Баширов Л.А., кандидат философских наук, доцент кафедры религиоведения Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации

Вопросы войны и мира в догматике и практике ислама приобрели особую актуальность только в последние десятилетия: до войны в Афганистане и ряда последовавших кровавых конфликтов в республиках Центральной Азии и Кавказа, а также в странах Ближнего Востока эта проблема не выходила за рамки научно-пропагандистского интереса профессиональных советских идеологов и узкого круга специалистов. Распад СССР и многочисленные «горячие точки» на карте постсоветского пространства выдвинули этот аспект в изучении ислама на первые позиции. Особенно много о джихаде стали говорить в период распространения движения «Талибан» в Афганистане и после разгрома его американками а также оккупации ими Ирака. Причем во всех случаях объявление джихада со стороны мусульман, независимо от того являются ли они жертвой агрессии или нет, преподносится как угроза мусульман цивилизованному Западу, как проявление экстремизма и терроризма. Что же на самом деле представляет собой понятие «джихад» в догматике и на практике, кто и в каких случаях объявляет его?

Проблемы войны и мира - это сфера политики и политиков, а не религии и священнослужителей. Присутствие религии в военно-политической сфере обусловлено и ограничено той мерой, какую предоставляет ей политика, поэтому рост религиозного радикализма, распространение религиозно - фундаменталистской нетерпимости или агрессивно-милитаристских настроений в религиозной среде (в религиозных общинах, среди священнослужителей), является адекватным отражением тенденций в политической жизни общества.

Политики эксплуатируют не только мобилизующую функцию религии, но и другие ее социально-психологические качества: определенную замкнутость и братскую солидарность членов религиозных общин, фундаменталистскую преданность внешним атрибутам своей веры, букве Писания (Корана), нежели его смыслу, организованность и дисциплину в проведении коллективных религиозных обрядов, строгую иерархию священнослужителей, а главное - фанатичное неприятие всего, что противоречит их религиозным убеждениям и готовность любыми средствами отстаивать свою «правоту», не утруждая себя диалогом с инакомыслящими.



Ни одна из мировых религий на доктринальном уровне не признает себя агрессивно - воинствующей; все религии, в том числе ислам и христианство, проповедуют миролюбие и терпимость к иноверцам. В то же время, все мировые религии находят оправдание насилию и войнам с теми, кого считают «чужими» и врагами государства.



В определении вопросов войны и мира религиозно - доктринальная интерпретация теологов и священнослужителей столь же искусна в своей изворотливости, как политическая. Подтверждение тому - непрекращающиеся войны на Земле, где христианство и ислам проповедуют мир более тысячи лет.



Стереотип воинствующего мусульманина - фанатика, закрепившийся в Европе XIX века, жив и по сей день, разве только образ кровожадного турка с кривой саблей, готового зарезать «неверного» за отказ перейти в ислам, сменился образом мусульманского террориста, экстремиста с зеленой повязкой на голове, вооруженного современным автоматом и готового убивать и взрывать иноверцев.



В российских средствах массовой информации образ врага (кавказца, чеченца, мусульманина) формируется в общественном сознании постоянно, изо дня в день, с помощью мелькающего на экранах телевидения изобразительного ряда, психологически продуманной смены картинок: мусульманский обряд «зикр», боевики с зелеными и черными повязками, развалины городов и человеческие жертвы. Сформированная с помощью средств массовой информации «кавказофобия» и «чеченофобия» усиливается нагнетанием исламофобии.



При конфликтах мусульман с немусульманами, пытаясь отвлечь внимание общества от истинной (политической) сущности противостояния, используются исламские понятия «джихад» и «газават», облекая происходящее в религиозную форму. Уже в начале первой войны в Чеченской Республике российские средства массовой информации определяли чеченское сопротивление как «священную войну», якобы объявленную чеченцами России.



В нашу задачу не входит рассмотрение истоков, причин и характера так называемых чеченских войн. Отметим лишь, что в их основе лежат не религиозный и не этнический факторы, хотя влияние их на обстановку в регионе, безусловно, имеет место.



