В трэш

!!!

В колонках играет - Frank Zappa - Happy together
Настроение сейчас - Ностальгирующе-карнавально-животное

На днях вернулся из Франции, полный впечатлений и эмоций... Посетил Шартр, Амьен, Париж. Главной целью моей недолгой поездки было участие в серии "Маркизовских вечеров" в одном удалённом от света поместье, в земле Ма-де-Кабак поблизости от Арля. Я блистал эрудицией и остроумием среди готического общества. Признаться честно, французская готическая молодежь заметно отличается от отечественной. Прежде всего, она выделяется высоким вкусом к одежде, начитанностью и склонностью не к праздному времяпрепровождению, а к высокоинтеллектуальным беседам в изысканой обстановке. За нашими высокопарными беседами вечера плавно перетекали в ночи, полные упоительных ароматов абсента, осенних листьев и музыки великого Сен-Санса( помните, незабвенный "Карнавал животных"?.. Хотя, откуда вам знать...)
Всё это время я квартировался в маленьком крестьянском дворе хозяина Де Пейрака, который весело жил вместе со своим любовником Николя - Каламбриденом, одноглазым пареньком, на редкость смышлёным для своего социального статуса и кастовой принадлежности.
Я вставал с петухами, и дядюшка Пейрак вносил в мою уютную спаленку стаканчик тёплого молока и свежевыпеченный круассан, пахнувший всей прелестью пасторальной жизни...

Продолжение следует...

В колонках играет - Uaral - Depression

Наткнулся случайно на изображение в интернете и был восхищён авторской задумкой.
Что называется "на злобу дня".

В колонках играет - песни Парижских шутов
Настроение сейчас - унылое

Ваш покорный слуга прибывает сейчас в Париже, потому и нет возможности часто посещать дневник. Гуляя по пустынным улицам вспомнился мне замечательный текст австрийской группы Empyrium, перевод которого я и выкладываю ниже...



The Ensemble Of Silence
"Ансамбль тишины"

В который раз луна воспряла,
Так ласково в меня скользя,
На тихих крыльях ночи опустилось
Томленье в моё сердце по тебе...

...В руках всё ту же держу розу,
Что на морозе умерла давно,
Завяли её листья, холоднее снега,
Во мне оставив семена своей тоски.

Вино любви, о, так сладко,
Но горьки сожаленья.
Я знал, что встречу на рассвете,
И страх свою вуаль накинул...

Передо мной ночной пал занавес
Тёмным и нежным туманом,
Всё жадно поглощая на пути.

Ночь:
"Горюй о том, в чьём сердце дух унынья,
Раскаянья кто полон - плач о нём".

В безмолвии ночи я потерял себя,
Я пьян её прекрасным тихим гулом.

В пьянящем одиночестве
Я больше не боюсь торжественных царств смерти,
Ни вздоха сожаленья с моих губ...
Но горькое я пью вино,
И сердце к боли нечувствительно отныне-
Я знаю: у всего есть свой конец.
Лишь я и поэзия ночи
Теперь слились в одно...

Лишь я и поэзия ночи теперь слились в одно,
Ансамбль тишины играет так прекрасно для меня...

