Валерий Кипелов ответил на вопросы читателей 21 апреля.
Стенограмма онлайн конференции и фрагменты трансляции
- Здравствуйте, дорогие читатели газеты "Комсомольская правда". Сегодня у меня в гостях легендарный вокалист Валерий Кипелов и бас-гитарист группы «Кипелов» Алексей Харьков. Нам поступило огромное количество вопросов. Мы отобрали самые интересные, иначе можно сидеть до утра. Давайте начнем с ваших гастролей. Последний концерт вы давали в Минске. Многие читатели интересуются, как вам вообще, понравилось в Минске? Как публика реагировала на все?
- В.К.: Что касается самого концерта, нам все понравилось. Вообще нам очень нравится работать с Белоруссией, в Минске. Нас спрашивали, почему мы приехали только в Минск. Мы объяснили, что мы сейчас максимально сократили гастроли, поэтому стараемся работать не так много, как было в прошлые времена. Это все связано с тем, что основное время мы тратим на то, чтобы работать над нашим новым альбомом. А концерт прошел отлично, на наш взгляд. Музыканты всегда чем-то недовольны. Мы сами, может быть, не очень довольны самими собой. В том плане, что, может быть, что-то хотелось как-то построить по-другому программу, более активно, может быть, отыграть концерт. Хотя в принципе я считаю, что это был определенный шаг вперед по сравнению с тем, что мы приезжали в прошлые разы в Минск. Наконец-то мы добились того, чтобы было шоу, которое мы обычно используем на большом концерте, в Минске это произошло. В частности, были у нас жидкокристаллические экраны, были спецэффекты. Может быть, не в такой степени, как хотелось бы, но то, что нам удалось выжать из устроителей концерта, мы это сделали.
- А есть какая-то разница между теми концертами, что были раньше, совсем давно? Публика меняется?
- В.К.: Раньше, со времен «Арии», знаете, мало что произошло. Я бы не сказал, что что-то изменилось сильно. По поводу публики, она взрослеет вместе с нами. Я посмотрел, проанализировал, что последнее время происходит. Достаточно давно уже это происходит. Публика – у нас достаточно широкий спектр. На наши концерты ходят уже от шести и моложе. Люди приходят и со своими детьми, и с внуками. И до, наверное, до 70-75 лет…и такие тоже случаи бывают. Нам это очень приятно. В последнее время люди ходят семьями. В Минске я был на пресс-конференции, отвечал на вопросы, и очень много было семейных вопросов. Звонили дети, папы с мамой, просили, задавали вопросы. Говорили, что вся семья увлекается этой музыкой, уже и внуки. Это радует на самом деле. Поскольку, если интерес есть у таких слоев наших поклонников, то это замечательно. У нас есть еще время, у нас есть будущее.
- В мире финансовый кризис. Вы ощущаете его на себе? Посещаемость концертов меньше не стала?
- А.Х. Мне кажется, то, что в первую очередь кризис в нашей стране ударил по коллективам, которые больше ориентированы на работу на корпоративах, на вечеринках, связанных с денежными вливаниями. Наш слушатель, получается, собирает деньги на билет полгода, месяц, чтобы сходить на концерт. И люди так же ходят. Мы пока это не заметили на себе. Конечно, может, в будущем это как-то будет влиять. Но сейчас – нет. У нас контингент немного другой.
- В.К.: Я бы хотел добавить по поводу кризиса. На нас это не отразилось по большому счету. Потому что мы уже отработали в этом году четыре концерта. Два концерта в Москве, был Калининград, Минск. Это были достаточно большие площадки, дворцы спорта или очень большие клубы, которые вмещают до трех тысяч человек. Мы этого не заметили. В Минске устроители концерта даже пошли на дополнительные затраты. Есть определенные проблемы со звукоиздающими компаниями. Поскольку мы даже поменяли звукоиздающую компанию. Следующий сингл мы выпускали уже на «Мистерии», а не на «CD-Maximum». Вот с этим проблема. Я не знаю, дальше время покажет. Поскольку мы работали в больших городах. Что будет в небольших городах? Там большая проблема в плане безработицы. Люди страдают из-за этого, но мы будем надеяться, что и в регионах, куда мы будем выезжать, ситуация для нас будет складываться оптимально.
- Вопрос исторический. Как вы пришли к такому направлению как хеви-метал? Как вы начали его исполнять? Особенно, Валерий, в ваше время это было в новинку.
- А.Х.: Как обычно, пришел как все музыканты, которые начинают увлекаться со школы, с первой группы. Когда начинаешь чувствовать этот стержень энергии тяжелой музыки, хеви-метала, то потом от этого тяжело отойти, это увлекает и ведет за собой. Тяжело жить без этого - хочется.
- Как вы начали играть. Как пробиться молодым?
- А. Х.: К сожалению, сейчас многие молодые музыканты, только начав играть, уже думают не о том, как выразить свои чувства посредством музыки и как сделать хорошую музыкальную программу и вырасти как исполнитель, а о том, как выступить на крутой площадке, заработать кучу денег. То есть больше о том, что внешнее, нежели о том, что внутреннее. Мне кажется, нужно концентрироваться именно на сути того, чем ты занимаешься, чтобы это потом развилось.