Однако не следует преувеличивать влияние религиозного фактора на этнополитические процессы и механически определять любой конфликт между мусульманами и немусульманами как межконфессиональный, запугивая российского обывателя наступлением «зеленой угрозы», исламским фанатизмом, исламским экстремизмом и джихадом.



Слово «джихад» переводится с арабского как «усилие», «усердие», «рвение» и первоначально не имело никакого отношения к «войне за веру», «борьбе на пути Аллаха». То есть этимология этого слова связана с преодолением трудностей, препятствий, не связанных с религией. Но в словарях, не свободных от идеологических пристрастий, слово «джихад» трактуют исключительно как «борьба за веру».Так, Т.К.Ибрагим и А.С. Сагадеев пишут: «Джихад («усилие») – борьба за веру (тожд.: джихад фи сабили-ллах – «борьба на пути Аллаха). Первоначально под Дж. понималась борьба в защиту и за распространение ислама. В отношении этой борьбы в Коране содержится неоднозначные указания, отражающие конкретные условия деятельности Мухаммада в мекканский и мединский периоды его жизни…».[1] Далее в словаре отмечается: «В разработанных позднее факихами концепциях Дж. термин наполняется новым содержанием: проводится различие между «Дж. сердца» (борьбы с собственными дурными наклонностями…».[2] Об этих различиях будет сказано более подробно ниже, здесь же следует отметить, что слово «джихад» приобрел смысл «борьба за веру» позже, в период распространения ислама. Поэтому нельзя согласиться с утверждением, что «первоначально под Дж. (джихадом – Л.Б.) подразумевались главным образом военные действия мусульманского государства».[3]



Чуть раньше тот же арабист – востоковед А.Сагдеев отмечал, что «джихад» нельзя толковать как чисто религиозное понятие, как «священную войну» мусульман против неверных. «Такое толкование, - писал он, - неверно уже хотя бы потому, что любая война, которую вела мусульманская община, была священной, ибо в ней мирское формально не отделялось от религиозного…»[4]



Свою, на наш взгляд, небесспорную, версию джихада выдвигает английский ориенталист У.Мнтгомеры Уотт. Джихад, по его мнению, - это трансформированный обычай набегов (от араб. – «газв» - набег), практиковавшийся кочевыми арабами в доисламские времена.[5]



Газават и джихад имеют разные этимологические происхождения. Доисламские времена арабские племена совершали друг на друга набеги (газават) с целью захвата имущества и угона скота и эти набеги не имели никакого отношения к религии. Впоследствии, в период распространения и утверждения ислама, газават трансформировался в «борьбу на пути Аллаха».



Более тысячи лет существует мнение, согласно которому ислам распространялся с помощью меча – джихада. Между тем само слово «джихад», как уже отмечалось, обозначает не более как «приложение усилия». Одна из ранних радикальных исламских сект - хариджиты – пыталась превратить джихад в шестой из столпов ислама, но эти попытки не получили поддержки. Три из мазхабов (религиозно – правовых школ) – ханафитский, шафиитский и маликитский - за исключением ханбалитского – считали джихад чем-то обязательным лишь в случае, если выполняются определенные условия, среди них - условие, что военные действия начинают неверные и что есть обоснованная надежда на успех.



Газават и джихад - понятия близкие по смыслу, но не синонимы. Разница между этими двумя понятиями заключалась в том, что газават мог объявляться вождями племен, а джихад объявлялся только от имени государства халифом или имамом, то есть - религиозным лидером.



Джихад не входит в число пяти «столпов» ислама: шахада (произнесение формулы исповедания веры), намаз (молитва), хадж (паломничество), ураза (пост), закат (обязательный налог, очистительный налог).



Как пишет И.П.Петрушевский, ислам возлагает на верующих религиозную обязанность, которая, хотя и не вошла в число пяти «столпов веры», но на практике приобрела в истории ислама не меньшее значение. Это – «война за веру», «священная война» - джихад…или газа, газва…Учение о джихаде сложилось постепенно[6]. «Зародыш этого учения, - пишет ученый, - мы видим в мединских сурах Корана, появившихся в связи с военными действиями мединских мусульман против мекканских язычников и иудейских племен Медины»[7].



