На одной лекции Мастер сказал:

— Гениальность композитора проявляется в написанной им музыке, но, разбирая ноты, гениальность не увидишь. Талант поэта заключается в его стихах, но, изучая стихи, талант не постигнешь. Бог проявляет себя в Мироздании, но самым тщательным исследованием Вселенной Бога не обнаружишь, подобно тому, как старательным обследованием тела не выявишь душу.

После лекции кто-то спросил:

— Как же тогда постичь Бога?

— Смотреть на мир, ничего при этом не анализируя.

— А как нужно смотреть?

— Крестьянин, стремящийся найти красоту в закате солнца, будет видеть лишь солнце, тучи, небо и линию горизонта до тех пор, пока не осознает, что красота не существует сама по себе. Красота — это способность видеть. Попытки познать Бога будут тщетными до тех пор, пока вы не поймёте, что Бога нельзя увидеть как некую сущность, для этого требуется особое умение видеть, свойственное лишь маленьким детям, — не искажённое надуманными доктринами и убеждениями.

Про святого епископа Аммона рассказывают, что к нему привели на суд женщину, которая обвинялась в грехе прелюбодеяния (тогда епископ выполнял и роль судьи). Посмотрев на несчастную, святой епископ сказал:

— Ты зачала ребенка, роды твои будут трудными.

Затем обратился к своим служителям:

— Дайте ей десять аршин полотна: если она умрёт во время родов, то оно будет ей саваном, а если родится ребенок, то оно пригодится для него.

И отпустил женщину, не наказав её и не дав никакой епитимии. Тогда одна дева, присутствовавшая на суде и жаждавшая, чтоб порок был наказан, закричала:

— Этот епископ, наверно, безумный!

На это святой ответил ей:

— Долгие годы я молился в безмолвии в пустыне, чтобы стяжать это безумие, и теперь не желаю расстаться с ним, не променяю его ни на какую мирскую мудрость.

Настоятель храма в небольшом городке славился своей благочестивой и упорядоченной жизнью. Он досконально исполнял свои обязанности, жил размеренно, спокойно и тихо. Регулярно совершал богослужения и дважды в неделю по два часа просиживал на своём постоянном месте в клубе местного благотворительного общества.

Однажды он там не появился. Не было его и дома. Встревоженные прихожане объявили поиск, но результатов не было.

Прошел месяц. Вечером в клубе как всегда на своём месте сидел настоятель и спокойно пил кофе.

— Где вы были всё это время, отче? — спросили изумлённые прихожане.

— В тюрьме — спокойно ответил он.

— Как это могло случиться? — недоумевали все.

— Очень просто, — ответил духовный отец. — Месяц тому назад я поехал в областной центр к епископу, а когда возвращался, то в ожидании поезда принялся рассматривать витрины привокзальных лавок и очень этим увлёкся. Времени всё равно оставалось много. Я умирал от скуки. И тут мне в голову пришла мысль: ведь всё это время могло быть посвящено молитве за гибнущих и несчастных. Из-за того, что молитвенное время мною было упущено, множество людей могло погибнуть… Именно в это время на перроне в сопровождении двух полицейских появилась какая-то странного вида молодая женщина и, показав на меня пальцем, воскликнула: «Это он во всём виноват!» Моё сердце было полно раскаяния. Я с ней вполне согласился и признал её правоту.

Закончив службу, священник объявил:

— В следующее воскресенье я буду беседовать с вами на тему лжи. Чтобы вам было легче понять, о чём пойдет речь, прочитайте перед этим дома семнадцатую главу Евангелия от Марка.

В следующее воскресенье священник перед началом своей проповеди объявил:

— Прошу тех, кто прочитал семнадцатую главу, поднять руки.

Почти все присутствующие подняли руки.

— Вот именно с вами я и хотел поговорить о лжи, — сказал священник. — У Марка нет семнадцатой главы.

Три мусульманина отправились на войну с Византией, и вскоре все трое попали в плен и предстали перед византийским императором. Император повелел сказать им, что они будут помилованы, только если отрекутся от ислама.

Когда эта весть была передана пленникам, те стали обсуждать услышанное. Один из них — тот, который был законоведом, сказал:

— Обязательство, данное по принуждению, шариат считает недействительным. Я для вида отрекусь от ислама, но в душе останусь ему верным, и греха на мне не будет!

Второй из них принадлежал к потомству праведного Али, и, вспомнив об этом, он убеждённо заявил:

— На Страшном суде мой великий предок за меня заступится. Я могу спокойно отречься!

Третий же в мирной жизни был развратником и гулякой. Он задумался над словами своих единоверцев и потом сказал:

— Меня никто не учил извращать законы, и никакие родственники за меня не заступятся. Поэтому я не могу отречься от своей веры и пойду на казнь. Может быть, я хоть таким путём — стойкостью в исламе — немного исправлю свою репутацию, ибо лучше быть убитым с добрым именем, чем продолжать жизнь с тысячью грехов!

Так всё и свершилось, а кто из них оказался более искренним, определит Господь.

...

Один человек утверждал, что разум на улице любви — слеп, и что главное в любви — экстаз и наитие. В доказательство этому своему утверждению он приводил рассказ о влюблённом, который много раз переплывал через реку Тигр, чтобы увидеться со своей возлюбленной. Но однажды он вдруг заметил у неё на лице пятнышко. После этого, переплывая Тигр, он только и думал об увиденном. И любовь, вдохновившая его на этот подвиг, ослабела, и посреди реки силы покинули его, и он утонул.

