Психоанализ начал свою историю с попытки понять истерию и постоянно возвращался к этой проблеме каждое десятилетие, начиная с 1880-го года, когда Фрейд впервые взялся за ее решение. Вдохновленный работой французских психиатров и психотерапевтов Шарко, Жане и Бернгейма, которые исследовали истерические аффекты при помощи гипноза, Фрейд впервые начал задумываться над вопросами, которые придали психоанализу ее уникальную форму: Как можно знать и не знать одновременно? Что такое бессознательное? Чем объясняется забвение важного личного опыта? Действительно ли тело выражает то, что мозг не может воспринять? Что могло бы объяснить такие исключительные симптомы, как полные эпилептиформные припадки у человека, не страдающего эпилепсией? Или слепоту у людей без физических нарушений органов зрения? Или параличи, когда с нервами все в порядке?

В те времена женщин, больных истерией, выгоняли из медицинских кабинетов (отказывая не только в психологической помощи) и обзывали их теми словами, которые в XIX веке были эквивалентны теперешней “старой кляче”. Каковыми бы ни были ошибки Фрейда относительно женской психологии или сексуальных травм, к его чести можно заметить, что он серьезно относился к этим женщинам и отдавал им дань уважения. Психоаналитик Фрейд полагал, что, понимая их специфические страдания, он приблизился бы к постижению процессов, действующих в психике как эмоционально здоровых, так и эмоционально больных людей (будь то состояния невроза или депрессии). Настоящий сайт посвящен не тем драматическим нарушениям, которые описываются под рубрикой истерии (конверсии, амнезия, внезапные и необъяснимые приступы тревоги и страха, кошмарные сны и многие другие угнетающие феномены), но тому типу личностной структуры, который, согласно наблюдениям в психотерапии, сопровождает данные состояния.

Истерический, или, театральный, характер встречается у людей без частых или бросающихся в глаза истерических симптомов. Как и в случае с обсессивно-компульсивными людьми, не страдающими обсессиями и компульсиями, но функционирующими на основе тех же принципов, которые их вызывают, среди нас находится много и таких, кто никогда не имел истерических срывов и не обращался в психологическую консультацию, но чей субъективный опыт окрашен динамикой и защитами, их порождающими. Хотя данный тип личности чаще наблюдается у женщин, не являются исключением и истерически организованные мужчины. Фактически, Фрейд считал себя самого – и не без определенных на то оснований – в некоторой степени истерической личностью. Одной из его ранних публикаций была работа, посвященная истерии у мужчин.

Психоаналитики и психотерапевты склонны рассматривать людей с истерической организацией личности как относящихся к невротическому диапазону, поскольку психологические защиты, определяющие их личный опыт, считаются более зрелыми. Но существуют также истерические люди пограничного и психотического уровня. Некоторое время назад психолог Элизабет Зетцель отметила огромную дистанцию между относительно здоровыми и более глубоко нарушенными индивидами этой группы. Феномен истерического психоза был известен с древности и в различных культурах.

Люди с истерической структурой личности характеризуются высоким уровнем тревоги, напряженности и реактивности – особенно в межличностном плане. Это сердечные, “энергетичные” и интуитивно “человечные люди”, склонные попадать в ситуации, связанные с личными драмами и риском. Иногда они могут настолько пристраститься к волнениям, что переходят от одного кризиса к другому, сопровождающимся депрессией или неврозом. Из-за высокого уровня тревоги и конфликтов, от которых они страдают, их эмоциональность может казаться окружающим поверхностной, искусственной и преувеличенной. Их чувства меняются очень резко (“истерическая неустойчивость аффектов”). Возможно, Сара Бернар обладала многими истерическими чертами; литературная героиня Скарлетт О’Хара имела ряд качеств, которые современные психологи-психотерапевты расценили бы как театральные. Людям с истерической структурой характера нравятся бросающиеся в глаза профессии – профессии актера, танцора, проповедника, политика или учителя.



Многие психологи считают, что истерически организованные люди по темпераменту являются напряженными, гиперчувствительными и социофилическими личностями. Ребенок, который брыкается и пронзительно кричит, когда он фрустрирован, но вопит с ликованием, если им занимаются, вполне может иметь конституциональную предрасположенность к истерии. Фрейд утверждал, что чрезвычайно сильный аппетит может являться чертой человека, который станет истерическим; эти люди жаждут орального удовлетворения, любви, внимания и эротической близости. Они требуют стимуляции, но их подавляет слишком большое ее количество, и в результате они переживают мучительный стресс.

Иногда психологами высказывались предположения, что истерические люди, в силу своей конституции, больше зависят от функционирования правого полушария мозга – в противоположность склонным к обсессиям индивидуумам, которым предположительно свойственно доминирование левого полушария. Истерически организованные люди разительно отличаются от обсессивных качеством своих мыслительных операций. В частности, им свойственна впечатлительность, глобальность и образность. Некоторые высокообразованные люди с истерической организацией личности являются необыкновенно креативными. Благодаря объединению данных аффективной и чувственной апперцепции с более линейными, логическими подходами к познанию, они порождают прекрасные образцы интеграции интеллектуального и художественного способа восприятия.

Фрейд и многие последующие психоаналитики выдвинули предположение о двойной фиксации при истерии – на оральных и эдипальных проблемах. В упрощенном виде это можно сформулировать следующим образом: очень чувствительная и голодная маленькая девочка нуждается в особенно отзывчивой материнской заботе. Она разочаровывается в своей матери, которой не удается сделать так, чтобы девочка почувствовала себя адекватно защищенной, сытой и ценимой. По мере приближения к эдиповой фазе, она достигает отделения от матери посредством ее обесценивания и обращает свою интенсивную любовь на отца как на наиболее привлекательный объект, в особенности потому, что ее неудовлетворенные оральные потребности объединяются с более поздними генитальными интересами и заметно усиливают эдипальную динамику. Но как девочка может достичь нормального разрешения эдипового конфликта, идентифицируясь с матерью и одновременно соревнуясь с ней? Она все еще нуждается в матери и в то же время уже обесценила ее.

Эта дилемма привязывает ее к эдиповому уровню. В результате подобной фиксации она продолжает видеть мужчин как сильных и восхитительных, а женщин – как слабых и незначительных. Поскольку девочка считает силу врожденным мужским атрибутом, она смотрит на мужчин снизу вверх, но также – большей частью бессознательно – ненавидит и завидует им. Она пытается усилить свое ощущение адекватности и самоуважения, привязываясь к мужчинам, в то же время исподволь наказывая их за предполагаемое превосходство. Она использует свою сексуальность как единственную силу, которую, как она считает, имеет ее пол, вместе с идеализацией и “женской хитростью” – стратегией субъективно слабых – для того, чтобы достичь мужской силы. Поскольку она использует секс скорее как защиту, а не как самовыражение и боится мужчин и их злоупотребления властью, она с трудом достигает наслаждения от интимной близости с ними и может страдать от физических эквивалентов страха и отвержения (боль или бесчувствие при сексе, вагинизм и отсутствие оргазма).

Склонность Фрейда видеть в зависти к пенису универсальную женскую проблему берет начало из его работы с женщинами с истерической структурой личности. Когда Фрейд обнаружил, что его пациентки в обсуждаемых по ходу психотерапии снах, фантазиях и симптомах отождествляют власть мужчин с фаллическими образами, он выдвинул предположение, что в ранние годы эти женщины отождествляли беспомощность – и свою собственную, и беспомощность своих матерей – с отсутствием пениса. В патриархальной и все усложняющейся урбанизированной культуре, где традиционные достоинства женщины имели небольшой престиж, к таким выводам, возможно, с легкостью приходили многие молодые девушки. Фрейд утверждал:


“Комплекс кастрации у девушек... начинается с наблюдения гениталий другого пола. Они сразу же замечают разницу и, как следует допустить, ее значимость. Они считают себя весьма обделенными, часто утверждают, что им также хотелось бы “иметь что-нибудь подобное”, и становятся жертвами “зависти к пенису”, оставляющей неизгладимые следы в их развитии и формировании характера”.

Истерическое “Я”



Психологи и психотерапевты выделяют главное ощущение себя при истерии – чувство маленького, пугливого и дефективного ребенка, преодолевающего трудности так хорошо, как только и можно ожидать в мире, где доминируют сильные и чужие другие. Хотя люди с истерическим складом личности нередко выступают как контролирующие и манипулирующие, их субъективное психологическое состояние совершенно противоположно. Манипулирование (в том числе, на консультации психолога), производимое индивидами с истерической структурой, находится в заметном контрасте с маневрированием психопатических людей и, безусловно, вторично по отношению к их основному стремлению к безопасности и принятию. Их управление другими включает попытки достичь островка безопасности посреди пугающего мира, сделать устойчивым чувство самоуважения, овладеть вызывающей беспокойство ситуацией, активно инициируя ее, выразить бессознательную враждебность или некоторую комбинацию этих мотивов. Они обычно не ищут удовольствия в том, чтобы “превзойти” кого-либо.

Самоуважение у театральных людей, отметит психолог, часто зависит от их периодического достижения ощущения того, что они обладают таким же статусом и силой, как и люди противоположного пола (или же, подобно гомосексуалистам с истерической структурой, таким же статусом и силой, как мужчины, которых они считают более мужественными). Привязанность к идеализируемому объекту – особенно возможность быть с ним на виду – создает нечто подобное “производному” самоуважению: “Этот могущественный человек является частью меня”. Сексуальные отреагирования могут быть подогреты бессознательными фантазиями, что быть пенетрированной сильным мужчиной – значит каким-то образом присвоить его силу.

Другим способом достижения самоуважения для людей с истерической организацией личности является спасение других. Они могут проявлять заботу о своем внутреннем испуганном ребенке посредством обращения, оказывая помощь ребенку, которому угрожает опасность. Или овладевают своим страхом перед авторитетами противофобически и начинают изменять или лечить тех, кто сегодня заменяет пугающе-восхищающие объекты детства. Феномен доброй, отзывчивой, любящей женщины, влюбляющейся в хищного, разрушительного мужчину в надежде “спасти” его, озадачивает, но знаком многим родителям, учителям и друзьям истерических молодых женщин.

В образах сновидений истерических мужчин и женщин психоаналитики со времен Фрейда (когда они еще только учились толковать сны) нередко находят символы, представляющие обладание, соответственно, секретной маткой или пенисом. Истерически организованные женщины склонны рассматривать любую силу, которой они обладают благодаря естественной агрессии, скорее как представляющую их “мужскую” сторону, чем интегрированную часть своей половой идентичности. Неспособность чувствовать силу в женственности создает для истерически организованных женщин неразрешимую самовозобновляющуюся проблему. Как сказала одна клиенток психотерапии: “Когда я чувствую себя сильной, я чувствую себя мужчиной, а не сильной женщиной”.

Представление, что другой пол обладает преимуществом, создает бросающуюся в глаза парадоксальность женщин с истерической структурой личности: несмотря на бессознательное ощущение того обстоятельства, что сила неотрывна от маскулинности, их представление о себе непоколебимо женское. Поскольку они считают, что единственным потенциалом женственности является их сексуальная привлекательность, эти пациентки психоанализа и психотерапии могут быть чересчур обеспокоены тем, как они выглядят, и сильнее других людей боятся старения. Трагикомические качества состарившейся истерической женщины были схвачены в характере Бланш Дюбуа в пьесе Теннеси Уильямса “Трамвай `Желание’”. Любого клиента с истерическими наклонностями, мужчину или женщину, психотерапевт должен поощрять к развитию других областей (кроме внешней привлекательности), в которых можно находить и реализовывать самоуважение.

Склонность к тщеславию и соблазнению у истерических людей, хотя и составляет нарциссическую защиту в том смысле, что эти отношения служат для получения и поддержания самоуважения, отличается в смысле поведения от подобного процесса у людей с нарциссической структурой личности. По мере оказания психологической помощи становится ясно, что люди с истерической структурой не являются внутренне индифферентными и пустыми; они очаровывают людей, так как боятся вторжения, эксплуатации и отвержения. Когда у них нет этих причин для беспокойства, они искренне радушны и приветливы. У более здоровых истерических людей любовные аспекты их личности заметным образом конфликтуют с их защитными и иногда разрушительными наклонностями.