Как отмечает переводчик Корана с английского языка на арабский и автор обширных комментариев к стихам (аятам) Маулан Мухаммад Али, теме войны мусульман посвящены шесть стихов (аятов) Корана от 191 до 195 суры (главы) 2, (затрагивается она и в других сурах), в которых «сражение на пути Аллаха» понимается как самооборона. «Мусульманам предписывается сражаться «на пути Аллаха», но лишь против тех, кто сами на них нападали»[8]. И далее: «Такое же ограничение введено, вероятно, и в самом первом откровении, позволяющем вести войну: «Позволяется воевать тем, на кого идут войной, ибо они угнетены» (22:39)».[9] Вывод автора: «Отсюда совершенно ясно следует, что мусульманам дозволено браться за меч только для самообороны».[10]



По мнению Маулана Мухаммада Али, «именно воевать с целью самозащиты называется «сражение на пути Аллаха». Война с целью распространения своей веры в Коране не упоминается»[11] (курсив – Л.Б.). Если это так, то как называются войны, которые арабы – мусульмане и их союзники вели за пределами Аравии, на чужой территории? Об этом Маулан Мухаммад Али умалчивает.



В Коране содержится четкое условие, при котором мусульмане должны вести вооруженную борьбу. «И сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается против вас, а пределов не преступайте, ибо Аллах не любит тех, кто преступает пределы» (2:190). Таким образом, Коран разрешает сражаться лишь для того, чтобы защитить мусульман от врагов. Однако от вооруженной борьбы следует отказаться как только минует опасность.



Новое значение идея джихада приобрела в период арабских завоеваний, когда арабы-мусульмане столкнулись с не- мусульманами. Хотя арабская экспансия была продиктована экономическими и политическими причинами и ислам не играл главную роль, однако, со временем появилась идея джихада–вооруженной борьбы «на пути Аллаха», борьбы с неверными.



С точки зрения теории джихада весь мир разделяется на "область ислама" (дар ал – ислама), иначе «область веры» (дар ад – дин), и «область войны» (дар ал – харб). «Область ислама» – это всякая страна, находящаяся под властью мусульманского правительства и управляемая на основании права (хотя бы большинство населения здесь и не было мусульманским). Первоначально «область ислама» совпадала с границами Халифата, позднее так именовали все мусульманские государства.



«Область войны» – это все страны, населенные немусульманами - «неверными» или хотя бы и мусульманами, но находящимся под властью «неверных правителей». Некоторые мазхабы признают еще третью категорию земель - «область мира» (дар ал-сульх). Это - немусульманские страны, управляемые немусульманскими государствами, признавшими себя вассалами и данниками мусульманского государства. В теории считается, что с немусульманскими государствами («область войны») мусульмане находятся в состоянии постоянной войны; допускается лишь заключение временного перемирия на срок до 10 лет, который может быть продлен путем возобновления договора о перемирии.[12]



И.П. Петрушевский писал, что разные школы мусульманского законоведения (мазхабы), спорили о том, следует ли понимать под «войной за веру» всякую войну с «неверными» (как полагал Абу Ханифа, основатель - эпоним ханифитской школы фикха) или только войну оборонительную, когда сами «неверные» нападают на мусульман (как полагали остальные суннитские школы и, как, по-видимому, думал сам Мухаммад).[13] Поскольку большинство мусульман - суннитов в мире являются последователями ханафитской школы, то под «войной за веру» обычно понимается всякая война с немусульманами - «неверными». Так как мусульмане в России в основном являются последователями ханафитской школы (мазхаба), то они также могут рассматривать всякую войну мусульман с немусульманами как «войну за веру» - джихад. Следовательно, остается возможность любой вооруженный конфликт между мусульманами и немусульманами, с точки зрения теории джихада (ханафитской школы), рассматривать как «войну за веру» на «законных основаниях».



Джихад, как отмечалось, не входит в состав пяти столпов ислама. Он рассматривается как обязанность государства, а не личности, хотя предпринимались и продолжают предприниматься попытки объявить его обязанностью каждого мусульманина. Другое дело, когда джихад понимается как необходимость духовно - нравственного совершенствования: каждый мусульманин обязан бороться с собственными недостатками.



