без затруднения. Приятно осознавать, что ты у меня такая сообразительная, я тут имею в виду вынужденный подарок. Пусть будет так, ты у меня умница. Хотя это и не чисто, но нам всё равно ни чего не изменить и от нас не убудет. По крайней мере не обеднеем.

 Возвращаясь к своему быту, хочется несколько слов сказать по поводу моего письма в адрес Алёнки. Ты знаешь? Хотелось с ней поговорить, но не получилось, меня постоянно отвлекали, и письмо как таковое не вышло. Мне бы следовало его порвать, а я его почему-то отослал, а может и ничего страшного. Я даже и не перечитал того, что написал ей. Писал, писал – в конверт и всё. Интересно бы узнать, что из этого письма  вышло. Мне кажется, что там сплошной бред, не смотря на трезвость моего мышления. Вот уж что, что а на счёт трезвости тут у меня полный порядок. Мне самому приятно, что не смотря на такую ситуацию я не поддаюсь на провокацию, хотя и имелись случаи. Я уже тебе писал, об одном из них. В Телави повторилась та же ситуация гостепреимства. Что самое интересное, два дня подряд. В обеих случаях после работы до глубокой ночи. Конечно, хотелось отдохнуть, но люди попались откровенные и чистосердечные, это было видно и по их разговору и по той щедрости. Которая так и лилась из людей, соскучившихся по нормальному человеческому общению. И всё же, честно сказать, меня утомляло их развлекать, а потом и сказывалось количество выпитого вина. Хорошо хоть то, что все эти гости притаскивали с собой  более менее нормальные напитки. Мы поражались их щедростью, когда во втором часу ночи вдруг появлялась бутылка шампанского и беседа вновь принимала своё прежнее течение не смотря на позднее время.

 Это письмо, как ни какое другое не пишется так постоянно отвлечённо. Это просто кошмар. Стоит только сосредоточиться, как тут же меня втягивают в какую ни будь болтавню. Только что сидели, пили чай. Ля-ля, а время уже второй час ночи, за окном пошёл дождь. Это ощущается по шуму падающих капель по железу, которое как всегда находится в нижней части оконного проёма. Завтра, вроде как должны ехать на экскурсию, на озеро Рица. Ещё трудно что либо говорить об этом. Единственное, что могу добавить, так это то как я сам лично опрашивал всю группу для составления списка желающих. Далее, написал в официальном порядке бумагу, на имя нашей дирекции, где перечислил всех опрошенных, поставил свою подпись как парторг группы и ещё там подписался профорг. Всё это и отдали дирекции. Вообще-то мне не редко напоминают о том, что я парторг, но честно сказать от меня мало что зависит. То есть, такая фигура как я, ничего не меняет. Даже если бы на моём месте был бы кто другой, это тоже мало бы чего поменяло.

 Сводя на нет своё письмо, мне даже самому интересно, что у меня в итоге получилось, ведь его я писал целый вечер, к тому же ещё прихватил и ночь. Чувствую, что наколбасил всякой всячины, но что бы там не вышло, всё равно ничего менять не буду и писать заново не стану. Да, тут случайно обнаружил открытку, когда ходил на почту, с изображением нашей гостиницы. Как я уже говорил, моё окно выходит во двор, так что на этом фасаде мне нечего указать. Что хочу добавить,, так это то, что на открытке всё так красочно. А на самом деле, эта гостиница такая занюханая, слов просто других нет. Да, я же говорил, что самому пришлось принимать меры не только с полом, но и с проблемой стока воды. Возился с трубой, что бы сточная вода на пол не текла. Заделал дырку, затолкнув туда кляп и обвернул всё это целофаном, потом забинтовал всё бинтом, который сохранился в моих личных запасах.

Ну вот и всё. 

Как обычно, почти не остаётся места для слова – До свидания.

Обязательно, сам всё это сейчас перечитаю и заклею в конверт. Всё!

До свидания Дорогие мои. Целую всех крепко.

Ваш папочка и твой Саша.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

08 ноября 1986 г.

Здравствуй Дорогая Мариночка !!!

 Спасибо тебе за твоё поздравление. Целуй там наших детишек от меня, моя Дорогая. Как прошёл праздник, я тебе уже написал. Вернее говоря, он ещё идёт. Сегодня 8 ноября, съёмки возобновятся только лишь 11 числа. На душе какое-то смирение, смирение человека бессильного, что либо изменить. Хотели сегодня пораньше встать и поехать на денёк в Сочи, но проспали и никуда не уехали. Погода сырая, по прежнему всё та же серость, о которой я написал в прошлом письме. За окном слышится гулянье, вот уж второй день играет национальная музыка и под неё раздаются громкие хлопки в ладоши. Второй день они так усердно хлопают, что наверное, уже все свои руки поотбивали.

 Я тут временно отвлёкся. Сварилась пшённая каша и мы с аппетитом навернули всё, что приготовилось, половину большой кастрюли, ни много, ни мало как ни как.

 И опять меня отвлекли, на этот раз уже на несколько часов, за которые я успел прогуляться по городу, по его набережной. Зашли в видео бар, о котором я уже как-то писал в одном из своих писем. Посмотрели  несколько мультфильмов. В нашей компании прибавилось, совершенно случайно к нам примкнул один актёр. Выходя из видео бара, он предложил купить, что ни будь поесть. К примеру, хоть что ни будь из консервов. Я тут же со своей стороны предложил пожарить картошки под его покупку. Его это очень обрадовало и не тратя время попусту, мы зашли в ближайший гастроном. Там он закупил всё о чём мы уже договорились, взял ещё к чаю кекс и теперь наш путь уже был в сторону гостиницы.

 Всё получилось очень быстро, может от того, что за разговорами в три ножа быстренько начистили полную сковородку картошки. Плитка к тому времени уже полностью разогрелась. Что самое интересное, я ей нашёл новое место в целях конспирации. Первое время она стояла у меня за спинкой кровати, на полу. Но это было жутко не удобно, сегодня пришла в голову новая идея, освободив место в отсеке для верхней одежды (что-то вроде встроенного шкафа, или даже антресоли). Туда и поставили всю свою кухню вместе с плиткой. По крайней мере не на виду. Конечно, если искать, то этот шкаф нас не спасает, но хоть не по середине комнаты. Как это обычно у многих, к кому не заглянешь. От сюда и конфликты с администрацией гостиницы.

 Сижу вот и пытаюсь вспомнить, что же мне хотелось написать. Когда живёшь один, всё просто, а тут так не получается. Обязательно кто ни будь да помешает. Своему соседу я уже подсунул книжонку  «Приключение Оливера Твиста», он ей увлёкся, так нет, объявился актёр на мою голову. С одной стороны хорошо, что ты не один и к тому же лестно слышать добрые слова за тёплую домашнюю обстановку. Актёру у нас так понравилось, вот он и высказывал свои впечатления, одновременно удивляясь своему соседу. Ему повезло, его поселили  к нашему декоратору, хроническому алкоголику. Конечно. Только у нас он оценил свежесть воздуха. Лёша, как и я тоже не курит, если чем и пахнет у нас, так только от сырости самого номера в котором мы проживаем. Но при возможности мы стараемся проветривать свою комнату. В номере нет ни туалета, ни ванной, но есть раковина. Возле которой сгнил весь паркет, мало того, из-за сырости там развёлся рассадник мошкары и комарья, что является бичом всей гостиницы, почти во всех номерах. Поняв причину этой трагедии, я в первые же дни принял меры. Во время съёмок в аэропорту я вырезал лист фанеры метр на метр. Местные работники мне помогли эту фанеру покрасить серебрянкой из краскопульта. Получилось так хорошо, я этот лист прибил к полу под раковину и теперь просто не налюбуешься. Кто не зайдёт, все сразу замечают этот знакомый им лист, но тогда ни кто и не знал, для чего это я его делал. Все думали, что этот лист для осветителей,  в качестве подсвета.

 Такие вот мои дела. Лёша с этим актёром пошли ещё погулять, а я сославшись на то, что надо дописать письмо, остался в номере. Сейчас тишина, лишь только сквозь стены ощущается музыка из ресторана, гуляние за окном в соседнем доме заметно поутихло. Оказывается, там свадьба, я так и предполагал. Уж очень бурная гулянка совсем не похожая на отмечание Октябрьскихих праздников. Похоже на то, что банкетный зал сегодня пустует, не слышно той музыки, которая гремела вчера.

 Почему-то только сейчас задумался о том, как я увлекаясь своей писаниной, совсем забываю коснуться ответных высказываний по поводу твоих писем. Это потом приходит в голову и чаще всего именно тогда, когда уже заклеен конверт. Но это ещё не означает, что я читаю письма твои без внимания и не нахожу, что сказать по тому или иному случаю. Что самое интересное, читая письмо несколько раз, я каждый раз расшифровываю какое ни будь новое для себя слово, а то и целое предложение. Так и тут, с начала не мог понять, а потом как-то дошло и теперь могу считать письмо наконец-то полностью прочитанным. Потому что всё остальное про читалось без затруднения. Приятно осознавать, что ты у меня такая сообразительная, я тут имею в виду вынужденный подарок. Пусть будет так, ты у меня умница. Хотя это и не чисто, но нам всё равно ни чего не изменить и от нас не убудет. По крайней мере не обеднеем.

 Возвращаясь к своему быту, хочется несколько слов сказать по поводу моего письма в адрес Алёнки. Ты знаешь? Хотелось с ней поговорить, но не получилось, меня постоянно отвлекали, и письмо как таковое не вышло. Мне бы следовало его порвать, а я его почему-то отослал, а может и ничего страшного. Я даже и не перечитал того, что написал ей. Писал, писал – в конверт и всё. Интересно бы узнать, что из этого письма  вышло. Мне кажется, что там сплошной бред, не смотря на трезвость моего мышления. Вот уж что, что а на счёт трезвости тут у меня полный порядок. Мне самому приятно, что не смотря на такую ситуацию я не поддаюсь на провокацию, хотя и имелись случаи. Я уже тебе писал, об одном из них. В Телави повторилась та же ситуация гостепреимства. Что самое интересное, два дня подряд. В обеих случаях после работы до глубокой ночи. Конечно, хотелось отдохнуть, но люди попались откровенные и чистосердечные, это было видно и по их разговору и по той щедрости. Которая так и лилась из людей, соскучившихся по нормальному человеческому общению. И всё же, честно сказать, меня утомляло их развлекать, а потом и сказывалось количество выпитого вина. Хорошо хоть то, что все эти гости притаскивали с собой  более менее нормальные напитки. Мы поражались их щедростью, когда во втором часу ночи вдруг появлялась бутылка шампанского и беседа вновь принимала своё прежнее течение не смотря на позднее время.

 Это письмо, как ни какое другое не пишется так постоянно отвлечённо. Это просто кошмар. Стоит только сосредоточиться, как тут же меня втягивают в какую ни будь болтавню. Только что сидели, пили чай. Ля-ля, а время уже второй час ночи, за окном пошёл дождь. Это ощущается по шуму падающих капель по железу, которое как всегда находится в нижней части оконного проёма. Завтра, вроде как должны ехать на экскурсию, на озеро Рица. Ещё трудно что либо говорить об этом. Единственное, что могу добавить, так это то как я сам лично опрашивал всю группу для составления списка желающих. Далее, написал в официальном порядке бумагу, на имя нашей дирекции, где перечислил всех опрошенных, поставил свою подпись как парторг группы и ещё там подписался профорг. Всё это и отдали дирекции. Вообще-то мне не редко напоминают о том, что я парторг, но честно сказать от меня мало что зависит. То есть, такая фигура как я, ничего не меняет. Даже если бы на моём месте был бы кто другой, это тоже мало бы чего поменяло.

 Сводя на нет своё письмо, мне даже самому интересно, что у меня в итоге получилось, ведь его я писал целый вечер, к тому же ещё прихватил и ночь. Чувствую, что наколбасил всякой всячины, но что бы там не вышло, всё равно ничего менять не буду и писать заново не стану. Да, тут случайно обнаружил открытку, когда ходил на почту, с изображением нашей гостиницы. Как я уже говорил, моё окно выходит во двор, так что на этом фасаде мне нечего указать. Что хочу добавить,, так это то, что на открытке всё так красочно. А на самом деле, эта гостиница такая занюханая, слов просто других нет. Да, я же говорил, что самому пришлось принимать меры не только с полом, но и с проблемой стока воды. Возился с трубой, что бы сточная вода на пол не текла. Заделал дырку, затолкнув туда кляп и обвернул всё это целофаном, потом забинтовал всё бинтом, который сохранился в моих личных запасах.

Ну вот и всё. 

Как обычно, почти не остаётся места для слова – До свидания.

Обязательно, сам всё это сейчас перечитаю и заклею в конверт. Всё!

До свидания Дорогие мои. Целую всех крепко.

Ваш папочка и твой Саша.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

07 ноября 1986 год.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

 Сегодня 7 ноября, получил от Вас письмо мои хорошие. Был очень удивлён, обнаружив в конверте календарик с Серёженькиной фотографией. Вновь и вновь смотрю на этот снимок и не верится, что это Серёжка. Ну надо же так снять ребёнка Бедняжка, мне аж жалко смотреть. Невольно, мысленно рисуется картина, в какой ситуации происходило всё это фотографирование. Совсем он у нас не такой. Фотографу голову оторвать мало, за такую работу. Без чувства жалости и не взглянешь на это детское выражение лица, где по нему многое предоставляется как происходило это фотографирование и как какая-то морда просила посмотреть на себя это беззащитное создание. Подчиняясь указанию без всякого желания смотреть туда, куда сказано. Иначе и не обрисуешь этот снимок. Столько в нём жалости, принуждённости и скованности. Просто не верится. Пишу, а сам не могу оторваться и то и дело поворачивая голову в ту сторону где лежит эта фотография. Извините, что я так много уделил этому внимания в письме. Поверь Мариночка, меня так шокировала эта фотография, я аж удивился. Хотя, мой товарищ пытался убедить меня, что всё нормально. Я же в свою очередь, пробовал ему обрисовать внешность совсем иную, ничего не имеющую общего с этой фотографией. Даже гуляя по городу, я всё мысленно возвращался к образу, который  меня буквально подкосил. И сейчас не могу смириться с тем, что так можно до неузнаваемости изменить внешность человека, да ещё такого маленького.

 Ладно. Осталось не долго, это лишь подтверждение тому, что фотографировать своих детей лучше самому. Вот и всё.