Поведение истеричных людей, направленное на привлечение внимания (в том числе в кабинете психолога в рамках психологической консультации), имеет бессознательное значение попытки подтверждения того обстоятельства, что их принимают – особенно, если ценится их пол, в противоположность детскому опыту. Истерически организованные индивидуумы имеют тенденцию в бессознательном чувствовать себя кастрированными. Выставляя напоказ свое тело, они могут обращать пассивное ощущение телесной неполноценности в активное чувство силы в области телесности. Таким образом, их эксгибиционизм направлен против депрессии и невроза.

Аналогично, психоаналитик может объяснить ассоциированную с истерией “поверхностность чувств”. Правда, когда театральные люди выражают свои чувства, они нередко выражают драматизированные, неаутентичные, преувеличенные качества. Это, однако, не означает, что они “на самом деле” не испытывают эмоций, о которых говорят. Их поверхностность и очевидная наигранность проистекают из чрезвычайной обеспокоенности тем, что случится, если они опрометчиво выразят себя перед тем, кого считают сильным. Так как в свое время их обесценивали и инфантилизировали, они не ждут уважительного внимания к своим чувствам. Эти люди преувеличивают эмоции, чтобы избавиться от тревоги или депрессии и убедить самих себя и других в своем праве на самовыражение, в том числе в психотерапии.

Одновременно, давая понять, что их не следует в действительности принимать всерьез, они сохраняют для себя возможность отречься от своих слов или минимизировать их значение, если вдруг опять окажется, что это – еще одно небезопасное место для самовыражения. Восклицания наподобие: “Я был т-а-а-а-к взбешен!”, сопровождаемые театральным вращением глазами, приглашают психолога-психотерапевта рассматривать эмоцию как не имеющую место в действительности или как тривиальную. Она действительно имеет место, но погружена в конфликт (относящийся к сути невроза). В конечном итоге, в атмосфере абсолютного уважения, театральный индивид будет способен описать свой гнев и другие чувства прямо, в словах, вызывающих доверие, и дополнить реактивный, импрессионисткий стиль действенным, психоаналитическим.

Отношения при истерии



В представленных взору психолога или психоаналитика историях людей с истерическими наклонностями почти всегда находятся события или отношения, которые приписывают неодинаковую силу и ценность мужскому и женскому полу. Обычной, с точки зрения психоанализа и психотерапии, истерогенной ситуацией является семья, где маленькая девочка мучительно сознает, что один или оба родителя значительно больше расположены к ее брату (братьям), или если чувствует, что родители хотели, чтобы она была мальчиком. (Иногда она права; иногда – выстраивает эту ошибочную теорию, исходя из того обстоятельства, что является третьей дочерью в семье.) Или же маленькая девочка может заметить, что ее отец и другие члены семьи мужского пола обладают значительно большей властью, чем мать, она сама и ее сестры.

Когда этому ребенку оказывается позитивное внимание, оно распространяется только на поверхностные, внешние атрибуты, на ее внешний вид и хорошее поведение, на инфантильные черты (ее невинность и сообразительность). Если на братьев обращается отрицательное внимание, их предполагаемые недостатки приравниваются к проявлению женских черт: “Ты бросаешь (что-то), как девчонка!” или: “Ты ведешь себя так, как будто ты не мужчина!”. По мере того, как девочка становится старше и более зрелой физически, она замечает, что отец отстраняется от нее и кажется неудовлетворенным ее развивающейся сексуальностью. Она ощущает себя глубоко отвергаемой по причине своего пола (нередко такое ощущение бессознательное) и в то же время чувствует, что женственность обладает странной властью над мужчинами.

Очень часто психологами-психотерапевтами отмечалось, что отцы многих театральных женщин, находящихся в психотерапии в связи с неврозом или депрессией, были одновременно личностями и внушающими страх, и соблазнительными. Мужчины могут с легкостью недооценивать то, какими устрашающими они могут казаться маленьким детям женского пола: мужские тела, лица и голоса у них грубее, чем у маленьких девочек и матерей, и требуется некоторое время, чтобы к ним привыкнуть. Раздраженный отец кажется исключительно устрашающим и, возможно, особенно для чувствительных детей женского пола. Если у мужчины бывают приступы гнева, грубого критицизма, беспорядочного поведения или, особенно, инцестное поведение, он может внушать ужас. Любящий и пугающий маленькую девочку отец создает своеобразный конфликт притяжения-отталкивания. Он является возбуждающим, но внушающим страх объектом. Если кажется, что он доминирует над своей женой, например, в патриархальных семьях, этот эффект увеличивается. Его дочь сделает вывод, что люди ее пола ценятся меньше, особенно если дни восхитительного детства уже прошли, и что к людям одного с ее отцом пола следует подходить осторожно. Психотерапевты и психоаналитики Мюллер и Анишкевич подчеркивают комбинацию материнской неадекватности и отцовского нарциссизма в этиологии истерии:

“Отведена ли матери слабая, подчиненная роль, или же она чувствует угрозу со стороны ребенка и реагирует на это соперничеством с ним, основной проблемой остается недостигаемая зрелая взаимность... Подобным образом, выражаются ли конфликты адекватности отца в хрупкой, псевдомаскулинной внешности или же напрямую в теплом, сексуальном или потакающем поведении с дочерью, он... обнаруживает свою незрелость... Несмотря на варианты манифестирующих черт отцов, общие латентные личностные тенденции отражают фаллически-эдипову ориентацию. Отцы центрированы на себе и стремятся к обладанию, а взаимоотношения рассматривают как продолжение самих себя (понятие нарциссического расширения в психоанализе)”.

Таким образом, в формирование истерической структуры личности вносит свой вклад ощущение проблематичности чьей-либо сексуальной идентичности. Некоторые маленькие мальчики, выросшие при “матриархате”, где их принадлежность к мужскому полу была опорочена (иногда с презрительным противопоставлением гипотетическим “настоящим мужчинам”), развиваются в истерическом направлении, несмотря на преимущество, традиционно отдаваемое мужчинам в целом. Например, существует небольшая, но легко идентифицируемая подгруппа гомосексуалистов, в чьих семьях и выявлена такая описываемая динамика. Наиболее частое распространение истерии среди женщин, как нам кажется, объясняется двумя фактами: 1) мужчины в целом обладают большей властью в обществе, чем женщины, и ни один ребенок не может не заметить этого; и 2) мужчины принимают меньшее непосредственное участие в заботе о младенцах, и это делает их более привлекательными, легко подходящими для идеализации “другими”.

Для женщины результатом воспитания, которое, как это было во времена Фрейда, преувеличивает наиболее примитивные стереотипы культуры относительно взаимоотношения полов (мужчины сильны, но нарциссичны и опасны; женщины мягки и радушны, но слабы и беспомощны), является стремление к поиску безопасности и самоуважению посредством привязанности к мужчинам, которых она считает особенно сильными. Женщина может бессознательно использовать для этого свою сексуальность и затем обнаружить, что не имеет удовлетворительного сексуального ответа на физическую близость с таким человеком. Она может также, поскольку предполагаемая сила ужасает ее, попытаться пробудить более нежные стороны мужчины-партнера и затем бессознательно обесценить его как недостаточно мужественного (мягкого, женоподобного, слабого). Некоторые истерически организованные люди – как мужчины, так и женщины – таким образом, проходят через повторяющиеся круги замешанной на половой принадлежности переоценки и разочарования (сопровождающихся неврозом или депрессией), где сила сексуализируется, но сексуальное удовлетворение любопытным образом отсутствует или является эфемерным.

Защитные и адаптивные процессы при истерии



Люди с истерической структурой личности используют такие психологические защиты, как подавление (репрессию), сексуализацию и регрессию. Им свойственно противофобическое отреагирование вовне (acting out), обычно связанное с озабоченностью вымышленной властью и опасностью, исходящими от противоположного пола. Они также используют диссоциативные защиты.

Основатель психоанализа Зигмунд Фрейд рассматривал репрессию как центральный ментальный процесс при истерии. Феномен амнезии был ему, как психологу и психотерапевту, настолько интересен, что это даже привело его к созданию целой теории структуры психики и того, как мы можем “забывать” вещи, которые на каких-то недостижимых уровнях в то же время “знаем” (проблематика бессознательного). Первые модели репрессии как активной силы, а не случайных провалов памяти, Фрейд создал под впечатлением от его работы со страдающими неврозом или депрессией людьми, которые под гипнозом вспоминали и вновь переживали детские травмы, зачастую травмы инцеста, и в результате избавлялись от истерических симптомов. В своих самых ранних попытках психотерапии, сначала с применением гипнотического, а затем – негипнотического внушения, Фрейд прикладывал всю свою энергию к преодолению репрессии, приглашая пациентов расслабиться и убеждая их позволить своему сознанию быть открытым для воспоминаний. Он выяснил: когда травматические воспоминания возвращаются со своей первоначальной эмоциональной силой, истерические нарушения исчезают.

Подавленные воспоминания и связанные с ними аффекты стали центральным объектом психоанализа. Высвобождение репрессированного представлялось основной задачей психотерапевта. Даже сейчас большинство динамически ориентированных методов психотерапии направлено на то, чтобы докопаться до забытых воспоминаний и получить понимание реального прошлого, хотя психоаналитики в большинстве признают, что реконструкция прошлого всегда приблизительна, и эта работа напоминает больше создание (заново) правдоподобной истории, чем восстановление исторических фактов. Из-за неопределенного, основанного на впечатлениях характера познания многих истерических людей, создание взаимосвязанной и непротиворечивой истории их индивидуальной жизни имеет особый психотерапевтический эффект - исцеляющий их невроз или депрессию.

В конце концов, Фрейд убедился, что некоторые из “воспоминаний” истерических пациентов были фактически фантазиями, и его интерес сдвинулся с амнезии травм к репрессиям желаний, страхов, инфантильных теорий и болезненных аффектов. Он видел в Викторианском мифе об асексуальной природе женщин особенную опасность для психологического здоровья и считал, что женщины, воспитанные так, чтобы сдерживать свои эротические побуждения, подвергались риску истерии, поскольку такая сильная биологическая сила могла быть только отклонена, но не подавлена. Фрейд начал рассматривать некоторые расстройства как конверсии импульсов в телесные симптомы. Например, женщина, приученная отвергать сексуальную самостимуляцию как заслуживающую порицания, может потерять чувствительность и способность двигать рукой, которой бы она пыталась мастурбировать. Это явление, известное в психотерапии под названием “перчаточный паралич” или “перчаточная анестезия”, когда поражается только кисть руки (оно не может иметь неврологической природы, поскольку в любом случае паралич кисти охватывает всю руку) было нередким во времена Фрейда и требовало своего объяснения.

Именно симптомы, подобные “перчаточному параличу”, вдохновили Фрейда на рассмотрение истерических заболеваний как явлений, обеспечивающих первичную выгоду в разрешении конфликта между желанием (например, мастурбировать) и запретом (против мастурбации), а также вторичную выгоду в форме заботы и интереса со стороны окружающих. Вторичная выгода компенсировала больному потерю сексуального внимания проявлением неэротического внимания к своему телу и его повреждению. С развитием структурной теории данная динамика была переосмыслена как конфликт между Ид и Супер-Эго.

Фрейд также считал, что такое решение было чрезвычайно неустойчивым, поскольку сексуальная энергия блокировалась, а не находила выражения или сублимирования, и он был склонен интерпретировать любые вспышки сексуального интереса как “возвращение подавленного”. Репрессия может оказаться очень полезной защитой, но она хрупка и ненадежна, когда применяется против нормальных импульсов, которые продолжают стимулироваться и оказывают давление, требующее разрядки. Оригинальная трактовка Фрейдом высокой степени беспокойства, наблюдающейся у истериков, гласила, что страдающие неврозом пациенты обращают (конвертируют) запертую сексуальную энергию в диффузную нервозность.