Поскольку в исламе отсутствует четкое разделение религии и политики, то политические цели всегда воспринимаются как религиозные, а любая война мусульман против немусульман как война религиозная.



В западной литературе закрепилось определение джихада как «священной войны», войны за веру в христианском понимании. Как известно, концепция «священная война» разрабатывалась христианскими теологами Аврелием Августином (354 – 430 гг.), а затем Фомой Аквинским (1225 или 1226 – 1274 гг.), а не мусульманскими богословами. Кроме того, некорректность такого отождествления заключается в том, что мусульмане не знают «несвященных» войн - все войны, которые ведет исламские государства, воспринимаются ими как войны за веру, даже если побудительным мотивом их развязывания послужили вполне мирские интересы. А воины-мусульмане, исполнившие свой долг и погибшие в бою, причислялись к шахидам ( араб.- «свидетель») – «воинам Аллаха», перед которыми сразу открываются двери рая. Таким образом, в вооруженной борьбе мусульмане выходят победителями в обоих случаях: убили ли они или их убили, ибо сказано Всевышним: «И того, кто сражается на пути Аллаха, будет ли он убит или одержит верх, мы наградим великой наградой» (Коран, 4:74). «Поистине, Аллах купил у правоверных их души и средства за то, что им - рай! Они сражаются на пути Аллаха - они убивают и их убивают» (Коран, 9:3).



В этом принципиальное различие между понятием «джихад» как войны за веру и понятием «священная война» (например, крестовые походы) в западном христианстве. Кстати, по учению идеологов крестовых походов не всякая война против «неверных» (мусульман) была крестовым походом. Как отмечает Г.Э. фон Грюнебаум, крестоносец сражался ради того, чтобы передать Гроб Господень под защиту христиан; он шел в бой, подстрекаемый церковью, которая гарантировала ему отпущение грехов и обещала рай в случае гибели (выходит, что крестоносец принципиально не отличается от мусульманина - шахида – Л.Б.). И далее ориенталист пишет, что паломничество и dilatatio regni Christi et ecclesiae («распространение власти Христа и церкви») в качестве цели и чисто духовные привилегии в качестве награды – таковы были признаки истинного крестоносца. Так же как в мусульманском джихаде, по мнению Г.Э.фон Грюнебаума, целью войны не было насильственное обращение в иную верую.[14] Фундаментальные изменения, которые превратили, как считает ориенталист, оборонительную, «справедливую войну», оправдываемую св. Августином, в религиозную агрессивную войну, произошли в конце первого тысячелетия.[15]Это было связано с мусульмано- христианскими войнами. Причем сначала папа Сергий IV в 1011 г. призвал христианский мир начать «битву за Господа», позже папа Урабан II (1088 – 1099 гг.) призывал к крестовому походу для освобождения Святой земли, имея также в виду в качестве долгосрочной цели возвращение власти над восточным христианством, тот есть над Византией, к чему последняя отнеслась с подозрением.[16]



Если, по мнению Ю Г.Э.Грюнебаума, целью джихада не было насильственное обращение неверных в ислам, то А.Массэ считает, что распространение ислама с оружием в руках являлось религиозным долгом. «Война считалась справедливой, если она была предпринята с целью обратить людей в истинную веру».[17] Для начала военных действий, пишет ориенталист, нужно предложить «неверным» обратиться в истинную веру. Если они дадут согласие, они сейчас же будут приняты в мусульманскую общину (умму) и получат те же права, что и мусульмане, но за вероотступничество они караются смертью. В случае их отказа от обращения возможны два пути: либо спор решается вооруженной борьбой между ними и мусульманами (завоевание путем применения силы – анва); либо они уплачивают налог за то покровительство, которое, им окажут мусульмане (завоевание путем капитуляции – сульх).[18]



Таким образом, Г.Э. фон Грюнебаум считает, что целью джихада не является обращение неверных в ислам, а А.Массэ, наоборот, утверждает, что мусульмане ведут джихад с целью обращения неверных в ислам.