 Сегодня 7 ноября, а я тут в этой Абхазии. Остаётся только обрисовать картину моего пребывания. Во первых несколько слов о жилище. Живу в той самой гостинице, куда все переселились, сбежав тем самым из тех домиков кемпинга. Где я продолжал жить по своему собственному желанию. А тут, по приезду из Тбилиси вынужден был поселиться здесь. В кемпенге всё закрыли и сейчас там остались только наши материалы и всякое барахло, что у нас называется базой. Гостиница «Тбилиси», второй этаж, окно во двор. Сейчас от туда доносится эстрадная музыка и очень громко. Зачастую слышу знакомые мелодии, это гуляют в банкетном зале под нами. Наш номер двухместный, живу я с Лёшей осветителем. С тем, с которым я был в Тбилиси в гостинице «Абхазия», тот самый, которого раздражают вечно пьяные его коллеги. Мы нашли с ним общий язык, он тоже женатый его дочке полтора года. Сам он прописан в Звёздном городке, а живёт у жены на Кутузовском проспекте. Отец его заслуженный конструктор СССР, но он в глазах отца неудачник. Отсюда и полностью отказывает в своей помощи, одновременно располагая всеми благами. Такой вот мой сосед, сейчас он занят ремонтом своей куртки. Перед этим он усердно клеил свои рваные кроссовки. То есть, получается, полная идиллия. Ему хорошо со мной, а мне с ним. Так и дни быстрее летят, это очень стало заметно. А потом, мы всюду вместе, устраиваем порой себе обжорство, конечно исходя из своих финансовых возможностей. Скромно, зато очень сытно. Благодаря моей кухне, отпадает необходимость болтаться по столовым. Вчера у него было день рождения. Он взял виноградный сок, а я в течении дня затарился картошкой и ещё там всякой провизией. И устроили праздничный ужин. Он принёс с рынка свежую зелень и помидоры. Прелесть. Сегодня то же самое с самого утра. Правда, пока он спал, я варил супчик. Потом затеял стирку рубашки, достал утюг и погладил костюмчик и брюки коричневые. Одним словом, навёл марафет в своём гардеробе. Побрился к тому же, за окном то и дело доносилась фраза – «С праздничком!» Люди уже поздравляли друг, друга. Супчик получился отменный, он сказал, что ему этот супчик напомнил что-то домашнее. И правда, от всего этого  и на самом деле чем-то веяло домашним. Толи от изобилия зелёного укропа и петрушки, куда ещё помимо бульонных кубиков и вермишели я ухнул одно сырое яйцо. Позавтракав и одновременно пообедав, приведя себя в божеский вид, мы вышли погулять. Погода была серая, серая, но дождя не было. Зашли на почту, получили письмо, это было главное, зачем я выбрался в центр. Потом зашли в чебуречную, съели по два чебурека и выпили кофе. На редкость, кофе оказалось горячим. Тут же, стоя у стола и стараясь не испачкать письмо жирными от чебуреков, руками. Я прочитал письмо. Фотографию к тому моменту я уже разглядел ещё тогда на улице по пути из почты, когда было не так многолюдно. Как ни как центральная улица – проспект Мира, тоже без автотранспорта и массой всяких магазинов.

 Читая письмо, я не забывал и про кофе с молоком, и про чебуреки. Одновременно со всем этим, ещё и успевал глазеть в окно, где какой-то пьяный матрос в солдатской шинели, стоя по середине улицы декламировал праздничные лозунги и одновременно поздравляя всех прохожих с праздником. Цирк, да и только. «Долой Рейгана!» - кричал он охрипшим голосом на всю улицу. Стоящие рядом с нами за столиками тоже слегка посмеивались, глядя на этот бесплатный концерт.

 С нами рядом никого не было, но кто-то взял и положил на стол чебурек и два беляша и куда-то исчез. Мы доели своё, вдруг мой товарищ обращает внимание на лежащие рядом с нами продукты. Я высказываю свою нерешительность на его тонкий намёк. О же мне говорит, что сейчас вот эта тётка, которая торгует ими подойдёт и заберёт их себе, потом повторно продаст. Я согласился с ним, что такое не исключено, не выбрасывать же. Только вспомнили её, он и действительно направляется к нашему столу, я кобы убрать после нас посуду. Тут-то я и проявиль свою прыть и нахальство, почти из под самого её носа, снял с тарелки всё содержимое и переложил на бумажку. Давая ей понять, что это мы заберём с собой, а тарелку вы можете взять мадам. Я сложил дочитанное к тому моменту письмо, сунул его в карман не спеша и мы вышли из чебуречной забрав ещё и чей-то забытый завтрак. Всю дорогу смеялись, как та тётя долго наблюдала за ничейной тарелкой и как из под самого её носа эта добыча ушла. Всё это мы съели у себя в номере с чаем и с ткемалевой подливкой. На этот раз это уже был обед, после небольшой прогулки по городу, по опустевшим улицам, на которых опустели все лотки и прилавки. Зато многолюдно стало на набережной у моря. Сегодня оно было спокойное, не то что вчера. Лёшке вчера даже пришлось драпать от набегающей волны. Я стоял в стороне под зонтиком и наблюдал за ним, как он пытался как можно ближе подойти к воде и потрогать её и вот, совершенно неожиданно как пошла на него эта масса шумно перебирая под собой гальку. Я тут чуть со смеху не упал, буквально по пятам его настигала пенящаяся громада морской волны. А сегодня, ну ни какого движения вообще. Чуть слышно плескалась едва заметная рябь, и не было ничего общего с тем, что было вчера с порывами ветра, который вырывал зонтик из рук и далеко разносносил брызги волн по берегу. Да ещё к тому же было ещё и холодно, я как-то и не сообразил, что можно накинуть капюшон своего красного пальто. Когда про это вспомнил, даже удивился этому, что как ни сейчас может принести пользу мне это.

 Зато сегодня уже гуляем в одном костюме, было прохладно но не на столько, что бы одевать пальто. День пролетел незаметно, к вечеру очень устали ноги от постоянных наших брожений по городу. И сейчас, сидя за столом, невольно испытываешь настоящее наслаждение. Время первый час ночи, а мы ещё собираемся пить чай. Лёха только что закончил свои хозяйственные дела, да и мне пора закругляться и так, наверное очень много отнял времени своим письмом. Что самое интересное, пока пишешь, не особо и думаешь о содержании и только в конце письма задумываешься о том, что же ты тут нацарапал. Так и сейчас, лежит три листа на столе, а о чём? Наверное, о том, как прошёл у нас праздник, я его даже и не почувствовал. Гуляют люди, это заметно. У нас тут все перепелись, болтались весь вечер по коридорам гостиницы.

 Вот и всё мои Дорогие. Стараюсь не подсчитывать дни, но не могу. Невольно торопишь время, злишься на то, что ничего не снимаемиз-за этих праздников. Время оттягивается и так одно к другому.

 Что же? До свидания мои лапочки. Больше ничего не остаётся сказать. Когда же это свидание? Скорей бы уж на самом деле.

Целую Вас мои Дорогие.

Любящий Вас ваш папочка и твой Саша.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Елене А.

5 ноября 1986 год.

Здравствуй Лена !!!

 Ты уже большая у нас и поэтому я решил написать тебе письмо. Думаю, что ты сможешь прочесть его сама, без маминой помощи.

 Доченька, я очень скучаю без Вас мои Дорогие. Очень прошу тебя помогать почаще нашей маме. Ей очень тяжело одной и ты должна это понять Алёнушка моя. Тяжело и мне без Вас, но маме всё равно намного труднее. Я понимаю, что тебе многое хочется того, что иногда мы не разрешаем. Если ты чаще будешь обращать внимание на трудности своих родителей и задумываться  над этими трудностями, ты сама поймёшь как необходима твоя пмощь.

 Пускай хоть самая маленькая, главное то, что бы ты сама понимала  необходимость в этом. Я очень рад за тебя, что ты ходишь на танцы. Мама мне пишет о тебе, но иногда ты её огорчаешь. Все мы тоже были детьми и тоже не редко огорчали своих пап и мам. Ты не обижайся на нас, что мы порой тебе что-то не разрешаем. Не обижайся и на маму, а старайся понять, что самое главное - ЭТО БЫТЬ ЧЕСТНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ.

 Не старайся обманывать и тебе будет легче и интереснее. Поверь мне Алёнушка. Счастливые только те, кто ни когда ни кого не обманывают. Я понимаю, что тебе грустно читать такое письмо, где очень много советов как надо жить. А ведь они и не нужны, я верю в тебя, что тебе не надо читать длинные морали о поведении. Ты молодец Алёнушка и я очень рад, что ты такая. А то, что иной раз и стараешься утаить от нас с мамой, так это у тебя пройдёт. Я верю в это и поэтому надеюсь, что ты будешь честным человеком.

 Я тут тебе купил интересные книжки и очень интересную куклу на ниточках. Она называется – Марионетка. Спроси маму и мама тебе объяснит, если не понятно. Скажу одно, это необыкновенный страусёнок, которым управляют, держа его в подвешенном состоянии.

 Вот видишь, какое большое письмо я тебе написал. Я очень по всем Вам скучаю, дорогая Алёнка. Осталось недолго, и мы снова будем вместе. Очень жаль, что и в праздники мы в разлуке. Какой тут без Вас праздник, скорей бы домой, вот в чём настоящий праздник.

 Ещё и ещё прошу тебя дорогая моя Алёнушка быть честной, не нужно ни кого обманывать. Ты же обманываешь не только нас, но и братика  своего и самое главное, ты обманываешь саму себя. Когда украдкой, что-то ешь или просто берёшь без разрешения. Сейчас это пустяки, но к этому можно привыкнуть и тогда уже трудно будет тебе самой. Постарайся понять меня, а я попробую понять тебя и когда приеду домой, постараюсь тебе помочь.

Вот и всё.

С праздником Вас всех. Поцелуй за меня маму и нашего Серёженьку.

До свидания дочка. Крепко целую тебя. Твой папочка.

г. Сухуми 5 ноября 1986 г.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

Сухуми 04 ноября 1986 год.

Здравствуйте дорогие мои Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

 Сегодня в полдень киевский поезд привёз нас из Тбилиси. В третий раз мы вновь ступаем на сухумскую землю. Вновь я там, где получил не мало писем от тебя Дорогая моя лапочка. На удивление, в этот раз лично для меня очень быстро разрешился жилищный вопрос. Не смотря на то, что всё таки нам всем немножко пришлось посидеть на железнодорожном вокзале в ожидании нашего автобуса. К этим всем мелким неприятностям мы давно все привыкли. Все были рады тому, что почти одной ногой были на пути к Москве и от сюда уже только одна дорога – домой. Пусть через две недели, но всё же домой, а ни куда ни будь ещё, куда уже совсем и не хочется.. Очень заметно было, как все сожалели, что прибыли опять в Сухуми, а не в Москву. Моё первое желание как-то неожиданным образом, тут же и осуществилось. Появилась возможность съездить в кемпинг, где меня ожидали твои письма. Я это предчувствовал, поэтому сразу не теряя ни минуты отправился туда, как только поселился на новое место. По моему скромному подсчёту, это уже седьмое на этот раз. Вещей при себе было мало. Красное в клетку пальто, да кофр с кино и фото аппаратурой, пластинка Алан Парсонс Проджект (завёрнутая в газету и приобретённая в Тбилиси по приезду из Телави) и ещё, целлофановый пакет с хлебом, который я тоже купил в Тбилиси. На всякий случай, если проголодаюсь. Но он оказался не нужным, гуляя по городу мы наткнулись на дешёвую столовую. Поезд из Тбилиси отправился в первом часу ночи. Вот мы и болтались по вечернему городу, из Телави приехали туда около семи часов вечера. Не смотря на в,сё это я ещё умудрился приобрести пластинку. Вот уж будет чем похвастаться по приезду домой, так это пластинками, которых я тут набрал, но послушать их здесь не ни какой возможности. Вот и таскаю их всюду за собой.

 Но я хотел сказать о другом, что оставив все эти незначительные пожитки свои, остальные мои вещи опять же были погружены в грузовой автофургон и приедут позже, я отправился в кемпинг. Два письма меня так обрадовали, что я будто нашёл кошелёк с большим количеством денег, может и не удачное сравнение, понимаю. Но как-то просто подвернулось это выражение и я не задумываясь его написал. В мой домик уже поселили других жильцов, двери были открыты, в которые было видно привычную запущенность и безразличие к быту тех людей, которые были в данный момент хозяевами той комнаты. Где не мало прошло дней и где не мало я прочёл твоих писем, и ещё совсем не давно был полноправным хозяином. Только вот далеко не той, что была сейчас и уж больше мне там не быть ни когда. Никогда не быть ей такой, какой ухоженной она была тогда, когда я в ней там проживал.

 Спасибо тебе за письма. Получил и то письмо, которое пришло на главпочтамп. Как я по ним соскучился, пока мотался по Алазанской долине и по этому чудному городу Тбилиси. Куда, естественно нужно приезжать только на отдых, а не работать. Ещё и ещё Мариночка я выражаю тебе свои слова благодарности. Без внимания твои письма не остаются. Мало того, я их всегда вожу с собой во внутреннем кармане своего пиджака и когда бывае очень грустно, снова перечитываю знакомые мне строки.

 Лапочки мои, я Вас всех целую и обнимаю. Осталось не долго. Сам с нетерпением жду того дня, и ни какого другого, как дня нашей встречи.

А пока, остаётся лишь сказать всем Вам До свидания.

Ещё и ещё целую всех. Целуй Мариночка деток наших от меня.

 Чуть, чуть потерпите, и я скоро приеду.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

город Телави 31 октября 1986 г.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

 За те дни, что покинул Сухуми, где хоть жилось надеждами, что ни сегодня – так завтра получу от Вас письмо. Постоянно мысленно возвращаешься к тому кемпенгу, где наверняка дожидаются меня твои Мариночка письма.

 Да, тут уж мне нечего ждать и единственное, что утешает, это возможность написать самому. Сейчас утро, половина девятого. С бытом всё утряслось, что очень сильно влияет на настроение, я вчера даже решил побриться. Вчера же прибыла наша грузовая машина, где были мои основные вещи. А то кроме кофра с кино и фото аппаратурой ничего не было. Считанные часы свободного времени, потратил вчера на ознакомление с местностью. Побывал в крепости, что является центром внимания этого городка. Усердно всё фотографировал, преследуя две цели, освободить фотоаппарат от плёнки чёрно-белой и желание запечатлеть эти места на память. Дело в том, что перед самым отъездом в Телави у меня появилась возможность приобретения цветной негативной плёнки, да ещё к тому же немецкой. Можешь понять меня сейчас, как я настроен в эти завершающие дни командировки. Пусть они ещё и не так малочисленны и всё же, одно то, что завтра 1 ноября, в какой-то степени утешает душу. Поверь Мариночка, теперь наверное, каждый день буду считать. Снова и снова в душе чувствуется какое-то наслаждение – отдых. Что хоть здесь в Телави имеется возможность нормальной человеческой жизни. Вчера вечером отводил душу под струями воды в ванной под душем. Интересное словосочетание получилось. Сегодня утром проснулся рано и опять под тёплую воду. По которой я соскучился, не меньше чем по всему остальному, что связывает меня с домом. И вот сижу на уже заправленной кровати и пишу тебе письмо. Я в том письме не написал название нашей гостиницы, ты его прочтёшь на открытке, которую я вложу в это письмо. Мне немного смешно, что я пытался прочесть это название ещё из окна автобуса и только вчера, я заметил, что там написано погрузински с одной стороны и поанглийски с другой стороны. Работа ещё только начинается, вчера так ничего и не сняли. Хотя и ездили очень далеко, вернулись поздно. Но толку от всего этого было мало.

 Вот и всё Мариночка, извини, что вот так вот нацарапал не соизволив даже сесть за стол, который мой сосед завалил своим барахлом. Вот и он сам проснулся. Мне пора закругляться, да идти на завтрак, который организовали для нас в ресторане. Ну ладно. Что ни слово, то продолжение мысли и так можно до бесконечности.

До свидания.

Крепко целую Вас всех.

Ваш папочка и  твой Саша.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Борисовне

Карельской Марине Б.

29 октября 1986 год.

Здравствуйте Дорогие мои лапочки !!!