- В.К.: Могу сказать, как я пришел к этой музыке. Самое интересное, что я услышал впервые даже не эту музыку, а началось у меня с группы Creedence, как ни странно. Это был, наверное, 1970 год, может быть, чуть раньше. Меня зацепила эта музыка. И я наряду с тем, что я слушал «Песняров», какие-то отечественные вокально-инструментальные ансамбли, хотя я больше «Песняров» предпочитал, потому что мне нравилось, что это очень профессиональная группа, классные аранжировки, они здорово делали народные песни в своих обработках. Но позже не удавалось сыграть эту музыку. Для меня уже были такие группы как Black Sabbath, Led Zeppelin, я знаком был с их творчеством, оно мне очень нравилось. Я играл на танцах, тоже пытались. У нас такие танцы были специфические. Мы играли там Black Sabbath или Nazareth, хотя это к хеви-метал мало относилось. Но все равно тоже достаточно тяжелая музыка была. А позже случилось так, что профессионально я стал работать в вокально-инструментальном ансамбле «Лейся, песня!» Понятно, там ни о какой тяжелой музыке речи не шло. И то даже там, уже к концу, к 1985 году, тогда уже стали пытаться даже в рамках группы «Лейся, песня!» играть уже какие-то более утяжеленные композиции, ближе к Deep Purple, Whitesnake. Когда с «Лейся, песня!» у меня все закончилось, мне предложили попробовать свои силы. Организовывалось на базе «Поющих сердец», был такой вокально-инструментальный ансамбль, что-то вроде рок-группы. И мы пришли из разных коллективов. И вот тогда я познакомился с музыкантами, которые уже начинали играть эту музыку в разных коллективах. Я тогда уже начал слушать и Iron Maiden, и Judas Priest, AC/DC, Accept – более тяжелую музыку. Хотя я уже был достаточно с ней знаком. И я понял, что это моя музыка. Это та настоящая мужская музыка, где можно выразить самого себя. Тем более, когда в «Лейся, песня!» было много вокалистов, а здесь я был один. На меня возлагались большие надежды и большие требования. Поэтому приходилось относиться к себе достаточно скептически. Я много чему учился. Это было совсем другое, нежели чем я занимался в «Лейся, песня!». Но я старался. Мало того, даже я занимался с педагогом достаточно долгое время, чтобы уровень вокала был достаточным, чтобы петь такую непростую музыку как хеви-метал. Правда, мы называли стиль, в котором мы играем, скорее, хард-н-хеви
- В «Лейся, песня!» одним из многочисленных вокалистов был Николай Расторгуев. Он в одном из интервью сказал, что считает, что в России существует только два хороших вокалиста – он и вы. Но в свою очередь он добавил, что то, чем занимаетесь вы, мягко говоря, не одобряет.
- В.К.: Не так близко это ему.
- У вас отношения сохранились?
- В.К.: Отношения у нас сохранились. Может быть, не так часто мы встречаемся. Если наши встречи происходят, как правило, это происходит на гастролях. Обычно это где-то в южных регионах – Сочи, Анапа, там мы часто пересекаемся. Да, нас судьба развела. Он стал играть эту музыку, а я – то, к чему всегда тяготел. Хотя изначально, может быть, он отчасти и лукавит. Потому что он вообще очень любил Beatles. И то, что мы делали тогда в «Лейся, песня!», это совсем не похоже на то, чем он занимается в «Любэ». Вы можете представить Николая Расторгуева, танцующего рок-н-ролл? Наверное, сложно. Или что-то в стиле new wave? Время меняется. Каждый нашел для себя определенное направление, в котором он может максимально самовыразиться. Это самое главное. Что мы не утонули, мы не исчезли. И из этого ВИА появилась куча разных интересных музыкантов.
- Как в советское время обстояло дело с так называемым образом металлиста. Длинные волосы, цепи? В книге «Ария – Легенда о динозавре» говорится, что приходилось даже прятать волосы под куртку?
- В.К.: Это было. Но не на столько тяжело, как все это описывается в книге. Были проблемы со всякими худсоветами. Кстати, это было на самом деле не так плохо. Я бы, может быть, сам в каком-нибудь худсовете сейчас с огромным удовольствием заседал. Потому что говорят все время о цензуре, но нужна, наверное, цензура в определенной степени. А тогда это просто были худсоветы. Для кого-то это было тяжело. Мы работали вообще в Москонцерте. Можно себе представить, как на нас реагировали эти люди, которые приходили нас смотреть. Но иногда приходилось идти на определенные хитрости. Я помню, у бас-гитариста очень длинные волосы были, у Алика Грановского. Попросили, будет просмотр, нас будут смотреть. Потом, нас же аттестовали, мы должны были получать какие-то вокально-инструментальные ставки. Поэтому приходили комиссии соответствующие. Это были немолодые люди, для которых эта музыка была в новинку, и им казалось, может быть, что это за гранью того, чего они ожидали. Хотя ничего особенного мы не делали. Это была достаточно мелодичная музыка. Может быть, достаточно тяжелая для их восприятия. Приходилось идти на определенные хитрости, и всегда это заканчивалось тем, что наш замечательный руководитель Виктор Векштейн делал разные вещи. Кого-то надо было пригласить в ресторан, с кем-то надо было побеседовать в частной беседе. Мы сильно от этого не страдали. Когда говорят, что мы были борцами, никакими борцами мы не были. Мы делали свое дело максимально честно. А какие-то нюансы приходилось решать с помощью разных хитрых интересных вещей. Если нельзя было что-то сделать напрямую, можно было всегда договориться.
- Многие сравнивают группу «Ария» с группой Iron Maiden.
- В.К.: Да, я этого не скрываю. Это было огромное влияние. Вы говорили о том, что имидж, внешний вид того времени у металлистов. Мы старались шить костюмы, мы много смотрели видео. Его не так много у нас было, и не у всех были тогда видеомагнитофоны. Это был 1985 год. Мы приезжали к нашему художественному руководителю и смотрели много чего. В большей степени мы рассматривали Iron Maiden, Judas Priest – вот это направление. Оззи Осборн, Scorpions. И для себя делали определенные выводы. Старались в чем-то подражать. Потому что мы не изобретали велосипед. Стиль этот уже давно существовал. Шились похожие костюмы. Кто-то выбирал себе, на кого он больше хотел быть похожим, кто ему ближе был по образу. Мне очень нравился Роб Хэлфорд, такой металлический весь, с шипами. И очень нравился Дикинсон. Что-то я пытался вместе объединить и для себя что-то принять, что мне подходило. Я брал у того, у того, у того. Много интересных вещей. И что-то добавлял свое. Хотя меня упрекнуть в том, что много было цепей, нельзя. Я никогда не любил эти цепи. Музыканты, может быть, одевались более агрессивно, более были металлические. Они делали наколки. Я не был никогда сторонником этого дела. Поэтому считал, что, наверное, скорее всего важней то, как я пою, то, как я двигаюсь на сцене, то, как я общаюсь с публикой. И то, что я пытаюсь донести. Многие больше внимания уделяли своей внешности. Меня это мало волновало. Да, были длинные волосы. Они и сейчас есть, это был такой стандартный атрибут каждого уважающего себя металлиста.