Различные толкования концепции джихада двумя выдающимися западными ориенталистами свидетельствует о сложности и неоднозначности самого характера и природы джихада. Одни мусульманские богословы и светские ученые рассматривают джихад в первую очередь как борьбу с собственными недостатками, как усилие, направленное на духовное совершенствование, другие – как борьбу за веру – ислам.



Доктрина джихада была разработана в трудах по мусульманскому правоведению (фикху), связанных со всеми четырьмя суннитскими мазхабами, и наполнена новым содержанием, в частности типологизацией джихада и характеристикой территорий, на которых он действует или может действовать.



В понимании джихада стали проводиться различия: «джихад сердца» - борьба с собственными дурными наклонностями; «джихад языка» - повеление благого и запрет дурного; «джихад руки» - принятие дисциплинарных мер в отношении нарушителей норм нравственности и преступников; «джихад меча» - вооруженная борьба с неверными.



Когда слово «джихад» употребляется без пояснений, то имеется в виду именно «джихад меча». Мусульманские богословы часто цитируют слова, приписываемые Мухаммаду: «Мы вернулись с малого джихада (военного похода – Л.Б..), чтобы приступить к джихаду великому», то есть духовному очищению, нравственному самосовершенствованию. Духовно-нравственное совершенствование мусульман считалось более трудным, а значит и более достойным делом, чем война с неверными.



Мусульманские правоведы различают шесть типов джихада с точки зрения того, против кого его следует вести: во-первых, против «врагов Аллаха», то есть против тех, кто угрожает существованию мусульманской общины; кто преследует мусульман, а также против язычников; во-вторых, против тех, кто покушается на неприкосновенность границ, то есть против внешней агрессии; в- третьих, против «притеснителя» (ал-баги, то есть притеснитель, властитель - тиран); в-пятых, против разбойников, преступников; в-шестых, против монотеистов - немусульман, отказывающихся платить подать.



Выбор между мечом (смертью) и обращением в ислам предлагался только аравийским язычникам. К представителям монотеистических религий (иудеям, христианам и др.) отношение было иным - более терпимым и доброжелательным. Они не были идолопоклонниками и потому могли быть союзниками мусульман. Монотеистические религии считались родственными исламу, хотя и растерявшими «чистоту веры».



В странах за пределами Аравии, куда арабы вторгались впервые, большинство населения принималось ими за монотеистов, поэтому целью джихада было не обращение его в ислам, а подчинение мусульманским порядкам при статусе «покровительствуемого». Всё вместе немусульманское население образовывало ахл-ал-зимма, куда входили отдельные зимма (араб.-люди, находящиеся под покровительством), то есть группы населения, исповедовавшие одну религию – христиане, иудеи, а также сабии и зороастрийцы. Такой группе предоставлялась внутренняя автономия под руководством патриарха или раввина. С каждого члена группы мусульманскому наместнику выплачивалась подушная подать (джизья) и прочие налоги в соответствии с договоренностью.



Мусульманское государство брало на себя защиту населения. Положение покровительствуемых было вполне сносным, хотя для них и существовали некоторые ограничения: запрет на ношение оружия, запрет на заключение брака с мусульманкой, запрет на высокие государственные должности. Желание зимми стать полноценными гражданами стимулировало не прекращавшийся на протяжении веков переход христиан в мусульманство.



Исламский мир, таким образом, уже на ранних стадиях своего распространения нашел решение проблемы совместного проживания множества различных религиозных общин, положив в его основу уважение к религиозной индивидуальности людей «Писания» (иудеев, христиан), а затем и зороастрийцев. Джихад был направлен против всех неверных, за исключением тех, кто находился под покровительством ислама - зимми, и тех, кто заключил с мусульманами перемирие.



Комментируя положение «людей Писания» (ахль-аль-китаб), то есть последователей религий, обладающих богооткровенными книгами и считающимися в общем ниже мусульман в исламском государстве, А.Е.Крымский пишет: «Пока владыками были терпимые арабы, постановления Корана насчет иноверцев не истолковывались общей массой в фанатическую сторону, но после ожесточения, выработанного крестовыми походами, и после перехода первенствующего места в исламе в руки тупонетерпимой тюркской расы положение иноверцев в мусульманских странах сделалось очень тяжелым».[19] То есть не ислам (Коран) виноват, по мнению ученого, в том, что положение зимми изменилось в худшую сторону, а обстоятельства и субъективные причины.



