Сила зависит лишь от того, какого рода знанием владеет человек. Какой смысл в знании вещей, которые бесполезны? Они не готовят нас к неожиданной встрече с неизвестным.

Сердиться на людей означает считать их поступки чем-то важным. Настоятельно необходимо избавляться от подобного ощущения. Поступки людей не могут быть настолько важными, чтобы отвести на задний план единственную жизненно важную альтернативу: наши неизменные встречи с бесконечностью.

Любой путь – лишь один из миллиона возможных путей. Поэтому воин (сталкер) всегда должен помнить, что путь – это только путь; если он чувствует, что это ему не по душе, он должен оставить его любой ценой. Любой путь – это всего лишь путь, и ничто не помешает воину оставить его, если сделать это велит ему его сердце. Его решение должно быть свободно от страха и честолюбия. На любой путь нужно смотреть прямо и без колебаний. Воин испытывает его столько раз, сколько находит нужным. Затем он задает себе, и только самому себе, один вопрос: имеет ли этот путь сердце?

Все пути одинаковы: они ведут в никуда. Есть ли у этого пути сердце? Если есть, то это хороший путь, а если нет, то от него никакого толку. Оба пути ведут в никуда, но у одного есть сердце, а у другого нет. Один путь делает путешествие по нему радостным; сколько ни странствуешь, ты и твой путь нераздельны. Другой путь заставит тебя проклинать свою жизнь. Один путь дает тебе силы, другой – уничтожает тебя.

Воин знает, что он только человек. Его единственное сожаление заключается в том, что жизнь коротка и он не успеет прикоснуться ко всему, что ему нравится. Но и это для него не проблема; это просто сожаление.

Когда воина начинают одолевать сомнения и страхи, он думает о своей смерти. Мысль о смерти – единственное, что способно закалить наш дух.

Воин живет действием, а не думанием о действии или думанием о том, что он будет думать, когда закончит действие.

Воин выбирает путь с сердцем и следует по этому пути. Когда он смотрит, он радуется и смеется; когда он видит, он знает. Он знает, что жизнь его закончится очень скоро; он знает, что он, как любой другой, не идет никуда; он знает, что ничто не является более важным, чем что-то другое.

Сталкер принимает ответственность за все свои действия, даже за самые пустяковые. Обычный человек занят своими мыслями и никогда не принимает ответственности за то, что он делает.

Мы – люди, и наша судьба, наше предназначение – учиться ради открытия все новых и новых непостижимых миров. Воин, научившийся видеть, узнает, что непознанным мирам нет числа и что все они здесь, перед нами.

«Смерть – это вращение; смерть – это сияющее облачко над горизонтом; смерть – это мой разговор с тобой; смерть – это мы и твои записи в блокноте; смерть – это ничто. Ничто! Она здесь, хотя ее нет здесь вообще.»

Дух воина не привязан ни к индульгированию, ни к жалобам, как не привязан ни к победам, ни к поражениям. Единственная привязанность воина – битва, и каждая битва, которую он ведет, - его последняя битва на этой земле. Поэтому исход ее для него практически не имеет значения. В этой последней битве воин позволяет своему духу течь свободно и ясно. И когда он ведет эту битву, он знает, что воля его безупречна. И поэтому он смеется и смеется.

Мы непрерывно разговариваем с собой о нашем мире. Фактически, мы создаем наш мир своим внутренним диалогом. Когда мы перестаем разговаривать с собой, мир становится таким, каким он должен быть. Мы обновляем его, мы наделяем его жизнью, мы поддерживаем его своим внутренним диалогом. И не только это. Мы также выбираем свои пути в соответствии с тем, что мы говорим себе. Так мы повторяем тот же самый выбор еще и еще, до тех пор, пока не умрем. Потому что мы продолжаем все тот же внутренний диалог. Воин осознает это и стремится прекратить свой внутренний диалог.

Вещи, которые делают люди, ни при каких условиях не могут быть более важными, чем мир. И, таким образом, сталкер относится к миру, как к бесконечной тайне, а к тому, что делают люди, - как к бесконечной глупости.

