Иктальные явления

Иктальные события любого вида могут быть субъектом религиозно-космологических объяснений. Судороги пароксимальны, внезапны и неожиданны — вторжения непредвиденных и подчастую экстраодинарных переживаний в рутинный ежедневный поток сознания. Естественно, что пациенты, которые благодаря их культуре воспитания, обладают системой объяснения событий религиозного характера, интерпретируют любые переживания во время приступа как имеющие религиозное значение. исследования показали, что личные, важные, негативные и связанные со здоровьем переживания, такие как большинство судорог, наиболее вероятны для получения религиозной трактовки (25).

Некоторые психологи религии пытались объяснить религиозный опыт, применяя класическую теорию переноса. Эксперименты демонстрируют, что индивидуумы не только интерпретируют, но так же внутренне испытывают одни и те же физиологические стимулы, абсолютно по-разному в зависимости от психологических установок, которыми они обладают. В лабораторных опытах одинаковая, вызванная фармакологически симпатическая стимуляция оценивается по-разному и переживается вдоль всей шкалы оценки от вознаграждения до дистресса в соответствии с ментальной установкой в начале эксперимента (26). Теория переноса подсказывает что религиозные эпилептики будут часто испытывать внутренне нейтральные физиологические явления при приступе как имеющие религиозно-мистический характер. Данный механизм действительно объясняет некоторые иктальные религиозные переживания.

Человеческий опыт, тем не менее, это не просто продукт взаимодействия неспецифических физиологических стимулов с набором психологических установок. Эпилептические ауры сами по себе являются наиболее убедительными доказательствами неполноты теории переноса, демонстрируя существование отдельных физиологических нейрональных субстратов для некоторых специфических эмоциональных состояний. Некоторые «экстрасенсорные» ауры, включая деперсонализацию, дереализацию, сноподобные состояния, аутоскопию и экстаз, особенно часто порождают религиозные интерпретации и переживания и поэтому рассмотрены в деталях ниже.

Среди индивидуалов с парциальными комплексными судорогами, частота аур варьирует от 23 до 83%, и до четверти этих аур «по содержанию» (27-29). Наиболее часто встречающиеся иктальные манифестации эпилепсии височной доли включают страх, дежа-вю, «возврат памяти», визуальные и слуховые галлюцинации.

Hughlings Jackson (30) был одним из первых идентифицировавших и охарактеризовавших менее часто встречающиеся «интеллектуальные» ауры («сноподобные состояния», «ментальные ауры»), в которых переживания немедленности и жизненаполнения окружающей личность реальности являются искаженными (31). Интеллектуальные ауры включают деперсонализацию, дереализацию и удвоение сознания. Ауры деперсонализации производят изменения или потерю чувства собственной реальности, часто сопровождающиеся ощущением отделения от окружающих и среды или же действии «под руководством». Ауры дереализации генерируют изменение или потерю чувства реальности окружающего, к примеру, чувство, что все окружающее — это всего лишь сон. Эти ауры также часто ассоциированы с ощущением «отделения». Ауры двойного сознания («ментальная диплопия») создают внезапное ощущение присутствия остатков нормального сознания личности вместе с новым квазипаразитическим сознанием с различным восприятием реальности. Ауры деперсонализации, дереализации и сноподобных состояний представляют примерно четверть всех «сверхестественных» аур (32).

Хорошо документированные локализации спонтанных приступов или вызванных электрической стимуляцией инеллектуальных аур очень редки. Тем не менее, имеются доказательства, что мезолимбическиe структуры, гиппокампус и особенно миндалевидное ядро скорее всего являются источниками ощущения нереальности себя или окружающего (33,34). Ощущение нереальности происходит у 9% пациентов с височной эпилепсией и часто сопровождается страхом (35). Один пациент в опытах Penfeild (36) имел ощущение «ненахождения в этом мире» каждый раз, когда первая височная извилина [girus temporalis superior — прим. пер.] была электростимулирована, отражая либо прямое латеральное височное корковое возбуждение, либо быстрое распространение заряда последействия на мезолимбическie структуры. Один пациент в более недавних опытах Gloor с коллегами (37) повторно испытывал подобное ощущение при стимуляции височных мезолимбических структур.