Он писал ей в зловещем заброшенном доме,
И перо издавало болезненный стон.
За окном - чёрный город в весенней истоме
Изливался огнями, как хищный дракон.
"Ты меня никогда не полюбишь, я знаю...
Я - убийца идей. Бесноватый пророк.
Я погряз в нищите. Всё вокруг проклинаю,
И прокляья летят в виде смазанных строк.
Мне на улицах людных и праздничных скучно.
Твоя жизнь, как река средь цветущих полей,
Так ярка и свежа. Слишком благополучна.
И, поверь, мне ворваться в твой мир тяжелей,
Чем во вражеский храм, попирая святыни,
С диким криком, мятежно круша всё мечом,
Покланяесь единственной светлой богине...
В чём же смысл твоей жизни? Действительно, в чём?
Чтоб быть верной женой, украшением бала,
Образцовой хозяйкой в поместье средь лип?
Вышивать, сидя в центре огромного зала? -
Так считает твой муж, скользкий чопорный тип.
И зачем тебе жить, тихо в старость въезжая,
Изнывать от склероза и вздутия вен?
На тот свет одряхлевших подруг провожая,
Превращаясь в прогорклый отравленный тлен?
...Будет лунная ночь, захмелевшая маем.
Скрипнет створка окна в тёмной спальне твоей...
Чувством бешеной радости гнусно терзаем,
С жутким взглядом Художника из-под бровей,
Я проникну в тиши. В снах оставишь ты душу.
И моя полетит вслед за ней через миг.
Атмосферу спокойствия в доме нарушу,
Лишь издав к недрам ада стремящийся крик...
Нас найдут на рассвете. Мы будем прекрасны,
Враз покончивши с жизнью пустую вражду.
А, пока не свершилось, мы оба несчастны...
Отсылаю письмо. И ответа не жду."

Сегодня, 20-го августа 116 лет назад, родился величайший писатель в истории мистической литературы - Говард Филипп Лавкрафт.

Спасибо тебе, великий, за тот мир, в который я погружаюсь при чтении твоих произведений! Спасибо за Кутулу, Йог-Сотота, Азатота и Ньярлахотепа.

.

В колонках играет - Дочь Ветров, Монсорров
Настроение сейчас - шаловливое

Я разносторонне талантлив, посему, решил опубликовать здесь некоторые свои бессмертные живописные творения.
Практикуя в нескольких живописных техниках и стилях, я предпочитаю модерн с его множественными "-измами": примитивизмом, сельским примитивизмом, экспрессионизмом, кубизмом и неоготикой с зооморфными стилизациями...

Этому небольшому этюду к грандизной картине, замысел которой пока утаю, я дал название "Дочь Ветров"

Побывал сегодня в одном из самых любимых мест в Москве - музее-заповеднике "Коломенское". С интересом наблюдал, как гастрики-рабочие облагораживают русло ручья, обкладывая его камнями с раствором цемента, получается довольно-таки забавно.
...Сидя на скамейке, утопающей в зелени, я вспомнил годы юности и решил немножко похулиганить. Отведав "зелёной феи" я начертал вот такую надпись:



И тут же появился конный патруль. Ребятам в форме определённо были нужны финансовые вливания, но ваш покорный слуга уже успел уничтожить всё содержимое бутылки, влив зелёный яд в жаждущее алкоголя чрево. Осталась лишь одна бутылка кваса, которую я взял, чтобы утолить жажду. Осмотрев место возлияния, милиционер пришёл в некое недоумение: от "клиента" разит спиртом, но следов преступления нет!? Я тут же протянул тугодуму тару с квасом, на что он многозначительно ответил: "О, квасок", и опорожнил значительную часть живительной бутылки.
Лошадь одного из "блюстителей порядка" была явно не в духе и начала брыкаться, стараясь хлопнуть меня копытом. В дикой ярости я ударил тростью о земь и попросил жандармов не мешать моему отдыху и они покорно удалились, почёсывая затылок.

В колонках играет - De Sade
Настроение сейчас - Goat Sodomy

Был я в тех благословенных краях...
Дух захватывало от невыразимой мощи каменных глыб, впитавших в себя весь разврат "галантной" эпохи.


Фамильный замок Де Садов. Франция.

Настроение сейчас - кашерно-гротескное

Пейсы - длинные локоны волос на висках. Религиозные евреи (но не всех направлений иудаизма) отращивают пейсы, основываясь на записях Торы, которая предписывает: "Не стрегите краёв волос вокруг головы вашей и не порти края бороды твоей". Пейсы бывают разной формы и по-своему подвержены веяниям моды.