- Как сейчас в вашей группе происходит распределение ролей? Валерий Александрович – лидер группы, ее лицо. Но в написании музыки, текстов вы принимаете участие?
- А.Х.: Да, у нас весь коллектив старается принимать участие во всем в меру своих возможностей, одаренности и времени. Как минимум, все вместе мы занимается аранжировками. Каждый приносит свои идеи песен, текстов, образов. Все вместе мы это делаем. Иногда кто-то еще и с текстами побольше старается поучаствовать.
- В. К.: Мне очень важно, что музыканты группы – это не просто исполнители и выразители чьих-то идей. Нет. У нас группа настоящая. И я себя ощущаю точно таким же членом группы, как и все остальные. Лидерство мое, может быть, заключается в том, что я просто более опытный в житейском плане. Иногда какое-то слово последнее за мной. Хотя у нас все вопросы, что касается аранжировок, нашей внутренней жизни, финансовых взаимоотношений, даже когда планируем гастроли, мы все внутри обсуждаем, каждый высказывает свое мнение, и мы приходим и большинством голосов решаем. Это очень важно.
- Как у вас обстоит дело с гастролями? Плотный гастрольный график? Ожидаются большие концерты?
- В. К.: Сейчас мы максимально сократили количество концертов. Потому что я вспоминаю прошлые годы, это было достаточно много концертов. Мы играли от южных границ Украины и кончая Дальним Востоком, включая Южно-Сахалинск. Но когда мы начали работать над альбомом, мы сами пошли на то, чтобы сократить количество концертов. Нам очень хотелось сделать новую программу. Нам говорили: да что вы переживаете, у вас большой репертуар, можно играть два часа спокойно, можно вспоминать из старого творчества. Но нам самим интересно. И иногда надоедает играть одинаковые песни. Хотя мы на каждом стараемся вносить изменения в те же песни, которые уже звучали. Может, менять что-то в аранжировке, по-разному исполнять их, элементы шоу привносить в эти песни. Сейчас у нас сократились гастроли. Если раньше мы к этому времени давали около двадцати концертов, сейчас четыре концерта, будет пятый в Екатеринбурге в конце этого месяца. И все. Думаю, что тур мы будем планировать только после того, как уже поймем, что альбом вот-вот уже должен выйти. И с новым альбомом мы уже можем сделать большее количество концертов. Как делают все нормальные группы.
- В Интернете много слухов ходит о концерте, который должен состояться в октябре в «Олимпийском».
- Это слух. Сначала говорили про сентябрь, потом про октябрь. Мы планируем сделать концерт в начале декабря. Это Москва – Питер. Это будет большой концерт. Но опять же во многом это будет зависеть от того, когда мы выпустим наш альбом. Конечно, мы заранее должны знать дату. Потому что большие площадки – «Олимпийский», «Лужники» - они не пустуют. И надо заранее, за полгода забивать эту дату.
- Вы выступали с группой «Ария» после долгого перерыва. У Сергея Маврина был юбилей. Вы участвовали. Как вы относитесь к подобным мероприятиям? Стоит ли ожидать их в следующем году?
- Он уже в этом году должен был бы состояться. Поскольку в этом году юбилей. В 1989-м мы выпустили очередной альбом – «Игра с огнем». Но пока предложений по этому поводу нет. Были отдельные предложения на лето. Я неплохо отношусь к такого рода концертам. Мне приятно работать в таких совместных концертах. Просто было долгое молчание, мы не могли никак переступить эту черту, которая нас очень долгое время разделяла. Порядка шести лет мы фактически вообще не общались. Сергей Маврин – это была позже история. Тоже были определенные напряженные отношения. Но, слава богу, все это закончилось. И сейчас каждый занимается своим делом. Между нами нормальные, даже неплохие отношения. Потому что, если раньше какие-то вопросы приходилось решать с помощью адвокатов и юристов, то теперь можем сами что-то решить, договориться без посредников. Возможно, такие совместные концерты будут. Поскольку альбомов мы в то время записали достаточно много. И юбилей у них на подходе почти у каждого. Мало того, в 2010 году вообще 25 лет будет группе «Ария». У меня есть идея, я хотел бы вообще собрать всю «Арию-Фемели», как ее называют. Всех, кто когда-то раньше работал в группе «Ария». Это Сергей Терентьев со своим коллективом. Сергей Маврин. Сама группа «Ария», группа «Кипелов». Возможно, группа «Мастер». Потому что это осколки группы «Ария», которые теперь существуют самостоятельно. Это было бы здорово. Можно было бы сделать классный фестиваль. Я понимаю, что это вопрос непростой. Надо будет решать массу всяких непростых вопросов. Кто хедлайнер, кто не хедлайнер, кому когда выступать, что играть. Я думаю, что, опираясь на то, что уже состоялись концерты и с Сергеем Мавриным, и с группой «Арией», мы нашли консенсус, думаю, что можно будет договориться.
- Каково ваше отношение к фестивалям вообще? Таким как «Нашествие»?
- А. Х.: Мы очень хорошо относимся к фестивалям. Но выступать нам там не очень нравится. С одной стороны, хорошо, когда человек может в одном месте услышать много исполнителей, которые ему нравятся. Но со стороны исполнителя, в частности – нас, наше выступление связано с очень тяжело технически основанным мероприятием. Задействовано много людей, сложная техническая аппаратура, которая должна сработать хорошо. Для этого нужен большой саундчек. Он у нас обычно длится 4-5 часов. Начинают работать техники, мы приезжаем, настраиваем звук. В рамках фестиваля это сделать невозможно.
- В. К.: Мы ограничены временем.
- А. Х.: И поэтому часто получаются накладки, плохой звук. Настроение плохое после этого.
- В. К.: Для нас очень важно, чтобы мы там выступили качественно в плане звучания, а не просто приняли участие. Когда много музыкальных коллективов, один другой сменяет очень часто, там максимум 15 минут, иногда хедлайнеры могут для себя выбить большее время, чтобы качественно настроиться. Вот только поэтому нам не очень нравится работать на фестивалях. Мы предпочитаем работать сольно. Даже без разогрева. Все связано с технической стороной дела.
- Оксана: были ли у вас курьезные случаи, когда вы до концерта или во время срывали голос?