Глубинные сходства между этими интеллектуальными аурами и изменениями восприятия реальности, которые являются распространенными при интенсивной религиозной практике, у неэпилептиков видны с первого взгляда. Личности в процессе внезапного религиозного пробуждения или обращения часто сообщают, что начинают воспринимать рутинного, непросветленного себя как ненужного, пустого и нереального (деперсонализация), как прелюдию к поиску истинного, более настоящего и религиозно обоснованного себя. Аналогично, чувство внезапного прозрения через вуаль образов в прошлом, воспринимаемых как реальных (дереализация) к более глубокой, сверхъестественной, настоящей реальности является частым аспектом религиозно-мистических переживаний. Также удвоение сознания — одновременное восприятие более высокого, чистого, религиозно ориентированного себя и «низкого», нерелигиозного его, соревнующегося за обладание контролем над действиями и душой, является частым лейтмотивом религиозных переживаний. Несмотря на то, что многие индивиды не ассоциируют их интеллектуальные ауры с религиозным опытом, весьма вероятно, что повторные, интенсивные, висцеральные переживания себя или окружающего мира как нереальных должны поддерживать верования в сверхестественное и религиозное мировоззрение.

Другой экспериментальный иктальный феномен, могущий иметь отношение к религиозным переживаниям, это аутоскопия или переживание видения себя со стороны. Аутоскопические переживания могут быть подразделены на две категории:

1. Видение двух себя, галлюцинаторное восприятие собственного тела, визуализированного в окружающем пространстве.

2. Внетелесные переживания, ощущения покидания собственного тела и рассмотрение его из другой перспективы, часто сверху.

Аутоскопические феномены могут встречаться у здоровых индивидуумов в состоянии крайнего стресса и возбуждения, а также при ряде психоневрологических расстройств (38,39). В опытах Девинского и др., (40) 6% пациентов описали аутоскопию при приступах или в послеприступный период. Среды пациентов с идентифицированной локализацией источника судорог, в 88% отмечалась вовлеченность височной доли. Иллюстрируя потенциал подобных эпилептических переживаний в развитии религиозного характера, один пациент с «выходом из тела» испытал «вознесение» из универсама прямо «в небеса» (Hecaen (38), история болезни номер 7).

Экстатические судорожные переживания, приступные и пред-приступные, особенно родственны религиозным переживаниям. Достоевский предоставил точные и влиятельные описания его собственных экстатически-религиозных эпилептических переживаний в письмах, других автобиографических произведениях и литературном творчестве (41-43):

Воздух был заполнен великим шумом, и я думал, что он окружил меня. Я действительно прикоснулся к богу. Он сам вошел в меня; да, бог есть, я заплакал, и более не помню что-либо еще. Вы все, здоровые люди, даже не моете представить счастье, которое мы, эпилептики, испытываем за секунду до приступа.

Не знаю, длится ли это блаженство секунды, или часы, или месяцы, но, верьте слову, все радости, которые может дать жизнь, не взял бы я за него.

Подобные состояния были охарактеризованы расширением сознания и верховным подъемом эмоциональной субъективности.

Достоевский, «Идиот».

[В действительности высказывания из нескольких различных источников. Приведём интересную цитату в связи с Достоевским:

В 1933 году М. Волоцкий опубликовал книгу «Хроника рода Достоевского 1506—1933 гг.».

Оказалось, что род мелкопоместных дворян Достоевских в силу каких-то непонятных воздействий явил миру много психически нездоровых людей. И все они были прямыми потомками Михаила Андреевича Достоевского отца писателя. В их числе эпилептики, шизофреники, запойные пьяницы, самоубийцы.

Всего 113 человек; из 140 занесенных в семейную картотеку.
Им было в кого пойти.

М. А. Достоевский обвинял жену в супружеской неверности на том основании, что её последняя седьмая беременность протекала иначе, чем предыдущие. Искал под кроватями юных дочерей любовников. (Источник)

— прим. ред. «Сумеречной химеры».]

Термин «экстатическая судорога» был применен к двум типам переживаний, часто сосуществующим. Первый тип — это первичное эмоциональное ощущение глубокого удовольствия, сознательное содержание которого может варьировать. Второй — это переживание проникновения в единство, гармонию, радость и/или божественность всей реальности, обычно сопровождающиеся удовольствием. Экстатические судороги обоих типов редки. Удовольствие как эмоцию во время приступа было отмечено менее чем 0.5% эпилептиков (44, 45).

Существующие доказательства предлагают височно-лимбическoe происхождение экстатических судорог. Приятные эмоции у людей могут быть вызваны применением глубинной электростимуляции миндалевидного ядра (хотя и не всегда) (46,47), и были ассоциированны с гиппокампально-септальной гиперсинхронией (48). Во всех недавних и хорошо изученных клинических случаях экстатических судорог были вовлечены темпоролимбические области. Все 7 пациентов Williams с удовольствием, возникающем при приступе, имели темпоральные или перитемпоральные очаги (49). Morgan (50) описал пациента, приступы которого состояли из ощущений «отделения», «глубокого удовлетворения» и наполнения, визуализацией яркого света как источника знания и иногда визуализации бородатого юноши, напоминающего Христа. Компьютерная томография обнаружила правую переднюю височную астроцитому. После передней височной лобектомии приступы прекратились Cirignotta и др. (51) описали пациента, судороги которого были охарактеризованы отстранением от окружающего, невероятной радостью и полным счастьем (без религиознoго содержания). Постоянный ЭЭГ-мониторинг обнаружил правый височно-лимбический очаг. Naito и Matsui (52) описали пожилую женщину, приступы которой были охарактеризованы приятными видениями господа и солнца: «Мой разум, все мое существо было переполнено чувством наслаждения». Интериктальная ЭЭГ продемонстрировала пики эпилептической активности в левой передней и средней височной областях во время сна.

