Повстречались как-то на дороге трое молодых людей, направлявшихся к суфийскому мастеру Килиди, потому что прослышали о его великой святости и чудесах. Путешествуя вместе, они делились друг с другом тем, что им было известно о Пути и трудностях на нём.

— Исключительно важна искренность по отношению к учителю, — сказал первый юноша, — и, если меня примут в ученики, я сконцентрируюсь на том, чтобы избавиться от моего мелкого эгоизма.

— Искренность, — сказал второй, — конечно, означает полное подчинение, даже когда провоцируется сопротивление, и я, определённо, буду этого придерживаться. Но подчинение означает также отказ от лицемерия — внутреннего желания не подчиняться — и включает щедрость без гордости. Вот это я и попытаюсь практиковать.

— Искренность, устранение мелкого эгоизма, подчинение, отказ от лицемерия, щедрость, — сказал третий, — конечно, необходимы. Но я слышал, что если ученик пытается насаждать всё это поверх своего неизмененного «я», оно становится механическим, ролевым, даже скрывая нежелательные черты, которые ждут, чтобы проявиться. Настоящий ученик — это, несомненно, тот, кто делает не просто противоположное тому, что, как он чувствует, является плохим, но и не носит одежды «добродетели». Говорят, что искателем Истины является хозяин выбора: делать добро или делать то, что должно быть сделано.

Наконец они добрались до дома суфия, и им было позволено посещать некоторые его лекции и принимать участие в различных духовно укрепляющих упражнениях.

Однажды суфий сказал им:

— Дома ли мы, в пути ли — все мы всегда в путешествии. Но чтобы проиллюстрировать это, я дам вам возможность, в воспринимаемой форме, принять участие в такой экспедиции и пронаблюдать.

И они отправились в путь. Через некоторое время первый ученик сказал суфию:

— Путешествие — это, безусловно, хорошо, однако я склонен к служению, суфийской стоянке, на которой можно достичь понимания, работая для других и для Истины.

Суфий ответил:

— Не хотелось бы тебе, в таком случае поселиться здесь, на пересечении дорог, и служить людям до тех пор, пока я не призову тебя к дальнейшей учёбе?

Юноша был доволен возможностью выполнять задание, выбранное по своему вкусу, и его оставили там служить нуждам проходящих путников.

Некоторое время спустя второй ученик сказал суфию:

— Я жажду вырваться из самоцентрированности, чтобы моё командующее я стало способным практиковать искренность. Я хочу остановиться в этой деревне и объяснить мотивы того уважения, что питаю к Вам и к Пути, местным жителям, которые, очевидно, представления об этом не имеют.

— Если таково твоё желание, то я даю своё согласие, — сказал суфий.

Оставив там второго ученика в восторге от такого решения, суфий и третий ученик пошли дальше.

Через несколько дней пути они встретили людей, которые никак не могли решить, кому какой участок земли обрабатывать. Юноша сказал суфию:

— Как странно, люди не видят, что, работая вместе, они могли бы добиться значительно большего. Они бы процветали, если бы объединили свои ресурсы и труд.

— Что ж, — сказал суфий, — теперь ты видишь, что здесь хозяин выбора — ты. Ты видишь альтернативу, а другие — нет, и ты можешь выбрать: сказать им об этом или пройти мимо.

— Я ничего не хочу им говорить, — сказал юноша, — ибо, скорее всего, они не прислушаются к моим словам и, вероятнее всего, обратятся против меня. Поэтому ничего не будет достигнуто, а я лишь отклонюсь от своей цели на Пути.

— Хорошо, — сказал суфий, — вмешаюсь я.

Он направился к этим людям и, известным только ему способом, заставил их отказаться от земли в его пользу. Они с учеником поселились там. По прошествии нескольких лет, когда он научил крестьян трудиться сообща, суфий вернул им землю и её дары, а сам вместе с учеником продолжил прерванное путешествие.

Они отправились в обратный путь и пришли в то место, где оставили второго ученика, но он не узнал их. За годы работы на земле под палящим солнцем их внешний вид изменился, даже говорили они теперь, после долгого общения с крестьянами, несколько по-другому. Поэтому для второго ученика они были просто двумя крестьянами.

