Настроение сейчас - суперкак приятно бродить по развалинам собственной жизни, по развалинам и осколкам собственного разума и сознания и испытывать от этого кайф...
кайф от того, что сама всё разрушила...
брать осколи в руки, пытаться их снова сложить и опять же разрушить...
хаос
некоторый осколки до сих пор причиняют боль...
жажда боли...
наслаждение болью....
"Мы все смотрим вниз на разбросанные камни, просто камни, просто какие то коричневые глыбы из ничего особенного.
Одна моя штанина по прежнему сырая от говна и всё ещё липнет к ноге в промежности, — я говорю:
— Ага, — говорю. — И я, значит, никого не спасаю.
— Э э, ну, — Пэйж поднимает руку и спрашивает. — Как думаешь — у тебя получится снять с меня этот браслет?
Говорю — да. Попробуем.
Дэнни пробивается сквозь каменные россыпи, перекатывая камни ногой, потом наклоняется и поднимает один. Потом Бэт уходит помогать ему.
Мы с Пэйж молча смотрим друг на друга, на тех нас, кто мы на самом деле. Впервые.
Мы можем растратить все наши жизни, позволяя миру диктовать нам, кто мы есть. Нормальные или ненормальные. Святые или сексоманы. Герои или жертвы. Позволяя истории рассказывать нам, какие мы плохие, или какие хорошие.
Позволяя нашему прошлому решать наше будущее.
Или можем решать сами.
И может быть, наше дело — открыть что нибудь получше.
В деревьях воркует плакучий голубь. Уже, наверное, полночь.
А Дэнни зовёт:
— Эй, нам бы тут помощь чуток не помешала.
Пэйж идёт, и я иду. Мы четверо зарываемся руками под край камня. В темноте чувствуется его грубость, холод, всё тянется вечно, — и мы, все вместе, боремся только за то, чтобы положить один камень на другой.
— Помнишь ту греческую девушку? — спрашивает Пэйж.
Которая нарисовала контур своего пропавшего любовника? Ага, говорю.
А она продолжает:
— Знаешь, а ведь в итоге она просто забыла его, да изобрела обои.
Звучит диковато, но вот они мы: пилигримы, отморозки нашего времени, — пытаемся установить свою собственную альтернативную реальность. Построить мир из камней и хаоса.
Что из него получится — я не знаю.
Даже после всей этой беготни, мы в итоге закончили здесь: в глубине ничто и в глубине ночи.
И может быть, цель не в знании.
Здесь, где мы стоим в этот миг, посреди развалин во тьме, то, что мы строим — может стать чем угодно" Паланик