Ничто не должно отвлекать истинного влюблённого от любви к возлюбленной. Зная это правило, его возлюбленная всегда может испытать искренность его любви так, как это сделала одна красавица. Ей постоянно приходилось выслушивать излияния человека, убеждавшего её в глубине и искренности своей страсти, и она решила его проверить:

— Что говорить о моей красоте, — сказала она, — ты вот лучше посмотри на мою сестру!

Человек, изображавший из себя страстно влюблённого, мгновенно повернулся в ту сторону, куда она показала, и ей сразу стало ясно, что его слова лживы и неискренни.

...

...


Некогда жил один человек, который мечтал стать учеником суфийского шейха. На самом деле он не был готов пройти по пути, приняв должный порядок событий, из-за своей жадности и лёгкой возбудимости — тех качеств, которые не позволяют большинству людей совершить Путешествие.

Шейх, однако, дал ему шанс, потому что у ученика всё ещё оставалась возможность увидеть, пройдя через последовательность неудач в своих делах, что ему следует применить совершенно иной подход и стать спокойнее и внимательнее.

Однако через некоторое время, ученик почувствовал себя угнетённым теми ситуациями, в которые он попадал, следуя указаниям шейха, и решил, что учитель не приносит ему пользы.

Он стал искать другого учителя, который бы более соответствовал его представлениям о себе. Естественно, такой человек быстро нашёлся. Его второй учитель был местным маньяком, смертельно ненавидевшим первого учителя. Когда он вошёл в доверие к ученику и воспламенил его обещаниями тайн и успехов, он сказал:

— Теперь я должен испытать тебя. Если ты пройдёшь тест, я признаю тебя способным достичь высших вершин понимания.

Ученик взмолился, желая тут же пройти тест.

— Отлично. Иди и принеси мне сердце первого учителя.

Ученик, чья голова была вскружена представлениями о новом учителе, помчался, и убил шейха и вырезал его сердце.

Переполненный возбуждением, полный жажды тайн и мистики он бежал к дому фальшивого учителя, когда он споткнулся и чуть не упал. И тут, словно из вырезанного сердца раздался голос шейха:

— Спокойнее, сынок. Преодолевай свою жадность и небрежность!


...

Один человек в суфийской одежде шёл однажды по дороге и, увидев на дороге собаку, сильно ударил её своим посохом. Завизжав от боли, пёс побежал к великому мудрецу Абу Саиду. Он кинулся ему в ноги и, продемонстрировав пораненную ногу, всё ему рассказал и попросил быть судьёй между ним и тем суфием, который обошёлся с ним столь жестоко. Мудрец призвал к себе их обоих и сказал суфию:

— О безголовый! Как посмел ты так поступить с бессловесной тварью?! Посмотри, что ты натворил!

— Я тут не причём, — возразил суфий. — Собака сама виновата во всём. Я ударил её вовсе не из прихоти, а потому, что она запачкала мою одежду.

Однако пёс продолжал считать себя несправедливо обиженным; и тогда несравненный мудрец сказал ему:

— Дабы тебе не хранить обиду до Великого Суда, позволь мне дать тебе компенсацию за твои страдания.

Собака ответила:

— О мудрый и великий! Увидев этого человека в одежде суфия, я подумала, что он не причинит мне вреда. Если бы я увидела его в обычной одежде, разумеется, я постаралась бы держаться от него подальше. Моя единственная вина состоит в том, что я полагала внешние атрибуты служителя истины гарантией безопасности. Если ты желаешь наказать его, отбери у него одеяние избранных. Лиши его права носить костюм человека праведности.

Собака сама находилась на определённой ступени пути. Ошибкой было бы думать, что человек должен обязательно быть лучше собаки.

Королевская дочь красотой своей была подобна луне и очаровывала всех, кто удостаивался хоть раз взглянуть на неё.

Однажды какой-то дервиш, собираясь подкрепиться, поднёс было ко рту кусок хлеба, как вдруг увидел её и застыл в изумлении. Пальцы его сами собой разжались, и хлеб упал на землю. Проходя мимо, принцесса улыбнулась дервишу. Восторг поверг его тело в трепет, хлеб остался лежать в пыли, а сам он едва не лишился чувств.

В этом экстатическом состоянии дервиш пробыл семь лет. Домом его стала улица, соседями — бродячие собаки. Безумный дервиш надоел принцессе, и её телохранители решили его убить.

Тогда она вызвала его к себе и сказала ему:

— Никакой союз между нами невозможен. Ты должен немедленно уйти из города, потому что мои слуги хотят тебя убить.

Несчастный влюблённый ответил ей так:

— С тех пор, как я увидел тебя, жизнь не имеет для меня никакой цены. Они прольют невинную кровь. Но прежде, чем я умру, заклинаю тебя, исполни моё единственное желание, ибо ты — причина моей гибели. Скажи, почему ты тогда улыбнулась мне?

— Глупец! — сказала принцесса. — Когда я увидела, каким посмешищем ты себя выставил, я улыбнулась только из жалости.

И, сказав так, принцесса скрылась.


)

Однажды Насреддина заметили сидящим у дороги. Он вёл себя довольно странно: то смеялся, то становился серьёзным; иногда делал какие-то странные жесты, а потом опять начинал смеяться. Проходящие мимо подошли к нему и спросили:

— Мулла, что тебя так забавляет?

— Смешные истории, — ответил тот. — Я рассказываю себе смешные истории.

Прохожие удивились, но один из них спросил:

— Время от времени ты становишься очень серьёзным. Почему?

— Это случается тогда, когда попадается история, которую я уже слышал.

))