- В. К.: У меня бывали такие истории. У меня был длительный тур с «Арией», мы начинали с Казани и заканчивали в Хабаровске. Это было через Владивосток. Масса концертов. Погода отвратительная, февраль. Мы постоянно перелетали, переезжали. То снег, то дождь. Где-то в Иркутске я прилично простыл. Была большая проблема. Под угрозой срыва были концерты во Владивостоке. А там нужно было играть два концерта в один день. Раньше мы это делали успешно. Но в последнее время один город – один концерт. Были проблемы с устроителями. Потому что мы хотели снять концерт, не понимали, что затрачена куча денег на то, чтобы организовать концерт. И отправлять нас в Москву они не хотели. Я вышел на сцену, извинился перед зрителями. Сказал: сегодня я буду петь ниже или басом. Насколько у меня получилось, я старался петь на октаву ниже. Что меня удивило, такое отношение, когда я сказал честно: ребята, я приболел, не судите строго, буду стараться, насколько меня хватит. Мы отыграли два концерта. Потом ко мне подходили наши поклонники, благодарили. Сказали, что все было нормально.
- Вы являетесь кумиром миллионов людей.
- В. К.: Хотелось бы в это верить.
- Есть ли у вас кумиры, примеры для подражания?
- А.Х.: Если брать меня, то на меня очень сильное впечатление все время производил Клиф Бартон, бас-гитарист Metallica. Его эмоциональная часть, как он вел себя на сцене, привносил определенную энергию в коллектив. Мне был всегда этот человек близок и на меня определенное влияние оказал.
- В. К.: Помимо известных вокалистов популярных хеви-металлических команд у меня было очень много кумиров. Мне очень нравился Джон Фогерти, вокалист Creedence. Он меня потряс в 70-е, когда я услышал этот хрипатый голос. Это было настолько необычно. И «Песняры», и наши ВИА пели своеобразно. И тут вдруг я услышал этот перегруженный голос. Я был так поражен. А позже мне очень нравился Маккаферти. Вообще очень нравились необычные голоса. Огромное влияние на меня оказал и Нодди Холдер, вокалист группы Slade. Такие очень хрипатые, отчаянные вокалисты. Очень нравился мне Дио, Кавердейл, Плант, Оззи Осборн. Много кто. Я старался у каждого из них учиться. И до сих пор я стараюсь учиться. Потому что я считаю, что мои вокальные данные еще далеки от совершенства.
- Есть ли у вас мечта спеть с кем-нибудь дуэтом? С тем же Плантом?
- В. К.: Боюсь, что с Плантом уже не получится. Поскольку годы берут свое, к сожалению. И он уже отказался от тура вместе с Led Zeppelin. Речь идет вообще о другом вокалисте. Мечта есть. Одна из моих детских мечт случилась. У нас были совместные концерты с группой Nazareth. Мы познакомились с Маккаферти. Причем познакомились с поезде, в тамбуре. Мы стояли и курили, он проходил мимо, увидел, что мы длинноволосые, говорит: а вы группа «Ария», которая будет нас разогревать? Позже это был Удо Диркшнайдер из группы Accept. Тоже один из моих любимых вокалистов. Мало того, мы с ним спели песню в дуэте – «Штиль». И позже мы снимали клип на эту песню. У нас был достаточно большой тур. И все интервью, получилось так, что Удо с группой, и наша группа, они на нас все это скинули. Все вопросы, встречи и интервью – мы ездили с ним вдвоем. Мы с ним очень много общались. Он оказался потрясающим человекок, достаточно простой в обращении, в отношениях. Мне понравилось, я понял, что реальные звезды нормальные люди, без всяких звездных корон на голове. И я не был разочарован. В свое время были предложения даже с Оззи Осборном. Но сейчас уже речь о разогреве. Была история с Эллисом Купером. Тоже предлагали играть в разогреве. Но сейчас это уже не интересно – играть у кого-то на разогреве. Возможно, если будут предложения, можно будет рассматривать. Если это будут интересные предложения.
- Почему у вас не сложилось с экс-вокалисткой Nightwish Тарьей Турунен?
- В. К.: Это не по нашей причине. Мы планировали записать песню «Я здесь» из альбома «Реки времен», которую мы выпустили в качестве бонуса на сингле. В несколько иной аранжировке. Песня ей понравилась. Она на концерте послушала эту песню, сказала, что готова, с удовольствием. Она знакома с нашим творчеством, как ни странно. У них тоже интересуются, чем мы тут дышим. Но дело в том, что они люди достаточно зависимые. И звукоиздающая компания что это предложение не очень достойно Тарьи Турунен. И как-то это было свернуто. Мы без обид. Я понимаю, есть обязательства, определенные договоренности. Мы в этом плане независимые. Не состоялось. Думаю, когда-нибудь что-то в этом духе произойдет. Трагедии не случилось.
- А.Х.: Тут даже не она виновата. Потому что она, возможно, сама была бы и рада. Но компания, которой принадлежит ее голос, решает, будет она тут участвовать или нет.
- В. К.: Наверное, посчитали, что для Тарьи Турунен не достаточно достойное предложение.
- Каково ваше отношение к спорту?
- В. К.: Отличное отношение. Алексей сегодня приехал сюда прямо с тренировки. Я был очень удивлен. У него достаточно большая сумка. Ты откуда или куда? Он говорит: я уже успел сегодня позаниматься.
- А чем занимаетесь?
- А.Х.: Я занимаюсь йогой. Стараюсь заниматься регулярно и всем рекомендую.
- А какие-то игровые виды спорта?
- А.Х.: К сожалению, у нас от наших конечностей зависит очень многое. И поэтому их нужно беречь. Поэтому все игровые виды спорта и те, которые могут причинить хоть какой-то вариант травмы, исключены.
- В. К.: Приходится во многом себя ограничивать. У меня огромное желание и в футбол порой поиграть, и в хоккей, и на коньках покататься. Но не всегда это получается. Если есть возможность, иногда я выхожу и играю во дворе с мальчишками в футбол. Было время, когда я с сыном играл. Сейчас он вырос уже, поменял свои приоритеты. К сожалению, он спортом мало занимается. А я каждый день посвящаю тому, что встаю с утра, не было ни одного дня, чтобы я пропустил, чтобы не сделал какую-то зарядочку для себя. Часа полтора-два. И друзья мои знают, что где-то с десяти, с половины одиннадцатого и до часу я занят именно этим. Можно не звонить, потому что я точно занимаюсь другим. Это необходимая вещь, поскольку концерт длится два часа, и надо быть в очень хорошей физической форме.