М. Вольпе - "Еврейские традиции", стр. 83


_________________________________________________________________________________

Суббота (шабат) - Седьмой день недели - святой день для всех евреев. В Торе написано, что бог сотворил мир за шесть дней, а на седьмой - в субботу - отдыхал. Поэтому соблюдение субботы - важнейшая мицва. В субботу запрещено работать. Это день для молитв, чтения Торы и отдохновения от повседневных трудов.

М. Вольпе - "Еврейские традиции", стр. 112

Last Man On Earth / Последний человек на Земле

Год выпуска: 1964
Режиссер: Ubaldo Ragona
В ролях: Vincent Price, Giacomo Rossi, Tony Cerevi, Emma Danieli, Franca Bettoja


«Выходи, Нэвилль!» - каждую ночь кричит предводитель толпы вампиров. Каждую ночь его дом атакует толпа живых мертвецов, которых влечёт жажда крови… Крови последнего живого человека на земле.
Вот уже три года Роберт прячется в своём доме, который стал для него последней надеждой, крепостью среди пост-апокалептического безумия. Каждое утро он просыпается и занимается ставшим уже привычным делом: проверяет генератор энергии, вытачивает на станке деревянные колышки, проверяет чеснок, развешанный на дверях, меняет разбитые зеркала и отправляется в город на своей машине, чтобы уничтожать существ, заполонивших землю.
Вампиры… 3 года назад странный вирус прокатился по всей земле, «чума» уничтожала людей без разбора. Правительство не могло остановить развитие инфекции, главным возбудителем которой был микроб, быстро проникающий в организм и вызывающий странные реакции, всегда влекущие к смерти.
У Роберта была семья – жена Вирджиния и дочь Кэтти. Больше всего на свете он дорожил ими, но в один из дней его дочь умерла. Правительство запрещало закапывать трупы людей в землю и отправляло тела в последний путь на огромном костре.
После Кэтти умерла и Вирджиния… Роберт подавлен и разбит, но он никому не позволит забрать у него тело любимой женщины и поэтому отвозит её на пустырь и закапывает в землю. С тяжёлыми чувствами он приезжает домой, вспоминает счастливую семейную жизнь, все эти 10 лет радости и любви, а в это время в дверь раздаётся стук, Роберт открывает и видит на пороге бледную Вирджинию, которая шипящим голосом произносит его имя и тянет руки к его шее…
Каждый вечер его постоянными спутниками были бутылка виски и классическая музыка. Вся жизнь превратилась в отчаяние, в полосу безудержного пьянства. Порой он даже подумывал выйти к ним, но что-то постоянно сдерживало его. И так день за днём, месяц за месяцем, год за годом…
Но вот в один из дней он увидел перед домом пса! Живой? Но как? Прошло столько времени с тех пор как…! Роберт всеми возможными способами пытается поймать пса. Ему нужна эта собака, нужна, во что бы то ни стало. И только потом он узнает, что пёс тоже инфицирован, мысли начинают путаться, руки опускаются. Он снова один.
Проходит время, Роберт смирился со своим одиноким существованием. Но в один из дней он видит девушку, мирно гуляющую по полю. Его удивлению и радости нет предела! Неужели уцелел ещё один человек? Неужели во всём этом кошмаре.… Но, увидев Роберта, девушка начинает отчаянно убегать, стараясь скрыться от него. Он догоняет её, силой ведёт домой. Пытаясь выяснить, как девушка выжила, он узнаёт, что у неё был муж и дети, которые погибли…. Узнаёт, что девушку зовут Руфь. В голове не укладывается, такое хрупкое создание, спустя столько осталась жива в этом мире вампиров и спокойно разгуливает днём? Тут что-то не так. Роберт пытается взять кровь на анализ, но Руфь наотрез отказывается, вид чеснока вызывает у неё рвотный рефлекс…. Он догадывается, что она инфицирована. Ему удаётся всё-таки взять анализ её крови. Да, его худшие опасения оправдались. Микроб! Но шанс есть, и Роберт отваживается сделать переливание своей крови. И чудо – девушка исцелена! Но она удирает от него, рассказав ему, что она не одна, что есть ещё люди, перерожденцы, новая раса людей, способная контролировать развитие микроба. И снова отчаяние.

