«Крупица надежды, право на существование – что еще нужно антигерою? Оставь его, говорит век, оставь на распутье, перед выбором: разве не в том же положении и человечество – оно может проиграть все, а выиграть лишь то, что имело; сжалься над ним, но не выводи на дорогу, не благодетельствуй; ибо все мы ждем, запертые в комнатах, где никогда не звонит телефон, одиноко ждем эту девушку, эту истину, этот кристалл состраданья, эту реальность, загубленную иллюзиями; и то, что она вернется – ложь.» Фаулз

 

В холодном бешенстве я, небрежно сдернула с гвоздя блюдо. Оно выскользнуло из моих пальцев; ударилось о камин и  упало расколовшись на две равные половинки.   Я опустилась на колени. Кусала губы, как безумная, чтобы не разрыдаться. Я стояла на коленях, держа в руках осколки. Даже не пытаясь сложить их.

Илья вошёл, а я стоял на коленях. Не знаю уж, что он хотел сказать, но, увидев мое лицо, промолчал.   Я показала ему осколки: «смотри, что случилось. Жизнь моя, прошлое, будущее. И вся королевская конница, и вся королевская рать…»   

Илья долго переваривал увиденное: полупустой чемодан, груда книг и бумаг на столе; и тупица на коленях у камина.  

            – Силы небесные, – сказал он. – В твоем-то возрасте. .....

Заснула я после шести и часто просыпалась. Наконец, к одиннадцати, набралась мужества посмотреть в лицо дневному свету.

Зашла в спальню. Его и след простыл. Заглянула в ванную. Обмылком на зеркале выведены три креста, «Пока» и подпись. Выскользнул из моей жизни с той же легкостью, с какой вошёл в нее.

На улице слышались женские голоса, избитая мелодия из радиоприемника. А я была одна в своей квартире.   Ожидание.... Бесконечное ожидание.....   

Прислонившись к дверному косяку, я запивала жесткое печенье растворимым кофе. .

Но кто знает – а вдруг за этой трусливо-подловатой жаждой походить на других, эгоистичным желанием, чтобы кто-то удовлетворял твою похоть, восторгался тобой, готовил обед из трех блюд, и есть что-то стоящее, некое стремление к порядку, к гармонии?   

Смятение, разжигаемое отвращением к себе и обидой, охватило меня. Всю жизнь я ненавидела компромиссы. И вот я раздавлена; я дальше от свободы, чем когда бы то ни было.   

Я лихорадочно схватилась за мысль о том, чтобы забыть Его, вновь пуститься в скитания… одинокие, но вольные. Даже трагические; ведь, что бы ни делала, я обречена причинять боль. Может, за границу?

Свобода – это сделать решительный выбор и стоять на своем до последнего; так было в Питере; раскрепощенные воля и инстинкт выталкивают тебя по касательной в новую, чуждую среду. Положусь на случай. Разрушу зал ожидания, где я заперта.   

Я пересекла унылую квартиру. Над каминной полкой висело «китайское» блюдо. Опять семья; порядок и долг. Плен. За окном – дождь; серое ветреное небо. ...

 

 

 

— Аааа, я свободна и счастлива! Но мне нужно столько тебе рассказать.

 

— Рассказывай!

— А я не могу. Я же свободна и счастлива.

 

— Тогда давай подождем, пока ты спустишься на землю.

 

И ты ничего не видишь в моих  глазах. Ни одного признака любви со слезами, выплаканными по никому. Любви, которая могла бы длиться годы.

Ты остаешься дома. Я  ухожу. Я говорю, что когда-то давно знала человека. Но теперь его нет. И он мне не нужен

Ну что ты плачешь?...

Ну, вот что ты размазываешь потёкшую тушь по щекам?..

Почему ты боишься закричать и крепко стискиваешь зубы?..

Знай, за что боролась, на то и напоролась…

А сколько ты сделала глупостей, вспомни…

Вспомни, как ты уходила, смеясь…

…а те, кто оставался, жадно пожирали твои следы взглядом…

Всё возвращается…

Пусть ты играла, но честно в этом сознаёшься…

Тяжело слышать брошенные в тебя слова…

Ни к чему задавать никому ненужные вопросы…

…а тем более те, что ты задаёшь себе изо дня в день…

Нашла ответ?..