Люди, которые подавляют эротические побуждения и конфликты, кажущиеся опасными или неприемлемыми, обычно чувствуют себя сексуально неудовлетворенными и несколько беспокойными. Психологи и психоаналитики отмечают, что их нормальные желания близости и любви усиливаются, как если бы они подпитывались неудовлетворенным сексуальным желанием. Они бывают очень сексуально провоцирующими (возвращение подавленного), но при этом не осознают сексуального предложения, кроющегося в их поведении. И действительно, они зачастую бывают шокированы, когда их действия воспринимаются как приглашение к сексуальному контакту. Более того, если они уступают такому неожиданному предложению (как они иногда и поступают как для того, что бы умиротворить пугающий сексуальный объект, так и для того, чтобы смягчить чувство вины за последствия своего поведения), в этом случае они обычно не получают сексуального удовлетворения.

В дополнение к этим взаимодействующим процессам репрессии и сексуализации, люди с истерической организацией прибегают к регрессии. Чувствуя незащищенность, опасность отвержения или сталкиваясь с затруднением, которое стимулирует подсознательное чувство вины и страха, они могут стать беспомощными и ребячливыми в попытке защититься от неприятностей, обезоруживая потенциальных обидчиков и людей, чьего отвержения боятся.

Подобно всем людям, находящимся в состоянии сильного беспокойства и страха (сравн. с “Стокгольмским синдромом” или “Феноменом Пэтти Хэрса”, терминами, обозначающими ситуации, в которых пленные начинают испытывать доверие к своим преследователям или похитителям), истерические личности с легкостью поддаются внушению. Если они относительно высокофункциональны, то, прибегая к регрессии, бывают чрезвычайно обаятельными. В пограничном и психотическом диапазонах театральные пациенты могут становиться психически больными, привязчиво зависимыми или превращаться в нытиков. Регрессивный компонент истерического поведения был настолько распространен до недавнего времени в некоторых женских субкультурах, что наигранное онемение, девичьи смешки и излияния чувств по отношению к большим, сильным мужчинам считались нормальным поведением. В XIX веке его эквивалентом стали обмороки.

Отреагирование вовне (acting out) у истерических людей обычно имеет противофобическую природу: они стремятся к тому, чего бессознательно боятся. Соблазнения при страхе перед сексом – только один пример. Они также склонны к эксгибиционистской демонстрации своего тела при том, что сами его стыдятся, стремятся находиться в центре внимания, в то время как субъективно чувствуют, что хуже других; бравируют и совершают героические поступки, бессознательно опасаясь агрессии, провоцируют лиц у власти, будучи напуганы их силой.

Хотя противофобические отреагирования, очевидно, являются наиболее заметными из чисто поведенческих черт, связанных с феноменом истерии,– и именно они естественным образом привлекают внимание людей, – значение такого поведения также является важным для диагноза, а наиболее cущественной внутренней характеристикой истерического стиля становится .

Поскольку люди с истерической структурой имеют избыток бессознательной тревоги, вины и стыда, и, возможно, также потому, что по темпераменту они напряжены и подвержены перестимуляции, они оказываются легко подавляемы. Переживания, выносимые для людей другого психологического типа, могут оказаться травматическими для истериков. Следовательно, они часто прибегают к механизму диссоциации для уменьшения количества аффективно заряженной информации, с которой они должны одновременно иметь дело. Иллюстрацией тому могут послужить явления, которые французские психиатры-психотерапевты XIX века назвали “очаровательное безразличие” (la belle indifference) – своего рода странная минимизация тяжести ситуации или симптома; “ложные воспоминания” – уверенность при воспоминании того, чего не было на самом деле; “фантазийная псевдологика” – склонность рассказывать вопиющую ложь и при этом, по крайней мере, в процессе рассказа, верить в нее; состояния фуг; телесная память о травмирующих событиях, не вспоминаемых сознательно; диссоциированное поведение – неуемность в еде или приступы истерической ярости и т.д.

     привяжи меня к лавке 



       назови меня сучкой 



         отхлестай меня плеткой

АПАТИЯ (apathy) Отсутствие каких-либо ЭМОЦИЙ вообще. Ее следует отличать от ОТЧАЯНИЯ , представляющего собой потерю надежды, и от СКУКИ , возникающей при блокировании направленной вовне активности, будь то по внешним или по невротическим причинам. Согласно Greenson (1949), апатия может быть жизнеспасающей защитой в экстремальных ситуациях: приводя мышление как бы в нейтральное состояние, можно избежать как отчаяния, так и истощения, вызванных не оправдавшимися надеждами.

(Чарльз Райкрофт. Критический словарь психоанализа)

ВЫСШИЕ И НИЗШИЕ ПРОЯВЛЕНИЯ АПАТИИ
Если бы человека в этом тоне свернули в клубок на полу в психиатрическом институте и пометили "кататоник", вы бы легко его определили. Но вы также можете найти его читающим лекции в большом университете с меткой "блестящий интеллектуал".
Апатия делится на два уровня. Глубочайшая Апатия (иногда называемая симулируемая смерть) на комариный укус от смерти. Он может находиться в постели, неспособный позаботиться о самом себе, полностью ушедший в себя и страдающий or галлюцинаций. Его легко узнать.
Более высокий уровень, разгуливающий-в-Апатии человек, вводит нас в заблуждение. Он может ходить босиком, носить бороду и быть одурманенным ЛСД. Он может носить представительный деловой костюм и вдрызг напиваться мартини каждый день. Он может покончить жизнь самоубийством, застрелившись из пистолета или вяло плестись через улицу на красный свет, надеясь, что кто-нибудь сделает это за него.
Недавно на вечеринке я встретила разговорчивого человека в Апатии.
Его тон отражался в каждой реплике. Мы разговаривали об автомобилях. Он ликвидировал эту тему словами: "Автомобильный бизнес мертв. Кончился".
Когда разговор зашел о проблемах строительного бизнеса, он сказал: "Мелкие подрядчики мертвы. У них нет никакого шанса". Позже мы обсуждали политические проблемы: "Попробуй что-нибудь из этого исправить и ты мертв".
Ключом к этому тону был не только его абсолютный пессимизм, но и частота, с которой он использовал слово мертв. Хотя человек в Апатии может учиться, работать по дому, снимать фильмы или быть работодателем, он, обычно, пытается разрушить себя тем или иным способом.

НАРКОТИКИ И АЛКОГОЛЬ
Наркоманы и алкоголики это люди в Апатии. Не позволяйте вводить себя в заблуждение его внешней воинственности, сентиментальной нежности или богатству, которые проявляются когда он на высоте. Какой он, когда опускается? Именно это чувство заставляет его обращаться к химическому избавлению. Он кончает жизнь самоубийством медленно. Он ожидает смерти, но будет лежать как камень, чтобы не было слишком больно. Между тем, люди вокруг него будут расстраиваться, будут озабочены этим и будут отчаянно пытаться сделать что-нибудь для него Это ценная информация об Апатии - его товарищи невыносимо измучены в попытках (и неудачах в этом) помочь ему.

ВНЕ ПРАВОТЫ И НЕПРАВОТЫ
Иногда мы встречаем людей в Апатии, которые думают, что находятся в состоянии безмятежности. Будучи неспособным признать свое чувство безнадежности, он оправдывает это мудреными рассуждениями. Я называю это "Интеллектуальной Апатией". Билл, студент колледжа, рассказал мне о своем друге, который изучал много философских и религиозных учений, пока не развил свою собственную. Он долго описывал свое достижение "полного осознания".
Под большим впечатлением Билл сказал: "Я удивляюсь, почему ты, достигнув сам этого состояния, не пытаешься помочь другим достичь его".
"Зачем?" - ответил друг. "Они это я".
Все находится за пределами правоты и неправоты. Он разгуливает в Апатии и думает, что он бог.

ПРИЧИНА И СЛЕДСТВИЕ
Когда кто-то считает, что внешние обстоятельства целиком и полностью управляют им, он сидит в Апатии. Он будет принимать тяжелые потери и говорить со вздохом: "Все по велению Господа, ничего не поделаешь". "Если таково предназначение, то так тому и быть". (Между прочим, это не истинно религиозная точка зрения, гак как любая достойная упоминания религия предлагает человеку выход - спасение.) Человек в Апатии считает себя менее значимым, чем звезды, планеты, счет в бейсболе и блоха на его ноге. Выше по шкале, человек чувствует себя опасным для своего окружения (не является полным его следствием); он изменяет окружение, подгоняя его под себя; он причина. Но чем больше человек верит, что он является следствием, тем ближе он к Апатии и смерти.

СОБСТВЕННОСТЬ
Низко-тонные люди имеют довольно странные представления по поводу собственности. Однако в Апатии человек очень близок к чувству, что он ничем не владеет. Это может быть без преувеличения именно так или он может иметь много собственности и при этом ходить и говорить: "Нет никакого смысла владеть чем-нибудь".
Он также думает, что другие ничего не должны иметь. Он позволяет любой собственности разрушаться и портиться. Тратит попусту ваше время, взвинчивает цены на коммунальные услуги, оставляет включенным свет и не заглушенным мотор, и спокойно использует ваш телефон, чтобы позвонить в Новую Зеландию. Его сбивает с толку, если это вас беспокоит: "Вам надо от всего этого избавиться, в любом случае". Новая богатая телезвезда говорит: "Мне бы следовало беречь деньги на старость, но я не делаю этого. Все деньги, которые я заработала, ускользают как будто они мне никогда и не принадлежали. Я не чувствую, что я делаю что-нибудь для себя. Я просто позволяю всему идти, как идет".

Я БЕССИЛЕН
Есть люди, которые хвастаются, что на них ничего не воздействует; они безработные в отношении эмоций. Это крайняя степень Апатии. Джим, студент колледжа, чувствовал, что жизнь теряет свой блеск, ничего больше не вызывало у него интерес. Он сказал своему Другу, Джорджу, что хочет попробовать ЛСД. Оба знали, что этот наркотик может вызвать длительное душевное расстройство и, поэтому, они предпочли обойти это рискованное предприятие стороной. Джордж, однако, в то время тоже находился в Апатии, поэтому он сказал только: "Ну, я не согласен с тем, что ты собираешься делать, но я знаю, что не смогу ничего сказать, что остановило бы тебя". Если бы Джордж был в более высоком тоне, он бы не чувствовал такую беспомощность; он, по крайней мере, попытался бы сделать хоть что-то в отношении этой ситуации. Человек в Апатии, который может ввести вас в заблуждение, будет оправдываться, что ему скучно: "Я сыт по горло этой жизнью. В ней нет ничего занятного. Что ты можешь сделать, что взволнует этот несерьезный мир?"

"ВЕЩИ НЕ РЕАЛЬНЫ"
Спустя год после первой посадки Американских астронавтов на Луну, большая сеть американских газет направила репортеров для опроса 1700 человек разных слоев по всей стране, чтобы узнать их мнение об этом событии. Репортеры сообщили, что чрезвычайно большое количество людей сомневались в реальности подвига Аполлона. Это было замечено в основном среди пожилых и бедных. Пожилая женщина из Филадельфии думала, что посадка на Луну была "поставлена" в пустыне Аризона. Безработный строитель из Майами сказал: "Я видел это по телевизору, но я ничему этому не верю. Человек никогда не был на Луне". В Вашингтонском гетто более половины опрошенных выразили сомнения в достоверности прогулки по Луне. Один человек, пытаясь выразить свое отношение, сказал: "Это все продуманная акция, чтобы замаскировать домашние проблемы. Люди несчастливы, и это уводит их мысли от своих проблем". Для человека в Апатии вещи никогда не бывают реальными.