Дорогие мои Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

 Письмо за письмом, так вот и тянутся эти дни. Которые, конечно кончатся, и наступит день, нашей встречи. Сегодняшний день целиком ушёл на переезд из Тбилиси в Телави. Когда всё хорошо, тогда и говорить ни о чём не приходится. Так и тут, на удивление всем, к гостинице подали красивый «Икарус» голубой раскраски и несколько непривычной формы. Непривычность эта заключалась в том, что входные двери расположены по центру салона, имелись ещё и передние, через которые в основном входил только водитель. Как это обычно делают шофера городского транспорта, загородив чем ни будь передний выход. На данный момент, там стояло кресло, в котором и выпала учесть мне ехать всю дорогу. Дело в том, что у меня было занято место у окна где-то в середине салона. Но я отходил опускать письмо, которое написал сегодня утром родителям. Пока ходил до почты, моё место заняли наши девочки, и мне предстояло ехать на крайнем месте. Что естественно меня по началу немного огорчило. Долго не могли тронуться с места, всё какой-то шум, гам. Именно в этом шуме я и заметил, что нет прентедента на это коронное место. Я незамедлительно перебрался. Правда, потом кто-то по дороге мне в спину сказал (как бы шутя), что это место хотела занять Наталья Алексеевна. Это ещё один наш новый администратор, который прибыл в Тбилиси. Она седьмая по счёту, заместитель директора группы, а сам директор - Жаворонкова, находится в Москве. Ну Бог с ними, пусть хоть их будет пятьдесят, всё равно толку от этого будет мало.

 В общем, я не остался в долгу с ответом на реплику в мой адрес. По поводу того, что я занял такое удобное место на столь продолжительную поездку, говорю им. Что хоть в автобусе дайте занять постановщику лучшее место. Естественно, все поняли, на что я намекнул. Именно на те условия, которые очень отличаются при расселении группы. Но я что-то уж очень много уделил внимание этому креслу, ведь самое интересное в пути, это конечно природа. На которую можно любоваться бесконечно, а она мелькает за окнами как кадры киноплёнки. То ли от тоски по дому, то ли от того, что близится завершение нашей командировки, абсолютно ни с кем не хотелось разговаривать. Я молча просидел всю дорогу, любуясь пейзажами и теми красками золотой осени, которые яркими пятнами выделялись порой на фоне тёмной зелени хвойных деревьев. Так и казалось, что некоторые цвета прямиком сошли в эту природу с картин и холстов неведомых художников. К тому же у самой дороги яркие оранжевые пятна так и напоминали детские рисунки с их аляпистостью и небрежностью. Когда ребёнок старается большим количеством ярких красок передать своё настроение и настроение того маленького мира в котором он находится. А за окном автобуса всё новые, и новые картины. Смотришь на всё это и начинаешь понимать, сколько необходимо умения и таланта, что бы передать всю подобную красоту кистями и красками на холст, бумагу или просто тетрадный листок. Ведь если присмотреться, в этих пятнах деталей почти и нет они даже и не прорисовываются. Сплошные пятна, пятна и пятна разбросанные по склонам предгорий, заросших густой травой. В данный момент трава уж давно утратила те зелёные краски и теперь эти склоны правильнее было бы назвать серыми. В некоторых местах земли были уже распаханы после уборки, на что указывает изобилие соломы валяющееся на свежей взрыхлённой земле, готовой к новым урожаям. Есть поля, которые как новый палас, резко выделяются среди буйства осенних красок своей молодой зеленью, едва поднявшейся от земли. Но и при таких размерах в масштабе огромного поля смотрится единым зелёным полотном, который ещё не успели затоптать и он лежит на земле будто его только что принесли из магазина.

 Чем дальше мы углублялись во владения Алазанской долины, тем всё мрачнее сгущались тучи. Всё больше сливаясь с той дымкой, которую я заметил ещё в Тбилиси. Но там, не смотря на эту дымку, было солнечно в отличии от тех мест, куда нас вёз этот шикарный автобус. Молодой водитель вёл свою машину уверенно, на большой скорости то и дело обгоняя, впери идущий транспорт. Единственным раздражителем был его сигнал. Который он подавал в основном во время обгона, да иногда как предупреждение пешеходам, идущим близко с дорогой. Некоторые из наших, сидящие в автобусе, даже вслух высказывали неприязнь к этому сигналу. От которого запросто может заложить уши, мне тоже было не приятно, ноя в отличии от других, сидел и помалкивал. Было какое-то настроение, что не хотелось и рта открывать. А потом, к тому же слева за спиной сидела наша реквизиторша – балаболка. Ей только дай повод, потом и не рад будешь, что сам начал. Где-то на полпути была кратковременная остановка. Я не называю названия населённых пунктов, по одной только причине, что такое их множество, да ещё запомнить, просто не реально. К тому же некоторые просто не успеваешь прочитать. Остановились в каком-то селе, самого села я и не видел. Просто у самой дороги небольшая ярмарка, прилавки которой все были пустыми. В гордом одиночестве торговал один грузин пирожками с мясом по 25 копеек. Ещё у него что-то лежало в коробке, как потом оказалось, это была сахарная вата. Тут же плотно друг к другу стояло ещё несколько киосков. Из одного доносилась грузинская мелодия, у другого стояло несколько столиков с пивными кружками, говорящими сами за себя, что там продаётся. Чуть подальше, несколько избушек рубленых из брёвен, где возле которых толпилось много народу, там же среди этой толпы можно было увидеть и мангал от которого дым разносило ветром во все стороны. Слово шашлыки, тут так часто у многих на устах. Чуть, что. Так сразу шашлык, и так на каждом шагу. Особенно это заметил за реквизиторшей, очевидно ярой любительницей этого национального блюда, в прочем это её личное дело. Ну любит человек пожрать, иначе и не скажешь, когда только одно на уме, шмотки да еда. В общем, наша стоянка продлилась минут на 15, ждали тех, кто заказал себе шашлык. Оставшаяся часть пути в основном пролегала среди разных населённых пунктов. Что самое интересное, что не название села, то непременно название популярного вина. Словом, сплошные названия разных вин, давно уж исчезла та широта полей и пологих склонов, поросших загадочной растительностью. Зато в плотную к дороге на этот раз подступили склоны гор, густо поросшие хвойными деревьями. К огромному числу виноградников глаза уже давно привыкли и уже больше привлекало совсем другое, дома и местная национальная архитектура. В большей степени мне их архитектура не нравится, редкий дом выглядит своеобразно и привлекательно, а большая часть сливается в единую серость и убогость, что даже не в силах скрыть никакой виноградной лозой. Которая, обвивает дворы, заборы и пристройки. Словом, куда ни глянешь, всюду виноградные листья. Сам виноград в это время уже давно срезан.

 Огромная стела, в виде нескольких виноградных гроздей поднятых на высоту пятиэтажного дома, встретила нас при въезде в Телави. В автобусе все зашевелились, тут же ко всему усилился интерес. Я уж заметил огромное здание интуриста, но по прежнему молчал. Зато другие не промолчали, стоило им тоже заметить это современное сооружение среди убогой частной застройки, возвышающееся здание этажей в 16 примерно. На верху, у которого отчётливо виднелась интуристовская эмблема и название гостиницы, которое в первый момент я так и не смог прочесть. Шум поднялся в автобусе и все были заинтригованы, выражая открыто своё сомнение по поводу нашего поселения в эту гостиницу, вспоминая трудности пережитые в Тбилиси.

 И вот я уже в двух местном номере, даже и не верится. Все удобства. Правда, как же можно без ложки дёгтя, подставлена ещё одна раскладушка, но всё равно хорошо. Есть телефон, но он мне не нужен. Главное, есть все условия нормально помыться. Я первым делом кое что постирал, но не много устав решил сделать передышку и написать Вам письмо. Смотрю вокруг, какая прелесть, жаль только, что всё это на несколько дней. А потом опять не известно куда засунут тебя головой и в какой омут. Мои соседи ещё не прибыли, поэтому я пока один. В ванной постоянно журчит вода, на тумбочке тикает будильник. За стеной едва слышится неразборчивая речь. За окном проехала машина, забрав с собой и тот шум какой было создала на короткое время. За дверьми в коридор, постоянно кто-то ходит в зад и вперёд, постоянно хлопая входной дверью, как на проходной.

 Вот и всё моё письмо, мои дорогие. Только что обратил внимание на пол, он похож своими узорами на засыпанную комнату осенними листьями, куда поставили тёмно-коричневую мебель, накрыли кровати зелёными покрывалами в полоску. Шторы тоже плотные в цветочек, как и обои. Вот мой и кратко временный уголок.

До свидания.

Целую всех крепко. Ваш папочка и твой Саша.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

28 октября 1986 год.

Карельской Марине Б.

г. Тбилиси Сегодня 28 октября 1986  год.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

 Наконец-то подвернулась возможность, черкнуть Вам мои лапочки весточку. Ни как не могу себе простить, что согласился на эту командировку. Эта мысль меня не покидает почти на каждом шагу. Она мне даже заметно мешает здравому осмыслению всего того, что меня здесь окружает. Очередные неприятности, на этот раз не знавшие по своему содержанию ничего подобного ранее, т.е. за все мои годы работы на киностудии. Находясь сейчас как бы среди сразу двух ветров, одним из которых является дуновение наслаждения и неописуемой радости за всё то, что мне предоставила судьба матушка. Наверное, прежде всего связанное с воспоминаниями тех дней, когда мне было всего 19 лет. Именно эти годы и были причиной вех моих воспоминаний связанных с этими улочками и площадями. Грустно, а что поделать? Годы летят и их не вернуть нам назад, единственная радость, что ты в состоянии хотя бы на какие-то мгновения именно здесь в Тбилиси перелистать мысленно эти странички воображаемой книги под всем понятным понятием – память. На ряду со всеми этими настроениями и фантазиями, совершенно рядом, самая настоящая реальность с оскалом сегодняшнего времени со всеми его атрибутами и гримасами, неприятностями и разочарованиями. Это уж пожалуй и не ветер, а ураган страстей и гнева на почве того беспредела, который вершили представители администрации группы «Иду на грозу», выкручиваясь из создавшегося положения с вопросами расселения членов съёмочной группы. А в частности той её части, которую следовало бы отнести к категории рабоче-крестьянского звена. Дело дошло до того, что люди вынуждены были написать письмо на моё имя, как на парторга группы, в котором просили ответить коммунистов, почему у нас в группе такая социальная несправедливость? В написанном письме я был заинтересован не меньше, чем кто-либо другой, потому как был сам в числе пострадавших от действий администрации группы. К тому же подобные действия уже стали для некоторых её представителей нормой и повторялись не однократно в угоду, более элитной части группы, которую нет смысла перечислять и так понятно кто в неё входил. Не смотря на то, что письмо было адресовано в мой адрес, я же и был сам его активным участником составления формулировки всех тех возмущений, которые накопились у нас у всех на душе с момента начала работы на картине «Иду на грозу». На другой день это письмо написанное рукой одного водителя, было подписано всеми, кто был на равных с нами. От меня только требовалось, что бы оно дошло до наших творческих глыб. Пусть это произошло не совсем так, как мною планировалось, но я это всё же сделал и в этом уже на первых наших шагах, сразу же почувствовалась доля успеха. Одно только то, что мы открыто заявили на несогласие с тем, что в группе практикуется разделение на  так называемые «Верхи» и Низы» уже было маленьким нашим достижением успеха. После чего нам всё-таки нашли более подходящее жильё, в отличии от тех условий, в которые нас поселили до этого письма. Не хочется и вспоминать все эти подробности, но всё же несколько слов написать я просто обязан, что бы было более понятно о чём идёт разговор. Аэропортовская гостиница, вот наше место проживания, где и лопнула чаша терпения, что в итоге и получило всему столь драматичное продолжение. Не сложно было догадаться, что саму гостиницу многие годы пытались закрыть местные власти для капитального ремонта. Но одно дело пытаться и совсем другое дело в ту же самую гостиницу продолжать вселять людей. Тут даже и не важно на какой срок, сама факт проживания в таком помещении ужасен со всех точек зрения. Стоит только представить на секунду, что в дверях отсутствуют какие либо замки и запоры, но это ещё не всё. Похоже было на то, что всю систему отопления давно вырезали и сдали на металлолом, от чего такое понятие - как вода в этом здании, было из области фантастики. А что творилось в тех  бывших туалетах и в ванных комнатах, можно представить только увидев самолично всю эту неприглядную картину. Нам предлагалось ходить в туалет, в здание аэровокзала через площадь напротив гостиницы. Там же в буфете, нам советовали и завтракать, перед тем как ехать на съёмки. Короче, что мы и вынуждены были делать. Да ещё к тому же поочерёдно. Не оставлять же свои вещи без присмотра в номерах, где не было ни каких замков, а если у кого и чудом сохранился таковой, его можно было легко открыть любым ножом.

 Так вот и проходили наши дни в тесном переплетении прекрасного и омерзительного. В здании этой гостиницы случайно увидел репортаж по телевизору в программе «Время» о тбилисском празднике, который довелось увидеть и побывать на нём лично. Тбилисобо – такое можно увидеть, только здесь и правы были авторы репортажа о столь захватывающем зрелище. Невольно вспомнился наш Арбат, где помню, была попытка провести юморину. Это конечно была жалкая пародия на праздник. Настоящий праздник должен быть именно вот таким с грузинским размахом, что здесь было более чем наглядно. В этом море улыбок и радости по всему городу чувствовалось его влияние, не только на той его центральной площадке, на берегу Куры под знаменитым памятником Вахтангу Горгасалу. А на том самом Арбате, тогда просто устроили подобие консервной банки с сельдью. При всём том, что ещё даже не было информировано о проведении праздника. Так и то, все друг друга чуть не подавили. А тут в Тбилиси именно был праздник – праздник урожая и каждый был готов заплатить любую цену за участие в нём. Для нас все наши неудобства и были именно той расплатой за всё это удовольствие. И дураку было понятно, что именно за наш счёт выкраивались те шикарные условия и актёрам, и всем остальным, кто был далёк от рабочего класса. И если со всем этим ещё можно было смириться, а вот с тяготами финансовыми было куда сложнее. На каждом шагу в море этого праздника преследовала участь безденежного командировочного. К тому же уже третий или четвёртый день не бритого и не мытого. Всё это время, обувь практически и не снимал, а рубашку сейчас пожалуй даже уже и не отстирать. Что уж говорить о постельном белье, на котором спать приходилось практически не раздеваясь, спрятав свои вещи подальше под кровать. Кто знает, что уцелеет к утру от того, что ты с себя снимешь на ночь. И всё это в то время, когда другие проживали в шикарной гостинице «Аджария» во главе с режиссёром. Которого после всего написанного просто хочется пришибить кирпичом и не из-за угла, а прямо в лоб. Но прежде сказать за что, что бы эта скотина творческая знала, за что в человеке накопилось столько злости. Но думаешь, в такие моменты больше о Вас и только Вы меня сдерживаете. Ты же знаешь мой характер, мою вспыльчивость особенно в условиях не справедливости. Пусть я и остываю внешне, но внутри меня никогда не потухнут чувства презрения, которые стесняются сесть в один автобус с рабочими людьми.