Не найдёшь…

И нет смысла в том, что задаёшь ты их каждое утро, глядя в зеркало…

…каждый день, всматриваясь в окно…

…каждую ночь, высматривая на небе звёзды…

Ну не плачь…

Возьми платок, вытри вон ту, сбегающую слезу…

…и сглотни ком в горле…

Такое ощущение, что все эти люди хотят стереть тебя в порошок и вычеркнуть из своей жизни навсегда…

Не дай им сделать это, а успей сделать сама…

Вон смотри, утро наступает…

 Что делать?..

Кайся!

Проси прощения у тех, кого обидела…

…у тех, кого когда-то выбросила за ненадобностью…

А я смогу только поставить за тебя свечку и попросить Бога беречь тебя и дать сил…

Терпи, ты сама себе нужна…

 

Самое ужасное, это осознавать, что в жизни я любила только одного человека....

остальное всё фарс...

комедия, которую я красиво разыгрывала...

а ещё ужаснее - осознавать, что больше никогда не полюбишь...

 

Постепенно во мне нарастает злоба. Я понимаю твое возмущение, но это
ведь, так сказать, вопрос самолюбия и гордости - клоун заставил тебя сойтись
с ним. Я не собираюсь относиться к твоей гордости как к ненужному
аппендиксу, но я могу лишь пожать плечами - стоит ли она того, чтобы из-за
нее вручать ноту о разрыве отношений.

Дым табачный воздух выел -
Комната, глава в крученыховском аде -
Вспомни, за этим окном - впервые -
Руки твои исступленно гладил,

Сегодня сидим вот - сердце в железе,
День еще - выгонишь, может быть, изругав,
В мутной передней долго не влезет
Сломанная дрожью рука в рукав.

Выбегу, тело в улицу брошу я,
Дикий, обезумлю, отчаянием иссечась,
Не надо этого, дорогая, хорошая,
Давай простимся сейчас.

Все равно любовь моя - тяжкая гиря ведь -
Висит на тебе, куда не бежала б,
Дай хоть в последнем крике выреветь
Горечь обиженных жалоб.

Если быка трудом уморят -
Он уйдет, разляжется в холодных водах,
Кроме любви твоей, мне нету моря,
А у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.

Захочет покоя уставший слон -
Царственно ляжет в опожаренном песке,
Кроме любви твоей, мне нету солнца,
А я и не знаю, где ты и с кем.

Если б так поэта измучила - Он
Любимую на деньги бы, славу выменял,
А мне - ни один не радостен звон,
Кроме звона твоего, любимого, имени.

И в пролет не брошусь, и не выпью яда,
И курок не смогу над виском нажать,
Надо мною, кроме твоего взгляда,
Не властно лезвие ни одного ножа.

Завтра забудешь, что тебя короновал,
Что душу цветущую любовью выжег,
И суетных дней взметенный карнавал
Растреплет страницы моих книжек.

Слов моих - сухие листья ли
Заставят остановиться, жадно дыша,
Дай хоть последней нежностью выстелить
Твой уходящий шаг...

Я продолжаю прятаться, наблюдая за ним. Он беспокойно ищет, даже смотрит на небо.
Раздавив зубами готовый вырваться вопль, я продолжаю сдерживать себя. Если
он меня и найдет, все равно ничто не разрешится. Мне нужен сейчас мир,
выбранный мной самой. Собственный мир, выбранный по собственной воле.
Мужчина ищет. Я продолжаю прятаться. Наконец он, отказавшись от мысли найти
меня, медленно уходит, его загораживают машины, и мужчины уже больше не видно. Я тоже покидаю темное укрытие и иду в противоположную сторону. Иду по карте, понять которую не могу. Может быть, для того, чтобы прийти к мужчине, я иду в противоположную от него сторону?..
Не нужно искать дорогу в прошлое. Хватит звонить по телефону,
записанному на бумажке. Поток машин неожиданно останавливается, потом все
они, даже тяжелые грузовики, объезжают труп кошки, раздавленной,
расплющенной, как лист бумаги. Бессознательно я начинаю подбирать имена для
этой расплющенной кошки...