За окнами шум моторов, люди в чёрных одеяниях с оружием в руках убивают вампиров, атакующих дом Роберта. Он понимает, что им не нужны вампиры, люди пришли за ним…
И он решается убежать, но люди догоняют его и ранят в живот.
Раненный Роберт отказывается в церкви, где один из людей в чёрном бросает в него копьё. Сознание мутнеет и Роберт произносит слова: «Вы- чудаки, я живой. Я последний человек на земле». Падает. Из толпы выбегает Руфь и подходит к телу Роберта. «Ты не поверила мне, ты не поверила мне»… Такими были его последние слова.
Круг замкнулся, - думал он, ощущая, как вечный сон вкрадывается в его
тело. - Круг замкнулся. Гибель рождает террор. Террор рождает страх. И
этот страх будет осенен новыми предрассудками... Так было, и так пребудет
вовеки... и теперь...

Я - легенда.



Гениальное литературное произведение, восхитительный фильм.
Книга уже ставшая классикой перенесена на экран и рисует перед зрителем страшную пост-апокалептическую картину. Картину безысходности и грусти.
Весь фильм мы сопереживаем главному герою – Роберту Нэвиллю, бывшему военному, последнему из живых на земле. Тяжёлое кино, с очень страшным и неоднозначным концом.

Винсент Прайс! Вечная память.

10/10.


P.s. В сентябре в Голливуде собираются начать съёмки очередной экранизации рассказа Матесона. В главной Роль Уилл Смит и, возможно, Джонни Дэпп. Поживём увидим…

Мадам приезжий подарил щенка:
Кудрявые и чёрные бока,
Смешливый нрав и симпотичный вид,
Да только лапка правая болит...
Мадам любила пышные балы,
Да тёмные укромные углы,
Смазливых кавалеров шумный рой,
А пуделя водила за собой...

Любила куш за карточным столом,
И наслаждаться бархатным вином,
Сорить деньгами, блеск и карнавал...
А пудель рос, да вот беда - хромал.
Он ел за четверых, а ночью выл,
И редкий гость уже не заходил.
Исчезла юношей безудержная прыть.
Мадам решила пуделя топить.

Но пёс, едва услышал голоса,
Порвал ковёр и слуг перекусал...
А утром, не поднявши головы,
В людских покоях были все мертвы.
Летело время, прыгали года.
Никто уже не приезжал сюда.
Роскошный дом давно плющом зарос.
Там жили двое лишь: мадам и пёс...

Она любила книги и уют,
И слушать, как часы с кукушкой бьют.
А по ночам мерцали небеса,
И пудель чёрный ей смотрел в глаза.
В камине с ветром тешилась зола.
Кто ведает, на что она жила?...
Соседи думали: "Скончалась. Чтож, стара."
Но пёсий вой им портил вечера.

Никто не мог несчастную спасти,
Что гладит зло по вьющейся шерсти...

Новая ссылка в коллекции:

Дом Кутулушки и Йог-Сотота.

Мой взгляд уперся в развалины на отдаленном островке: от них напрямую к луне восходил широкий луч слабого мерцающего света, не отражавшегося в воде. В верхней части этого светящегося столба я увидел некую отчаянно извивавшуюся, чудовищно искаженную тень - казалось, она боролась с тащившими ее неведомо куда демонами. Почти лишившись остатков разума, я все же умудрился разглядеть в этой ужасной тени чудовищное, невероятное, омерзительное, гнусное сходство с тем, кто был когда-то Денисом Барри.