 Ладно, всё. Я прекращаю разговор на эту тему. Этим ничего не исправить, если только своё собственное здоровье не в лучшую сторону. Они всегда купались в масле, и будут купаться, и кто знает, какое их завтра. Такая вот наша действительность и та самая наша демократия, что все равны. Только вот живём все по разному. И как говорится – сытому голодного не понять. Так и они наши сытые в группе тоже ничего не поняли. В создавшейся конфликтной ситуации всё свалили на нас же, объясняя наше недовольство тем, что мы не хотим работать. И как после всего этого с этими буржуями работать. Им то что, получат кругленькую сумму за всё то что наснимают такими вот методами, а там трава не расти. Ему, этому кулаку 20 века с ханскими замашками в силу своей национальности, не то киргиз, не то татарин. Одно имя за себя говорит о его родовом происхождении – Булат Буггудинович Мансуров. Одного только его я считаю виновником всех неприятностей. Вся работа строится вокруг него. Ему наша администрация в первую очередь старается улестить, чтобы ему творилось  и что бы он создавал картину достойную его имени. За которую ему государство отсыпет в кошелёк на пропитание, что бы не помер с голоду.

 Мариночка ты уж прости меня дорогая, ни как не могу остановиться. Видишь, о хорошем даже и ни как не пишется. А так хотелось бы поделиться и поговорить по телефону. Но как заглянешь в кошелёк и без того безденежный, сразу отпадает всякое желание. От всей этой нервотрёпки и расходы не стабильные, не успеешь опомниться как опять ты без денег. Я ни когда не чувствовал себя таким безденежным, как здесь. Сам виноват и понимаю это как ни кто другой. И всё же ни как не получается этот вопрос отрегулировать, стараясь не обращаться за помощью к родителям. Просто не удобно. В сложившейся обстановке с деньгами вынужден был обратиться со своим предложением на выполнение небольшой работы. Грузин согласился, пообещав мне за это 10 р. Я же сказал, что желаю их получить вперёд. Он меня понял, передал мне помятый червонец. Я что бы убедиться в том, что это настоящие 10 рублей, мельком глянул на них, разжав кулак своей руки, и убрал их во внутренний карман пиджака. После чего я снял пиджак, повесив его рядом с собой, и оставшись в рубашке с коротким рукавом, принялся за работу. В моём распоряжении было чуть больше часа времени. Потом обед кончался, и мне необходимо было быть на площадке. Мне предстояло собрать восемь столов, к которым было необходимо прикрутить по четыре ножки, по два болта на каждую. Деньги были в кармане, от чего настроение подскочило до высшей отметки и я весь в поту со старанием крутил эти болты, с каждым шагом всё ближе ощущая выполнение своего договора. Мне щипало глаза от дыма , рядом стоящего мангала. На котором уже были приготовлены шампуры с мясом и уже люди всё кучнее и кучнее собирались к этому месту, в ожидании начала работы очередной точки. Тут же одновременно со мной производились и другие работы, по установке всего остального оборудования. Таких вот точек по всей площади было великое множество. Да и не только здесь, а и по всему городу на улицах и площадях. Казалось, что город был просто окутан этим дымом с запахами шашлыков и выпечки. Я продолжал выполнять свою работу, а кругом тоже во всю кипела работа, все только ещё готовились к празднику. Он начнётся только завтра, а сейчас пока я тут кручу эти болты и гайки, идёт оживлённая пред праздничная ярмарка. Некоторые столики, которые я уже собрал, люди сами оттащили в тенёк под деревья и наставили на них всякой всячины, в ожидании самого главного – шашлыков. Я заметил, что меня стала одолевать мысль, предложат мне поесть, или нет. Наверное, от того, что ужасно хотелось всего этого попробовать национального изобилия блюд, которые предлагались покупателям, тесными рядами обступившими все эти торговые пятачки на свежем воздухе под голубым и солнечным небом города Тбилиси. Немного задержавшись, я закончил свою работу и тут же пошёл докладывать тому, кто мне дал червонец. Мы пожали руки друг другу и я побежал к своей группе, невольно думая о том, что так и не довелось попробовать мне того, что готовилось так рядом со мной пока я скручивал эти столы. Но эта мысль оказалась столь мимолётной, что её тут же захлестнула другая про то, как я честно заработал 10 р. пока все наши обедали. Обедали, громко сказано, просто все болтались по ярмарке в ожидании окончания этого обеда. Весь обед и сводился к тем перекусываниям у таких вот торговых точек под открытым небом. Наша костюмерша за это время успела прибарахлиться, закупив несколько пар полусапожек местного пошива на общую сумму в 150 рублей. Судя из их разговора, очень уж модная обувь, носами местные все же предпочитают импорт, от сюда и такой завал этой обуви, которую нарасхват берут приезжие. Такие вот как мы. Из-за своего положения с деньгами я вообще потух и давно уж смирился с тем, что мне всё это не по зубам, мимо чего естественно просто приходилось проходить мимо. Даже то, что нет плёнки цветной и я не могу хоть в этом найти себя и успокоить в съёмке всех этих прелестей на слайды. Сегодня зашёл в кинолюбитель, там она есть, а что толку, нужны деньги. Вот уж действительно мне не позавидуешь. Сколько раз я уже вот так оказывался в такой ситуации. К примеру, взять вчерашний вечер. На наконец-то переселили   более сносную гостиницу. Добились вроде своего и опять же не всё слава Богу. Мои все вещи находятся в грузовом автофургоне, до которых нет возможности добраться. Первое, что сделал на новом месте проживания, помыл голову тёплой водой. Отмыл наконец-то руки и лицо, которое за эти четыре дня превратилось в обветренную и небритую физианомию какого-то бродяги с заспанными глазами. Далее весь вечер прослонялся по городу просто так. Даже и писать не хочется об этом. Единственное, что смог купить, круглый хлеб за 15 копеек. Потянуло на него от того, что он был свежий и к тому же ел последний раз сегодня утром в какой-то дешовой столовой. Взял двойную порцию манной каши и несколько кусков хлеба, заплатив за всё это копеек пятьдесят. Мясные блюда очень дорогие, и как правило ими ещё и не наешься в итоге. Порция супа куриного стоит копеек 70, а молочные продукты, такие как творог и сметана всегда казались доступными у нас, тут  же так дороги как и мясо.

 Возвращаюсь к вчерашнему вечеру. Купить-то купил этот хлеб, а ходить с ним в руке как-то не удобно, к тому же я половину его обгрыз со всех сторон  эту черняжку, сам того не заметив пока шёл по безлюдной аллее. Потом всё же зашёл в какой-то магазин и попросил лист бумаги, так потом и гулял по городу со свёртком в руке до позднего вечера. Оказавшись в самом центр, спустился в Тбилиское метро. Именно метро меня тут чуточку приблизило к вам, этого нельзя было не заметить, как я обратил внимание на те сходства во всём с нашим метро, в том числе и даже запахи были схожи. Вот она настоящая грусть по дому, да тут ещё этот свёрток в руках, что в нём? Знал только я, от чего становилось ещё грустнее. Сейчас вот и вам стало известно о содержании этого свёртка с остатками чёрного хлеба, мне не хотелось, что бы об этом знали посторонние. Наверное, от стыда за самого себя и за неумение регулировать своими «доходами». Мне пора на работу. Ещё раз прости меня за то, что я оставил тебя одну. Вот оно тут мне и отливается во всех цветах радуги.

Я целую Вас всех мои Дорогие.

До свидания.

 Любящий Вас всех Ваш папочка и твой Саша.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

22 октября 1986 год.

Здравствуй Дорогая Мариночка !!!

Здравствуйте и мои Дорогие лапочки Алёнка и Серёженька !

 Впервые твоё письмо Мариночка вскрыл не в своей комнате, а в автобусе, пути на работу. И только сейчас вечером обратил внимание на почтовые штемпели. Московский – от 15.10.86 г. Сухумский – от 18.10.86 г. а получил я это письмо 22.10.86 г. Мне больше и добавлять тут нечего, цифры всё говорят сами за себя. Это пока ещё не закрыт кемпинг и нам сюда доставляют почту тем не многочисленным его жителям.

 Сегодня мне дали билет на поезд, какое приятное предложение в тексте моего письма. Но, как ты уже догадалась, это всего лишь билет в Тбилиси. В какой-то степени и это приятно. Ведь каждый прошедший день здесь, неминуемо приближает нашу встречу, и как бы не тянулось медленно время в ожидании этого события, это произойдёт, я надеюсь. Самое главное, очень чувствуется, как я необходим там Вам всем, уже отработано половина нашей командировки, одно только это уже утешает всё моё нетерпение вернуться домой, к Вам мои Дорогие. Очень заметно некое моё смирение и спокойствие. Как бы сравнивая самого себя с человеком сидящим на чемоданах, ждущего своего поезда. Когда от тебя необходимо только одно терпение.

Я на время оторвусь от своего письма. Готова картошка, которая всё это время жарилась, правда я об этом не сказал ни слова.

Поскольку только что я был в прямой связи с едой, хочется несколько слов сказать на эту тему. Когда в чём, либо нет проблем, то человек, естественно, об этом и не думает. Здесь же не думать о еде не приходится. Правда, последние два дня работали, на удивление всем с нормальными обедами. Вчера так и вообще все обожрались, иначе и не скажешь. Чего там говорить, дорвались до еды. Столовая, куда нас привезли, оказалась самая подходящая и по ценам, и по качеству приготовленных блюд. У меня тут некоторое время вообще не было желания есть то, что готовят здесь местные. Но нужда заставляет и иной раз подпирает так, что соблазнишься и потом ещё больше проблем. Ты же знаешь Мариночка мои проблемы с желудком, кишечником и со всем остальным. От сюда и терпишь порой целыми днями, зато и чувствуешь себя на много лучше. Как только возвращаешься к себе, сразу начинаешь крутиться вокруг всех этих проблем. Даже и не знаешь как всё это назвать, когда всё в одном и завтрак, и обед , и ужин. К тому же всё это глубокой ночью. Всё готовится примерно в течении часа, даром не проходит ни одна минута. Чай, который я взял с собой, давно кончился. Для меня ыло удивлением то, что взятый мною здесь чай, ни чуть не уступает по вкусу тому, какой был у меня из дома. Экономно использую кофе, оно ещё не кончилось. Не кончился и изюм, который я ем иной раз просто так. Кашу не варю, нет молока. Самое первое, что кончилось так это гречка и бульонные кубики, из которых получалась такая вкуснятина. Сегодня впервые попробовал в рамках эксперимента, добавить в жареную картошку немного майонеза. Боядся испортить и остаться без еды. Всё было здорово, а то лука у меня нет, а одна картошка в горло не лезет. А тут ещё и майонез пропал к тому же. Вот они будни и та самая действительность. Да можно всё и иначе устроить, но мне почему-то всё безразлично и нет ни чём ни какой радости. От сюда и нет желания тратить деньги ну хотя бы на чуточку побольше. Живёшь здесь по принципу, купил буханку хлеба и ладно. Проходишь мимо пряников и печенья, мимо всего только от того, что всё это только тебе одному. И как представишь себя жующим в этой пустой комнате, как в заточении. Куда-то тутже проваливается вся прелесть природы и даже весь смысл своего уютного уголка пропадает, который стоил мне не малых усилий. И вот, завтра всему этому уюту наступает конец. Ещё не известно как сложится наша судьба в Тбилиси и по возвращении обратно. Меня уже предупредили, что не смотря на все мои желания остаться здесь, по возвращении из Тбилиси я вынужден буду переселиться в какую-то из Сухумских гостиниц. Невольно от всего этого тут же напрашивается вопрос, когда же вся эта кончится командировка? Судя по тому, как нас подвели актёры, устроив нам несколько не запланированных выходных дней. Думается, что возвращение состоится числа 15 ноября. Понимаю, что это значит. Но нужно и тебе, и мне ещё собраться с силами, ведь большая часть уже за плечами. Мне к тому же предстоят ещё два объекта, где нужно собрать все свои силы не обращая внимание на полнейшую апатию ко всему и постараться сделать всё на отлично, что от меня зависит. Первый объект, это имитация града Всё должно происходить в Тбилиси, а точнее в Алазанской долине. И второй объект, это уже здесь в самые последние дни перед отъездом. Съёмка под кино хронику старинных пушек со специальными приспособлениями для расстрела грозовых туч. То есть, как это делали ещё в дореволюционные времена.

 Ладно, не буду Вам забивать голову этой производственной информацией, поскольку даже самому не хочется говорить на эту тему. Спросишь, от чего это? От того, что предстоит большая канитель со всеми этими пушками, а их тут шесть штук и естественно, говорить на эту тему не очень-то и хочется.

 Последнее время много снимаем в интерьерах. Вот уж несколько дней я не показываю носа туда, где происходят все события. Сделаю, что попросят, и сразу же ухожу, что бы, не мешаться под ногами. Особенно так было вчера и сегодня. Снимали в доме отдыха композиторов, в одном из его номеров. Большую часть времени я провёл не далеко от съёмочной площадки за таким столь интересным занятием, как бросание колец. Ты, наверное, представляешь, что это такое. Конечно, так бы может, этим бы и не увлёкся, но в коротании времени все средства хороши, к тому же  время рабочего. Короче, в такой ситуации были хороши все подходящие случаи, такие как прогулка по аллеям этого райского уголка природы, или просто какая ни будь дискуссия ни о чём Главное, что бы быстрее шло время, а что там снимают было уже совсем не интересно. И в то же время работа продолжалась, и каждый из нас всегда был наготове помочь в любой создавшейся ситуации. Так оно и было, бросая все эти разговоры летели к камере сломя голову и потом опять возвращались на прежнее место.

 Вот так я и подошёл к окончанию своего письма. Пришла мысль, не пиши дальнейшее письмо на адрес кемпинга, напиши его на До востребования. Не знаю, куда поселят по приезду из Тбилиси. Правда там останется несколько дней, но ты сама сооринтируешься, учитывая то, что до 15.11., а письмо идёт дня три. В свою очередь, я обязательно наведу справки о твоих письмах, когда приеду из Тбилиси.

А пока всё.

Умоляю тебя, не расстраивайся. Ведь ещё осталось чуть, чуть. Хорошо

Ну вот и умница. Я Вас всех целую, поцелуй от меня и наших деток..

До свидания.

Ваш папочка и всегда твой Саша.

22.10.86 г.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

17 октября 1986 год.

Сегодня 17 октября 1986 год. Пятница.

Здравствуй, моя Дорогая Мариночка !!!

 Только что получил от тебя сразу два письма, огромное тебе за всё спасибо. Поцелуй там наших лапочек. Я хоть и обратился на этот раз, только к тебе, и все же имел в виду в этом обращении и Алёнку, и Серёженьку. Наш мальчик смотрит на меня постоянно с фотографии, которую я прикрепил к стенке, прямо над столом. Вот так вот он всегда смотрит и ждёт, когда же я подниму голову и загляну к нему в глазки.

 Сегодня, не обыкновенный день и прошёл он тоже не обыкновенно. Сегодня ровно месяц, как моя нога ступила на эту землю. Выходной день для нас всех, а на самом деле обыкновенная пятница. Ближе к вечеру я решил отметить это самое число поездкой на море, так вот просто не с того и не с сего. Просто подвернулись попутчики, и как говорится с лёгкой руки, я сорвался с места. Вот уж действительно получилось с лёгкой руки. Впервые, за месяц моего здешнего пребывания, на автобусной остановке оказался автобус. Как тут не удивиться этому, если обычно мне приходилось в город ходить пешком, а тут такой сервис.