ИГРОК
Навязчивый игрок находится в Апатии. Когда человек постоянно выигрывает - он в высоком тоне, потому что является причиной над игрой, а не ее следствием. Навязчивый игрок же не может закончить ни одну игру победителем. Когда человек проигрывает в карты все деньги на аренду и на продукты, он проявляет Апатию в отношении собственности: "Лучше бы я их и не имел".
Пароход, совершая круиз по Южной Америке, получил сообщение, что рядом потерпело крушение и горит другое судно. Капитан изменил курс и первым прибыл к пылающему кораблю. Восемьсот пассажиров и члены команды барахтались в воде, промокшие и напуганные. Они потеряли все, кроме одежды, которая была на них. Все они, однако, были спасены и пассажиры столпились на палубе, где они наблюдали и принимали участие в волнующем событии, некоторые давали одежду, и оказывали теплый прием жертвам катастрофы.
Во время этих событий казино продолжало работать. Некоторое число заядлых игроков оставалось там, с глазами гипнотически уставленными на столы, явно не осознающие и безучастные к жизненной драме, происходящей в нескольких метрах за дверью. Это Апатия. Ни один другой тон не будет настолько безучастным к таким волнующим событиям.

"ЧЕЛОВЕК НИКОГДА НЕ МЕНЯЕТСЯ"
Молодежь, которая понимает шкалу тонов, точно знает принимать или нет совет или идеи старших. Однажды мой семнадцатилетний сын описал лекцию, которую прочитал один из учителей старших классов, где он заявил: "Человек никогда не меняется. Он постоянно совершает одни и те же ошибки снова и снова. Он никогда ничему из них не учится. И он никогда не улучшается". "Где это на шкале тонов?" - спросила я. Мой сын засмеялся и ответил: "Апатия, конечно". Это другой пример человека, который использует свое образование и опыт, чтобы оправдать эмоциональное отношение, которым он не может управлять.
Вы найдете всевозможные истории и документацию, которые оправдывают каждое отношение на шкале тонов. Однако, если мы полностью примем его "доказательства", то ни один учитель и не подумает кого-нибудь учить, ни один ученый не будет продолжал, проделывать всякие фокусы со своими исследовательскими камерами и я бы даже не вставала сегодня с постели.

(C)

Апатия. I. Отсутствие эмоции или чувства. 2. Отсутствие заинтересованности в вещах обычно считающихся волнующими, интересными или трогательными; индифферентность. Американский Словарь Наследия
"Я теперь живу по-другому" - сказал мой молодой друг. "Ничто меня не беспокоит. Я просто принимаю жизнь такой, какая она есть. Я сильно повзрослел за последние несколько месяцев. Я убрал все эти дикие мечты из своего мира и теперь готов взяться за серьезную учебу. Вот что действительно интересно".
Если бы я не была знакома со шкалой тонов, притязания моего друга на зрелость могли бы убедить меня. Но я вспомнила его живой энтузиазм четыре месяца назад, когда он уезжал в Нью-Йорк. Уверенный в своем таланте, оптимистичный в отношении будущего, он отправился с мечтами об успехе. Где-то посередине этих месяцев, бесшумно и без фанфар, дно его мира прохудилось. Кто-то или что-то отобрало его надежды. Философским "решением" было бегство от действительности. Он сдался. Апатия.
Когда человек страдает от тяжелой потери и не может выразить свое горе, он сдерживает его и опускается в Апатию, где он может утверждать, что это его никак не задевает. "Я и не хотел эту роль в пьесе".
Апатия это отключение. Отключение от любви, жизни, надежд, слез, смеха, мечтаний.
Человек может свалиться в любой низкий тон после потери, но в Апатии у него не только потеря, он знает, что никогда больше не сможет побеждать.
Это самый серьезный из всех тонов. Опасное состояние ума, граничащее со смертью, оно часто приводит к самоубийству. Жизнь - это стадо слонов и они растоптали его, оставив без помощи и надежды.

(С)

Игорь Куринной

"Надо отдать справедливость казакам, это они доставили успех России в этой кампании. Казаки - это самые лучшие легкие войска среди всех существующих. Если бы я имел их в своей армии, я прошел бы с ними весь мир"
Наполеон Бонапарт

Изучая историю войн российского государства 16-20 веков, мы постоянно сталкиваемся с фактом участия ВО ВСЕХ этих войнах казачества. В связи с этим любопытно узнать, кто же такие казаки и откуда они взялись. Открываем любой энциклопедический словарь, например, "Большую Советскую Энциклопедию" (БСЭ) и читаем статью на слово "казачество": "...первоначально вольные люди, из бежавших от феодального гнета крепостных крестьян, холопов, горожан, селившихся на окраинах Русского государства. Казачество окончательно сложилось в 16-17 веках. Казаки сражались с врагами русского государства... За оборону границ государства, казачество получало из казны жалование, в пожизненное владение землю, освобождалось от налогов, имело самоуправление из выборных атаманов...". Или "Словарь русского языка" (СРЯ) на слове "казак": "В Русском государстве 15-17 веков: вольный человек из бежавших на окраины государства (Дон, Яик, Запорожье) крепостных крестьян, холопов, городской бедноты". И тут же пунктом 2: "Представитель военного сословия, которое складывалось из этих вольных людей...". Практически также и теми же формулировками обозначает казачество Военный Энциклопедический Словарь (ВЭС).

Итак, предыстория понятна. Крестьяне, не желая гнуть спину на помещиков, бегут, прячутся и начинают вольную жизнь на окраинах страны. Открываем карту и смотрим, где же эти укромные уголки, в которых так удачно могли скрываться сотни тысяч (!) беглых крестьян со своими семьями и пожитками в течение, как минимум, двух столетий. И что же мы видим. Это самые крупные, центральные, основные реки России - торговые и политические магистрали! ВЭС сообщает, что наиболее крупные казачьи области 15-16 в.в. - это ДНЕПР, ДОН, ВОЛГА, УРАЛ и ТЕРЕК. Надо сразу сказать, что более неудачного места для того, чтобы спрятаться, придумать сложно. Мало того, что здесь постоянно проходят торговые и иные караваны, так именно вдоль этих рек направлены практически все крупные военные походы того времени (Иван Грозный, Юрьев, Шереметев, Ноздреватый, Ржев, Адашев, Серебряный, Вишневецкий и др.). Здесь нет лесов, гор, непроходимых болот в которых, например, стремились прятаться староверы от никоновской реформы. Все эти области преимущественно степь, которая просматривается на многие километры вокруг и где поиск беглецов максимально упрощен. Надо думать, что беглые крестьяне не очень хотели быть пойманными. Движемся далее. Историки уверяют, что все эти области были незаселенной, ненужной никому окраиной. Так сказать захолустье. И действительно, что же еще могло достаться беглым крестьянам. Снова смотрим в карту на упомянутые области. Для тех, кому не довелось побывать на Кубани, нижней Волге или в северном Причерноморье скажем, что это одно из самых благодатных в климатически-географическом плане мест. Здесь удивительно ровный теплый климат, черноземные почвы, дающие два урожая в год, здесь произрастают овощи, фрукты, бахчевые культуры. Здесь обилие пресной воды. До сих пор эти области называются житницами и здравницами. Про местную землю даже существует старая пословица: "воткни здесь палку - и то прорастет". Во время Великой отечественной войны, кстати, немцы вывозили из этих областей землю эшелонами. Все вышесказанное наводит на мысль о некоторой странности того, что традиционная история называет окраинными незаселенными территориями. И за гораздо более скромные места на земле велись долгие кровопролитные войны. Такие территории доставались только самым сильным и удачливым. А тут беглые крестьяне, холопы и горожане раз - и получают себе просто рай земной ни за что ни про что.

Дальше еще более странно. Беглые крестьяне освобождаются от налогов! Как это понимать? Т.е. раньше кто-то допускал мысль, что беглые крестьяне будут платить налоги. Что их потайные поселения и спрятанные в степях хутора будет объезжать налоговый полицейский, собирать дань, а потом решили этого не делать? Историков это не смущает. Они говорят, что от налогов казаков освободили за то, что они защищали границы России от многочисленных врагов. Но это еще более странно. С чего это вдруг беглые крестьяне, холопы и горожане стали защищать границы государства, из- под гнета которого они только что убежали? Да и какими средствами. Вообще поражает во всей этой истории то, что буквально с первых дней своего существования казачество проявляет просто фантастическую активность. Мы видим, что бежавшие с разных мест России разрозненные группы землепашцев и голытьбы, не имея никаких средств связи и, надо полагать, оружия, моментально организовываются. И организовываются не в трудовую крестьянскую общину, а ... в мощнейшее войско. Причем войско не оборонительное, а ярко выраженное наступательное. В самом деле, вместо того чтобы сидеть себе тихо, возделывать огород и наслаждаться волей, как, казалось бы, должен поступить убежавший крестьянин, казаки начинают ВОЕННЫЕ ПОХОДЫ во все стороны. И идут не против какой-то соседней деревни, а нападают на сильнейшие государства своего времени. Театры действий казачьих войск не знают предела. Они нападают на Турцию, Речь Посполитую, Персию. Организовывают походы в Сибирь. Их ФЛОТ свободно плавает вверх-вниз по Дону, Волге, Днепру и Каспию. Между прочим, мысль историков о том, что казачество не платило налоги за свою службу России, не выдерживает критики хотя бы потому, что именно России больше всего от казаков и доставалось в 16-18 веках. Вспомним хотя бы, так называемые, крестьянские войны под предводительством Хлопка, Болотникова, Разина, Пугачева. Кстати говоря, почему-то, название КРЕСТЬЯНСКИЕ ВОЙНЫ не режет слух историков, когда речь идет о КАЗАЧЬИХ войнах Разина или Пугачева, а когда, следуя совету ВЭС или БСЭ, заменяешь слово "казаки" на "беглые крестьяне, холопы и горожане" в случае Полтавской или Бородинской битвы и получаешь фразу: "ударом с фланга беглых крестьян, холопов и горожан атамана Скоропадского шведские войска были обращены в бегство" или "глубокий обходной маневр с проходом в тыл беглых крестьян, холопов и горожан атамана Платова остановил наступление французских войск" возмущению историков нет предела. Они тут же начинают апеллировать ко второму пункту определения казаков, как к военному сословию на Руси, сохранявшемуся вплоть до 1920 года. Здесь возникает очень интересный вопрос, а когда и как произошла эта метаморфоза? Когда беглые крестьяне превратились в ВОЕННОЕ СОСЛОВИЕ, т.е. не просто профессиональных, но и потомственных военных? Попытка ответить на этот вопрос привела меня к любопытному наблюдению. Всякий раз, когда казаки (или скажем так: жители обозначенных выше территорий) воюют на стороне России или на выгодной для нее стороне, они именуются казаками. Как только они громят романовские войска или берут русские города, они называются либо татарами, либо басурманами, либо восставшими крестьянами. Формально, вроде бы, ничего не скрывается. Достаточно взять тот же ВЭС и внимательно почитать. Однако согласитесь, для человека, не вдающегося глубоко в суть дела, замена названий очень сильно меняет восприятие материала. Возьмем войны 17 века против Романовых (Хлопок, Лжедмитрий, Болотников, Разин). Кто воевал? Казаки. А как названы войны в учебниках по истории? Крестьянские бунты. Берем набеги на Москву, Серпухов, Калугу и другие среднерусские города второй половины 15-ого - первой половины 16-ого века. Кто набегал? Казаки. Как названы набеги? Татарские. В то же время, те же люди, воюя на выгодной для России стороне против Речи Посполитой, против Турок или Шведов уже называются "хорошим словом" казаки. Пока низовье Волги воюет с Москвой, там располагается Астраханское Ханство (от одного названия веет чем-то басурманским, чужым и нерусским), как только в 1556 году заключается мир и оно (это ханство) присоединяется к России здесь уже расположено Астраханское казачье войско. Без всяких лишних объяснений на месте Большой Орды, на карте, изображающей ситуацию первой половины 16 века (Атлас Офицера стр. 205), появляется надпись Донские казаки, на карте второй половины 16 века (Атлас Офицера стр. 206). На месте Едисанской Орды -Запорожская Сечь, на месте Ногайской Орды - Ногайские и Яицкие казаки. К слову говоря, казак или козак - это тюркское слово, означающее "удалец". Несколько странно это, если стоять на позициях традиционной истории. Крестьяне, православные, русские бегут от помещиков и называют себя тюркским словом "удалец". Почему не по-китайски или не по-фински? Вообще, эти беглые крестьяне 15-16 веков, предстают перед нами настоящими полиглотами. Себя назвали тюркским словом, а военачальников своих назвали гордым англосаксонским словом headman - что по-нашему, по-украински, означает - предводитель, вождь. Так прямо заявляет ВЭС (стр. 53) на слове АТАМАН. Вернемся к связи казаков и татар. Тесная связь данных образований (общие территории обитания, идентичное оружие, одежда, способ ведения боевых действий, названия орд-казачеств) дополняется постоянным совместным действием против внешних врагов. Например, татары принимают самое активное участие в освободительной войне украинского и белорусского народов против польской шляхты, т.е. против католиков в 1648-1654 г.г. Войска Богдана Хмельницкого полностью состоят из казачьей и татарской конницы (хотя везде подчеркивается, что движущая сила войны - украинское крестьянство). Видимо, если между казаками и татарами и было какое-то отличие, то оно носило чисто внутренний характер.