Г.Ф. Лавкрафт. "Лунное болото"

Ключи: детям, г. ф. лавкрафт [Сохранить ссылку себе]

Настроение сейчас - мрачное

Как филин поймал летучую мьшь,
Когтями сжал ее кости,
Как рыцарь Амвросий с толпой удальцов
К соседу сбирается в гости.
Хоть много цепей и замков у ворот,
Ворота хозяйка гостям отопрет.
"Что ж, Марфа, веди нас, где спит твой старик?
Зачем ты так побледнела?
Под замком кипит и клубится Дунай,
Ночь скроет кровавое дело.
Не бойся, из гроба мертвец не встает,
Что будет, то будет, - веди нас вперед!"
Под замком бежит и клубится Дунай,
Бегут облака полосою;
Уж кончено дело, зарезан старик,
Амвросий пирует с толпою.
В кровавые воды глядится луна,
С Амвросьем пирует злодейка-жена.
Под замком бежит и клубится Дунай,
Над замком пламя пожара.
Амвросий своим удальцам говорит:
"Всех резать от мала до стара!
Не сетуй, хозяйка, и будь веселей!
Сама ж ты впустила веселых гостей!"
Сверкая, клубясь, отражает Дунай
Весь замок, пожаром объятый;
Амвросий своим удальцам говорит:
"Пора уж домой нам, ребята!
Не сетуй, хозяйка, и будь веселей,
Сама ж ты впустила веселых гостей!"
Над Марфой проклятие мужа гремит,
Он проклял ее, умирая:
"Чтоб сгинула ты и чтоб сгинул твой род,
Сто раз я тебя проклинаю!
Пусть вечно иссякнет меж вами любовь,
Пусть бабушка внучкину высосет кровь!
И род твой проклятье мое да гнетет,
И места ему да не станет
Дотоль, пока замуж портрет не пойдет,
Невеста из гроба не встанет,
И, череп разбивши, не ляжет в крови
Последняя жертва преступной любви!"
Как филин поймал летучую мышь,
Когтями сжал ее кости,
Как рыцарь Амвросий с толпой удальцов
К соседу нахлынули в гости.
Не сетуй, хозяйка, и будь веселей,
Сама ж ты впустила веселых гостей!

Ползущие во тьме, как путь ваш жалок!
Расплывчаты понятья о добре...
В саду среди магнолий и фиалок
Уснул прекрасный отрок на заре,
Сияющей, в предвестье ночи хмурой.
Шептала мать:"Туда ходить нельзя..."
Старинный замок мрачною фигурой
Навис над ним, лукавя и грозя.
Не счесть историй о запретном саде,
Где рыщут тени, воя и свистя.
Проём в литой диковенной огаде
Манил к себе беспечное дитя.
Ковер цветов его укутал снами.
Завыл неподалёку сельский пёс...
Внезапный вихрь дурманными волнами
Протяжный вой к созвездиям вознёс.
...А мальчик глухо плакал без причины,
Проснувшись, видя языки костров,
И тонкий образ стройного мужчины,
Соткавшийся из шелеста ветров...
Освободив дитя от сонма болей,
Ушло исчадье по сырым следам.
Впадал в безумье мальчик от магнолий,
Когда шутом бродил по городам...

В колонках играет - Orphaned Land - Aґsalk

"В иудаизме секс не считается чем-то позорным, греховным или заслуживающим осуждения. Половое влечение - такое же естественное проявление человеческой природы, как чувство голода или жажды, которые требуют удовлетворения. Человек должен не подавлять, но контролировать свои основные инстинкты.
Занятие сексом между любящими супругами - это безусловно мицва, благодеяние. В сексе больше прав у женщины. Муж не имеет права пренебрегать супружескими обязанностями, сознательно лишая жену желанного секса. Поэтому раньше существовали предписания, запрещавшие мужьям надолго отлучаться из дома."

М. Вольпе, "Еврейские традиции".

В колонках играет - Orphaned Land - Nora El Nora
Настроение сейчас - злорадное

Сегодня позову к себе врагов,
И каждого в отдельности увижу.
Велю подать им сладких пирогов:
Я мёд давно и крепко ненавижу.

Напившись, они примутся хрипеть,
И наблюдать, как звёзды в вазах умирают,
Возьмутся гоготать, фальшиво петь,
И скатерть белую зальют и измарают.