 Мне нужно было дойти до почты и опустить письмо, которое написал тебе ещё вчера. Поэтому с ребятами договориться непосредственно на пляже. Я вышел из автобуса, а они проехали чуть дальше. Ты вот пишешь, что бы я, не покупал тебе дешёвую бижутерию. Я бы сам того хотел, но не могу удержаться, и вот опять у меня на карте с верху висят очередные серёжки. Когда возьмёшь в руку, ничего особенного. Зато очень смотрится со стороны. Пишу вот это письмо, а сам нет, нет, да поглядываю на них. Все эти вещи местного производства и изготовляются в очень маленьком количестве. И если, что ты увидел в одном киоске, то же самое никогда не найдёшь в другом. От сюда и такой азарт, пройти и не купить практически не возможно. А потом, это ещё и приятно, потому что всё это для тебя. Я понимаю, что ты заслуживаешь более ценного украшения, и всё же одновременно с этим не могу пройти мимо и не купить то, что иной раз нравится с первого взгляда. Так что на этот счёт ты уж пожалуйста не осуждай. Я без того уделяю мало тебе внимания. В общем, с этим вопросом всё решено и будет приятно услышать твою поддержку, а не упрёк.

 Идя по набережной, я даже забыл о том, что договорился встретиться на пляже со своими товарищами по группе. Вернее сказать, я рассчитывал на то, что сам их отыщу в назначенном месте и поэтому не спеша шёл в нужную мне сторону. Из колонок одного кафе, далеко было слышно знакомую мне песню, какого-то Советского ансамбля. В песне пелось про вокзал, она очень часто звучала у нас дома. Я шёл и всё пытался вспомнить, что это за ансамбль, время от времени поглядывая то под ноги, то на купающихся. Слева по ходу моего движения, за не высоким парапетом начинался городской пляж. Вернее говоря, начиналась та граница его с тротуаром, а начинался он у того кафе, где и звучала музыка. Но теперь её уже почти не было слышно, стараясь меньше глазеть, на полу голую толпу отдыхающих  от того, что сам был в костюме. Я потихоньку шёл вдоль этого парапета по тротуару. Забавно было наблюдать, пока я двигался на встречу к своим товарищам, неожиданную картину. В, совсем рядом, стоящей будочке к тротуару, переодевалась женщина. Я бы, может, этого и не заметил. Но два грузина молодых, аж подпрыгивали от избытка эмоций. Я даже и не понял с начала, от чего это они делают такие движения. Но ты и так уже сама догадалась, про что я пишу. Они, таким образом, смотрели за той женщиной, которая по неизвестной причине не стала заходить в глубь этой пляжной будочки и переодевалась как бы у самого её входа, отвернувшись от всех своим задом. Тем самым, выставив свою попочку наружу и спрятав, таким образом, только голову от всех окружающих. Хотел я того или не хотел, но мой взгляд не вольно выхватил эту сцену из всего этого скучного южного мотива. Молодые люди за всем этим наблюдали с таким интересом и с нескрываемым любопытством, что невольно перетягивали на себя всё внимание от той женщины. Которая не очень-то и торопилась в процедурах с вытиранием своего тела полотенцем, одновременно развешивая мокрый купальник на одну из стенок и не торопясь доставать из сумочки сухое бельё, как бы специально дразня тех, кто зацепился взглядом за неё. Я не останавливаясь прошёл дальше и даже не стал оборачиваться, что бы ещё раз взглянуть на этих ребят, и конечно же на ту дамочку, которая устроила для некоторых, столь привлекательное зрелище, именуемое стриптизом, да ещё абсолютно бесплатно. Я продолжал движение, а за моей спиной всё ещё продолжались те их смешки и уж кто-кто, а я то знал по какому поводу они были. Не успел миновать эту сцену, как на встречу мне другая картина. Мужчина с фотоаппаратом явно желал кого-то сфотографировать прямо с тротуара, по которому шёл и я. Аппарат был направлен в сторону купающихся. Но то, как все ему мешали, невольно наводило на сомнение, что он снимает кого-то из своих знакомых. Оказалось, что он пытался снять одного местного аборигена. По всему внешнему виду было похоже на то, что этот старикашка, живёт на этом пляже. Я его видел там уже несколько раз до этого. Он всегда лежит на камнях, подложив себе под голову те свои не значительные пожитки в виде телогрейки и там ещё чего-то. Сам он всегда в одних и тех же трусах до колена и очень выцветших от солнца. С поседевшей бородой, которую постоянно треплет во все стороны сильный ветер, когда он встаёт на «охоту» по мусорным ящикам. И только сейчас подвернулась на язык ему кликуха «санитар». Действительно, сколько бросается стеклянной посуды отдыхающими, и не будь таких вот «санитаров» тут конечно битого стекла бы было бы во много раз больше. Мне тут же вспомнился такой же дед из Туапсе, тот вообще ходил по пляжу в валенках. Вот тебе и фотограф, а я уж после той сценки с обнажённой женщиной, грешным делом подумал про мужика что-то не хорошее. Так же как и в тот раз, я не останавливаясь шёл себе и шёл. У меня не было при себе ни каких авосек и даже того кофра с фотоаппаратурой, не было и очков солнцезащитных. Вот уж в чём я сожалел, так в отсутствии очков. Садящееся за горизонт солнце переливалось множеством бликов в морской воде, от чего я постоянно жмурился, даже казалось, мой лоб уж устал, от этих неминуемых морщинок.

 Буквально натолкнулся именно с тем, кто меня всё это время ждал, наш пиротехник. Очень интересный парень, его звали Жорой, другой пиротехник куда-то пропал как сквозь землю. Планируя отправить Вам письмо, я совсем забыл подготовить себя к купанию, а может и вовсе, не хотелось даже купаться, но как бы там не было, плавки сменил. Большая часть отдыхающих загорала, купающихся было очень мало. И когда с шумом я вошёл в море, даже спиной почувствовал, как на тебя всё смотрят. Вода была нормальная, помню в Севастополе была на много холоднее и то купающихся было гораздо больше. Психологически, наверное, влияет то что сегодня вторая половина октября. Правда, чего скрывать, в воде было далеко не жарко. Дул с моря прохладный ветерок и только благодаря этому вода была чуть теплее воздуха. Если я залез и быстро вылез, то Жора как морж, пока не облазил со своей маской все окрестности подводные, из воды не выбрался. Мне раньше не верилось, когда он всем рассказывал, как за считанные минуты собирал порой около двух рублей мелочью. А тут мне пришлось быть невольным свидетелем, только вот пока он там ползал по дну со своей маской, я тут на берегу случайно нашёл помятый рубль, вполне пригодный для использования. Вот потом посмеялись, когда возвращались не с пустыми руками каждый, как мы оказались добыдчиками. Только он в воде, ну а я на суше. В общем всё это конечно шутка, специально мы конечно не намерены были, что либо там на пляже искать. Как ни странно, повезло с транспортом и на обратном пути, доехали с нашей администрацией на такси, которая приезжала в кемпинг по своим делам. Опять ко мне хотели кого-то поселить, но я начал возникать. Похоже, что от меня отстали и решили свои вопросы без моего ущемления. Правда, всё же мои нервишки потрепали. Ты же меня знаешь, как я не люблю, когда задевают моё самолюбие. Здесь в кемпинге, по приезду принял душ, всё тем же воровским способом. Что ещё? Вот, пожалуй, и всё, что я мог Вам рассказать. Ещё раз, большое тебе спасибо за твои письма. Ты спрашиваешь, когда я приеду? Наверное, как и планировалось, не раньше. Тут ничего не клеится с этими съёмками, от сюда и задержка.

 Вот, вот должны не надолго сгонять в Тбилиси. Но там нас всех опять ждут очередные трудности и новые проблемы во всех областях. Настраивай себя Мариночка, что моё возвращение произойдёт ещё нескоро. Как бы мне не хотелось устроить всё это скорее, но это всё не в моих силах.

Я заканчиваю. До свидания мои Дорогие.

Крепко Вас всех целую.

Ваш папочка и всегда твой Саша.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

16 октября 1986 год.

Кемпинг «Гумиста» сейчас 16 октября 1986 год.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

 Письмо за письмом, так незаметно и идёт время. В ожидании оно всегда медленно тянется. Иной раз кажется, что оно вообще остановилось, а на самом деле оно летит по прямой в свою бесконечность и ни что не в силах его остановить или ускорить.

Третий день подряд, я можно сказать отдыхаю. Вчера меня оставили здесь, по причине необходимости комбинаторам. В итоге получился настоящий выходной день, а сегодня объявили всей группе выходной день. Тут уж я не удержался и поехал в обезьяний питомник, что и как в этом питомнике, расскажу как ни будь под настроение. А в прочем, и рассказывать-то не чего. Обезьяны они и есть обезьяны. Содержат их там в первую очередь как под опытных животных и уж во вторую очередь эта зрелищная задача, естественно на своих собратьев всегда много желающих посмотреть.

 Весь день была прекрасная солнечная погода. Я ходил потихоньку, никуда не торопясь к тому же, что бы ещё и не вспотеть в своём костюме, который и одел то только лишь из-за карманов. А так можно было запросто в рубашке с коротким рукавом. Я абсолютно не имею представления, какая погода у Вас мои лапочки. Ни телевизора, ни радио из газет только «Собеседник» лежит на столе. Гуляя сегодня по городу, купил кое-что Алёнке. Это держатель для волос, взял два комплекта. Один белый, другой красный. Очень простое приспособление и здесь им многие пользуются у кого длинные волосы, естественно. Купил тебе Маришка, не дорогой комплект – перстень с серёжками. У меня эта вся бижутерия одно время висела на стене, я наприкалывал её к карте, а сегодня почему-то решил всё убрать в чемодан. Набирается уже около пяти видов, хожу вот всё присматриваюсь, да сравниваю. Потому что не везде всё одинаково. Боишься истратить деньги, а вдруг за углом в соседнем ларьке окажется ещё более интересная вещь. Так же сегодня купил ещё три календаря с актёрами, на этот раз Андрей Миронов, Татьяна Друбич и Наталья Гвоздикова. Все они уже висят на моих стенах в комнате рядом с теми, которые купи чуть раньше Натальей Вавиловой, Никитой Михалковым и Леонидом Филатовым. Пишу письмо и в то же время кручу головой по сторонам и отыскиваю на стенах то, или иное имя. Практически все стены, за исключением той, в которой окно и дверь, обклеены у меня календарями и ещё карта Грузии к ним в придачу. Одним словом ни комната, а какой-то кабинет, где и на столе-то всегда масса каких-то бумаг, тут же и книги ещё. Я сейчас читаю сразу две (поочерёдно) от настроения зависит, какую я беру книгу. В одной из них проза деревенского грузинского быта, не без юмора конечно. В другой книге размышления автора о смысле жизни и, о её главном и не главном смысле. В общем, есть чем себя развлекать в такие вот вечера, когда на смену солнцу встаёт луна и в ущелье поднимается жуткий ветер, что и носа не хочется показывать за дверь своей комнаты. Всё чаще приходится пользоваться своим пальто, которое я во время отремонтировал и сейчас оно одевается свободно, не так как раньше, как ни старался а всё равно ни одну, так другую руку засунешь за подкладку. Я по привычке, всё ещё заглядываю в рукав, прежде чем просунуть туда руку. Но тут, приходится немного оговориться, что холодно только у нас в ущелье. А в городе тепло и днём, и вечером. Здесь на тур. базе осталось очень мало желающих, и то скорее по принуждению живут, кроме меня. Я пожалуй тут единственный, кто ни куда не хочет переселяться. Честно сказать мне здесь лучше, а то что по ночам холодно, так у меня плитка и два одеяла. Может быть где в другом месте я бы себя иначе повёл, а здесь в Сухуми лучше жить в кемпинге, чем там среди этих абхазцев. Мои мнения практически ни кто не разделяет, как в прочем и само настроение.

 В прошлом письме «небольшом» я заикнулся о досуге, который нам довелось провести на теплоходе «Белоруссия». Ресторан, в котором мы вкусно поужинали, находился где-то на одной из верхних палуб. Возвращаясь к себе в каюту, необходимо было спуститься на несколько палуб ниже и пройти по двум длинным коридорам. Спуститься можно было и на лифте, но из-за боязни заблудиться, я не рискнул ступить в него ногой. Главным ориентиром служили разноцветные мягкие полы. Я запомнил это чередование меняющихся красок под ногами, на это помню как-то сразу обратил внимание, когда ещё бортпроводница меня вела по этим же коридорам, И вот я уже сам всё дальше и дальше от своей каюты уходил, с любопытством разглядывая разные попадающиеся мне помещения.

 После ужина быстренько вернулся в каюту, принял душ и не дожидаясь, когда высохнет голова, побежал в музыкальный салон, где проходил на тот момент вечер интернациональной дружбы. Огромный по меркам корабля зал, был заполнен до отказа. Мне пришлось стоять у окна, которое было завешано плотной тканью. Я отогнул краешек занавески и удивился тому, как мы были высоко от уровня воды. Мне показалось, что я выглядываю в окно чуть ли не с четвёртого, или даже пятого этажа жилого дома. От хорошо освещённого корабля было далеко видно морскую гладь, которую нарушило лишь движение нашего теплохода. Небольшие пенистые буруны выскакивали из под борта и быстро уносились в сторону. Давая тем самым понять в какую мы движемся сторону, да к тому же ещё и на такой приличной скорости. Но всё это зрелище для меня было как картинки немого кино, не слышно было ни морской волны и даже шума моторов корабля. Всё это перебивал шум в зале вперемешку с хохотом и музыкой. Проходил турнир рыцарей, от участников турнира требовалась смекалка, юмор и конечно же сообразительность. Всё это время играл какой-то ансамбль, как по ходу соревнования, так и в его паузах. Официанты промеж столиков суетились со своими подносами, разнося клиентам коктейли и соки. Я по началу подумал, что эти угощения бесплатные, но потом заметил, что люди за это расплачиваются и довольно по крупному. Рядом со мной стоял столик, на нём стояло около шести или восьми коктейлей и когда с ребят взяли за это 17 рублей, я очень удивился. Не дожидаясь окончания этого мероприятия, я стал пробираться к выходу. Без затруднения нашёл ночной бар, где было совсем мало народу. Любители футбола уставились в телевизор, который находился прямо за стойкой бара. Играла какая-то музыка, войдя в бар я тут же заметил своих и поспешил занять свободное кресло, пройдя на перерез танцевальный пятачок в центре бара. Пока мы любовались интерьером, постепенно скапливался народ. Было похоже на то, что вот, вот начнётся ночная программа. Ко мне подсели три чеха пожилого возраста, один из них не плохо говорил по русски, и мы с ним даже немного по болтали. Началось всё с того, что объектом нашего внимания стала светомузыкальная установка в виде дерева. Собранные в единый пучок светопроводящие материалы из тонких нитей больше напоминали скорее куст из нарезанной лески, окончания которой светились миниатюрными огоньками, к тому же с постоянно меняющимися цветами. Короче, я тут похоже бессилен в подборе слов в описании этой красоты, проще нарисовать это дерево. В прочем и это оказывается не так просто, но думаю, что всё-таки понятно, если представить, что всё это из лески и кончики, которой, объединены в пучки, образующие те самые как бы веточки. В итоге всё это и напоминает дерево. Чеха интересовало, чьё это производство, но я тоже не знал. Понятно одно, что или ФРГ, или Финляндия. Потом мы с ним ещё о чём-то говорили, его товарищи тем временем ушли отдыхать. На какое-то время музыка затихла, поменялось освещение, погасли лампы под потолком, упомянутые деревца ещё больше выделились своей красотойв созданном полумраке. И вот наконец-то зажглось огромное количество лампочек над самим танцевальным пятачком. Не было сомнения, что именно сейчас начнётся та ожидаемая нами ночная программа этого бара. К этому моменту свободных мест уже не было, но центр бара весь в разноцветных пятнах от разных прожекторов, оставался пока ещё пустым. Диск жокей, как бы вмешивался в разные разговоры, не выключая музыки таким образом как бы влез в собравшуюся публику посредством колонок. Но это всё мне ни чуть не мешало продолжать наш разговор с тем чехом. Ди джей продолжал, что-то быстро говорить, одновременно рекламируя коктейли «Тропикана», как я тут обратил внимание, самое модное словечко здесь на юге, да и не только на юге. Это очередная, завезённая с запада мода. Грузины быстро реагируют на это, моментально нашлёпали кучу всяких поделок на эту тему и в этом духе. Очки солнцезащитные, ситцевая одежда с рисунками ярких красок в виде абстрактных штрихов и росчерков, похожих на мазню по ткани. По посетителям ночного бара было заметно, что в основном собралась публика молодёжная, к тому же ещё и интернациональная. Как я уже упоминал, тут были и чехи, и немцы и русские. Долго засиживаться в кресле не стал, присоединился к своим, в числе которых оказался и сам режиссёр. Которого окружила компания наших молодых актрис. Атмосфера понемногу накалялась, программа была очень интересной, звучало очень много не знакомой для меня музыки в перемешку с хитами прошлых лет. Мы почти не сходили с этого пятачка, изредка присаживаясь на свободные места, но музыка вновь манила к танцующим и всех как волной смывало обратно в центр. Музыка просто всех втягивала в этот танцевальный водоворот, похожий на воронку, на краях которой было просто не реально удержаться.