- Вы являетесь яростным болельщиком «Спартака».
- В. К.: Уже менее яростным. Я являюсь сейчас просто болельщиков. Я болею в футбол. Один из моих любимых клубов – «Спартак».
- Как вы вышли на этот путь? Как сложились ваши отношения с этим клубом?
- В. К.: Я родился в Москве. У меня вообще начиналось не со «Спартака» и не с ЦСКА, не с московских клубов. Это был «Динамо» (Киев). Поскольку и мой отец, он меня подвигнул в свое время, он меня отдавал во всякие спортивные школы, мы с ним постоянно играли в футбол. Вообще он очень много времени посвящал занятиям спортом со мной. Я катался на лыжах, плавал. И вообще хотел из меня спортсмена сделать в свое время. Почему именно киевское «Динамо»? Потому что в то время я посмотрел фильм, когда в начале Великой Отечественной войны киевское «Динамо», когда немцы заняли Киев, они играли с немцами, невзирая на то, что условия были достаточно жесткие, их могли расстрелять. И они этот матч у немцев выиграли. Меня это в детстве очень впечатлило. Я понял, что я буду болеть за киевское «Динамо». Были определенные проблемы, понятно, что не очень приятно, когда мы ходили на стадион с отцом, выражать свои эмоции было достаточно рискованно. Может быть, тогда была не такая агрессивная у нас публика, которая ходит на футбол. Но все равно было достаточно рискованно. С развалом Советского Союза я стал болеть за «Спартак». Мне нравился тот состав «Спартака» не из-за того, что он постоянно становился чемпионом России. Я просто болел за хороший футбол, который в то время «Спартак» показывал. К сожалению, сейчас не все гладко. Даже тренера уволили не так давно. Но есть надежда, что Карпин с этой задачей справится.
- Ностальгируете по тем временам, когда «Спартак»?
- В. К.: Да, я ностальгирую даже не потому, что они занимали первые места. Я не такой упертый, я вообще не люблю ни в чем радикализма или фанатизма. Я стараюсь достаточно адекватно, взвешенно и мотивированно рассуждать о футболе. Мне очень нравилось, что был спартаковский дух, чего в последнее время нет. А для того, чтобы был дух, нужны были такие харизматичные фигуры. Такие, как Тихонов, позже – Титов. Там много было футболистов. Цымбаларь. Те же Мостовой, Карпин. И сам тренер Романцев – была харизматичная фигура. Поэтому мне очень нравилась та атмосфера, та самоотдача. Даже если «Спартак» проигрывал. Но можно было простить поражение, если я видел, что на поле они бьются до конца. А это было. К сожалению, этого сейчас нет. Нет духа. Нет таких людей как Тихонов. Вообще я считаю, что это один из наших лучших футболистов. Поскольку на протяжении такого огромного количества времени он показывает отличную игру. Даже когда он позже ушел в «Крылья Советов», потом в «Химки», а потом опять в «Крылышки», а теперь он играет, по-моему, за казахстанский «Локомотив».
- Вместе с Титовым.
- В. К.: Я знаю. Хотелось бы пожелать ему еще долгих лет, но таких людей, к сожалению, нет. Нужны в каждом деле, и в нашей группе то же самое, нужны такие отчаянные люди, патриоты, которые будут драться, бороться до конца. Я даже вспоминаю тот момент, когда он стоял на воротах. Вот таких людей нет. И потом, большое количество легионеров во всех клубах. Я понимаю, с одной стороны, наверное, да, это больший интерес. Но я не сказал бы, что те легионеры, которые играют в том же «Спартаке», лучше тех же наших футболистов, может быть даже молодых. Наверное, здесь во многом связано еще с финансами. Не так все просто в клубах. К сожалению, если появится этот спартаковский дух, а на ровном месте ничего не происходит. Должны быть харизматичные фигуры. Тогда это будет настоящий футбол.
- А как вы вообще относитесь к легионерам?
- В. К.: Я не думаю, что надо расширять. Если брать, надо брать, это должна быть достаточно правильная селекционная работа. Потому что у нас опять же, взяли его, он играет, его не меняют. Я понимаю, наши футболисты уезжают играть в западные клубы. Там нет такого, как здесь, если ты сыграл один матч, второй матч слабенько, тренер видит, что ты не отдаешься, тебя посадят на скамейку, и ты будешь сидеть. Это случилось со многими нашими футболистами. С Кержаковым. Да с многими, кто уезжает туда. Нет, ребята, там надо постоянно играть. Там надо отдаваться до конца. И там в полноги не сыграешь. Потому что куча людей стоит за твоей спиной и дышит тебе в спину. Что и случилось с нашими. Мало кому удалось добиться там успеха. Даже с постсоветского пространства единицы. Ну Шевченко, наверное. Хотелось бы, чтобы это сложилось у того же Аршавина, Павлюченко. Я знаю, там тоже есть определенные проблемы.
- Сейчас его держат в запасе.
- В. К.: Вот такая история. Потому что это не «Спартак» - можно было один матч профилонить, отбегать, ну бог с ним. Там этого не прощают.
- Вернемся к хеви-метал. Почему в вашей группе нет бэк-вокала, который был в «Арии» со стороны Виталия Дубинина? Алексей, вы не пробовали подпевать Валерию?
- А.Х.: К сожалению, у нас никто не обладает вокальным образованием, как Виталий в «Арии». И поэтому, дабы наших слушателей не вводить в заблуждение, мы не подпеваем. Хотя попробовать можно.