Послеприступные переживания

В известной статье Dewhurst and Beard (53) описали 6 пациентов, которые испытывали драматические и часто продолжительные религиозные обращения в послеприступный период. Обращения происходили в первые часы или дни, следующие за эпизодами повышенной судорожной активности (обычно комплексными парциальными судорогами височного происхождения). Недавно несколько групп исследователей доказали, что послеприступные психотические явления, по сравнению с острыми или хроническими межприступными психозами, особенно часто носят религиозный характер (54,56). Послеприступные психозы обычно возникают после усиления судорожной активности. Вопреки общепринятым взглядам, они обычно возникают у пациентов с чистым, незамутненным сознанием после «светлого интервала», выражаемого в часах или днях после последнего приступа (в среднем 1—2 дней). Ощущение грандиозности и приподнятое настроение часто сопровождает это состояние. В изучении 91 пациента с эпилептоидным психозом, Kanemoto и др. (56) нашли, что 23% послеприступных психозов носили религиозное содержание по сравнению с только 3% острых межприступных психозов и 0% хронических межприступных психозов. Иллюзия знакомства, ментальная диплопия и ощущение неизбежности смерти встречаются исключительно в группе послеприступных психозов. Комплексные парциальные судороги височного происхождения предоминировали во всех 3-х группах и составляли 80% у пациентов с послеприступным психозом.

Межприступные переживания

Еще с наблюдений Esquirol в раннем XIX веке, религиозные профессии были предложены как общий шаблон межприступного характера поведения страдающих от эпилепсии. Waxman и Geschwind (57) пробудили интерес к этой теме, когда они предложили, что гиперрелигиозность и интенсивные философские и космологические интересы являются отличительными характеристиками специфического межприступного расстройства личности при эпилепсии височной доли. Дополнительные черты этого предположительного синдрома это: гиперморализм, углубленные аффекты, зависимость от обстоятельств, отсутствие чувства юмора, внутриличностная вязкость, агрессивная раздражительность и гиперграфия. Количественную поддержку факта существования данного синдрома предоставили Bear и Fedio (58), среди наблюдений которых был факт, что результаты в тесте на религиозность были значительно выше у пациентов с эпилепсией височной доли по сравнению со здоровыми людьми и больными с нервно-мышечными расстройствами. В последующих исследованиях Bear и др. (59) обнаружили, что результаты теста на религиозность отличали «височнодольных» эпилептиков от пациентов с агрессивным расстройством личности, аффективными расстройствами и эпилептиков с генерализованными или локальными экстратемпоральными формами заболевания. Результаты в тесте на религиозность у шизофреников билу сопоставимыми с таковыми у «височнодольных» эпилептиков, но эти группы отличались вязкостью мышления, гиперграфией и другими признаками.

Bear (60), расширяя гипотезу Gastaut и коллег (61), предложил, что межприступная ЭЭГ гиперактивность и возбуждаемость в височной доле эпилептиков ведут к «перегруженным» сенсорно-лимбическим связям. Таким образом, нейтральные стимулы наделяются чрезмерным аффективным тоном и значением. Религиозные и космологические верования являются естественными для таких пациентов, которые постоянно сталкиваются с объектами и событиями «повышенной значимости». Были созданы животные модели межприступных поведенческих изменений, и также было описано несколько дополнительных вероятных нейробиологических механизмов, объясняющих межприступные отклонения поведения (62-64).

Тем не менее, несколько групп не смогли подтвердить повышенную межприступную религиозность среди больных эпилепсией височной доли (65, 67). Различия в методах измерения религиознoсти и выборе конрольной группы могут объяснить некоторые из возникших конфликтов среди исследователей. Привлекательная объединяющая гипотеза состоит в том, что религиозность это не универсальная черта среди всех «височнодольных» эпилептиков, а, скорее, проявляется в подгруппе с более выраженной эпилептической ЭЭГ активностью. Несколько механизмов по отдельности или в сочетании подталкивают к возникновению религиозности. Это может включать в себя желание религиозного комфорта, необходимость объяснить внезапные, иногда из ряда вон выходящие ощущения при приступах (теория переноса), ответ на «сверхъестественные» переживания, нарушения целостности височной доли, дающие начало судорогам и религиозности независимо друг от друга, абнормальные религиозные интересы как продукты межприступной психопатологии (68), а также вызванные судорожной ЭЭГ-активности альтерации и интенсификации сенсорно-лимбическoй интеграции.