Люди, как правило, не отдают себе отчета в том, что в любой момент могут выбросить из своей жизни все, что угодно. В любое время. Мгновенно.

«Смерть ожидает нас, и то, что мы делаем в этот самый миг, вполне может стать нашей последней битвой на этой земле. Я называю это битвой, потому что это – борьба. Подавляющее большинство людей переходит от действия к действию без борьбы и без мыслей. Воин-охотник же, наоборот, тщательно взвешивает каждый свой поступок. И поскольку он очень близко знаком со своей смертью, он действует рассудительно, так, словно каждое его действие – последняя битва. Только дурак может не заметить, насколько воин превосходит своих ближних – обычных людей. Воин с должным уважением относится к своей последней битве. И вполне естественно, что последний поступок должен быть самым лучшим. Это доставляет ему удовольствие. И притупляет страх.

Личная сила – это чувство. Что-то вроде ощущения удачи или счастья. Можно назвать ее настроением. Воин – это охотник за силой. На нее необходимо охотиться и накапливать ее в течение целой жизни борьбы.

Искусство воина состоит в сохранении равновесия между ужасом быть человеком и чудом быть человеком.

Сталкер рассматривает себя как бы уже мертвым, потому что ему нечего терять. Самое худшее с ним уже случилось, поэтому он ясен и спокоен. Если судить о нем по его поступкам, то никогда нельзя заподозорить, что он замечает все.

Быть воином – это не значит просто желать им быть. Это, скорее, бесконечная битва, которая будет длиться до последнего момента. Никто не рождается воином, точно так же, как никто не рождается обычным человеком. Мы сами себя делаем тем или другим.

Основное различие между воином и обычным человеком заключается в том, что воин все принимает как вызов, тогда как обычный человек принимает все, как благословение или проклятие.

Обычный человек привык осознавать только то, что считает важным для себя. Но настоящий воин должен сознавать все и всегда.

…Попытка объяснить заблуждающимся существам, что значит затеряться в бороздках колеса времени, - самое бессмысленное, что может делать воин. Таким образом, он полностью убеждается, что эти путешествия представляют собой единственную принадлежность его состояния воина.

У воина нет возможности отдавать что бы то ни было на волю случая. Воин реально влияет на результаты событий силой своего сознания и своего несгибаемого намерения.

Мир людей поднимается и опускается, и люди поднимаются и опускаются вместе со своим миром. Воинам незачем следовать за подъемами и спусками их ближних.

Мы делаем выбор только один раз. Мы выбираем быть сталкером или быть обычным человеком. Другого выбора просто не существует. Не на этой земле.

Воин знает, что он ждет, и он знает, чего он ждет, и, пока он ждет, он насыщает свои глаза миром. Для воина окончательное выполнение его задачи является наслаждением, радостью бесконечности.

Действия людей не влияют на воина, потому что у него нет никаких ожиданий. Странный покой становится руководящей силой его жизни. Он воспринял одну из концепций жизни сталкера – отрешенность.

Сталкеры обращены лицом ко времени наступающему, обычные люди смотрят на время уходящее от нас. Только воины могут менять направление и поворачиваться лицом к надвигающемуся на нас времени.

Все живые существа стремятся к смерти. Это – истина, в которой воин не может не отдавать себе отчета. Осознание же останавливает смерть.

Дух проявляет себя воину на каждом повороте. Но это еще не вся истина. На самом деле дух открывает себя с одинаковой интенсивностью и постоянством любому человеку, но на взаимодействие с ним настроены только воины.

Для воина дух есть абстрактное просто потому, что он знает его без слов или даже мыслей. Он есть абстрактное, потому что не может себе даже представить, что такое дух. Тем не менее, не имея ни малейшего шанса или желания понять дух, он оперирует им. Воин узнает его, подзывает его, знакомится с ним и выражает его своими действиями.

Воины никогда не смогут построить мост для соединения с людьми мира. Но если люди захотят сделать это – именно им придется выстроить такой мост, который связал бы из с воином.

Человеческие возможности настолько безграничны и таинственны, что воины, вместо того, чтобы размышлять об этом, предпочитают использовать из без надежды понять, что они собой представляют.