VIVO - я живу - какой странный девиз для могильной плиты!
Он звучит и по сей день в моей душе и, когда я о нем думаю, передо мною
встает картина прошлого: я мысленно вижу ЕГО, как ОН лежит там внизу, не разлагаясь, скрестив на груди руки, широко раскрыв неподвижные, ясные и прозрачные, как стекло, глаза. ОН один остался цел и невредим в царстве тления и спокойно, терпеливо ждет воскресения.
Я посещала много городских кладбищ - мною всегда руководило при этом
тихое, необъяснимое желание прочесть на могильной плите вышеназванные
слова...но ни разу больше их не встречала...
"vivo" сверкало ярким и свежим блеском, словно само полное жизни.

Я видела много прекрасных картин, но не многие так сильно подействовали на меня. Существуют цвета и формы, из которых наша душа создает живые сны наяву.
Звон уличной решетки под нашей ногой в ночной час, плеск воды, душистая
волна, резкий профиль красной крыши, дождевые капли, падающие на наши руки,
- часто это те волшебные слова, которые вызывают в нашей памяти такие
картины. В подобных воспоминаниях слышатся глубоко меланхоличные переливы,
подобные звукам арфы.

Что-то тяжелое давит мне на грудь и заставляет меня проснуться.
Я смотрю вокруг себя, поднебесное пространство наполнено преломленным
светом. Воздух жарок и ядовит.
Вытянувшееся фиолетовое облако, какого я никогда еще не видала, парит
со страшной неподвижностью, высоко парит над бурей и, как призрачная рука,
схватывает небо.
Сон еще душит меня, и я чувствую, что это рука урагана там
наверху - и его далекая, невидимая рука нащупывает и ищет на земле сердце,
оказавшееся более твердым, чем камень.

29 апреля еду в Питер....еду отдыхать и набираться сил :)))

 

Мне кажется, я вижу тебя сквозь пламя, холодную и белую, недвижно замершую, нетронутую средь противоборства стихий, на высокой мачте, что плывет в быстрой бешеной путанице, ты летишь в резком всполохе ветра, все падения разом приветствуя.

 

   – Не-на-ви-жу Почему же не отпускаешь меня?
   – Знаешь ведь, почему.
   – Нет.
   – Я понял это, как только увидел тебя. – Он подошел ближе. Я поднесла другую руку к лицу, как бы предчувствуя повторный удар.

 

 – Теперь я понимаю, что означает это слово....это твое слово.

 

 Я ждала, закрыв лицо ладонями, будто внимая вестнику горя.

 

 – Нельзя ненавидеть того, кто стоит на коленях. Того, кто не человек без тебя.
   Склоненная голова, лицо в ладонях.
   Молчу, не говорю ни слова, не протягиваю руки, не покидаю застывшее настоящее время. Все замерло в ожидании. Замерли деревья, небо осени, люди без лиц, кусочек свободы, случайности, воплощенная анаграмма. Откуда-то тянет гарью палой листвы.
 
   cras amet qui numquam amavit
   quique amavit сras amet     (завтра познает любовь не любивший ни разу, и тот, кто уже отлюбил, завтра познает любовь).

   Ночь тянет меня к острию конуса земной тени, точно целится мною в мишень вдалеке. Ах, пусть будет хуже, дура.

 

 А ты, птица темная, сделай что должно, ибо что-то я приняла и что-то отбросила, что-то я сделала и что-то отринула, что-то нащупала и что-то забыла, чем-то я была и чем-то я не была – все это вместе значит, выражает, представляет и есть меньше полмысли любого из нас

 

   Прикончи меня, отпусти меня; я высказалась и от слов не откажусь, а теперь – уже заря?

 

Я сплю, я грежу

 

я смотрю в лицо будущему

 

 (да да; умри! умри! Iacta est alea*, мы, кто вот-вот умрет, презираем тебя), я смеюсь их овации, что грохочет, меня ободряя 

Обнаружив себя со вспоротыми венами в больнице... чувствуя, что НА САМОМ ДЕЛЕ схожу с ума... глядя, как жизнь моя расползается, словно сгнившая дыня... я сто раз подряд понимала, что книжки надо было читать не про несчастную, блядь, любовь... а детские сказки... про ежиков и лисичек... причем чтобы в конце все они между собой переженились.