Околосмертные состояния

Индивидуалы в тяжелых, угрожающих жизни условиях часто испытывают разнообразные и необычные ментальные феномены. Рассказы, автобиографии и литературные описания терминальных состояний датируются веками. Первое систематическое исследование было проведено Heim (69) в 1892; собравшего воспоминания более чем 30 человек, переживших обвалы в Альпах, и последующие исследователи описывали пациентов, переживших остановку сердца, утопление и т.д. (70, 72). Несмотря на то, что некоторые из этих переживаний были ужасающими (73), большинство является приятными и радостными и способны вызвать глубокие и продолжительные изменения верований и ценностей. Наиболее распространенные черты терминальных состояний включают: ощущение мира, отсутствие эмоциональности и ощущение «отделения», нахождение вне тела с рассматриванием себя, перемещение во тьме или во мгле, в конце которой ждет свет, просмотр жизненных событий (74), нарушение потока времени (обычно замедление) и ощущения гармонии и единства. Таким образом, деперсонализация, дереализация, аутоскопия и нарушения темпорального восприятия присутствуют и здесь.

Нейрональный базис состояний, близких к смерти, по-видимому, варьируется. Социокультурные факторы и ожидания явно влияют на содержание терминальных переживаний (75), но подлежащий и поддерживающий биологический механизм также, по-видимому, существует.

Одна гипотеза, поддержанная разбросанными доступными доказательствами, включает эндорфин-индуцированную активность лимбической системы (76, 77). Лимбическaя система богато насыщена опиоидными рецепторами (78). В животных моделях, введение бета-эндорфина в спинномозговую жидкость вызывает значительное повышение лимбической активности, в то время как животные становятся внешне неподвижными (79, 80). Внезапное повышение концентрации бета-эндорфина в мозговых тканях, спинномозговой жидкости и сыворотке крови происходит в момент остановки сердца у собак, находящихся в полном сознании, но не у собак под наркозом (77).

Другая интригующая гипотеза относит терминальные переживания к блокаде NMDA-рецептора (N-metyl-D-aspartat) неким эндогенным нейропротектором, чтобы ослабить нейротоксичность глутамата, обильно выделяемого в гипокритически-ишемических условиях (81). Екзогенно введенные кетамины, PCP и другие антагонисты NMDA вызывают некоторые аспекты терминальных состояний у здоровых людей, включая деперсонализацию, галлюцинации, сенсорную депревацию и эмоциональное возбуждение.

Некоторые авторы предложили, что феномен деперсонализации моет быть запрограммированной, предопределенной реакцией нервной системы на крайний стресс и может иметь адаптивные преимущества (40, 70).

Для жертвы, пойманной хищником, пассивная иммобилизация и симуляция смерти может помочь выжить. В общем, чистота восприятия и проникновения, ассоциированная с «диссоциацией», может позволить индивидуумам обнаружение и выполнение неразличимых в прошлом стратегий уклонения от отчаянных, угрожающих жизни обстоятельств. [«Чистота восприятия и проникновения» скорее обусловлена действием глутамата (индукция ЛТП и так далее, повышенная синаптическая пластичность). А вот дереализация, галлюцинации и т.д. обусловлены блокадой глутаматных рецепторов, то есть являются побочным эффектом зашиты от «перегрузки» этим же самим глутаматом, который токсичен в высоких (порядка 100 mmol/ml и выше) концентрациях. Ибо никто не хочет избежать смерти, но при этом лишиться ряда важных мозговых центров. — Примечание пер.]

Употребление галлюциногенов

К классическим галлюциногенам относят LSD [LSD-25 классический, есть несколько тысяч производных LSD, некоторые активные, некоторые — нет — прим. пер.], псилоцибин и мескалин (82). Типичные переживания после их приема включают визуальные иллюзии и галлюцинации, часто ярко окрашенные, деперсонализацию и аутоскопию, эйфорию, и уверенность в присутствии «высшего разума» (83). Это крайне напоминает религиозно-мистические переживания. Мескалин, содержащийся в пейоте, употребляется для поддержки верований в «Native American Church». В одной серии экспериментов 206 подопытных субъектов принимали галлюциногены, главным образом LSD и пейотль. 96% испытуемых наблюдали разнообразные религиозные символы, 91% видели религиозные здания и 58% встречались с религиозными фигурами (87).