К утру уснут, обнявшись меж собой,
Принесшие мне боли и потери.
И, совладав с неистовой борьбой,
Я с силой распахну тугие двери.

На улице начнёт рассвет звереть,
Задохшись краем неба на изломе.
...И будут факелы торжественно гореть
В чужом ужасном позабытом доме...

Сейчас играет: Amorphis - The Orphan


Отрывок из X-й руны карело-финнского эпоса "Калевала"

...Вот кователь Илмаринен,
славный мастер вековечный,
опустил в огонь припасы,
положил поковки в пламя.
Он к мехам рабов поставил,
самых сильных - у горнила.

Вот рабы вовсю качают.
пламя сильно раздувают.
Так три летних дня трудились,
так три ночи хлопотали -
скалы выросли на пятках,
между пальцами - каменья.

Вот уж в первый день работы
сам кователь Илмаринен
наклонился, пригляделся,
посмотрел на дно горнила:
что из пламени выходит,
появляется из горна?

Лук из пламени выходит,
золотой встает из пекла,
золотой, концы из меди,
серебром приклад сверкает.

Самострел прекрасен с виду,
лишь с повадками дурными:
что ни день, то жертвы просит,
в день иной берет и по две.

Сам кователь Илмаринен
не возрадовался луку,
разломал дугу на части,
лук обратно в пламя бросил.
Вновь к мехам рабов поставил,
самых сильных - у горнила.


День еще один проходит.
Сам кователь Илмаринен
наклонился, пригляделся,
посмотрел на дно горнила:
челн из пламени выходит,
лодка красная - из пекла,
нос из золота у лодки,
все уключины - из меди.

Хороша по виду лодка,
лишь с повадками дурными:
без нужды стремится в битву,
без причины рвется в драку.

Сам кователь Илмаринен
не обрадовался лодке:
разломал челнок на части,
в пламя выбросил обломки.
Вновь к мехам рабов поставил,
батракам велел работать.

Вот на третий день работы
сам кователь Илмаринен
наклонился, пригляделся,
посмотрел на дно горнила:
нетель из огня выходит,
златорогая - из пекла,
звездочка во лбу сверкает,
меж рогов - клубочек солнца.

Хороша по виду нетель,
лишь с повадками дурными:
по лесам бы все валялась,
молоко сливала б в землю.

Сам кователь Илмаринен
не обрадовался телке,
на куски ее порезал,
выбросил в горнило нетель.
Вновь к мехам рабов поставил,
батракам велел работать.

На четвертый день работы
сам кователь Илмаринен
наклонился, пригляделся,
посмотрел на дно горнила:
плуг из пламени выходит,
лемех золотой - из пекла,
нож из золота у плуга,
ручки кованы из меди.

Плуг прекрасен этот с виду,
лишь с повадками дурными:
бороздит поля чужие,
перепахивает пожни.

Сам кователь Илмаринен
не обрадовался плугу:
разломал его на части,
выбросил обратно в пламя.

Ветры дуть кузнец заставил,
вихри буйные - трудиться.

Ветры пламя раздували,
дул восток, старался запад,
юг еще сильней трудился,
север яростней работал.
Ветры пламя раздували,
дули день, другой и третий.
Из окна валило пламя,
искры из дверей летели,
сажа к небу поднималась,
черный дым сгущался в тучи.

Сам кователь Илмаринен
уж на третий день работы
наклонился, пригляделся,
посмотрел на дно горнила.
Видит - сампо вырастает,
всходит крышка расписная.

Сам кователь Илмаринен,
славный мастер вековечный,
принялся ковать усердно,
бить кувалдою упорно.
Выковал искусно сампо:
сделал сбоку мукомолку,
со второго - солемолку,
с третьего же - деньгомолку.

Новое уж мелет сампо,
крутится узорный купол.
Мелет в сумерках за вечер
полный закром для питанья,
полный закром для продажи,
третий закром - для припасов.