Еще один небольшой, но колоритный штрих. Величайший полководец древней Руси Святослав Игоревич (живший, согласно традиционной истории, в Х веке) был, оказывается, казаком! Вот описание встречи императора Цимисхия со Святославом на берегу Дуная, включенное в "Историю Льва Диакона" со слов очевидца: "...Он (Святослав) приплыл на скифской ладье... был среднего роста, с густыми бровями и голубыми глазами, с плоским носом, С БРИТОЮ БОРОДОЮ И ДЛИННЫМИ ВИСЯЧИМИ УСАМИ. ГОЛОВА ЕГО БЫЛА СОВСЕМ ГОЛАЯ, ТОЛЬКО НА ОДНОЙ ЕЕ СТОРОНЕ ВИСЕЛ ЛОКОН ВОЛОС, означающий знатность рода... В ОДНОМ УХЕ У НЕГО ВИСЕЛА ЗОЛОТАЯ СЕРЬГА, украшенная карбункулом и двумя жемчужинами...". Итак, либо древнерусский воин Святослав предвосхитил события и стал зачинателем моды и традиций для запорожских казаков 16 века, либо беглые крестьяне 16 века каким-то неведомым нам способом узнали и по каким-то неведомым нам причинам решили перенять и сохранить старорусские воинские традиции 600-летней (!) давности. Ведь описаны ТРИ УНИКАЛЬНЫХ черты облика запорожских казаков - висячие усы, при бритой бороде, чуб-оселедец и одна серьга в ухе, совершенно справедливо висевшая у Святослава, т.к. он был единственным сыном Ольги и Игоря и согласно казацкой традиции должен был (или мог) носить такую серьгу.

Это не все. Прямым текстом старым КАЗАКОМ называется богатырь Илья Муромец в русских былинах, которые, по мнению самих же историков, относятся к 11-12 векам! Не странно ли? Ведь до возникновения казачества еще полтысячелетия.

Забавно, что беглые крестьяне на окраинах государства живо интересуются политическими и дворцовыми делами в столице. На протяжении всего 17 века они все время хотят что-то подправить в устройстве государства. Постоянно с фанатизмом рвутся в Москву. Причем их интересует единственный вопрос. Они хотят поставить "правильного" царя. Здесь не совсем ясно, откуда они берут оружие, и на каких верфях строят флот (не царское же правительство снабжало своих беглых холопов).

Подводя итог краткого анализа истории казачества, хочется заметить, что, несмотря на самое активное участие этих высокоорганизованных, хорошо обученных и вооруженных войск в политической жизни России, участие во всех войнах с внешними врагами и внутри страны как минимум с 17 века, вопросы связанные с данной темой старательно обходятся. О казачестве упоминается вскользь в школьных и даже ВУЗовских курсах истории. Двухмесячная осада Москвы казаками Ивана Болотникова проходит как стихийные восстания крестьян на окраинах России. Поход на Москву для восстановления законного престолонаследника царевича Дмитрия называется "авантюрой Лжедмитрия" и польской интервенцией. Впрочем, понять историков можно. Видимо они и сами чувствуют нелогичность своих определений и своего варианта изложения. Они часто путаются даже с моментом отсчета истории казачества. То ли 14 век, как утверждает ВЭС, то ли 15-ый, как настаивает СРЯ, то ли 16-ый, как об этом говорит БСЭ. Видимо, в истории России старика Шлёцера, не нашлось места для вольных удальцов, контролировавших гигантские территории аж до конца 18 века. И в самом деле, где им быть. Пространства, на которых надо поселить казаков, ранее 15 века все заняты. Во времени, ранее 16-ого века, места тоже не осталось. Куда не ткни - одни татарские орды. Пришлось бы "выкручиваться" по поводу того, как уживались одновременно и на одной земле татары и казаки. Либо татарский гнет для беглецов был предпочтительней русского, либо казаки и татары это одно и тоже. А в 17-ом веке деяния этих, невесть откуда взявшихся в огромном количестве, казаков настолько бурные и масштабные, что забыть о них совсем уже нельзя. Вот и получилось незатейливое объяснение с беглыми крестьянами, холопами и городской нищетой, которые, не успев убежать из России, уже успешно громят соседние страны, в том числе и саму Россию с момента смуты и прихода к власти Романовых. А что бы сгладить, по возможности, эту нелепость пришлось как можно больше информации завуалировать. Так родились крестьянские бунты, татарские набеги, польские вторжения, разбойничьи шайки атаманов, рыскающих по бескрайним степям юга России. Часть дальних походов, видимо, пришлось "размазать" во времени и выбросить в былинную древность. Короче сделали, что смогли. Но противоречия остались. И противоречия эти, как показано выше, весьма очевидны.

В реконструкции Новой Хронологии практически все эти странности исчезают.

Во-первых, становится понятным, почему казачеству достались такие обширные и благодатные территории. Это изначально было сильнейшее войско, старинное воинское сословие, прямые потомки тех самых монголов, которые некогда завоевали Евразию. Никакого перерождения беглых холопов в воинов не было. Эти территории им достались в наследство от славных предков и принадлежали им издавна и по праву.

Они жили там, где им было удобнее и лучше (вдоль крупных рек, в теплых и житных краях). Ни от кого никогда не прятались. Поэтому военные походы правительственных войск вдоль Днепра, Волги, Дона и т.д. не натыкались на поселения сбежавших холопов. Эти "сбежавшие холопы" изначально и были регулярным войском страны, специально расположенным так, чтобы в течение нескольких дней собрать все курени (небольшие конные гарнизоны) в заранее оговоренном месте.

Во-вторых, понятно, почему казаки не платили налогов. Они сами жили за счет налогов и сами эти налоги собирали. Войско никогда не платит налоги. Такой порядок сохраняется до сих пор.

По той же причине казаки сражались с врагами старорусского государства. Кому же еще сражаться, если не регулярной армии (ни городской же нищете и беглому крестьянству).

Становится понятной и активная политическая позиция казаков во время бурных перемен в государстве, а именно смене царских династий в начале 17-ого века. Армия обязана была занять какую-то сторону и принять участие в боевых действиях, в отличие от беглых крестьян.

Проясняются причины раскола и междоусобных войн в казачестве в середине 17-ого века, очень непонятные в рамках традиционной истории. В самом деле, если даже предположить, что к середине 17-ого века беглые холопы некоторым чудным образом превратились в потомственных военных, получавших жалование из казны, пожизненное пользование землей и другие льготы от правительства, то как понять их постоянные измены (с точки зрения традиционной истории) и переходы на сторону противника. То целыми полками уходят к враждебным полякам, то к ненавистным туркам, а то и вообще идут походом на Москву, т.е. на своих благодетелей. Зачем содержать такое войско? Зачем платить ему деньги? Такое войско надо расформировывать и как можно скорее. Но московские цари, руководимые неведомой нам логикой, этого почему-то не делают. Более того, воссоединение Украины (отметим, что Украины не в современном понимании этого слова, а только небольшой ее части) с Россией произошло в 1654 году на Переяславской раде. Значит области по Днепру (включая Смоленск, Чернигов, Киев и Запорожье) России до этого не принадлежали. Крым и Кубань, в то время, в руках татар, черкесов и каких-то больших и малых ногаев. Тогда как понимать утверждение исторических трудов современности, что казачество зародилось на территориях России? Выходит, оно зародилось за границей и в состав России попало уже в оформившемся виде, и то частично. Но тогда, где же все-таки его корни, снова позвольте спросить. Или Русские цари платили жалование иностранной армии и дарили не принадлежащие им земли? Получается очередное недоразумение.

В концепции Новой Хронологии все встает на свои места. Это был период всеобщего (общеевропейского) раздела и разлада. Делились оставшиеся без центральной власти территории, делилась на многие ветви ранее единая церковь, делились ранее единые народы. Зарождается идея строительства государств по национальному признаку. Не минула сия чаша и казачество. После неудачных попыток начала 17-ого века восстановить на московском троне старую, видимо законную, царскую ордынскую династию, под управлением которой могло бы и далее существовать единое государственное войско, внутри казачества начался раскол (в том числе религиозный) и, как следствие, гражданская война. Западные казаки, принявшие католицизм, начали войну с восточными казаками, принявшими православие и ислам и решившими продолжать службу московским царям, хотя уже и новой незаконной династии Романовых. Параллельно шли войны западных и южных казаков, получившие названия польско-турецкие войны 1620-1621, 1672-1676, 1683-1699 г.г. за обладание украинскими землями и войны восточных казаков с южными, названные походами донских казаков в Турцию и Персию. Результатом войн (в которые, кстати, правительство Романовых побоялось вмешаться) стало разделение территорий западного и восточного казачеств по Днепру. Левый берег позже провозгласил воссоединение с Россией, а правый так и остался врагом Романовых на многие годы и десятилетия. Различия в языке, вере, политических взглядах и, что для нас самое главное, во взгляде на свою историю весьма сильны в восточных и западных областях Украины по сей день. Богдан (Зиновий) Михайлович Хмельницкий до сих пор считается на Украине (преимущественно на западе) предателем интересов казачества и раскольником. Такого же мнения придерживались в отношении него, видимо, и многие современники. Не желая служить Романовым, большая часть войска, как было сказано, ушла на запад в Польшу, другая часть на юг в Крым и Турцию (превратившись в турок и татар), некоторая часть осталась на Дону и Волге, но, при этом, не подчиняясь Москве. Никакого предательства не было. Просто перестало существовать государство, которому эти люди служили верой и правдой испокон веков. Все по отдельности они, видимо, желали возрождения прежнего могущества, но внутренние противоречия не дали им объединить усилия. Вначале на Москву пошли западные казаки. Это сейчас называется польской интервенцией и серией русско-польских войн 1632-1667г.г. Заметим при этом, что множество русских городов не просто сдавалось без боя, а радостно встречало приход "иностранных интервентов-захватчиков". Как только стало ясно, что западные казаки все же не в состоянии довести дело до конца и взять Москву и готовы подписать мир с Романовыми в поход выступают восточные казаки под руководством Степана Тимофеевича Разина. Это сейчас называется крестьянской войной 1667-1671 г.г. После поражения Разина в войну вступила третья часть бывшего имперского войска - Турция. Началась первая русско-турецкая война 1676-1681 г.г.