 Как всегда очень трудно рассказать про то, что ежеминутно менялось и вращалось в голове как волчок. Много всего, даже и не знаешь на чём остановить своё внимание. Толку от того, что диск жокей старательно вплетал свою речь под грохот музыки и пляшущей толпы народа. В одно ухо влетало, в другое вылетало. А ближе к пяти утра там вообще всё это приняло такую массовость. Все, взявшись за руки, втягивали в свой круговорот танцев всё новых и новых участников, даже тех, кто всё это время не решался присоединиться к танцующим. К тому времени с меня текло семь потов, и как-то вдруг неожиданно для всех объявили окончание. Я честно сказать и сам того уже желал. Было только одно желание, добраться до своей каюты. К стати, я долго плутал по ночным коридорам в поисках своей каюты. Вторым желанием было конечно же принять душ. Не то мои ноги покачивало от всех этих танцев, не то просто покачивало наш корабль на морских волнах, от чего мне порой даже приходилось держаться за поручни. Наконец-то я нашёл тот цвет мягкого пола, оказывается это было почти по середине, а я искал его где-то внизу. Всё остальное, что связано с историей в душевой кабинке, я уже написал в прошлом письме. Сказывается то, что сейчас первый час ночи и уже хочется спать от чего и такая скомканность моего письма. Осталось в стороне не мало  забавных эпизодов, но о многом почему-то вспоминается только тогда, когда пора заканчивать и на бумаге места остаётся на считанные строчки. Даже и не знаешь, как быть, не то новый лист начинать, не то найти причину всё это завершить немедленно. В общем, сейчас получается именно так. Первая причина, позднее время. Да, я купил в Батуми чайник со свистком, так вот он у меня уже начинает свистеть. Сейчас попью чай и лягу спать.

 Вот и всё Дорогие мои. Как хорошо, что есть возможность писать Вам, когда вздумается, это намного облегчает оторванность от Вас.

Желаю Вам всем благополучия и здоровья.

До свидания.

Крепко, крепко всех Вас целую Дорогие мои.

Ваш папочка и всегда твой Саша.

Кемпинг «Гумиста» 1 час ночи 17 октября 1986 г.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

14 октября 1986 год.

14 октября 1986 года кемпинг «Гумиста»

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнка и Серёженька !!!

 Вот я и вновь на своём насиженном месте, теперь сюда тянешься уже как домой. Комната обжита как нельзя лучше. Теперь я тут полный хозяин и всё же когда в неё входишь, испытываешь некоторую тоску. Особенно после поездки в Батуми. Опуская всё, что происходило там в процессе работы, хочется поделиться пережитыми чувствами, которые я испытал пребывая на теплоходе во время возвращения морским путём. Тут даже и не знаешь с чего начать. Так хочется рассказать многое, что боишься как бы чего не пропустить. Моё мнение, нужно начать с того, когда впервые, я увидел этот корабль.

 И так. Поуютнее разместившись в салоне заказного автобуса, все мы наблюдали в его окна мелькающие за стёклами картинки города. Водитель спешил доставить нас на съёмочную площадку, не подозревая того, с какой жадностью все вглядывались во всё то, мимо чего мы проезжали так быстро, что едва ли была какая возможность, хотя бы что ни будь толком разглядеть. Мне и ещё нескольким членам нашей съёмочной группы этот город уже был маломальски знаком в отличии от остальных. И вот он порт, морской порт города Батуми. Автобус некоторое время идёт паралельно пристани, по одной из главных автомобильных магистралей. Прямо за окном мелькают деревья, а за ними, первое, что бросилось в глаза, огромный белый корабль на много выше самого здания морского вокзала. Думаю, что на это вряд ли кто обратил внимание. Вдруг, кто-то из нас высказал предположение, что яко бы мы на нём и отправимся в Сухуми. Тут же интерес к этому кораблю заметно возрос, сопровождаемый одновременно массой комплементов в адрес нашей администрации. Типа того, что они скорее утопятся, чем устроят прогулку на таком роскошном океанском лайнере.

 В то время, автобус быстро миновал портовые постройки, продолжая своё движение по намеченному маршруту. Я тут невольно вспомнил, как мы тут три года назад по этой же дороге тоже ездили в составе киногруппы «Любовь и голуби». Уехав далеко за город, дорога резко пошла вверх, и мы как по серпантину начали взбираться всё выше и выше. Оторваться от окна было просто невозможно. Дома слились в общее очертание городских кварталов, тесно подступающих к самому морю. И что самое интересное, тот белый корабль не слился со всем этим пейзажем и не затерялся среди этих городских построек. И даже наоборот, он с такого расстояния он как бы ещё больше подчёркивал свою величавость своими размерами и той белизной, которой так выделялся на окружающем его фоне. Тогда ещё это его название «Белоруссия» ничего нам не говорило, мы и представить себе не могли, что и как там внутри этого корабля. Большой и большой, вот и всё определение, которое мы могли сделать тогда о нём. Как в одном направлении на съёмку, так и в обратном, возвращались опять проезжая эту портовую пристань. По возвращении было решено, не откладывая на потом, заехать и пообедать, а заодно и позавтракать. Утром было некогда, да и ктому же не где. К тому же время было уже шестой час вечера, не стану детально всё документировать, а сразу переброшу своё внимание ближе к главному.

 Уже стемнело к тому моменту, когда мы вновь оказались в порту. На этот раз уже не транзитот, а в качестве пассажиров со всем своим барахлом. Уличное освещение выглядело жалкими свечками на фоне светящейся массы теплохода. Буквально весь порт был залит светом от этого корабля. Нас всех распирало нетерпение подняться по трапу, мы уж вещи подтащили поближе, а толку ни какого. Всё равно не пускали, было ещё рано и в то же время странно, ведь оставалось до отправки каких-то 15 минут. Поставив свой кофр и коробку по ближе ко всем нашим, решил немного пройтись вдоль корабля, по берегу. Внимание привлекла его кормовая часть, где опускался пандус для въезда автомобилей. Я подошёл как можно ближе, заглядывая во внутрь корабля через образовавшееся в борту корабля окно. На ворота это всё равно было не похоже. Тут же туда въехал зелёный жигулёнок во внутрь, где места было так достаточно, что он там мог свободно развернуться. Там внутри было так же светло, как и снаружи этого корабля, где в порядке очерёдности уже готовились другие автомобили к въезду. Я ещё тут не много походил и только тут подумал о том, что совсем забыл окинуть взглядом город, который покидал. Как говорится, забыл мысленно с ним попрощаться. Как это обычно делаешь всякий раз и мысленно говоришь всему до свидания. Но здесь всё внимание было приковано к этой белой стене, возле которой мы стояли так близко как возле какого-то высокого здания, задравши вверх голову и пытаясь разглядеть светящиеся окошечки верхних палуб. Как уж так случилось, не знаю, что всё время я где-то бродил, а на момент посадки оказался в числе первых. Правда, меня притесняли со всех сторон, ещё бы всем не терпелось скорее ступить на борт этого корабля. Даже язык не поворачивается назвать его судном. Такое благородное сооружение и называть его хочется более достойными словами, типа лайнер. Так вот, я уж почти одной ногой на корабле, а тут как на зло всё что-то тянут с посадкой. Как потом оказалось, запускали малыми партиями, что бы не создавать толпу возле регистратора. С замиранием в душе, я пыхтя от ноши, подымался по трапу. Стараясь не толкнуть, впереди идущую какую-то бабулю, к тому же не менее меня нагружённую. Она ещё больше пыхтела, но как бы там не было, находила силы двигаться без остановки. Очевидно чувствуя, что сзади её подталкивают другие пассажиры.

 Войдя на борт корабля, у меня тут же были сверены все документы, очень быстро и тактично. За другим столом нам выдали посадочный билет, где указано было название ресторана и номер стола. За которым предстояло поужинать и позавтракать, но это всё я пока и не заметил. Бортпроводница провела меня до каюты, эту услугу оказывали каждому входящему на борт пассажиру. Я бы, наверное, до глубокой бы ночи искал свою каюту 3050 без посторонней помощи. По крайней мере были такие мысли, когда узкими коридорами я старался поспевать за быстро идущей молодой женщиной. Я даже и не запомнил как она выглядела, потом моя внешность совсем не располагала к тому, что бы я ещё открыто разевал рот на того кто меня ведёт по этим коридорам. Повсюду встречались разодетые туристы в стиле «тропикана», пёстрые их костюмы резко выделялись и бросались в глаза не только своими цветами, но и покроем. Как потом выяснилось, на борту корабля было три группы. Немцы, чехи и русские. Наконец-то мы пришли. Я ещё в начале коридора сообразил, что это и есть финишная прямая. По номерам на дверях было видно, что где-то в конце коридора будет каюта номер 3050, так оно и оказалось. Дверь каюты была открыта, туда только что привели ещё двоих пассажиров, тоже с нашей группы. Четвёртым, получается был хозяин купе, турист из Одессы. Правильнее конечно было бы написать не купе, а каюта.

 Не знаю, смогу ли я уместить на этом листе своего письма, третьем по счёту, свои впечатления по поводу нашей поездки из Батуми в Сухуми.

 Бортпроводница оставила меня у открытой двери, пожелав приятного отдыха. В каюте некоторое время было замешательство. Все не без интереса всё разглядывали, щупая руками то одни предметы, то другие. Все вещи наши стояли прямо в проходе, через них все перешагивали, они всем явно мешали, но было не до них, все мы продолжали знакомиться с каютой, где нам предстояло переночевать и провести некоторое время до прибытия в Сухуми. Каждый своим долгом считал нужным высказать своё восхищение вслух, да ещё с какой ни будь острой шуточкой. Взад и вперёд открывались и закрывались все шкафчики, как же так, он туда заглянул, а я нет. Тут же щёлкали выключателями, от чего свет в каюте становился то очень яркий, а то и вовсе потухал на короткое время. В общем всем было, что там покрутить и вдруг всё резко изменилось от одной лишь фразы – смотрите! Что смотрите? Куда смотрите? Не все и поняли по началу. Оказывается, один из нас открыл дверь в душевую, или как правильнее было бы назвать в туалет, прежде всего. Тут мы вообще все чуть не отпали. Ни я и ни кто другой из всех нас такого ещё не видели. Как не видели в прочем и всего остального в этой каюте. Но эта маленькая комнатка просто всех ошеломила. Во первых, ни кто из нас не знал, что и как включается. Каждый в душе может и стеснялся, но и в тоже время ни кто не скрывал, что видит такое чудо сантехники впервые. И уж по чьей вине мы всего этого никогда не видели тут лучше и не заводить разговор. Сейчас больше думалось о другом, как же включается вода, где нет привычных нам всем крантиков с пометками синего и красного цвета. Загадок на первых порах было великое множество, но с ними мы быстро разобрались, и всё это смятение было всего лишь только на первых порах. Потом все быстро освоили методы обращения с кранами как у раковины, так и у душевой стойки. Единственной загадкой оставалось одно маленькое – но. Вот уж действительно загадка, к тому же, сразу этот вопрос совместно не решили. А тут в пять утра, сходив по большому, я стоял и думал, где же нужно что-то нажать, что бы смыть всё  в унитазе. Задача стояла серьёзная, да ещё в такое время, когда все спят и спросить не удобно. Один я оказался таким полуночником, только что заявился в каюту из ночного бара, где проходила дискотека. О ней потом и отдельно. Ну, думаю, цивилизация, хоть выгребай в газетку и выноси за борт. Попробовал смыть душем, ничего не вышло, только создал лишнюю пену, поднял сильный шум струёй воды. Перещупал, казалось всё, что только можно было потрогать руками. Несколько раз заглянул под сам унитаз, но всё безрезультатно. Решил закрыть крышкой и слегка огорчившись от того, что не добился своего, вернее от того, что сдался и оставил эту проблему до утра, когда все проснутся. Встал под душ, воду включил не очень сильно. Не удобно было, громко плескаться в пять утра, когда все ещё спали. Но как бы там не было, помыться после такой дискотеки мне было необходимо, на столько я был весь потный. Стоя под струёй воды меня всё же мучила мысль о этом унитазе и о том, что всё же должна же быть кнопка, только вот вопрос, где она? Ведь не дело же пихать туда гибкий шланг душа. Как потом оказалось, турист из Одессы тоже не знал о нахождении этой кнопочки. Вот думаю про себя, здорово, мы-то ладно только что сюда прибыли, а он из Одессы столько в пути и до сих пор не знает. Спрашиваю его, как же вы? А я, говорит, туда душ и всё. Ну не смешно? Смешно, да ещё как, но тогда было ещё смешнее. Только вот содержимого унитаза не уменьшалось от всех наших шуток и смеха. Проблема с этим неожиданно исчезла, оказалось, этот одессит повесил своё полотенце на выступающую в стене маленькую металлическую кнопочку как на крючок. Которую, я в пять утра просто обыскался, лазил на корточках под этим унитазом.

 Вот видишь, Мариночка не рассказал и той половины, чего хотел, а ушло уж три листа. Мне доставляет удовольствие писать, тем более, когда есть о чём. Правда, в таких случаях думаешь, не слишком ли я надоедаю своими  произведениями в кавычках. Ведь, что ни говори нужно время, что бы прочесть всё это. И всё таки верх одерживает мысль, что такое не может быть нудным или пустым. Может это и самоуверенно, что ни чуть не делает мне чести. Но зная то, что я тебе напишу тебе никогда не будет безразлично. Поэтому и пишу себе без каких либо ограничений, если конечно этому способствует обстановка. Что и было до некоторого времени, но резко изменилась на данный момент.