Основополагающие принципы правовой системы ислама, касающиеся вооруженных конфликтов как межгосударственных, так и внутренних, сводятся к следующим: 1) воспрещение крайних мер, эксцессов, вероломства и несправедливости в какой бы то ни было форме; 2) воспрещение причинения противнику дополнительного зла, будь то убийство, жестокое обращение или наказание; 3) возбранение ничем не оправданных разрушений, особенно уничтожение посевов; 4) запрет на использование отравленного оружия и на учинение массового и ничем не ограниченного разрушения; 5) необходимость проводить различие между участвующими в войне людьми (в мусульманских войсках им полагалось иметь отличительные знаки) и гражданскими лицами, непосредственно не вовлеченными в военные действия; 6) воспрещение чинить насилие над выбывшими из строя (раненые, военнопленные и т.д.); 7) необходимость гуманного обращения с плененными, которые подлежат обмену или одностороннему освобождению по окончании войны, если в руках противника не останется ни один мусульманин; 8) долг защищать мирное гражданское население, уважение к его религии и священникам, незаконность убийства заложников и насилия над женщинами; 9) утверждение личного характера ответственности - воспрещение наказывать людей за преступления, которых они сами не совершали; 10) незаконность обоюдного причинения зла и репрессий, которые противоречили бы основным гуманным принципам; 11) сотрудничество с противником в осуществлении гуманных мероприятий; 12) осуждение всех действий, противоречащих заключенным мусульманами договорам.[20]



Джихад был направлен против всех неверных, за исключением тех, кто находился под покровительством ислама - зимми, и тех, кто заключил с мусульманами перемирие.



Многие мусульманские богословы и светские ученые акцентируют внимание на оборонительных аспектах концепции джихада. Одним из них является уже упомянутый Маулана Мухаммад Али. В его комментариях ислам предстает как религия миролюбия и терпения, как вера, основанная на стремлении к убеждению, но не к принуждению. Он пытается разрушить укоренившийся стереотип, что Коран проповедует нетерпимость, а Мухаммад якобы учил своей вере с мечом в одной руке и с Кораном, в другой. Это не соответствует истине, отмечает ученый, «достаточно вспомнить хотя бы столь существенный принцип ислама, как вера во всех пророков мира, чтобы понять, насколько ложным является это утверждение»[21]. И добавляет: «...Никак нельзя приписать нетерпимость книге (Корану – Л.Б.), которая целиком и полностью исключает принцип принуждения из сферы религии»[22]. В подтверждение своих слов он приводит аят (стих) Корана: «Нет принуждения в религии...» (2:256).



Маулана Мухаммад Али подчеркивает: «Священный Коран вновь и вновь утверждает полную свободу личности во всем, что касается предпочтения той или иной веры...[23]: «Мы показали ему путь, он может быть благодарным либо неблагодарным» (Коран, 76:3).



Комментируя стихи (аяты) Корана (22:40; 2:139; 8:39; 22:39,40; 2:192,193; 8:61,62), ученый пишет, что Коран разрешает мусульманам вести вооруженную борьбу, но не для того, чтобы принудить неверующих принять ислам. Это противоречило бы тем принципам широты и терпимости, на основе которых формировалось, воспитывалось мусульманское мировоззрение. Целью борьбы мусульман было «утверждение свободы религии, прекращение религиозных гонений, защита домов, служащих для совершения богослужения (при этом имеются в виду храмы всех религий), в том числе и мечетей»[24]. Об этом свидетельствует стих Корана: «И если бы Аллах не отразил одних людей другими, разрешены были бы монастыри, и церкви, и синагоги, и мечети, в которых имя Господа поминается много раз» (2:40).



Таким образом, заключает переводчик Корана, «позволение сражаться дано тем, против кого ведут войну…» (22:39,40).[25]



Противники и сторонники джихада ссылаются на одни и те же стихи Корана, но интерпретируют их по-разному: одни как призыв к насилию, другие – как вынужденную меру – защиту.