В заключение хотелось бы привести замечание больше психологического плана. Всем хорошо известно отождествление Волги с символом России. Стали в народном фольклоре крылатыми такие фразы и эпитеты как: “Волга-матушка”, “Волга, Волга мать родная, Волга русская река” и т.д. Не очень понятно это уважение к Волге русских людей из учебника по традиционной истории. Казалось бы, должен Днепр фигурировать как символ Русского государства. По Днепру спустились основатели Киевской Руси Аскольд, Дир, Рюрик, Олег и другие первые князья. Здесь, как нам говорят, проходил путь "из варяг в греки", кормивший страну. Здесь первые крупные города славян Смоленск (кривичи) и Киев - мать городов русских. Здесь был великокняжеский престол. Здесь крестил Русь Владимир святой. А что же Волга? На заре русского государства – это отдаленные земли, от которых Руси доставались одни проблемы. Отсюда приходили кипчаки и половцы, совершали опустошительные набеги неразумные хазары. Позже из-за Волги пришли дикие монголы. Здесь же они и расположились своими Сараями. Сюда, на Волгу, сотни лет со страхом в сердце отправлялись русские князья на поклон к ханам, заведомо оставляя посмертные завещания. Здесь, позже, разбойничали банды и шайки разных атаманов. Волга, вроде бы, должна остаться в памяти народной как некий генератор бед. Своеобразные тартарары, откуда постоянно приходят орды кочевников. Даже если предположить уважение к ней как к великой, по своим размерам, реке, все равно России Волга и ее бассейн практически до 18 века не принадлежали. Тем не менее, Волга воспевается в песнях и сказках с самой лучшей стороны и именно как русская река. В Новой Хронологии все становится понятно. На Волге стояли главные ставки русских государей. Отсюда началось великое завоевание. Здесь и была метрополия России до 16 века. Кстати, становится более-менее понятно, почему историки пытаются вести историю казачества с 16-17 века и связывают его с беглыми холопами. Видимо, в это время от смуты и нового иноземного правительства Романовых, пытавшихся закабалить ранее вольный народ, многие стали бежать в старые ордынские земли. Так, кстати, и говорит пословица “из москалей в казаки”. Земли эти принадлежали еще казачьим ордам, все еще сильным и неподвластным Романовым, поэтому вернуть своих холопов не представлялось возможным. После окончательной же победы, принижение роли казачества и вытирание их истории из учебников стало для Романовых государственной политикой. Яркий пример с Московской Татарией, описанный в Реконструкции всеобщей истории №1. Не копнул бы Каспаров "Британнику" - никто и не знал бы о такой стране. Целые страны, площадью в миллионы квадратных километров исчезли со страниц истории, а их цари названы главарями шаек и разбойников, холопами, отребьем и пугачами! Вот и получается после этого, что некий вор Емелька Пугачев, уклоняясь от воинской повинности (!) организовал серию длительных и кровопролитных войн, которые смог закончить только непобедимый А.В. Суворов (ВЭС статья “Пугачев”). Чего только не бывает в истории академика Шлёцера.

Память и совесть никогда не сойдутся
в том, что нужно ли прощать обиды.

Маркиз Галифакс (Джордж Сэвил)

Джунайд из Багдада однажды проходил мимо эшафота, где собирались принародно повесить вора.

Джунайд поклонился преступнику.

Кто-то спросил его:

— Зачем вы это сделали?

Джунайд сказал:

— Я поклонился его целеустремлённости. За свою цель он отдал жизнь.

Баширов Л.А., кандидат философских наук, доцент кафедры религиоведения Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации

Вопросы войны и мира в догматике и практике ислама приобрели особую актуальность только в последние десятилетия: до войны в Афганистане и ряда последовавших кровавых конфликтов в республиках Центральной Азии и Кавказа, а также в странах Ближнего Востока эта проблема не выходила за рамки научно-пропагандистского интереса профессиональных советских идеологов и узкого круга специалистов. Распад СССР и многочисленные «горячие точки» на карте постсоветского пространства выдвинули этот аспект в изучении ислама на первые позиции. Особенно много о джихаде стали говорить в период распространения движения «Талибан» в Афганистане и после разгрома его американками а также оккупации ими Ирака. Причем во всех случаях объявление джихада со стороны мусульман, независимо от того являются ли они жертвой агрессии или нет, преподносится как угроза мусульман цивилизованному Западу, как проявление экстремизма и терроризма. Что же на самом деле представляет собой понятие «джихад» в догматике и на практике, кто и в каких случаях объявляет его?

Проблемы войны и мира - это сфера политики и политиков, а не религии и священнослужителей. Присутствие религии в военно-политической сфере обусловлено и ограничено той мерой, какую предоставляет ей политика, поэтому рост религиозного радикализма, распространение религиозно - фундаменталистской нетерпимости или агрессивно-милитаристских настроений в религиозной среде (в религиозных общинах, среди священнослужителей), является адекватным отражением тенденций в политической жизни общества.

Политики эксплуатируют не только мобилизующую функцию религии, но и другие ее социально-психологические качества: определенную замкнутость и братскую солидарность членов религиозных общин, фундаменталистскую преданность внешним атрибутам своей веры, букве Писания (Корана), нежели его смыслу, организованность и дисциплину в проведении коллективных религиозных обрядов, строгую иерархию священнослужителей, а главное - фанатичное неприятие всего, что противоречит их религиозным убеждениям и готовность любыми средствами отстаивать свою «правоту», не утруждая себя диалогом с инакомыслящими.



Ни одна из мировых религий на доктринальном уровне не признает себя агрессивно - воинствующей; все религии, в том числе ислам и христианство, проповедуют миролюбие и терпимость к иноверцам. В то же время, все мировые религии находят оправдание насилию и войнам с теми, кого считают «чужими» и врагами государства.



В определении вопросов войны и мира религиозно - доктринальная интерпретация теологов и священнослужителей столь же искусна в своей изворотливости, как политическая. Подтверждение тому - непрекращающиеся войны на Земле, где христианство и ислам проповедуют мир более тысячи лет.



Стереотип воинствующего мусульманина - фанатика, закрепившийся в Европе XIX века, жив и по сей день, разве только образ кровожадного турка с кривой саблей, готового зарезать «неверного» за отказ перейти в ислам, сменился образом мусульманского террориста, экстремиста с зеленой повязкой на голове, вооруженного современным автоматом и готового убивать и взрывать иноверцев.



В российских средствах массовой информации образ врага (кавказца, чеченца, мусульманина) формируется в общественном сознании постоянно, изо дня в день, с помощью мелькающего на экранах телевидения изобразительного ряда, психологически продуманной смены картинок: мусульманский обряд «зикр», боевики с зелеными и черными повязками, развалины городов и человеческие жертвы. Сформированная с помощью средств массовой информации «кавказофобия» и «чеченофобия» усиливается нагнетанием исламофобии.



При конфликтах мусульман с немусульманами, пытаясь отвлечь внимание общества от истинной (политической) сущности противостояния, используются исламские понятия «джихад» и «газават», облекая происходящее в религиозную форму. Уже в начале первой войны в Чеченской Республике российские средства массовой информации определяли чеченское сопротивление как «священную войну», якобы объявленную чеченцами России.



В нашу задачу не входит рассмотрение истоков, причин и характера так называемых чеченских войн. Отметим лишь, что в их основе лежат не религиозный и не этнический факторы, хотя влияние их на обстановку в регионе, безусловно, имеет место.



Однако не следует преувеличивать влияние религиозного фактора на этнополитические процессы и механически определять любой конфликт между мусульманами и немусульманами как межконфессиональный, запугивая российского обывателя наступлением «зеленой угрозы», исламским фанатизмом, исламским экстремизмом и джихадом.



Слово «джихад» переводится с арабского как «усилие», «усердие», «рвение» и первоначально не имело никакого отношения к «войне за веру», «борьбе на пути Аллаха». То есть этимология этого слова связана с преодолением трудностей, препятствий, не связанных с религией. Но в словарях, не свободных от идеологических пристрастий, слово «джихад» трактуют исключительно как «борьба за веру».Так, Т.К.Ибрагим и А.С. Сагадеев пишут: «Джихад («усилие») – борьба за веру (тожд.: джихад фи сабили-ллах – «борьба на пути Аллаха). Первоначально под Дж. понималась борьба в защиту и за распространение ислама. В отношении этой борьбы в Коране содержится неоднозначные указания, отражающие конкретные условия деятельности Мухаммада в мекканский и мединский периоды его жизни…».[1] Далее в словаре отмечается: «В разработанных позднее факихами концепциях Дж. термин наполняется новым содержанием: проводится различие между «Дж. сердца» (борьбы с собственными дурными наклонностями…».[2] Об этих различиях будет сказано более подробно ниже, здесь же следует отметить, что слово «джихад» приобрел смысл «борьба за веру» позже, в период распространения ислама. Поэтому нельзя согласиться с утверждением, что «первоначально под Дж. (джихадом – Л.Б.) подразумевались главным образом военные действия мусульманского государства».[3]



Чуть раньше тот же арабист – востоковед А.Сагдеев отмечал, что «джихад» нельзя толковать как чисто религиозное понятие, как «священную войну» мусульман против неверных. «Такое толкование, - писал он, - неверно уже хотя бы потому, что любая война, которую вела мусульманская община, была священной, ибо в ней мирское формально не отделялось от религиозного…»[4]



Свою, на наш взгляд, небесспорную, версию джихада выдвигает английский ориенталист У.Мнтгомеры Уотт. Джихад, по его мнению, - это трансформированный обычай набегов (от араб. – «газв» - набег), практиковавшийся кочевыми арабами в доисламские времена.[5]



Газават и джихад имеют разные этимологические происхождения. Доисламские времена арабские племена совершали друг на друга набеги (газават) с целью захвата имущества и угона скота и эти набеги не имели никакого отношения к религии. Впоследствии, в период распространения и утверждения ислама, газават трансформировался в «борьбу на пути Аллаха».



Более тысячи лет существует мнение, согласно которому ислам распространялся с помощью меча – джихада. Между тем само слово «джихад», как уже отмечалось, обозначает не более как «приложение усилия». Одна из ранних радикальных исламских сект - хариджиты – пыталась превратить джихад в шестой из столпов ислама, но эти попытки не получили поддержки. Три из мазхабов (религиозно – правовых школ) – ханафитский, шафиитский и маликитский - за исключением ханбалитского – считали джихад чем-то обязательным лишь в случае, если выполняются определенные условия, среди них - условие, что военные действия начинают неверные и что есть обоснованная надежда на успех.



Газават и джихад - понятия близкие по смыслу, но не синонимы. Разница между этими двумя понятиями заключалась в том, что газават мог объявляться вождями племен, а джихад объявлялся только от имени государства халифом или имамом, то есть - религиозным лидером.



Джихад не входит в число пяти «столпов» ислама: шахада (произнесение формулы исповедания веры), намаз (молитва), хадж (паломничество), ураза (пост), закат (обязательный налог, очистительный налог).



Как пишет И.П.Петрушевский, ислам возлагает на верующих религиозную обязанность, которая, хотя и не вошла в число пяти «столпов веры», но на практике приобрела в истории ислама не меньшее значение. Это – «война за веру», «священная война» - джихад…или газа, газва…Учение о джихаде сложилось постепенно[6]. «Зародыш этого учения, - пишет ученый, - мы видим в мединских сурах Корана, появившихся в связи с военными действиями мединских мусульман против мекканских язычников и иудейских племен Медины»[7].



Как отмечает переводчик Корана с английского языка на арабский и автор обширных комментариев к стихам (аятам) Маулан Мухаммад Али, теме войны мусульман посвящены шесть стихов (аятов) Корана от 191 до 195 суры (главы) 2, (затрагивается она и в других сурах), в которых «сражение на пути Аллаха» понимается как самооборона. «Мусульманам предписывается сражаться «на пути Аллаха», но лишь против тех, кто сами на них нападали»[8]. И далее: «Такое же ограничение введено, вероятно, и в самом первом откровении, позволяющем вести войну: «Позволяется воевать тем, на кого идут войной, ибо они угнетены» (22:39)».[9] Вывод автора: «Отсюда совершенно ясно следует, что мусульманам дозволено браться за меч только для самообороны».[10]



По мнению Маулана Мухаммада Али, «именно воевать с целью самозащиты называется «сражение на пути Аллаха». Война с целью распространения своей веры в Коране не упоминается»[11] (курсив – Л.Б.). Если это так, то как называются войны, которые арабы – мусульмане и их союзники вели за пределами Аравии, на чужой территории? Об этом Маулан Мухаммад Али умалчивает.