Несмотря на то, что психоделики обладают норадренегрическими и допаминерическими свойствами, современные взгляды связывают их психоделические свойства с серотонинергическим агонизмом, особенно к 5-HT2, 5-HT1а, 5-HT1c рецепторам, широко распространенным в базальных ганглиях, коре и темпоролимбических структурах (82,88). Точные анатомические субстраты действия галлюциногенов пока не выяснены, но височная доля играет значительную роль. Пациенты, получавшие LSD до и после темпоральной лобектомии, проявили обеднение вызванных наркотиком эмоциональных переживаний после резекции (89). Безусловно, психологические ожидания употребляющего галлюциногены оказывают сильное влияние на качество и интерпретацию переживаний, вызванных галлюциногеном.

Шизоидные расстройства

Религиозные заблуждения являются симптомами шизофрении и других психических заболеваний. Различие религиозно-мистических верований, приемлемых культурой и редких психотических расстройств представляет практический вызов для клиницистов и эпистемологический теоретический вызов основам психиатрической нозологии (90-94).

Мистические и психотические состояния характеризуются выраженными личностными расставаниями, галлюцинациями, странным поведением и социальным отчуждением. В итоге ни одна диагностическая система не способна охарактеризовать некоторые верования как заблуждения, не имеющие связи с объективной реальностью. Некоторые признаки, однако, могут быть отличительными для «культурно неприемлемых психотических состояний» и «культурно поддерживаемых мистических переживаний» (См. таблицу 2 в приложениях). В целом, религиозные галлюцинации и заблуждения обычно являются слуховыми [Центр слухового восприятия находится в височной доле — прим. пер.], часто фокусируются на заболевании и неприятностях, включая грандиозные идеи, эмоциональное безразличие, ведут к социальной изоляции, блоку мышления и воспринимаются в обществе как вычурные и неполноценные в субкультуре пациента.

Заблуждения и бредовые идеи случаются на какой-либо стадии заболевания у 90% шизофреников (95). Шизоидные идеи отношения, наказания, самоотрицания и нахождения под контролем являются наиболее типичными для шизофрении, они присутствуют (соответственно) у 12%, 10%, 8% и 4% случайно подобранных пациентов. Но религиозные шизоидные идеи также распространены и встречаются у 3.2% случайно подобранных пациентов (96). Религиозные заблуждения являются одной из 13 категорий шизоидных идей в Современном Реестре Обследования Психического Состояния. (97)

Специфическое содержание религиозных шизоидных идей обрамлено культурной принадлежностью индивидуума (98). Эти эффекты варьируют не только со сменой культур, но и с течением времени. В Британии частота одержимости религиозными идеями среди шизофреников уменьшилась с 65% в середине прошлого века до 23% в середине текущего, в то время, как одержимость сексуальными идеями возросла (99).

Теории нейробиологического происхождения шизоидных идей подчеркивают несколько различных механизмов. Процесс формирования верования может быть подразделен на несколько компонентов: инициальное восприятие окружающего, логическая и вероятностная оценка воспринятого, генерация верования и поиск информации поддерживающей или опровергающей его. Дефекты на уровне каждого из этих компонентов были идентифицированы в популяциях шизофреников (100,101), включая аномальные перцептуальные переживания (102), дефекты формальной логики (103) и неспособность поиска поддерживающих или опровергающих доказательств. Некоторые авторы подчеркивают роль шизоаффективности - эмоциональных изменений, которые предваряют появление шизоидных идей, которые охватывают сознание целиком (105). Пациент неспокоен, раздражителен, подозрителен и чувствует, что нечто особо важное вот вот должно произойти. Мир воспринимается странным, измененным, нереальным. Внимание и способность к концентрации могут быть нарушены. Это измененное эмоциональное состояние создает благоприятную почву для развития шизоидных идей.

Нейроанатомически, психологические механизмы возникновения шизоидных идей основаны на деятельности лобных систем (дедукция и индукция (106), теменных систем (искажение восприятия (107) и висолимбических систем (отклонения настроения и аффективная окраска стимулов (107))

Эмоциональная поддержка является отличительной чертой галлюцинаций и бредовых идей религиозного содержания при маниакально-депрессивном психозе. Как минимум 75% страдающих манией подвержены бредовым идеям, обычно идеям величия (108, 109). Идеи величия классифицируются на:

1. Идеи особых возможностей (изобретатель, атлет, духовный целитель).

2. Личная грандиозность (потомок исторической фигуры, «бог живой на земле»).

3. Богатство

4. Особая миссия (посланник бога на земле etc.) (110)

Соответственно, бредовые идеи у депрессивных пациентов часто заполнены чувством вины и обвинениями и могут включать голоса или видения, воспринимаемые как божественные.

Как маниакальные, так и депрессивные бредовые идеи иллюстрируют уязвимость перцептивных и когнитивных систем к эмоциональному воздействию. Захлестывающие позитивные или негативные эмоции, генерированные в восходящих аминегрических системах ведут к:

1. Мизинтерпетации нормальных стимулов или возникновение аномального восприятия.