Счастлива хозяйка Похьи,
унесла большое сампо
в каменную гору Похьи,
в глубь огромной вары медной,
за девять замков железных,
запустила корни сампо
в глубину на девять сажен,
в землю-мать внедрила корень,
в водоверть другой вонзила,
третий - в гору возле дома...

Нет у меня друзей среди людей...
Но есть друзья, пришедщие однажды...
Я утолил порыв Великой Жажды,
И стал одним из избранных детей.

И, что такое люди? Суета...
Они бредут к могилам строем хмурым,
И гаснет разум, вянет красота,
Где тьма вокруг, и слова нет "futurum".

И там, в пределах сумрачных глубин
Лишь я, червём могильным пожираем,
Слепая тень, отторгнутая раем...
Я вечен. Я бессмертен. Я один.

Есть только слово вечное-люблю
Нектар кровавый, в плоть клыки вонзая...
Намерений своих не выдавая,
Я вам в глаза приветливо смотрю.

Настроение сейчас - задумчивое

Никогда не мог понять, почему я не могу называть дерьмо дерьмом только из-за того, что рядом, возможно, находятся копрофаги? Как будто от этого оно превратится в конфетку!

Взгляни назад, там солнце всходит
А я исчезну вместе с тьмой…
Там Скорбный дом! Там леший бродит,
Косой, горбатый и хромой.

В парах абсентных пребывая,
Лечу... Как птица удалая,
Себя я чувствую орлом,
Касаясь облака крылом.

Вокруг - всё жабы, крысы, змеи,
Средь них - Петрарки, Апулеи.
О, как судьба моя строга:
В грязи я вижу жемчуга.

Чу, гад в болото уползает,
Но ничего не ускользает
От остра взора моего.
И клювом я ражу его...

Взгляни назад, мой друг. Я таю.
В пучине смерти пребываю.
Кругом гробы - купели слёз
Венчают зла апофеоз!

В колонках играет - Иоганн Себастьян Бах, органная прелюдия №12
Настроение сейчас - торжествующее

"Сей хлеб, который вы видите, станет Моей плотью, и вы переварите её, как хлеб. Я - Бог. Значит, Бог будет съеден вами и переварен вами и превратится в кал, ибо Я ТАК СКАЗАЛ!!!... И человек будет съедать своего Бога и испажняться им, ибо Бог сей добр и всемогущ".

В колонках играет - зло
Настроение сейчас - коварное

Навеяло...

Я смерти жду и Йог-Сотота.
Приди ко мне, мой милый Чёрт.
И я всё жду. Всё жду чего-то,
И разум мой безумье рвет.

И когти сладострастья томно
Так нежно, быстро входят в плоть
Мой разум мёртв, душа - бездомна.
Прошу, убей меня, господь...



... в моей лысой голове созрел хитросплетённый план по написанию ВЕЛИКОЛЕПНОЙ поэмы, первая её часть называется:

"666"


Вдали мне виден тёмный крест
На нём я вижу: "шесть шесть шесть..."
"О, кто же под холмом могильным?" -
Шепчу я голосом умильным.

Уже давно мой час истёк
Обрывки платья на заборе...
А на лице кровоподтёк,
и глазом я не вижу боле.

Лопата в лунном серебре
Дрожит в руках моих. Волнуюсь..
О, Сотона! Я жил в добре.
Тебе отныне повинуюсь.

Земля промёрзла. Не беда,
Её огнём своим согрею.
И с неба капает вода
На мою сгорбленную шею.

В колонках играет - ЗЕ ЯСНЫЙ ВЗГЛЯД - КУТУЛУ
Настроение сейчас - игриво-занудное

Это было только что, фикалий бил щупальцами и умоляюще просил пощады... Но рука моя была тверда и не поддалась на уговоры коричневой субстанции.
"Я вернусь... я проснусь, я восстану!". После этих слов у меня не оставалось сомнений и "ОН" умчался в алчущий мраморный зев.

Молодой, обаятельный гиперсексуальный толстячок. С небольшой лысенкой и обилием волосатости в нижней части туловища.
3 судимости.