- В. К.: Мы пробовали. Вообще у нас подает надежды наш гитарист Вячеслав Молчанов. У него есть свой параллельный проект, такая группа «Sixth Sense». Говорят, что он там поет. Но мы пока не слышали. Я думаю, что все будет. Рано или поздно мы в конце концов воспитаем в своих недрах. У нас даже был такой момент, когда у нас был бэк-вокалистом наш техник. Он сидел за кулисами, играл на клавишах и пел. И пел достаточно прилично. Это уже в группе «Кипелов». Он перекочевал из группы «Ария». Он справлялся. Не все он хорошо пел, не все у него хорошо получалось. Не всегда он чувствовал нужный интервал, который нужно спеть. Поэтому бэк-вокал у нас прописан. У нас записан бэк-вокал в портостудии. Много примеров знаю, не только у нас. Западные команды работают точно так же. Ты знаешь, что это фонограмма, но такой элемент присутствует. Я думаю, что мы будем бороться и в конце концов добьемся, чтобы и у нас тоже ребята запели.
- Как вы проводите свой досуг? Время свободное есть?
- А.Х.: В принципе, занятие коллективом поглощает практически все свободное время.
- В.К.: Алексей прав.
- А.Х.: Если этим по-настоящему заниматься молодым музыкантам, для этого потребуется все не то что свободное время, а все свободное пространство в голове. Страдает отчасти и семья, и еще что-то такое.
- В.К.: Да, у нас на переднем плане наше основное дело, которым мы занимаемся. И приходится зачастую жертвовать. Иногда бывает время. Зимой, если есть время, я очень люблю гулять по парку. Обожаю Царицыно, Коломенское.
- Не узнают?
- В.К.: Иногда. Зимой я надеваю шапку. А потом, я люблю ходить в особенно холодные дни, когда не так много людей. И в будние дни стараюсь ходить. Днем. Либо совсем поздно, когда уже из парков народ уходит. Даже если узнают, ничего в этом страшного нет. В лучшем случае можно перекинуться парой фраз, либо автограф оставить. С внучкой я иногда хожу, катаюсь на санках. А вообще сам люблю. Всегда полезно вернуться в детство, прокатиться с горки на ледянке внучкиной или снегокате. Я вообще обожаю лес. Летом, если есть время, я выезжаю на дачу и загораю, купаюсь. Осенью хожу за грибами с огромным удовольствием. Я стараюсь достаточно спокойно отдыхать. Релаксирующий отдых, когда можно собраться с мыслями, подумать, можно разгрузиться. Потому что постоянно занят одним, очень хочется иногда просто голову очистить. Взять и что-то стереть в голове. Не всегда это получается, к сожалению. Но мне помогают прогулки в парке отлично. Возвращаешься оттуда – как будто посетил какой-нибудь храм.
- Валерий: не хотели бы внести что-то новое в музыку? Например, орган?
- В.К.: Насчет нововведений, если анализировать, то мы постоянно что-то меняем. Сейчас вышел наш сингл, мы сделали две песни в анплаге. Для нас это новое. Для кого-то, может быть, это старое. Мы это записали с классическим камерным квартетом. Насчет органа? Вы знаете, у нас клавиши постоянно звучат. Может быть, солирующие партии у нас орган не играет, но инструмент мы этот используем. Радикально менять что-то? Вы знаете, запеть гроулинг? Я думаю, что каждый должен делать свое дело, насколько он его умеет делать. Я гроулингом раньше не пел, хотя у меня были элементы этого. в «Арии» я пел немножко более агрессивно, чем сейчас. Я этого не отрицаю. Но мне больше нравится сейчас. Думаю, не в том плане, насколько ты поешь гроулингом, не поешь, берешь высокие ноты, не берешь, главное то, что у тебя внутри. И насколько ты готов это донести. Вот это самое главное.
- А.Х.: Взять опыт той же Metallica. Когда они играли в своем нормальном стиле, то все поклонники души не чаяли. Потом они начали экспериментировать.
- В.К.: Да, и тут в их огород полетела масса камней. Мы не боимся в этом плане экспериментировать. Но предпочитаем заниматься тем, что у нас хорошо получается. Тот жанр, в котором мы играем, хард-н-хеви, он достаточно консервативен. Есть определенные рамки, за которые нам и самим не хочется выходить. Хотя мы часто используем разные инструменты. Нам в Белоруссии предлагали использовать либо механическую лиру, либоволынку. Это замечательные инструменты. Вообще этнические инструменты мне очень нравятся использовать. Вообще есть идея записаться с ансамблем, который играет на средневековых инструментах. Лютня – это вообще было бы шикарно. Просто не всегда есть такая возможность. Не всегда есть осознание того, что ты это достаточно правильно вплетешь в эту канву нашу аранжировочную, используя эти инструменты.
- А.Х.: Повод должен быть.
- В.К.: Наверняка мы будем использовать такие инструменты, в песне должны быть средневековые мотивы.
- Валерий, а вы играете на инструментах?
- В.К.: Профессионально – нет. Я начинал с того, что я учился в музыкальной школе по классу баяна. Я был баянист. Случилось так, что мама в этом споре, кем же я буду – спортсменом или музыкантом – возобладала. Меня в какой-то степени даже заставили взять в руки баян. Я с детства пел. И был достаточно музыкальным ребенком. Но они очень хотели, чтобы я был баянистом. Я этого очень не хотел, поскольку приходилось постоянно заниматься, чтобы достойно играть. В то время, когда мои сверстники гоняли в футбол, катались на коньках. А я в это время сидел, гонял гаммы. Баян – достаточно непростой инструмент. Приходилось ездить в музыкальную школу достаточно далеко. Я родился в Капотне, а нужно было ехать минут тридцать на автобусе. Тогда транспорт еще не очень хорошо ходил. Может быть, те песни, которые я сочиняю, я их зачастую сочиняю на фортепьяно. Редко на гитаре если что-то бряцаю. На гитарке я играю несколько аккордов.
- Не было желания удивить всех гитарой?
- В.К.: Такого особого желания у меня не было. Хотя, наверное, это моя лень. Надо было в конце концов себя заставить и научиться прилично играть хотя бы на гитаре. Потому что иногда, может быть, не хватает того, что… Когда два гитариста играют. Дикинсон иногда играл. Выходил с гитаркой, смотрел на пальцы, чтобы не перепутать аккорды. Наверное, это все-таки лень моя. Дома я иногда играю. Могу романсы, песни в стиле шансон саккомпанировать себе. Была такая идея, меня все время склоняли: у тебя очень здорово получается. Но это я делаю для друзей и в семейном кругу, иногда просто чтоб стало весело в компании. А профессионально я это делать не буду, поскольку мои поклонники просто не поймут. скажут, наверное, какой-то очень хитрый коммерческий ход.