2. «Сознательные заблуждения» (или самообман), восприятие только поддержанных настроением результатов логического или вероятностного мышления.

Кортикальные дегенеративные деменции

Религиозные переживания страдающих деменцией малоизучены и количество эмпирической информации оставляет желать лучшего. Имеющие интерес наблюдения из нашего опыта и недавней литературы рассматривают два расстройства: болезнь Альцгеймера (БА) и фронтотемпоральную деменцию (ФТД).

Пациенты с БА обычно демонстрируют прогрессивную потерю религиозного интереса и поведения, иллюстрируя тем самым, что нейробиологические субстраты религиозных переживаний могут быть обнаружены при рассмотрении условий возникновения не только гипер-, но и гипорелигиозности. Пассивность и уменьшенная спонтанная активность часто встречаются при тяжелой или средней тяжести БА (111). В одном исследовании 80 пациентов с БА, наиболее частыми изменениями личности были потеря инициативы с возрастающей апатией (более чем 60%) и утратой интересов в более чем 50% случаев (112). Согласно нашему опыту, уменьшение поиска жизненных интересов обычно распространяется на интересы религиозные. Вероятный механизм этого заключается в ослаблении корковых темпоролимбических связей, что ведет к уменьшенной эмоциональной зарядки стимулов, и нарушение связей между корковыми ассоциативными зонами, ведущее к неспособности сооружать религиозные ментальные конструкции. В добавление, патологические переживания при БА обычно не носят религиозного характера. Бредовые идеии при БА обычно являются идеями наказания без религиозной окраски (113). Нарушения памяти питают подозрительность и потеря кортикальных ассоциативных зон предотвращает возникновение более сложных бредовых идей.

В отличие от БА группы ФТД пациентов испытывают выраженную гиперрелигиозность. В рассмотренной группе фронтальных деменций, обусловленных дефектами 17 хромосомы, 3 из 12 индивидуумов страдали гиперрелигиозным поведением (114). Среди пациентов с асимметрической атрофией, повышенная религиозность встречается более часто при правой, чем при левой фронтотемпоральной атрофии. (Bruce Miller, M.D., личная переписка, январь 1997). Мы предлагаем 2 нейробиологических процесса, повышающих религиозные переживания и интересы у этих пациентов. Во-первых, рутинные переживания получают повышенную позитивную оценку как результат предоминирования левого полушария (позитивная система оценки) над правым (негативная система оценки) (115). Во вторых, фронтоорбитальная атрофия ведет к импульсивности, желанию принимать и пропагандировать религиозные объяснения, часто встречающихмся позитивных и гармоничных феноменов.

Объединяющая гипотеза:
лимбические маркеры и религиозные переживания

Основные качества религиозно-мистического опыта, описанные широким кругом психологов религии, являются этческими и трудно поддаются описанию — ощущение соприкосновения с «сверхпочвой» реальности, непроизносимость и непередаваемость религиозных переживаний (13, 14, 116, 121). Частыми дополнительными качествами являются переживания единства, отсутствия времени и пространства, позитивные эмоции, ощущения мира и радости. Мы полагаем, что первоосновой подобных переживаний является лимбическая система. Темпоролимбические эпилептоидные разряды способны вызывать все вышеперечисленные компоненты в полной или частичной форме: отделение от объективной реальности (деперсонализация, дереализация), изменения восприятия авремени и пространства (аутоскопия, темпоральные искажения) или беспричинные позитивные эмоции (экстатическая аура). (122)

Лимбическая система интегрирует внешние стимулы и внутренние побуждения и является частью разветвленной нейральной сети, которая дает стимулам и событиям позитивную или негативную оценку (123-125). Эволюционная роль лимбической системы значительна, определяя необходимость и важность новых стимулов и переживаний для аккуратной записи в памяти и последующего автоматического извлечения. Более того, в добавление к простым позитивным и негативным оценкам, лимбические разряды способны порождать переживания, являющиеся промежуточными между эмоциональностью и сознательным мышлением. К примеру, ощущение «знакомства» возникает в лимбической системе как квазиэмоциональный маркер пережитого. Обычно, «лимбическое ознакомление» сопровождается вызовом информации из памяти, но данный процесс может быть нарушен, приводя к переживаниям deja vu или jamais vu. Мы считаем, что аналогичные лимбические разряды способны помечать переживания как:

1) безличностные или дереализованные,

2) крайне важные и лично необходимые,

3) гармонические — обнаруживающие связи или единство между разделенными элементами,

4) экстатические глубинно радостные.

Подобного рода лимбическая активность предопределяет некоторые «сверхъестественные» ауры, терминальные состояния и религиозно - мистические переживания.