Идеолог исламского фундаментализма Абуль Аль – Аля Аль – Маудуди пишет: «Хотя защита Ислама и не является основным принципом, важность ее и необходимость неоднократно подчеркиваются в Коране и в Хадисе. Это своего рода тест на преданность Исламу».[26] То есть автор, таким образом, отмечает, что джихад не является одним из «столпов» ислама. Однако чуть ниже добавляет: «Джихад представляет собой часть всеобщей защиты Ислама и означает борьбу до последней капли крови. Человек, который осуществляет свои физические и духовные усилия или свое богатство по пути Аллаха, является вовлеченным в джихад. Но на языке Шариата это слово (джихад – Л.Б.) употребляется для войны, которая ведется во имя Аллаха против тех, кто является врагом Ислама».[27] И далее: «Наивысшее пожертвование жизнью распространяется на всех мусульман»[28]. Однако, если часть мусульман участвует в джихаде, то другая часть освобождается от участия в нем, но если никто не хочет участвовать в джихаде, «то каждый член общины виноват».[29] И, наконец, автор прямо заявляет: «Джихад является такой же обязанностью мусульманина, как и ежедневная молитва и пост. Тот, кто уклоняется от этого, является грешником».[30]



Маудуди проявляет непоследовательность и противоречивость в оценке роли джихада в жизни мусульманина: с одной стороны, джихад не является, по его мнению, обязанностью мусульманина, а с другой – он приравнивает его к молитве и посту, то есть считает одним из «столпов» ислама и, следовательно, религиозной обязанностью мусульманина.



В трудах современных исламских теологов можно встретить понятие «народный джихад» - война мусульманского народа против колонизаторов, в роли которых выступали исключительно христианские государства. «Народный джихад» провозглашался общепризнанным духовным лидером. Причем объявление джихада весьма сложная процедура, накладывающая на духовного лидера огромную личную ответственность перед мусульманской общиной. Джихад может быть объявлен только тогда, когда угроза мусульманской общине очевидна и война является последним аргументом для сохранения жизни мусульман. Один из аятов Корана гласит: «Отплатой за зло пусть будет соразмерное ему зло. Но кто простит и примирится, тому награда от Бога. Он не любит несправедливых» (42:38).



Экспансионистские ноты в толковании слова «джихад» ныне слышны у радикальных фундаменталистов и так называемых ваххабитов, призывающих правоверных не только защитить, но и распространить ислам по всему миру. К таким относится преподаватель и руководитель благотворительного фонда «Дар аль-Хадис» («Земля Хадисов») в Мекке (Саудовская Аравия) Мухаммад бин Джамиль Зину, который в своей книге «Исламская акида (вероучение, убеждение, воззрение) по Священному Корану и достоверным изречениям пророка Мухаммеда» призывает с помощью джихада повсеместно утвердить ислам. Все содержание книги проникнуто фанатичной пропагандой таухида (единобожия) и джихада в интерпретации радикального ваххабизма.



По глубокому убеждению ваххабитского миссионера, исламскую акиду и единобожие необходимо утверждать не столько убеждением, сколько принуждением, осуществляя «джихад меча» против всех (в том числе и мусульман), кто помешает столь радикальным методам насаждения этой религии.



Современные имамы в Саудовской Аравии в своих фетвах (решениях) дают широкое толкование понятию «джихад», акцентируя внимание на его позитивном содержании. Так, шейх Абд аль-Азиз бин Абдуллаха Ибн База, отвечая на вопросы мусульманина, который хочет принять участие в джихаде, но не получает благословение матери, пишет: «Великим джихадом станет для тебя забота о твоей матери. Не покидай ее и оказывай ей благодеяния, однако если принять участие в джихаде велит тебе правитель, тогда поспеши, поскольку пророк…сказал: «…но если вас призовут, то поспешите».[31] Как поясняет далее шейх, если правитель не велит мусульманину участвовать в джихаде, тогда он должен оказывать благодеяние своей матери, жалеть ее, а «…проявление почтительности к ней является великим джихадом, который пророк…поставил выше джихада на пути Аллаха»[32], то есть войны за веру.