 Эти строки пишу уже с некоторым отрывом. Только что прибыл мой сожитель из Батуми, он прилетел самолётом и вновь улетает завтра. От чего меня ни чуть не огорчает то, что он нарушил мой покой и я вынужден был прервать своё письмо. Которое я так увлечённо писал, не затрудняясь в своих формулировках, при изложении на бумагу своих мыслей. Теперь же чувствуется заметная неопределённость и не совсем ясно, что я ещё хотел тебе написать, затеяв очередной лист бумаги.

 Попытаюсь восстановить тот поток мыслей. Значит так. Самое интересное я как всегда и не затронул, это факт. Поскольку в не малое место в письме заняло описание самого смешного, что я ни как не мог не рассказать этого. Ресторан, который ещё пришлось немного поискать, конечно же удивил нас не меньше, чем та каюта и всё то, что мы увидели до этого. Из всей этой атмосферы мне хочется выделить один лишь случай, который произошёл со мной лично. Который не в меньшей степени позабавил как меня самого, так и всех остальных. Это произошло тогда, когда официантка с огромным подносом подходила к каждому из нас, и стараясь не помешать, аккуратно ложила  кусок курицы каждому в тарелку. Поведение всех сидящих было разное, в основном большинство было из скромных, на фоне которых я оказался самым разговорчивым, но не наглым. В этом я просто уверен. Потому как знаю меру, где и что говорить. Но не это важно, короче, дошла очередь до меня. Официантка подошла ко мне и передо мной опустила поднос так, что бы мне было видно, что на нём лежит и предложила указать тот кусочек курицы, который мне понравится. Я честно сказать, опешил от такого сервиса и в какой-то степени растерялся. К тому же ещё и не расслышал, что она мне сказала. Под дружный хохот моих товарищей мне ничего не оставалось как составить им компанию и тоже рассмеяться, только вот над чем? Обращаясь к официантке я признался, что такой сервис встречаю впервые, от чего очень тронут и даже по началу растерялся. Она тоже, как мне показалось, была тронута моим честным признанием и такой откровенностью моей, что на моё предложение положить мне приличный кусочек на её выбор, охотно согласилась и положила мне приличную куриную ножку, да ещё с немалым довеском. Сидящий напротив меня парень тут же не выдержал и высказал, своё восхищение тем, что мне так круто повезло – «Ну, Карельский, тебе повезло». Заметно растянув последнее слово, он не сводил с меня глаз, как я уминал почти двойную порцию курицы.

 Конечно, рассказать вот так в письме всего и не расскажешь. В разговоре и то не всегда получается подобрать нужные слова, от чего рассказ не отображает событие или просто не получается передать то, что ты пережил словами. Как-то вот много получилось всего, а о самом интересном приходится в двух словах. Потому что если я ещё начну описывать дискотеку в ночном баре «Орион», от куда пришёл в пять утра, то безусловно потребуется минимум столько же времени. Я полагаю, что в следующий раз я смогу рассказать именно про это, как прошли эти ночные часы досуга.

А пока всё.

До свидания.

Крепко целую Вас, ваш папочка и твой Саша.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

14 октября 1986 год.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнка и Серёженька !!!

 На этот раз пишу Вам мои лапочки из Батуми. Отъезд состоялся сразу, как только я дописал Вам прежнее письмо. Мои расчёты написать ещё и родителям письмо, полностью провалились. Всё от того, что очень рано мы уехали из кемпинга. Отправление теплохода намечалось в 12 часов ночи. На удивление всех, незаметно быстро пролетело время и уже в 11 часов мы полностью погрузились на борт со всем своим барахлом на прекрасный белый теплоход «Колхида», где нас приветливо встретили и устроили на ночлег. Не смотря на столь поздний час, спать ни кто и не собирался. Немного постояв у трапа, я подался в сторону, от куда доносились звуки музыки. Один из баров просто переполнял грохот музыки. Звучала популярная мелодия в исполнении местного ансамбля. Они без всякого стеснения пели что угодно и как угодно, даже не обращая ни какого внимания на те не скрываемые смешки. Вызванные их голосами и манерой исполнения. Хорошо запомнилась песенка «Зелёный свет» из репертуара Валерия Леонтьева. Здесь конечно они превзошли всех, в том числе и самого Леонтьева. Только вот они в отличии от Леонтьева не бегали по сцене как это обычно делает он, наверное, от того, что места тут мало. Всё это продолжалось не долго, было объявлено окончание, и всех желающих пригласили в другой бар, выше палубой в не менее комфортабельный бар. С мягкими удобными креслами. Название бара «Арго» там я с ребятами просидел до глубокой ночи, к нам ещё примкнуло несколько отдыхающих. Взяли кофе, да по одному коктейлю. Сидели, слушали музыку, да травили анекдоты. Наша актёрская группа так завелась, что устроила танцы в таком узком проходе, где ни когда никто и не танцевал. Никто на это неудобство и не обращал внимания, к ним даже присоединилось несколько отдыхающих, следовавших по маршруту Одесса – Сухуми – Батуми и обратно. До глубокой ночи грохотала музыка, и только в 2 часа ночи все стали расходиться. После чего мы ещё немного посидели в плетёных креслах на открытой палубе под открытым небом, рассказывая, друг другу анекдоты. Я тут не стал дожидаться, когда все разойдутся, и пошёл спать. Уютная тёплая постель в уютной четырёх местной каюте меня уж давно поджидала. Мне снилось что-то такое приятное и сладкое, я уж давно так не спал и когда проснулся, то пытался всё это вспомнить. Но все мои попытки были полностью бесполезными и единственное, что осталось от этого сна, так это только лишь хорошее настроение. В открытый иллюминатор было видно, как мы заходили в порт. Я поднялся на палубу сразу же после всех утренних процедур. Розетка для электробритвы и раковина для умывания, всё это прямо в каюте. Выйдя на верхнюю палубу, первое что бросилось в глаза, это знакомое мне очертание Батумской пристани. Залитой лучами утреннего южного солнышка. Не многочисленные прохожие прогуливались по тротуару набережной не спеша и медленно. Зато на нашем теплоходе все засуетились, одни бегаали в поисках удобного местечка для наблюдения за швартовкой, другие не обращая на всю эту суету занимались глажением своих нарядов в специально отведённых для этого местах. Нам же, предстояла выгрузка всего того, что мы взяли с собой. Но прежде всего нас всех обещали накормить и мы поэтому терпеливо ждали приглашения к столу на завтрак. Теплоход к тому времени уже пришвартовался, многие высыпали на берег сразу как только был подан трап.

 Покормили нас прекрасно. Мне так всё понравилось, я давно не ел так красиво, именно красиво и за нормальным столом со всей полагающейся посудой. Всё это только лишний раз подчёркивает  то, как я соскучился по дому и всем Вам мои Дорогие. Другой на всё это и не обратит внимания. Сел поел, встал, ушёл и всё. На этом все прекрасы оборвались, как замечательные стихи из книги с вырванными страницами. Затем пошла сплошная проза с нашим расселением. Поселили опять к чёрту на кулички в аэропортовскую гостиницу и в тот же день задумали снимать. Заехав в город мы остановились пообедать и немного отдохнуть. Пообедали не плохо, но плюс к этому пришли новые проблемы. В общем, в этой неразберихе меня оставили в Батуми. От чего я ни чуть и не опечалился. За вещи свои в автобусе я не беспокоился. Раз не подождали несколько минут, значит я на столько и нужен. Короче, я не растерялся, погулял по городу, пройдя на море именно туда, где мы снимали один эпизод по картине «Любовь и голуби». Там же написал письмо своим родителям, которое так и не получилось написать в день отъезда из Сухуми. Сегодня снимали на цитрусовых плантациях, тут уж я больше никуда не терялся. Тут в царстве мандарин немного нарвал себе с собой, правда, они ещё не совсем созрели. Не смотря на это, все эти мандарины уплетали за обе щёки. Гуляя вчера по городу, купил себе чайник со свистком. Сейчас вот в него и натолкал этих мандарин, сколько уместилось. Получился полный чайник и ещё в коробке по углам напихал. В художественном салоне купил серёжки, полностью все из металла под серебро.

 Вот и всё Дорогие мои. За этим письмом как бы и побыл рядом с Вами. На этом я заканчиваю своё письмо. Желаю всем Вам благополучия, а Алёнке хорошей учёбы.

До свидания.

Крепко Вас целую мои Дорогие.

Любящий Вас всех ваш папочка и твой Саша.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

10 октября 1986 год.

Сегодня пятница, 10 октября 1986 года.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнушка и Серёженька !!!

 Только что прочитал твоё письмо и тут же сел отвечать на него, не откладывая ни на минуту. Не могу не отметить то, что очень тронули меня строки твоего письма. Ты бы знала, как хочется домой. Но это всё из области меланхолии и я резко обрываю этот разговор.

 Комок подкатывается к горлу, когда смотришь на эту маленькую цветную фотографию, прикреплённую мною к стене кнопками. Прямо в углу одного из трёх календарей, что вех ближе к настенной лампочке в виде (ночника) бра. Ну конечно же это одна из трёх Серёжкиных фотографий. И вот строки, где ты так хорошо описываешь его похождения. Как тут не подкатиться комку под горло.

 Сегодня у нас день отъезда в Батуми. Едет не вся съёмочная группа, а только лишь её часть. Лично мне хотелось увильнуть от этой поездки, честное слово. Понимаешь, как-то всё не в радость. Что-то тут не хватает и всё тут, хоть лопни. С утра получил письмо от родителей. Ну, думаю обрадуют. Но не тут-то было, оказывается до них ещё не дошли посланные мною фотографии. Я их отослал ещё 18 сентября, а 1 октября они мне писали письмо. Надеюсь конечно, хоть с опозданием, но они до них дойдут. Надеяться, конечно хорошо, но на душе всё равно не спокойно. Я читал книгу, когда мне принесли то письмо. И естественно, разве я смог тогда усидеть. Помчался пешком на ту почту, с которой отправлял, там мне сказали, что всё нормально – отослали. Ну, думаю, тогда всё хорошо и посмотрим, что будет дальше. В кемпинг возвращаться уже не было желания и я пошёл просто побродить по городу. Устроил себе небольшой праздник. Мороженное, соки чего у нас нет на тур. базе. Вернулся только к пяти часам. Первым делом накинулся на приготовление обеда. После всей этой процедуры, решил сам сходить и спросить на счёт письма. И каково же было моё удивление, оно тут как тут, меня дожидается. Я даже и не ожидал такого поворота событий.

 Гуляя по городу, я всё ломаю себе голову, что же тебе такого купить. Под это дело я даже занял у одного человека деньжат. Но не это проблема. Лично я склонен к одной вещи, а не к россыпи безделушек. Даже уже кое что присмотрел в художественном салоне. Но не спешу покупать, потому как ещё предстоит побывать в Батуми и Тбилиси. Только после этих поездок, можно для себя представить некую картину того, что хочется купить. Честно сказать, не знаешь даже, что важнее. Много всякой мишуры кругом, но заметно как ни особо её и берут. Трудно определить для себя в такой обстановке. У нас в Москве проще, как что появилось ценное, сразу хвост очереди. Всё ясно и не надо голову ломать, остаётся только прикинуть мозгами, нужно тебе это, или нет тебе самому. Наша кассирша тоже сотрудник художественного салона. Так что один голос уже есть к которому можно прислушаться, а дальше посмотрим, может ещё появятся какие либо мнения.

 Набрал книжек, читать всё ни как не получается. Правда, вчера было желание дочитать один рассказ Фазиля Искандера, но не больше. Может от того, что прохладно, но скорее всего тут всё зависит от настроения. Большая часть группы, кто смог, сбежали в Сухуми, естественно всё от того же холода, который всех просто достал. Лично я уже обвыкся и мне ни куда не хочется ни в какое Сухуми. А потом, что там делать без денег в этом Сухуми. Декорацию, которую планировали строить, упростил до предела. Мы её поставили за один день и хоть что-то получить за неё, я и не надеюсь. Кручусь только на те средства, которые дают на питание. Как же соблазняют эти улочки южного городка с массой всевозможных лавочек и прилавков. На каждом шагу, что-то предлагается. Я уже говорил, что весь этот город именно похож на базар и ни на что иначе.

 Я что-то, честно сказать выдохся. Иной раз пишешь, и листа бумаги не хватает, а тут вон ещё сколько, а писать и не знаю что. Наверное, сказывается, что не хочется ехать в Батуми. Но, как говорится – всё к лучшему, может и действительно это так. А то я хотел отдохнуть здесь, пока они ездят эти четыре дня, но оказывается, что я им там нужен.

 Знаешь Мариночка, у меня всё в голове так перепуталось. Тут было свободное время, так я и тебе написал письмо, и родителям в Соликамск. Хотел сейчас рассказать, как провёл один из выходных дней своих, но тут же вспомнил, что это я тебе уже писал. О том, как мы ходили в горы, втроём. Я и ещё один Саша (Кочубей), а третьим был пёс турбазовский. Этот пёс, постоянно возле наших домиков трётся. Ночует тоже здесь, у кого ни будь из наших под дверьми домика.

 Ну ладно Мариночка, ты уж извини, что схватившись за письмо, не смог его осилить до конца. Действительно, что-то тут не то. Да ещё моя соседка реквизиторша все мозги мне проела. Мне ни кто не завидует, что она поселилась со мной рядом (через стенку). Ну такая балаболка, я уж на неё начал рычать, что бы не приставала ко мне со своим длинным языком.

 С нетерпением жду от Вас письмо, с вестями как прошёл тот самый воскресный день. Как прошёл он у меня лично, я похоже уже Вам писал. Только вот не написал то, что же произошло после того, как я пошёл прогуляться до танцплощадки. Тут случилась целая история. Вернулся только глубокой ночью, где-то часа в два примерно. Обо всём этом как можно подробнее я написал в своей тетради. А если в кратце, то меня к себе в гости затащили грузины. Точнее говоря, кутаисские туристы. Я даже и не сопротивлялся, гляжу, вполне приличная весёлая компания. Ну и естественно, где грузины, там и вино. Не рискнул отказываться, в следствии чего, понедельник выдался настоящим понедельником. Состояние было далеко не весёлым. Но ничего, к вечеру разошлось всё, и на вторник остались лишь одни воспоминания.

 Ну ладно Мариночка, у меня осталось мало времени, а ещё хочется черкнуть ответное письмо родителям. А то сегодня поздно вечером мы должны отбыть в Батуми. Не знаю точно, состоится или нет эта поездка, но письма хочется написать и отправить до отъезда.

Я Вас целую Дорогие мои.

До свидания.

Ваш папочка, твой Саша.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

Среда 8 октября 1986 год.

Здравствуй Дорогая Мариночка !!!

 Как там наши детишки?

 Лапочка, каждый день жду от тебя писем, но всё безуспешно. Понимаю, что у тебя свободного времени на много меньше моего. И всё же, каждое утро просыпаюсь с надеждой – а может быть сегодня придёт письмо.