Одна из привлекательных сторон этой гипотезы заключается в том, что она предлагает новое объяснение «необъяснимости и непередаваемости» религиозных переживаний. Некоторые теоретики прошлого достигли объяснения этого феномена через специализацию полушарий (126, 131). Рабочая гипотеза заключалась в том, что сверхъестественно-религиозные переживания являются правополушарным событием и, соответственно, холистичны и невербальны. При перенесении в левое полушарие, переживания переводятся в агналитическую вербальную матрицу, являющуюся по определению неполной, и, соответственно, переживания воспринимаются как необъяснимые. Эта теория обладает рядом существенных недостатков: главным образом потому, что базируется скорее на метафорических, чем специфически процессных описаниях доминантных и недоминантных полушарных функций, и они не совсем подходят для индивидуалов с неповрежденным мозолистым телом и едиными осознанными переживаниями.

Гипотеза лимбических маркеров осуществляет полностью различное объяснение непередаваемости религиозных переживаний. Перцептивные и сознательные компоненты мистического опыта рассматриваются как аналогичные таковым при ординарных переживаниях, за исключением того, что они помещаются лимбической системой как глубинно важные, выдающиеся, объединенные в целое, и/или блаженные. Соответственно, описания содержания сверхъестественных переживаний напоминают описания обычных переживаний, а вот различные, прикрепленные к ним составляющие, не могут быть описаны на словах. Так же, как и сильные переживания, эти лимбические маркеры могут быть названы, но не могут быть переданы в их полной внутренней интенсивности, производя взамен ощущение непередаваемости.

Теория лимбических маркеров моет быть проверена в нескольких аспектах. Она предсказывает, что функциональное нейросканирование во время религиозных переживаний и у религиозных индивидуумов способно выявит отклонения активности лимбической системы. Она предсказывает, что потеря возможности мистических переживаний произойдет у индивидуумов с билатеральной лимбической патологией (синдром Клавера—Бьюси [Kluver Bucy]), но не при других фокальных повреждениях. Она предсказывает, что более детализированное исследование с помощью глубинного введения электродов способно обнаружить анатомические основы религиозности в лимбических, но не в других областях.

В заключение мы отметим, что, хотя психология религии имеет длительную и почетную историю (132), исследования нейрональных субстратов религиозных переживаний пока находятся в младенческой стадии. Человек был назван Homo religio, религиозным животным. Поведенческая нейрология должна предоставить полное описание нейрональных субстратов религиозного опыта, если она хочет достичь систематического понимания неврологических основ всего комплекса человеческого поведения. Задача, стоящая перед психоневрологами, — полное понимание мозговых нарушений, ведущих, поддерживающих и изменяющих религиозные переживания — уникальные предпосылки к неврологическим основам духовной природы человечества.

Авторы благодарят Jeffrey Cummings, M.D., и Давид Bear, M.D., за продуманные комментарии и предложения. Этот труд был частично поддержан Frederick Sheldon Memorial Travelling Fellowship Гарвардского университета.

Изложение Таблицы 1
Исторические религиозные личности с подозрением на эпилепсию

1. Св. Павел (?—65 н.э.)

Описание приступа: Обращение по дороге в Дамаск: внезапный яркий свет, падение на землю, голос Христа, слепота на 3 дня с невозможностью приема пищи. Экстатические явления. Частота приступов: неизвестна. Вероятность эпилепсии: +. Дифференциальный диагноз: комплексные парциальные судороги, психогенная слепота, ожоги роговицы/радужки, вертебробазилярная ишемия, оципитальная контузия, молниеносный инсульт, отравление дигиталисом, кровотечение в стекловидное тело, редкая форма мигрени. Высока вероятность наличия экстатической ауры, межприступного гиперморализма, гиперрелигиозности и гиперграфии. Религиозная роль: Один из основателей католической церкви.

2. Мухаммед (570—632)

Описание приступа: бледность, слабость, падение, профузный пот, визуальные и слуховые галлюцинации.
Частота приступов: как минимум несколько раз. Вероятность эпилепсии: + Дифференциальный диагноз: комплексные парциальные судороги. Религиозная роль: основатель ислама.

3. Марджери Кемп (1373—1438)

Описание приступа: крики, падение с судорожными движениями, цианоз, тошнота, психотическое поведение. Частота приступов: частые. Вероятность эпилепсии: +. Дифференциальный диагноз: эпилепсия, межприступный психоз, истерия, мигрень. Религиозная роль: влиятельный христианский мистик и биограф.