Суфий подошёл к нему и попросил рассказать что-нибудь о суфийском учителе, который оставил его здесь несколько лет назад.

— Не говорите мне о нём, — сказал бывший ученик, — он оставил меня здесь создавать ему репутацию, дав понять, что вернётся за мной и будет учить дальше, но прошло уже столько лет, а от него — ни слова.

Как только он произнёс эту фразу, по какой-то причине, возникшей в далеких Сферах, к ним подошли несколько жителей деревни и схватили его. Путешественники спросили главного из них, в чём дело.

— Этот человек, — ответил тот, — пришёл сюда и проповедовал о неком великом духовном человеке — своём учителе. Мы приняли его, и он стал богатым и уважаемым в нашей деревне. Но пять минут назад мы решили, что он — лжец и мошенник и его надо убить.

И как путешественники ни пытались, им ничего не удалось сделать, и крестьяне утащили бывшего ученика с собой.

— Видишь? — сказал суфий. — Я пытался защитить его, но здесь я не хозяин выбора.

Они продолжили путь, пока не пришли к тому месту, где на пересечении дорог сидел первый ученик. Он также не узнал их. Подойдя к нему, суфий спросил, где можно попить воды. Ученик ответил:

— Вы, путешественники, полностью лишили меня всех иллюзий. Я здесь в течение уже нескольких лет пытаюсь помогать людям, а в результате меня обманули. Люди не стоят того, чтобы им служить. Даже мой мастер, оставивший меня здесь более трёх лет тому назад, не готов служить мне: он не возвращается, чтобы дать мне учения, на которые, уж конечно, все люди имеют право...

Не успел он закончить эту фразу, как появилась группа солдат и забрала его для подневольного труда.

— Мы думали, что ты всего лишь бедный аскет, — сказал капитан, — но, остановившись понаблюдать за тобой, заметили по агрессивной атмосфере вокруг тебя и твоим грубым движениям, что ты достаточно силён, чтобы работать на пользу государства.

Несмотря на то, что суфий с учеником пытались разубедить их, они увели первого ученика с собой.

— Как видишь, здесь я не хозяин выбора, — сказал суфий третьему ученику.

Так Килиди показал этому единственному оставшемуся с ним ученику, который обладал терпением для понимания, что понимание событий и их действия взаимосвязаны и что прогресс человека в равной степени определяется как его собственным поведением, внешним и внутренним, так и действиями других людей. Он спросил ученика:

— Если бы тебя спросили, чему ты научился, что бы ты ответил?

Молодой человек сказал:

— Люди видят вещи изолированными, воображая, что если они делают то, что хотят делать, то несомненно добьются того, чего хотят. Далее, их добрые дела приносят свои плоды, и их дурные дела приносят свои плоды, и никто не может отвратить приход этого урожая. И я выучил, что на этом пути всё переплетено: люди, места, события и действия. Наконец, я выучил, что, хотя дурные мысли и поступки могут лишить надежды на прогресс, есть всё же Божественная милость, ибо не было ли мне самому позволено продолжить учёбу, несмотря на мой отказ сделать выбор, когда я был его хозяином?

В этот момент внезапно раздался громкий звук, и третий ученик постиг истину Великого Понимания; во время этого события исчез суфийский учитель Килиди, и больше его никогда не видели. Ученик отправился к дому своего учителя, где в ожидании мастера пребывало большое число дервишей. Войдя в дом, он положил молитвенный коврик учителя на его кресло. Дервиши, наблюдавшие за тем, как он вошёл, подняли при этом действии великий приветственный шум, а их старший подошёл к третьему ученику.

— Мастер, — сказал он, — мы ждали здесь, связав себя тайной клятвой, более трёх лет, с тех пор как великий шейх Килиди покинул нас, сказав, что возвращается на Небеса, а его наследником станет тот, кто придет с его молитвенным ковриком.

Лицо этого дервиша скрывал конец тюрбана. В тот момент, когда дервиш, готовясь продолжить свой собственный путь, передавал полномочия третьему ученику, теперь уже мастеру, конец его тюрбана на мгновение сдвинулся в сторону, и новый суфийский учитель увидел перед собой улыбающееся лицо Килиди.