- Алексей, а как вы пришли к бас-гитаре? Почему не обычная гитара? Обычно хотят соло.
- А.Х.: Я был поскромнее в юности, не такой амбициозный, как мои сверстники. Когда в школьной группе распределяли инструменты, слава богу барабаны не достались. А могли. Ходил бы с тарелками.
- В.К.: На самом деле бас-гитара именно огромное значение в такой группе, играющей тяжелую музыку. Потому что это ритмическая фактура. Бас-барабаны – это 50 процентов. Если это достойные музыканты, это замечательно.
- А вы где-то обучались?
- А.Х.: Да, у меня профессиональное музыкальное образование по классу бас-гитары и контрабаса.
- В.К.: Кстати, можно будет использовать и контрабас.
- А.Х.: У меня основное образование – я инженер-технолог. Но под конец института я осознал, что это не мое. И поэтому я быстренько еще закончил музыкальное училище.
- Вы служили в армии. Как вы сейчас относитесь?
- В.К.: Я служил в армии с июня 1978 и по май 1980 года. абсолютно не жалею об этом времени. Я понимаю, что ситуация, наверное, как-то изменилась. Хотя, с другой стороны, и тогда было непросто. Но в какой-то степени, может быть, мне повезло. Когда я пошел в армию, мне уже было 20 лет, я уже успел даже жениться к тому времени. Я уже был достаточно состоявшимся в какой-то степени человеком. Во мне уже был тогда стержень определенный. Я попал сразу в сержантскую школу. Долго там из меня делали сержанта, полгода. А потом мне просто было легче, когда я уже попал в войска. С дедами у меня были нормальные взаимоотношения, поскольку я никогда не прогибался. Меня спрашивают: не пел ли дембельские песни? Если и пел, то только по своему собственному желанию. Никто меня к этому не принуждал. А если кто-то принуждал, то мог получить в ответ все, что ему полагалось, невзирая на то, сколько он отслужил. Проживание в Капотне отложило достаточно определенный отпечаток. Я мог всегда постоять за себя, я это умел сделать, слава богу. Хотя таких эксцессов у меня особо не случалось. Может, пара потасовок, которые сразу все расставили на свои места. Мало того, я даже не давал своих подчиненных, у меня было отделение, которым я командовал, не давал, чтобы кто-то кому-то стирал портянки. Говорю: ребята, вот там есть другие, с ними разбирайтесь. А своих я никого не дам в услужение. Может быть, тогда проще была ситуация. Сейчас она, может быть, более жесткая. Но я думаю, что каждый, если ты мужчина настоящий, ты можешь постоять за себя, то и сейчас проблем особых не будет. Надо просто понять, что тебя не согнуть. И это должны понять другие, все очень просто.
- В то время уже существовала дедовщина?
- В.К.: Да, она была. Может быть, не в такой степени. Многое зависело от командиров. Потому что там, где были командиры более расхлябанные, которые не знали, что у них происходит в их подразделении, появлялись от случая к случаю, была ракетная точка, на которой я служил под Нижним Тагилом. А там, где были нормальные офицеры, которые старались смотреть, что же у них в подразделении происходит. Мало того, там бывало так, что ты мог прийти, и у тебя могли украсть простынь. У нас это было достаточно серьезно, сурово. У нас был старшина – настоящий служака, который следил за порядком в подразделении, где я служил. И потом я благодарен армии, потому что так случилось, что последние полгода я дослуживал в ансамбле песни и пляски. Меня с этой ракетной точки из-под Нижнего Тагила, из этой уральской тайги вытащили в Москву. Приехал в ансамбль песни и пляски. Им нужны были вокалисты для хора. Был большой оркестр, хор, балет. Там было много разных вольнонаемных, сверхсрочников. В частности, там были еще и солдаты срочной службы. Им нужен был сержант, чтобы строить этих разгильдяев музыкантов, которых набрали из училищ, институтов, консерваторий. Которые попали в армию служить. Они вытащили меня туда, а я пел в хоре, старался поддерживать дисциплину, насколько мог в этом ансамбле песни и пляски. Мы точно так же ездили на гастроли. И там я познакомился с музыкантами, которые уже поработали в разных вокально-инструментальных ансамблях профессиональных. «Синяя птица», «Веселые ребята», «Добры молодцы». Они сказали: слушай, давай после окончания службы попробуй свои силы. У тебя нормально все получается. Тем более у тебя есть опыт, ты же играл в каких-то ВИА полупрофессиональных. Я сказал: да, я попробую. И они меня привели после дембеля в Парк культуры. Меня прослушали в профессиональный ансамбль «Шестеро молодых». Там я с Николаем Расторгуевым познакомился до «Лейся, песня!» Так что я благодарен армии. Она меня много чему научила. Закалила. Я не думаю, что так страшно. Главное – мужчиной быть настоящим. И в армии тоже будет нестрашно.
- Михаил: как обстоит дело с текстами на ваших альбомах? Вы большое внимание уделяете текстам. Вы работаете в основном с Маргаритой Пушкиной. Маргарита Анатольевна – довольно загруженный человек. Не было ли у вас идеи самим попробовать или обратиться к кому-то еще?