В Коране содержится четкое условие, при котором мусульмане должны вести вооруженную борьбу. «И сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается против вас, а пределов не преступайте, ибо Аллах не любит тех, кто преступает пределы» (2:190). Таким образом, Коран разрешает сражаться лишь для того, чтобы защитить мусульман от врагов. Однако от вооруженной борьбы следует отказаться как только минует опасность.



Новое значение идея джихада приобрела в период арабских завоеваний, когда арабы-мусульмане столкнулись с не- мусульманами. Хотя арабская экспансия была продиктована экономическими и политическими причинами и ислам не играл главную роль, однако, со временем появилась идея джихада–вооруженной борьбы «на пути Аллаха», борьбы с неверными.



С точки зрения теории джихада весь мир разделяется на "область ислама" (дар ал – ислама), иначе «область веры» (дар ад – дин), и «область войны» (дар ал – харб). «Область ислама» – это всякая страна, находящаяся под властью мусульманского правительства и управляемая на основании права (хотя бы большинство населения здесь и не было мусульманским). Первоначально «область ислама» совпадала с границами Халифата, позднее так именовали все мусульманские государства.



«Область войны» – это все страны, населенные немусульманами - «неверными» или хотя бы и мусульманами, но находящимся под властью «неверных правителей». Некоторые мазхабы признают еще третью категорию земель - «область мира» (дар ал-сульх). Это - немусульманские страны, управляемые немусульманскими государствами, признавшими себя вассалами и данниками мусульманского государства. В теории считается, что с немусульманскими государствами («область войны») мусульмане находятся в состоянии постоянной войны; допускается лишь заключение временного перемирия на срок до 10 лет, который может быть продлен путем возобновления договора о перемирии.[12]



И.П. Петрушевский писал, что разные школы мусульманского законоведения (мазхабы), спорили о том, следует ли понимать под «войной за веру» всякую войну с «неверными» (как полагал Абу Ханифа, основатель - эпоним ханифитской школы фикха) или только войну оборонительную, когда сами «неверные» нападают на мусульман (как полагали остальные суннитские школы и, как, по-видимому, думал сам Мухаммад).[13] Поскольку большинство мусульман - суннитов в мире являются последователями ханафитской школы, то под «войной за веру» обычно понимается всякая война с немусульманами - «неверными». Так как мусульмане в России в основном являются последователями ханафитской школы (мазхаба), то они также могут рассматривать всякую войну мусульман с немусульманами как «войну за веру» - джихад. Следовательно, остается возможность любой вооруженный конфликт между мусульманами и немусульманами, с точки зрения теории джихада (ханафитской школы), рассматривать как «войну за веру» на «законных основаниях».



Джихад, как отмечалось, не входит в состав пяти столпов ислама. Он рассматривается как обязанность государства, а не личности, хотя предпринимались и продолжают предприниматься попытки объявить его обязанностью каждого мусульманина. Другое дело, когда джихад понимается как необходимость духовно - нравственного совершенствования: каждый мусульманин обязан бороться с собственными недостатками.



Поскольку в исламе отсутствует четкое разделение религии и политики, то политические цели всегда воспринимаются как религиозные, а любая война мусульман против немусульман как война религиозная.



В западной литературе закрепилось определение джихада как «священной войны», войны за веру в христианском понимании. Как известно, концепция «священная война» разрабатывалась христианскими теологами Аврелием Августином (354 – 430 гг.), а затем Фомой Аквинским (1225 или 1226 – 1274 гг.), а не мусульманскими богословами. Кроме того, некорректность такого отождествления заключается в том, что мусульмане не знают «несвященных» войн - все войны, которые ведет исламские государства, воспринимаются ими как войны за веру, даже если побудительным мотивом их развязывания послужили вполне мирские интересы. А воины-мусульмане, исполнившие свой долг и погибшие в бою, причислялись к шахидам ( араб.- «свидетель») – «воинам Аллаха», перед которыми сразу открываются двери рая. Таким образом, в вооруженной борьбе мусульмане выходят победителями в обоих случаях: убили ли они или их убили, ибо сказано Всевышним: «И того, кто сражается на пути Аллаха, будет ли он убит или одержит верх, мы наградим великой наградой» (Коран, 4:74). «Поистине, Аллах купил у правоверных их души и средства за то, что им - рай! Они сражаются на пути Аллаха - они убивают и их убивают» (Коран, 9:3).



В этом принципиальное различие между понятием «джихад» как войны за веру и понятием «священная война» (например, крестовые походы) в западном христианстве. Кстати, по учению идеологов крестовых походов не всякая война против «неверных» (мусульман) была крестовым походом. Как отмечает Г.Э. фон Грюнебаум, крестоносец сражался ради того, чтобы передать Гроб Господень под защиту христиан; он шел в бой, подстрекаемый церковью, которая гарантировала ему отпущение грехов и обещала рай в случае гибели (выходит, что крестоносец принципиально не отличается от мусульманина - шахида – Л.Б.). И далее ориенталист пишет, что паломничество и dilatatio regni Christi et ecclesiae («распространение власти Христа и церкви») в качестве цели и чисто духовные привилегии в качестве награды – таковы были признаки истинного крестоносца. Так же как в мусульманском джихаде, по мнению Г.Э.фон Грюнебаума, целью войны не было насильственное обращение в иную верую.[14] Фундаментальные изменения, которые превратили, как считает ориенталист, оборонительную, «справедливую войну», оправдываемую св. Августином, в религиозную агрессивную войну, произошли в конце первого тысячелетия.[15]Это было связано с мусульмано- христианскими войнами. Причем сначала папа Сергий IV в 1011 г. призвал христианский мир начать «битву за Господа», позже папа Урабан II (1088 – 1099 гг.) призывал к крестовому походу для освобождения Святой земли, имея также в виду в качестве долгосрочной цели возвращение власти над восточным христианством, тот есть над Византией, к чему последняя отнеслась с подозрением.[16]



Если, по мнению Ю Г.Э.Грюнебаума, целью джихада не было насильственное обращение неверных в ислам, то А.Массэ считает, что распространение ислама с оружием в руках являлось религиозным долгом. «Война считалась справедливой, если она была предпринята с целью обратить людей в истинную веру».[17] Для начала военных действий, пишет ориенталист, нужно предложить «неверным» обратиться в истинную веру. Если они дадут согласие, они сейчас же будут приняты в мусульманскую общину (умму) и получат те же права, что и мусульмане, но за вероотступничество они караются смертью. В случае их отказа от обращения возможны два пути: либо спор решается вооруженной борьбой между ними и мусульманами (завоевание путем применения силы – анва); либо они уплачивают налог за то покровительство, которое, им окажут мусульмане (завоевание путем капитуляции – сульх).[18]



Таким образом, Г.Э. фон Грюнебаум считает, что целью джихада не является обращение неверных в ислам, а А.Массэ, наоборот, утверждает, что мусульмане ведут джихад с целью обращения неверных в ислам.



Различные толкования концепции джихада двумя выдающимися западными ориенталистами свидетельствует о сложности и неоднозначности самого характера и природы джихада. Одни мусульманские богословы и светские ученые рассматривают джихад в первую очередь как борьбу с собственными недостатками, как усилие, направленное на духовное совершенствование, другие – как борьбу за веру – ислам.



Доктрина джихада была разработана в трудах по мусульманскому правоведению (фикху), связанных со всеми четырьмя суннитскими мазхабами, и наполнена новым содержанием, в частности типологизацией джихада и характеристикой территорий, на которых он действует или может действовать.



В понимании джихада стали проводиться различия: «джихад сердца» - борьба с собственными дурными наклонностями; «джихад языка» - повеление благого и запрет дурного; «джихад руки» - принятие дисциплинарных мер в отношении нарушителей норм нравственности и преступников; «джихад меча» - вооруженная борьба с неверными.



Когда слово «джихад» употребляется без пояснений, то имеется в виду именно «джихад меча». Мусульманские богословы часто цитируют слова, приписываемые Мухаммаду: «Мы вернулись с малого джихада (военного похода – Л.Б..), чтобы приступить к джихаду великому», то есть духовному очищению, нравственному самосовершенствованию. Духовно-нравственное совершенствование мусульман считалось более трудным, а значит и более достойным делом, чем война с неверными.



Мусульманские правоведы различают шесть типов джихада с точки зрения того, против кого его следует вести: во-первых, против «врагов Аллаха», то есть против тех, кто угрожает существованию мусульманской общины; кто преследует мусульман, а также против язычников; во-вторых, против тех, кто покушается на неприкосновенность границ, то есть против внешней агрессии; в- третьих, против «притеснителя» (ал-баги, то есть притеснитель, властитель - тиран); в-пятых, против разбойников, преступников; в-шестых, против монотеистов - немусульман, отказывающихся платить подать.



Выбор между мечом (смертью) и обращением в ислам предлагался только аравийским язычникам. К представителям монотеистических религий (иудеям, христианам и др.) отношение было иным - более терпимым и доброжелательным. Они не были идолопоклонниками и потому могли быть союзниками мусульман. Монотеистические религии считались родственными исламу, хотя и растерявшими «чистоту веры».



В странах за пределами Аравии, куда арабы вторгались впервые, большинство населения принималось ими за монотеистов, поэтому целью джихада было не обращение его в ислам, а подчинение мусульманским порядкам при статусе «покровительствуемого». Всё вместе немусульманское население образовывало ахл-ал-зимма, куда входили отдельные зимма (араб.-люди, находящиеся под покровительством), то есть группы населения, исповедовавшие одну религию – христиане, иудеи, а также сабии и зороастрийцы. Такой группе предоставлялась внутренняя автономия под руководством патриарха или раввина. С каждого члена группы мусульманскому наместнику выплачивалась подушная подать (джизья) и прочие налоги в соответствии с договоренностью.



Мусульманское государство брало на себя защиту населения. Положение покровительствуемых было вполне сносным, хотя для них и существовали некоторые ограничения: запрет на ношение оружия, запрет на заключение брака с мусульманкой, запрет на высокие государственные должности. Желание зимми стать полноценными гражданами стимулировало не прекращавшийся на протяжении веков переход христиан в мусульманство.



Исламский мир, таким образом, уже на ранних стадиях своего распространения нашел решение проблемы совместного проживания множества различных религиозных общин, положив в его основу уважение к религиозной индивидуальности людей «Писания» (иудеев, христиан), а затем и зороастрийцев. Джихад был направлен против всех неверных, за исключением тех, кто находился под покровительством ислама - зимми, и тех, кто заключил с мусульманами перемирие.



Комментируя положение «людей Писания» (ахль-аль-китаб), то есть последователей религий, обладающих богооткровенными книгами и считающимися в общем ниже мусульман в исламском государстве, А.Е.Крымский пишет: «Пока владыками были терпимые арабы, постановления Корана насчет иноверцев не истолковывались общей массой в фанатическую сторону, но после ожесточения, выработанного крестовыми походами, и после перехода первенствующего места в исламе в руки тупонетерпимой тюркской расы положение иноверцев в мусульманских странах сделалось очень тяжелым».[19] То есть не ислам (Коран) виноват, по мнению ученого, в том, что положение зимми изменилось в худшую сторону, а обстоятельства и субъективные причины.



Основополагающие принципы правовой системы ислама, касающиеся вооруженных конфликтов как межгосударственных, так и внутренних, сводятся к следующим: 1) воспрещение крайних мер, эксцессов, вероломства и несправедливости в какой бы то ни было форме; 2) воспрещение причинения противнику дополнительного зла, будь то убийство, жестокое обращение или наказание; 3) возбранение ничем не оправданных разрушений, особенно уничтожение посевов; 4) запрет на использование отравленного оружия и на учинение массового и ничем не ограниченного разрушения; 5) необходимость проводить различие между участвующими в войне людьми (в мусульманских войсках им полагалось иметь отличительные знаки) и гражданскими лицами, непосредственно не вовлеченными в военные действия; 6) воспрещение чинить насилие над выбывшими из строя (раненые, военнопленные и т.д.); 7) необходимость гуманного обращения с плененными, которые подлежат обмену или одностороннему освобождению по окончании войны, если в руках противника не останется ни один мусульманин; 8) долг защищать мирное гражданское население, уважение к его религии и священникам, незаконность убийства заложников и насилия над женщинами; 9) утверждение личного характера ответственности - воспрещение наказывать людей за преступления, которых они сами не совершали; 10) незаконность обоюдного причинения зла и репрессий, которые противоречили бы основным гуманным принципам; 11) сотрудничество с противником в осуществлении гуманных мероприятий; 12) осуждение всех действий, противоречащих заключенным мусульманами договорам.[20]



Джихад был направлен против всех неверных, за исключением тех, кто находился под покровительством ислама - зимми, и тех, кто заключил с мусульманами перемирие.