Таким образом, среди мусульманских богословов понятие «джихад» получило неоднозначное толкование. Радикальные исламские фундаменталисты и так называемые ваххабиты трактуют его однозначно как вооруженную борьбу в целях распространения и утверждения ислама во всем мире, установления исламского государства; реформаторы-модернисты рассматривают джихад как усилие, направленное на нравственное совершенствование общества, достижение социально-экономических успехов.



Обобщая позицию ислама по вопросам войны и мира, смысл и содержание исламской концепции джихада, можно отметить следующее:

- джихад может быть использован как мобилизующая сила, как лозунг борьбы с немусульманами, независимо от характера и причин военно-политического конфликта: любое кровопролитие, совершенное на территории традиционно исламского народа, против мусульман, изгнание мусульман из их домов, уничтожение мусульманских жилищ, попрание мусульманского образа жизни и чести мусульманских женщин - все это достаточные основания для джихада не только со стороны пострадавших от конфликта, но и со стороны представителей всей исламской уммы, то есть других мусульманских государств;

- провокации военно-политического характера (например, угрозы бомбардировок чужих территорий), однозначная поддержка агрессии другого государства, какими бы мотивами эта агрессия не оправдывалась, могут втянуть Россию в конфликт с исламским миром, значимость которого (экономическая, политическая, духовная) объективно возрастает и который способен стянуть к границам Российской Федерации мощные силы исламского радикализма. Позитивные перспективы России могут быть обеспечены только при условии мира с исламскими государствами и кардинальным изменением внутренней политики в отношении ислама.



Проблема джихада в условиях современной России перестала быть чисто богословской и приобрела ярко выраженный политический характер. Видимо, поэтому она не получила до сих пор серьезного обсуждения на богословском уровне применительно к событиям на Северном Кавказе. В то же время радикально настроенные мусульманские богословы внутри страны и за рубежом продолжают трактовать военный конфликт на Северном Кавказе в категориях джихад - газават.

[1] Ислам. Энциклопедический словарь. М., «Наука» Главная редакция восточной литературы. 1991 .С.66.

[2] Там же.

[3] Ислам. Краткий справочник. Издательство «Наука» Главная редакция восточной литературы. М..1983.С.50.

[4] Сагдеев А. Джихад. – Наука и религия. 1986,№6.С.18.

[5] См.: У. Монтгомери Уотт. Влияние ислама на средневековую Европу. М.,1996..,с.23.

[6] С.:И.П.Петрушевский. Ислам в Иране в УII - ХУ веках. М.,1966,с.80.

[7] Там же.

[8] Священный Коран. В переводе с введением и комментариями Маулана Мухаммада Али. – Ахмадийа Анжуман Ишаат Ислам. Лахор. ИНК США. 1997. С.87,комментарий 238.

[9] Там же.

[10] Там же.

[11] Священный Коран…комментарий 238.

[12] См.: там же.С.80 – 81.

[13] И.П.Петрушевский. Ислам в Иране в VII XV веках. М.,1966.С.82.

[14] См.: Г.Э. фон Грюнебаум. Классический ислам (6000 – 1258).М.,1986.С.148.

[15] Там же

[16] Там же

[17] А.Массэ. Ислам. М.,1982.С.54.

[18] Там же.С.54 – 55.

[19] А.Е.Крымский. Указ.соч. С.270.

[20] См.: Ислам и вопросы войны и мира. М.,1981,с.45 – 46.

[21] Священный Коран. Маулана Мухаммад Али ( автор перевода с арабского языка на английский, вступительной статьи и комментариев). Ахамадийа Анжуман Ишаат ислам. Лахор ИНК США.США.1997,Введение.С..ХХХУIII.

[22] Там же.

[23] Там же.

[24] Т ам же. С.ХХХУIII.

[25] См.: Там же.

[26] Абуль Аль – Аля Аль – Маудуди. Основы ислама. М., ПК «Сантлада»,1993.С.100

[27] Абуль Аль – Аля Аль – Маудуди. Указ. соч. С.101.

[28] Там же

[29] Там же.

[30] Там же.

[31] Ислам против терроризма. Фетвы по вопросам, касающихся тяжких бедствий. М.,2003.С.180.

[32] Там же.С.181