- В.К.: Мы работаем достаточно долго над последним альбом. По-моему, уже третий год. Поэтому, когда нам задают вопрос по поводу того, когда выйдет альбом, есть ли проблемы с текстами, они существовали всегда. И во времена «Арии», и когда мы уже писали альбом «Реки времен». Это не в том плане, что Маргарита Пушкина так загружена, у нее нет совершенно времени. Да, она достаточно загружена. Она параллельно еще делает свои проекты. Слава богу, она закончила еще один свой проект – «Династия посвященных-2». Все дело в том, что не так просто найти тему для песни. В наше непростое время о чем петь? Понятно, о том, что о рыцарях, призраках, саги финско-ирландско-исландские использовать, что делают много. Петь об эльфах. Но мне это не очень интересно. Уже много чего об этом спето. Непросто найти тему для песни, которая бы и меня волновала сейчас. Зачастую эти песни во многом отражают внутреннее состояние либо кого-то из музыкантов в группе, либо это песня, написанная под впечатлением какого-то фильма. Могу сказать, что в песне для последнего альбом мне бы очень хотелось воплотить образ Гамлета наших дней. Тот, который либо прогибается по этот мир, либо восстает против него. Не всегда получается найти нужную тему и выразить ее. Поскольку у нас получается так, что Маргарита Пушкина пишет на нашу музыку уже готовую, на ту «рыбу», которую я напел. Надо стихи в эту ритмическую фактуру запихнуть, зарифмовать, ритмически точно попасть, надо придумать тему, надо шляг-фразу. Много всяких интересных вещей. Я тут смотрел интервью с Элтоном Джоном. У него тоже порой такие вещи происходят. И музыка рождается достаточно быстро, а с текстами частенько возникают проблемы. Мы достаточно тщательно относимся к выбору текста, поскольку нам не все равно, о чем петь. Многие говорят: да не важно, главное, чтобы жесткая музыка. На трех словах может быть вся песня основана. Нет, мы тщательно подходим. Потому что меня очень волнует то, о чем я пою. Я должен это понимать, должен сами этим проникнуться. И чтобы я мог это все донести. Если ты в это не веришь, не понимаешь, как ты это будешь рассказывать? Как ты будешь доносить другим, чтобы в это поверили?
- Ирина: смотрите ли вы телевизор, слушаете радио? Может, юмористы любимые есть?
- А.Х.: Лично я с телевизором свои проблемы решил. Я антенну отключил и включаю только для того, чтобы посмотреть фильм или документальный фильм. Новости не смотрю. Если что-то случится, мне об этом скажут. Из юмористов мне нравится Задорнов. Потому что я считаю, что он достаточно яркий и неординарный человек на нашей сцене. Современный юмор, который пропагандирует в стиле Comedy Club, лично я не приветствую.
- В.К.: Я достаточно много смотрю телевизор, поскольку приезжаю на гастроли. В силу того, что мне хочется посидеть, собраться с мыслями, я редко в последнее время выхожу в город до концерта. Либо это просто невозможно. Попадаешь в объятья к своим поклонникам до концерта. Поэтому я зачастую просто занимаюсь своими гимнастическими упражнениями с элементами йоги и включаю телевизор. Много времени вечером, после концерта провожу. В основном смотрю спортивные передачи. Я обожаю канал «Культура». Причем мне всегда было удивительно, когда говорят, что у него маленький рейтинг. У нас что, 90 процентов безмозговых людей в стране живет? Я в это не верю. Кого ни спрошу, многие смотрят «Культуру». Я смотрю там и оперу, и интересные исторические передачи. Феликс Разумовский – потрясающий человек. Валерий Баринов потрясающе передачи ведет. Я много там для себя почерпнул. Там очень часто показывали академика Лихачева на пятом канале, историю его борьбы за то, что он отстаивал ценности, которые связаны с питерской архитектурой. Мне очень интересен этот канал. Мало того, мне в силу обстоятельств приходится листать, и попадаешь на те или иные передачи. Насчет юмора, я не могу назвать сейчас ни одного юмориста, который мне нравится. Насчет Задорнова – тоже. Его очень много. Избитая тема, я с Алексеем не согласен, он, наверное, не так часто видит его. Включаешь туда – тут Задорнов. Включаешь туда – там Задорнов. Я про второй канал вообще не говорю, это отдельная тема. Мне не нравится современный юмор. Потому что он достаточно низкого уровня. Его невозможно сравнить с тем юмором, когда это была передача «Вокруг смеха» с Александром Ивановым. Это были совсем другие люди, совсем другие лица, сидящие в зале. Это был тонкий юмор, не опускающийся ниже планки. Хазанов – это был потрясающий юмор. Я уж не говорю об Аркадии Райкине. Это был вообще потрясающий человек. Да, мне из юмористов, может быть, нравится последнее время Карцев. Иногда я могу смотреть его с огромным удовольствием. В меньшей степени сам Жванецкий, поскольку не всегда мне нравится, как он читает свои произведения. Больше мне нравится Карцев. Поэтому людей в юморе у нас очень мало, а все, что происходит – эти «Бабки», это настолько все меня достало на самом деле по большому счету. И такое ощущение, что… Вот, говорят, пьющие люди, живущие в деревне, зачем им серьезные передачи? Да ерунда это все. Нельзя опускать уровень нашего народонаселения на такой низкий уровень. Я не думаю, что он находится на таком уровне. Меня это все время сильно напрягает. По поводу Comedy Club вообще отдельная тема. Я об этом вообще стараюсь не говорить и никогда не смотрю. И «Наша Russia» - меня само название даже раздражает.
- На этом наше время истекло. Спасибо, что пришли.
- В.К.: Спасибо за вопросы. Надеюсь, мы максимально искренне старались отвечать на них. Если на что-то мы не ответили, может быть, представится еще возможность. С огромным удовольствием.
О газете и сайте "Комсомольская правда"
- Газета "Комсомольская правда", а также ее сайт – замечательные. Существуют достаточно долго. Это не так просто – удержаться наплаву. И нам бы хотелось на самом деле пожелать, чтобы никакие кризисы, никакие катаклизмы, которые происходят у нас в стране и за ее рубежами, никогда не влияли на работу ни сотрудников, ни на работу самой газеты. И чтобы у вас всегда над вашими головами было наше прекрасное звездное небо. Спасибо вам огромное за то, что вы пригласили нас. Надеюсь, что мы с вами еще встретимся.
Так странно бывает, что когда тебе плохо, на сцене ты что-то делаешь лучше, искреннее, интереснее, чем тогда, когда тебе хорошо
"Бригадный подряд" ударил панк-роком по солнцу - вышло энергично и весело
В одном из ресторанов вип-зоны прошла художественная выставка «Рок-музыка в красках», репродукции своих картин предоставили в том числе участники «Нашествия-2009» Армен Григорян, Эдмунд Шклярский, Олег Сакмаров, Маргарита Пушкина, Илья Черт.
Принимали Сурганову горячо и невероятно эмоционально
Завершал второй день фестиваля Нашествие 2009 Валерий Кипелов. Он просто и надежно отыграл программу из всех своих хитов
