"...Один из бывших легионеров, немец Рабе, так рассказывал о русских однополчанах в эмигрантской газете «Последние новости» за 1929 год:
«Я служил в кавалерии. В моем эскадроне из немцев был только я один. Остальные были белые русские и желтые русские с раскосыми глазами (речь, видимо, идет о донских и ставропольских калмыках, завербованных в Константинополе. – Ред.). Вообще во всем полку это были самые верные товарищи. Я подозреваю, что большинство из них было из дворян и офицеров. Но там это были простые солдаты и одинаково с нами несли все тягости. Разница была лишь в том, что они лучше нас, немцев, говорили по-французски. Это была очень трудная война. Русские шли в атаку без суеты и шума и умирали без страха. Когда их зарывали в песок, капрал сказал нам, что многие из нас меняют прежнее имя, потому что оно стало слишком скверным, русские же назывались другими фамилиями, оттого, что настоящие их имена для легиона были слишком хороши. Но в Африке вообще не нужны имена. Там зной песок, болезни и несколько сот франков арабу за доставку в форт дезертира или его трупа...
Они все-таки немного странные, эти русские. Они придают особое значение пению. Когда наступает, наконец, вечерний отдых, одни поют, а остальные лежат на охладевшем песке и, закрыв глаза, слушают. В эти минуты нельзя им мешать. Это у них очень серьезно, вроде молитвы.....»