Многие мусульманские богословы и светские ученые акцентируют внимание на оборонительных аспектах концепции джихада. Одним из них является уже упомянутый Маулана Мухаммад Али. В его комментариях ислам предстает как религия миролюбия и терпения, как вера, основанная на стремлении к убеждению, но не к принуждению. Он пытается разрушить укоренившийся стереотип, что Коран проповедует нетерпимость, а Мухаммад якобы учил своей вере с мечом в одной руке и с Кораном, в другой. Это не соответствует истине, отмечает ученый, «достаточно вспомнить хотя бы столь существенный принцип ислама, как вера во всех пророков мира, чтобы понять, насколько ложным является это утверждение»[21]. И добавляет: «...Никак нельзя приписать нетерпимость книге (Корану – Л.Б.), которая целиком и полностью исключает принцип принуждения из сферы религии»[22]. В подтверждение своих слов он приводит аят (стих) Корана: «Нет принуждения в религии...» (2:256).



Маулана Мухаммад Али подчеркивает: «Священный Коран вновь и вновь утверждает полную свободу личности во всем, что касается предпочтения той или иной веры...[23]: «Мы показали ему путь, он может быть благодарным либо неблагодарным» (Коран, 76:3).



Комментируя стихи (аяты) Корана (22:40; 2:139; 8:39; 22:39,40; 2:192,193; 8:61,62), ученый пишет, что Коран разрешает мусульманам вести вооруженную борьбу, но не для того, чтобы принудить неверующих принять ислам. Это противоречило бы тем принципам широты и терпимости, на основе которых формировалось, воспитывалось мусульманское мировоззрение. Целью борьбы мусульман было «утверждение свободы религии, прекращение религиозных гонений, защита домов, служащих для совершения богослужения (при этом имеются в виду храмы всех религий), в том числе и мечетей»[24]. Об этом свидетельствует стих Корана: «И если бы Аллах не отразил одних людей другими, разрешены были бы монастыри, и церкви, и синагоги, и мечети, в которых имя Господа поминается много раз» (2:40).



Таким образом, заключает переводчик Корана, «позволение сражаться дано тем, против кого ведут войну…» (22:39,40).[25]



Противники и сторонники джихада ссылаются на одни и те же стихи Корана, но интерпретируют их по-разному: одни как призыв к насилию, другие – как вынужденную меру – защиту.



Идеолог исламского фундаментализма Абуль Аль – Аля Аль – Маудуди пишет: «Хотя защита Ислама и не является основным принципом, важность ее и необходимость неоднократно подчеркиваются в Коране и в Хадисе. Это своего рода тест на преданность Исламу».[26] То есть автор, таким образом, отмечает, что джихад не является одним из «столпов» ислама. Однако чуть ниже добавляет: «Джихад представляет собой часть всеобщей защиты Ислама и означает борьбу до последней капли крови. Человек, который осуществляет свои физические и духовные усилия или свое богатство по пути Аллаха, является вовлеченным в джихад. Но на языке Шариата это слово (джихад – Л.Б.) употребляется для войны, которая ведется во имя Аллаха против тех, кто является врагом Ислама».[27] И далее: «Наивысшее пожертвование жизнью распространяется на всех мусульман»[28]. Однако, если часть мусульман участвует в джихаде, то другая часть освобождается от участия в нем, но если никто не хочет участвовать в джихаде, «то каждый член общины виноват».[29] И, наконец, автор прямо заявляет: «Джихад является такой же обязанностью мусульманина, как и ежедневная молитва и пост. Тот, кто уклоняется от этого, является грешником».[30]



Маудуди проявляет непоследовательность и противоречивость в оценке роли джихада в жизни мусульманина: с одной стороны, джихад не является, по его мнению, обязанностью мусульманина, а с другой – он приравнивает его к молитве и посту, то есть считает одним из «столпов» ислама и, следовательно, религиозной обязанностью мусульманина.



В трудах современных исламских теологов можно встретить понятие «народный джихад» - война мусульманского народа против колонизаторов, в роли которых выступали исключительно христианские государства. «Народный джихад» провозглашался общепризнанным духовным лидером. Причем объявление джихада весьма сложная процедура, накладывающая на духовного лидера огромную личную ответственность перед мусульманской общиной. Джихад может быть объявлен только тогда, когда угроза мусульманской общине очевидна и война является последним аргументом для сохранения жизни мусульман. Один из аятов Корана гласит: «Отплатой за зло пусть будет соразмерное ему зло. Но кто простит и примирится, тому награда от Бога. Он не любит несправедливых» (42:38).



Экспансионистские ноты в толковании слова «джихад» ныне слышны у радикальных фундаменталистов и так называемых ваххабитов, призывающих правоверных не только защитить, но и распространить ислам по всему миру. К таким относится преподаватель и руководитель благотворительного фонда «Дар аль-Хадис» («Земля Хадисов») в Мекке (Саудовская Аравия) Мухаммад бин Джамиль Зину, который в своей книге «Исламская акида (вероучение, убеждение, воззрение) по Священному Корану и достоверным изречениям пророка Мухаммеда» призывает с помощью джихада повсеместно утвердить ислам. Все содержание книги проникнуто фанатичной пропагандой таухида (единобожия) и джихада в интерпретации радикального ваххабизма.



По глубокому убеждению ваххабитского миссионера, исламскую акиду и единобожие необходимо утверждать не столько убеждением, сколько принуждением, осуществляя «джихад меча» против всех (в том числе и мусульман), кто помешает столь радикальным методам насаждения этой религии.



Современные имамы в Саудовской Аравии в своих фетвах (решениях) дают широкое толкование понятию «джихад», акцентируя внимание на его позитивном содержании. Так, шейх Абд аль-Азиз бин Абдуллаха Ибн База, отвечая на вопросы мусульманина, который хочет принять участие в джихаде, но не получает благословение матери, пишет: «Великим джихадом станет для тебя забота о твоей матери. Не покидай ее и оказывай ей благодеяния, однако если принять участие в джихаде велит тебе правитель, тогда поспеши, поскольку пророк…сказал: «…но если вас призовут, то поспешите».[31] Как поясняет далее шейх, если правитель не велит мусульманину участвовать в джихаде, тогда он должен оказывать благодеяние своей матери, жалеть ее, а «…проявление почтительности к ней является великим джихадом, который пророк…поставил выше джихада на пути Аллаха»[32], то есть войны за веру.



Таким образом, среди мусульманских богословов понятие «джихад» получило неоднозначное толкование. Радикальные исламские фундаменталисты и так называемые ваххабиты трактуют его однозначно как вооруженную борьбу в целях распространения и утверждения ислама во всем мире, установления исламского государства; реформаторы-модернисты рассматривают джихад как усилие, направленное на нравственное совершенствование общества, достижение социально-экономических успехов.



Обобщая позицию ислама по вопросам войны и мира, смысл и содержание исламской концепции джихада, можно отметить следующее:

- джихад может быть использован как мобилизующая сила, как лозунг борьбы с немусульманами, независимо от характера и причин военно-политического конфликта: любое кровопролитие, совершенное на территории традиционно исламского народа, против мусульман, изгнание мусульман из их домов, уничтожение мусульманских жилищ, попрание мусульманского образа жизни и чести мусульманских женщин - все это достаточные основания для джихада не только со стороны пострадавших от конфликта, но и со стороны представителей всей исламской уммы, то есть других мусульманских государств;

- провокации военно-политического характера (например, угрозы бомбардировок чужих территорий), однозначная поддержка агрессии другого государства, какими бы мотивами эта агрессия не оправдывалась, могут втянуть Россию в конфликт с исламским миром, значимость которого (экономическая, политическая, духовная) объективно возрастает и который способен стянуть к границам Российской Федерации мощные силы исламского радикализма. Позитивные перспективы России могут быть обеспечены только при условии мира с исламскими государствами и кардинальным изменением внутренней политики в отношении ислама.



Проблема джихада в условиях современной России перестала быть чисто богословской и приобрела ярко выраженный политический характер. Видимо, поэтому она не получила до сих пор серьезного обсуждения на богословском уровне применительно к событиям на Северном Кавказе. В то же время радикально настроенные мусульманские богословы внутри страны и за рубежом продолжают трактовать военный конфликт на Северном Кавказе в категориях джихад - газават.

[1] Ислам. Энциклопедический словарь. М., «Наука» Главная редакция восточной литературы. 1991 .С.66.

[2] Там же.

[3] Ислам. Краткий справочник. Издательство «Наука» Главная редакция восточной литературы. М..1983.С.50.

[4] Сагдеев А. Джихад. – Наука и религия. 1986,№6.С.18.

[5] См.: У. Монтгомери Уотт. Влияние ислама на средневековую Европу. М.,1996..,с.23.

[6] С.:И.П.Петрушевский. Ислам в Иране в УII - ХУ веках. М.,1966,с.80.

[7] Там же.

[8] Священный Коран. В переводе с введением и комментариями Маулана Мухаммада Али. – Ахмадийа Анжуман Ишаат Ислам. Лахор. ИНК США. 1997. С.87,комментарий 238.

[9] Там же.

[10] Там же.

[11] Священный Коран…комментарий 238.

[12] См.: там же.С.80 – 81.

[13] И.П.Петрушевский. Ислам в Иране в VII XV веках. М.,1966.С.82.

[14] См.: Г.Э. фон Грюнебаум. Классический ислам (6000 – 1258).М.,1986.С.148.

[15] Там же

[16] Там же

[17] А.Массэ. Ислам. М.,1982.С.54.

[18] Там же.С.54 – 55.

[19] А.Е.Крымский. Указ.соч. С.270.

[20] См.: Ислам и вопросы войны и мира. М.,1981,с.45 – 46.

[21] Священный Коран. Маулана Мухаммад Али ( автор перевода с арабского языка на английский, вступительной статьи и комментариев). Ахамадийа Анжуман Ишаат ислам. Лахор ИНК США.США.1997,Введение.С..ХХХУIII.

[22] Там же.

[23] Там же.

[24] Т ам же. С.ХХХУIII.

[25] См.: Там же.

[26] Абуль Аль – Аля Аль – Маудуди. Основы ислама. М., ПК «Сантлада»,1993.С.100

[27] Абуль Аль – Аля Аль – Маудуди. Указ. соч. С.101.

[28] Там же

[29] Там же.

[30] Там же.

[31] Ислам против терроризма. Фетвы по вопросам, касающихся тяжких бедствий. М.,2003.С.180.

[32] Там же.С.181

ААААААААААААААААААааааааааааааааааААААААА
ААААААААААААААААААААААААААААААААааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа
ААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
ААААААААААААААААААААААААААААААААааааааааааааааааааааааааааааАААААААААААААААААА
АААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!АААаааааааааааа
аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааААААААААААААААААА
АААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!гррррАААААААААААААААААААААААА
АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
!!!!!!!!!!!!!бляяАААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!АааааааааааааааааааааааааааааааАА!!!!!!!!!!!!!!!
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
!!!!!!!!!!!!!!!!!!АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА
АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА
АААААААааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааААААААААААААААА
АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
АААААААААААААААааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа
ааааааааааааааааа...............................аАААААААААААААААААААААААААААА
АААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
!!!!!!!!!!!!!!!!!!