4. Жанна д'Арк. (1412—1431)

Описание приступа: «Я услышала этот Голос (ангела)... сопровождаемый также... великим светом... нет такого дня, когда я не слышу этот голос и я сильно нуждаюсь в нем». Частота: как минимум каждый день во время пленения и экзекуции в 1431. Дифференциальный диагноз: экстатические парциальные судороги и мусционогенная эпилепсия. Внутричерепная тудеркулома. Религиозная роль: глубинные верования мотивировали на подвиги при защите Орлеана.

6. Св.Екатерина (1447—1510)

Описание приступа: Крайние ощущения тепла и холода, тремор всего тела, преходящая афазия, автоматизм, чувство пассивности, гиперистерия, регрессия в воспоминания детства, диссоциация, снохождение, преходящая слабость, внушаемость, невозможность открытия глаз. Частота приступов: неизвестна. Вероятность эпилепсии: +. Дифференциальный диагноз: Комплексные парциальные судороги, истерия. Религиозная роль: христианский мистик.

7. Св.Тереза (1515—1582)

Описание приступа: видения, хронические головные боли, потери сознания, прикусывание языка. Частота приступов: один большой приступ, частые головные боли. Вероятность эпилепсии: + +. Религиозная роль: католическая святая.

8. Св.Екатерина (dei Ricci) (1522—1590)

Описание приступа: потери сознания, галлюцинации. Частота: каждый четверг в полдень с выходом из приступа в пятницу в 16:00. Вероятность эпилепсии: +. Дифференциальный диагноз: комплексные парциальные судороги. Религиозная роль: католическая святая

9. Иммануил Сведенборг (1688—1772)

Описание приступа: острый психоз, пена изо рта, обонятельные, вкусовые и соматические галлюцинации, экстатическая аура, падение, потеря сознания, судороги, голоса, послеприступный транс. Частота: повторяющиеся. Вероятность эпилепсии: + +. Дифференциальный диагноз: комплексные парциальные судороги, мания, шизофрения. Религиозная роль: известный мистик. основатель новой иерусалимской церкви.

10. Энн Ли (1736—1784)

Описание приступа: визуальные и слуховые галлюцинации. Частота: с детства до (по крайней мере) 1774. Вероятность эпилепсии: +. Дифференциальный диагноз: эпилепсия. Религиозная роль: основательница движения трясунов.

10. Джозеф Смит (1805—1844)

Описание приступа: остановка речи, страх, «столб света», голоса, «когда я пришел в себя... я обнаружил себя лежащим на спине и смотрящим в небеса». Частота: один приступ при обращении. Вероятность эпилепсии: +. Дифференциальный диагноз: комплексные парциальные судороги. Религиозная роль: основатель религии мормонов.

11. Ф. М. Достоевский. (1821—1881)

Описание приступа: Ощущение блаженства, затем крики, генерализованные судороги с ранениями и пеной изо рта. Послеприступные интенсивные: вина, подавленность и депрессия на несколько дней. Частота: промежутки от нескольких дней до нескольких месяцев. Вероятность эпилепсии: +++. Дифференциальный диагноз: комплексные парциальные судороги с генерализацией, истерия. Религиозная роль: без комментариев.

12. Ieronim Jaegen (1841—1919)

Описание приступа: визуальные галлюцинации, головные боли. Частота: неизвестна. Вероятность эпилепсии: +. Дифференциальный диагноз: комплексные парциальные судороги, мигрень. Религиозная роль: немецкий мистик.

13. Dr. Z (Артур Томас Майер) (1851-1894)

Описание приступа: бледность, отвлеченный взгляд, сохранение «да» на любое замечание, причмокивание языка, deja vu, правосторонние моторные знаки, пассивность. Частота: множественные 1871—94. Вероятность эпилепсии: + + +. Дифференциальный диагноз: комплексные парциальные судороги. Поражение левой височной доли обнаружено на вскрытии. Религиозная роль: в конце жизни глубинные интересы в области послежизни и реинкарнации, повлиявшие на работу Общества Психических исследований.

14. В. Ван Гог (1853—1890)

Описание приступа: головокружение, тиннутит, гиперакузия, ксантопсия, беспокойство, бред. Частота: около дюжины между 35 и 37 годами. Вероятность эпилепсии: +. Дифференциальный диагноз: комплексные парциальные судороги с межприступным психозом, болезнь Менейра, отравление дигиталисом, сифилитический менингоэнцефалит, шизофрения. Ван Гог был известен не только своими произведениями, но и своей гиперрелигиозностью.

15. Св.Тереза (из Lisieux) (1873—1897)

Описание приступа: сильная дрожь, визуальные галлюцинации, «повреждения вихрем огня», мистические обращения. Частота: несколько приступов после 9 лет. Вероятность эпилепсии: + +. Дифференциальный диагноз: комплексные парциальные судороги. Религиозная роль: католическая святая.

Этот список можно продолжить и дополнить.