 В данный момент, всё устроилось, казалось именно так, как я и хотел. Живу один, в той же комнате, в которую по началу был поселён временно. Получилось всё наоборот, постоянным оказался я, а все мои  сожители оказались временными. И первый, и второй оба администраторы. Прошедшие два дня у нас были выходные. В понедельник раскачавшись только ко обеду, я пошёл прогуляться по Сухуми, определённых целей не имея. Просто походить по городу, даже безо всякой фото аппаратуры. Единственное, что нужно было мне, так это опустить два письма, одно тебе и другое родителям. Зато на другой день были планы более существенные. Я договорился, что бы с одним парнем из нашей группы пойти на прогулку в горы. Наш путь предполагался по одному из туристических маршрутов. Конечной целью являлось, посещение развалин старой (я бы сказал даже древней) крепости. Инициатором этой идеи был мой попутчик Саша Кочубей. Потому как он там уже побывал и зная моё увлечение ко всему интересному, не мог этого мне не предложить. Я же в свою очередь был, конечно же, ему благодарен за такое предложение, особенно после успешного нашего возвращения к себе в кемпинг. Поскольку выход планировался после обеда, я решил кое-что постирать с утра. С того момента, как похолодало, особого желания возиться с водой нет никакого желания. Посуду помыть и то, не хочется., а тут целая стирка. Но я нагрел воды и в завершении всего этого, этой же мыльной водой ещё помыл пол в своей комнате. Все кто ко мне заходят, не остаются равнодушными к моему жилью и к тому порядку, который присутствует у меня постоянно. Каждый своим долгом считает сделать мне комплемент в мой адрес на счёт этого порядка. Огромную роль, конечно же играют постоянно заправленные кровати, а так же и висящие на стенах календари, которых я накупил здесь в Сухуми. Они свободно везде продаются, и каждый стоит по 90 копеек с изображением наших кино артистов. У меня в данный момент на стенах Филатов, Никита Михалков и Наталья Вавилова. К числу подобного внимания относится ещё и карта Грузии, нарисованная в юмористическом жанре. Ты её хорошо заешь, её я ещё в Батуми купил на съёмках фильма «Любовь и голуби». Продолжая о своём порядке, не говорю уж про то, что всё убрано. Нет на виду ни предметов кухни (исключением являются плитка и кофейник, где у меня постоянно имеется готовый, горячий чай), ни одежды и чемоданов. Всё это и создаёт тот самый уют, который и бросается резко всем приходящим ко мне в глаза. Саша, который зашёл ко мне за мной для нашего похода к крепости, работает звуковиком, или как мы ещё называем – микрофонщиком. Я не знаю, кто он по национальности, но видно, что не из русских. К тому же хорошо знает и любит природу леса и гор. С ним очень интересно быть рядом. Как говорится, всегда есть у кого спросить то, что тебе не знакомо. Не знаешь в этих краях очень о многом, в чём убеждаешься почти на каждом шагу. Элементарные названия  растений и птиц, и те всегда хочется узнать от кого-либо. Неожиданно для нас, объявился и третий участник нашего похода, им оказался местный пёс. Один из той многочисленной своры собак, которая бегает по тур.базе с утра до вечера. Мы сначала думали, что он намерен нас только проводить, как это не редко делают собаки. Но тут оказалось всё иначе, весь путь от начала и до конца он прошёл с нами. От чего нам порой даже приходилось выбирать такую тропу, где мог бы пройти и он. А иначе его было очень жалко, как он жалобно скулил из боязни перед страхом высоты крутых обрывов и скалистых склонов. Особенно это почувствовалось, когда все мы спустились в ущелье. Вообще-то нельзя сказать, что маршрут, который мы прошли был повышенной сложности. Он был больше для начинающих, или как мы с ним почти одновременно признали, что такие тропы только для дураков. Тут не нужно было особых навыков в области скалолазания. На нашем пути встретилось несколько групп, все они были школьниками, без особого снаряжения и туристической экипировки. Скорее всего, всё это было больше похоже на экскурсию в ущелье, но ни как на поход. Мы тоже ни чем от них не отличались, если только тем, что у нас обоих были надеты телогрейки, не смотря на солнечную погоду. Эта солнечная погода чувствовалась только на полянках, а в непроходимых зарослях и не говоря уж о самом ущелье, какое может быть солнце. Там всё покрыто мхом, солнечные лучи туда столетиями не пробивались и столько же им там не бывать. С первого взгляда и не сразу подумаешь, что мы именно и добрались до этого древнего замка. Только подойдя ближе, становится ясно, что это всё действительно творение рук человеческих. Руины подчёркивает одна единственная, более сохранившаяся часть стены, возвышающаяся метров на 15 в высоту. Края скалы, на которой расположен этот замок, густо поросли кустарником, самшитом в тесном сплетении с диким виноградом и ещё с множеством каких-то диких очень колючих растений с шипами похожими на шипы роз. Не будь бы этих зарослей, имелась бы возможность близко подойти к краю этого ущелья. Но и без этого, стоя на верху, душа замирает, когда осознаёшь куда ты забрался. В отличии от большинства крепостей того времени, эта крепость, как гласят летописи того времени, так и не была никогда захвачена. В это охотно можно поверить, озираясь по сторонам и удивляясь тому, скольких усилий стоило приложить, что бы воздвигнуть такое сооружение да ещё на столь неподступных позициях. Но пожалуй, самое захватывающее зрелище, это сохранившиеся ступени четвёртого или пятого столетия, ведущие из этой крепости вниз к пещере и самому ущелью. Где в дни сильных паводков этот скалистый коридор наполняется невообразимым шумом водопада. Сейчас обовсём этом, приходится толко догадываться по отточенным склонам и дну этого коридора, который круто с множеством ступеней и порогов уходит далеко вниз. Сейчас, в октябре течёт едва заметный ручеёк, который как бы стелется по всем этим вылизанным водой камням, стараясь ближе к ним прижаться. На одном из очередных наших спусков собака наша опять заскулила. Было это уже и до этого, но она всякий раз порой сама выискивала пути посильные ей и терпеливо следовала за нами. Но вот настал момент, остановились и мы с Сашей. Дальше идти в том «снаряжении», при котором мы были, было невозможно. Нас остановил крутой покатистый спуск, напоминающий ледяную горку. Где-то вверху виднелось безоблачное голубое небо, как чистый лист бумаги. Вот где пригодились наши телогрейки, тут уж в них было совсем не жарко, что ни говори. Решили возвращаться обратно, на ту самую тропу, с которой свернули. Собака постоянно пила воду, видно было по ней, что она тоже устала. В саму пещеру, мы не стали заходить. С нами не было ни фонарика, ни свечей. А потом не было и проводника, без такого человека это было бы абсолютным безумием с нашей стороны. Снова и снова, наше внимание привлекала картина окружающая нас сверху, где вершины склонов как бы пытались соединиться, но это самое малое расстояние между ними, в которое и была видна та небесная голубизна, как бы мешала случиться этому на протяжении многих веков. Снизу смотришь и кажется именно сейчас это и произойдёт на твоих глазах и ты явишься свидетелем всего этого. Не тут-то было, всё это лишь зрительный обман удалённых предметов. Забравшись снова наверх, ты осознано понимаешь как далеки эти два склона друг от друга  и ни о каком их воссоединении не может быть и речи. По правде говоря, из этого ущелья и уходить-то совсем не хотелось. Одеты мы были тепло, но нужно было возвращаться. Выбравшись наверх у нас ещё была возможность немножко погреться на солнышке, к тому же ещё и полакомились виноградом, тем самым диким виноградом, который почему-то по вкусу сравнивался мною с тем, который когда-то в детские годы довелось попробовать. Вкус подаренный судьбой из времён, когда я был ребёнком, как что-то из области фантастического фильма, а может даже и из сна. Но это всё было наяву. Очевидно, именно эти вкусовые качества запомнились и теперь вспомнились, спустя столько времени. Правда, нас сначала привлекли внимание яблоки, с виду не казистые, но есть было можно. Раздевшись до плавок, желая ещё и немного позагорать, увлечённо трёс эти деревья. До сыта наевшись полудиких яблок, набрал ещё с собой почти полный целлофановый пакет. Даже сейчас, когда пишу Вам это письмо, сижу и жую, а на плитке тем временем  варится гречневая каша. Постепенно все домашние запасы кончаются, сегодня съел последнюю ириску, что мы с тобой покупали в день моего отъезда из Москвы, сахар вчера кончился. Не много осталось кофе и чаю. Естественно, подкупаю продукты на месте, тем самым стараясь полностью себя обеспечить всем необходимым. Со стороны очень скромно, но мне этого хватает вполне. Главное, всё своё и от съеденного никогда ни что не заболит. Как это случается в местах общепита, после чего настроение падает не только от болячек, но и от зря потраченных денег на некачественно приготовленную пищу.

 Вот и всё Дорогие мои.

Я целую Вас крепко, крепко.

До свидания. До скорой встречи.

Ваш папочка и всегда твой Саша. 8 октября 1986 год.

117449 г. Москва, В - 449

улица Винокурова

дом 7/5, корпус 3, кв. № 22

Карельской Марине Б.

05 октября 1986 год. Воскресение – утро.

Здравствуйте Дорогие мои Мариночка, Алёнка и Серёженька !

 Решил написать письмо с утра, пока ни кто не мешает. К тому же, я только что поставил чай разогреваться на плитку. Как видите, есть немного времени до отъезда на съёмку. Сегодня предстоит работать на территории местного аэропорта. Там мы уже были раза два. Аэропорт от города расположен примерно на таком же расстоянии, как у нас Внуково или Домодедово от Москвы. Прошлые съёмки в аэропорту для меня запомнились тем, что я вынужден был отстать от съёмочной группы и добираться туда самостоятельно. Всё обошлось успешно, я во время прибыл экспрессом за 50 копеек. В группе даже и ни кто этого не ощутил (отряд не заметил потери бойца). Шутки в сторону и напрашивается вопрос, куда это меня носило с утра? Дело в том, что я узнал о том, что привезли новые пластинки в магазин «Мелодия», но к моему приезду многое уже было разобрано и всё же мне кое-что досталось. Это – кое что такие пластинки как группы «Квин» болгарского изготовления и по лицензии англичан. Была ещё пластинка группы «Модерн Талкинг» в продаже, того же изготовления, ноя её не застал. Мариночка, ты не подумай, что я здесь только за этим и гоняюсь. Просто так вышло, что имелась возможность зайти не в ущерб своей работе. Ну а в основном бывать в городе приходится очень редко. Улицы которого мы в большей степени познаём из окна автобуса, когда едем на съёмку или возвращаемся обратно.

 Вообще-то, я хотел в первую очередь написать о том, как прошло 3 октября. С самого утра ничего хорошего оно нам не предвещало. Погода была пасмурная, из-за чего начало съёмок передвинули на пару часов. Да ещё тут наш водитель автобуса задавил собачонку, наехав на неё передним колесом. Я всё это видел из далека как она бедняжка резко вскочила с земли на ноги, жалобно завизжала, сделала несколько движений на одном месте и упала. Конечно, тут сразу начались охи-ахи, особенно со стороны женщин. Я взял лопату и неподалёку при помощи одного нашего парня, закопал её. Это всё чем мы могли ей помочь.

 Затем, денёк понемногу разгулялся, вышло солнышко, и уже на съёмках я ходил в рубашке с коротким рукавом. Съёмки проходили на местном кладбище, место как видишь не совсем весёлое. Но что поделаешь? Работали без перерыва на обед, поэтому закончили чуть раньше обычного. И теперь, вспоминая тот день можно подвести черту, которой можно резко отделить одну половину дня от другой. А вот что произошло потом, я пожалуй напишу только вечером. А с отправкой этого письма, что написал сейчас я повременю до окончания полного рассказа о том, как прошёл день – 3 октября 1986 года.

Вот и всё.

 Чай готов, давно уже. Осталось позавтракать и выйти на посадку в автобус. С вечера ещё, сварил кашу гречневую на бульоне (два кубика на стакан крупы), получается очень даже ничего.

Ну ладно. Мне пора.

Целую всех. Ваш Саша и твой папочка. То есть всё наоборот.

5 октября 1986 год. Воскресение – вечер.

Ещё раз на сегодняшний день Здравствуйте Дорогие мои лапочки

Мариночка, Алёнка и Серёженька !!!

 Вот и минуло воскресение. День пролетел незаметно, во всяком случае, для меня лично. Погода испортилась и с каждым днём всё становится холоднее. Ели иногда и разденешься до рубашки с коротким рукавом, то не надолго. В основном хожу в костюме. Правда, сегодня сделал исключение, оделся по спортивному, в трико. По данной погоде, конечно холодновато в таком одеянии, но я взял с собой ещё и клетчатое пальто с двойной целью. Обогреться и отремонтировать его. Ты же Маришка, наверное, помнишь, в каком состоянии у него была подкладка. Так вот, почти всё своё свободное время сегодняшнего дня я потратил на это занятие. Мало того, ещё немного пришлось повозиться с коричневыми брюками, которые я тоже брал с собой ремонтировать. Их и пришлось потом в конце дня натянуть поверх тренировочных на себя.

 Что касается съёмок, то всё шло своим чередом. Приходилось успевать и там, и там. Как говорится в двух качествах – и фотографа, и постановщика. Снималось много актёров. Из них ,такие известные, как Лев Прыгунов и Леонид Куравлёв, Евгений Дворжецкий. Ладно, не стану перечислять всех, потому что некоторых всё равно не вспомню как зовут. Это гораздо легче будет сделать по фотографиям, на которые я рассчитываю по приезду из кино экспедиции.

 А сейчас, наверное, самое время выполнить своё обещание и до рассказать о том, как прошёл у меня тот вечер – 3 октября 1986 года. Нас временно выселили по нашему согласию на одни сутки, в связи с приездом в кемпинг иностранцев. Для них не хватало мест. Нам же, предложили шикарный номер в интуристовской гостинице, правда, с небольшим уплотнением. То есть, в двух местный номер поместили пятерых. Мы даже и не почувствовали того самого «уплотнения». Можно было ещё столько же заселить, таких как наш брат. Ещё бы, две больших комнаты, ванная, прихожая. Два балкона с выходом на одну из центральных улиц города. Два кондиционера, холодильник. Короче, достаточно и этого, что бы представить всю обстановку. Но засиживаться мы там не стали. Тут же, как только вселились, сразу пошли бродить по вечернему Сухуми. Такое выдалось впервые, поэтому сидеть в номере не было ни малейшего желания. Ближе к девяти часам вечера улицы и набережная стали заметно пустеть. Мы же, нашли себе убежище не далеко от гостиницы в видео баре. Сам видео бар, конечно полная ерунда в сравнении с такими примерно, как у нас в Измайлово. И всё, же это было куда лучше, чем ходить бесцельно среди отдыхающего народа. К тому же, сравнительно не дорого. Мы взяли по коктейлю за 1-40 и нам этого было достаточно, что бы не сидеть за пустым столиком. Программа была не плохая. Посмотрели концерт, комикс и несколько диснеевских мультиков. Я остался довольным, всё это не плохо развеяло ту атмосферу событий прошедшего дня.

 Вот вроде и всё. Сейчас, намерен немного прогуляться перед сном до так называемой танц. Площадки. Пока писал письмо, комната не много обогрелась от двух включённых электроплиток. А иначе, очень холодно. Живу пока один, от сюда и такая возможность спокойного написания письма.

До свидания Дорогие мои.

Крепко Вас целую. Ваш папочка и твой Саша.