Мало кто знает, как размножаются колобки. Они забираются в сусеки и там скребутся :)

Отчего-то подумалось, что "Творец" в устной речи звучит как "Тварец"... Уж не "Тварь" ли это, только мужеского полу?...

Это я. Уже после пережитого. Как видишь, сплю, аки ангел :)

Что-то важное началось. Что-то, требующее меня до последнего вздоха и взгляда... Я напишу об этом позже, когда смогу дать этому название. Пока же знаю только то, что прежней не быть и еще... Последнее из чувств, отключающееся перед смертью - слух. Так страшно - слышать и понимать все в недвижимом теле...

Ромашки ему, кактусы...

Коллекция нижеследующих фотографий рекомендуется к регулярному просмотру девушкам всех возрастов и размеров, с целью улучшения самооценки и осознания собственной красоты )))

Вот уж не думала, что и Джей Ло может быть настолько страшненькой...

Обезьянка Бритни )))

Красота- убойная сила ))))

Девочки, повышаем свою самооценку ) Редко у кого такие прыщи встречаются )))

А вот и прыщавенькие ))))

Узнали бы на улице? )))

После этого я точно знаю, что я - красавица )))

Николай, 28:
«Я всегда просил ее включать чайник заранее. Чтобы к тому времени, как я поем, он уже вскипел и можно было бы пить чай. А она все время забывала!
Если человек не может ради меня научиться вовремя включать чайник, то о каком будущем может идти речь?»

Борис, 24:
«Сидим у нее дома, смотрим новый фильм на DVD. И вдруг она мне заявляет: „Курить хочется, может, сходишь за сигаретами“. Ну я ушел и не вернулся. Я что, смахиваю на курьера службы 777?»

Сергей, 22:
«Она пошла в магазин, а я остался с собакой на улице. Дал ей 50 рублей на пиво, а она мне сдачу 4 рубля не вернула! Не люблю мелочных людей».

Дмитрий, 28:
«Мы жутко ссорились из-за того, что я разбрасывал свои носки по дому.Она их находила под кухонным столом, на принтере, под диваном и т.п. Я объяснял, что мне их так удобнее с утра надевать. Если ее бесит даже эта безобидная привычка, то как быть с остальными моими бзиками… Пришлось с ней расстаться, а жаль».

Дмитрий, 23:
«Она очень любила пользоваться моей бритвой. Что я только не делал: и покупал ей женскую, и эпилятор дарил. Бесполезно все! Бритье и так не очень приятное занятие, а тут еще это. Ведь неизвестно, что именно она себе брила!»

Александр, 27:
«Мы встречались около года. По всем законам жанра уже давно должны были жить вместе. Но я как-то все не решался на этот шаг, хотя видел, что она очень хочет переехать ко мне. Потихоньку оставляла у меня свои вещи, как будто я не замечаю ничего. Это, конечно, меня нервировало. Как-то звонит мне на работу и сообщает, что купила мне новую мочалку. А я в ответ:»Вот и мойся ею сама". Разумеется, больше я ее не видел".

Олег, 25:
«Ей показалось, что у банок с кабачковой икрой, которые мама закручивала на зиму, вздулись крышки. Она взяла и вылила все в унитаз. А я без этой икры жить не могу, она для меня символ детства. Этого я простить не мог».

Константин, 25:
«Моя подружка была фанаткой жевательных резинок. Даже в постели их жевала, а на ночь прилепляла к изголовью. Одним замечательным утром я просыпаюсь и вижу, что в волосах запуталась жвачка и на голове настоящее „воронье гнездо“. А через час важная встреча! Пришлось срочно мчаться в салон. Постригли меня ужасно, на встречу опоздал, потом еще и шеф отчитал. С виновницей этого беспредела я больше не встречался».

Вячеслав, 23:
«Я красиво за ней ухаживал — читал стихи собственного сочинения. А она слушала и молчала. Или хохотать начинала без причины. Я метался, томился, а потом сказал ей, что нет смысла быть вместе, если она не умеет адекватно реагировать на поэзию».

Станислав, 25:
«Приходим с катка ужасно голодные. Она идет на кухню готовить.
Проходит примерно полчаса. Захожу — она ножом нагар со сковородки счищает. У меня уже от голода все сводит, а она стоит и так спокойненько сковородочку скребет!
Неужели ей мама не говорила, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок?»

Федор, 22:
«Однажды у меня состоялся такой диалог:
— Девушка, а что вы делаете сегодня вечером?
— Скворечник.
— Какой еще скворечник?
— Деревянный.
— А я вас хотел в кино пригласить.
— Ну приглашай.
— О! Девушка, а давайте с вами вечером сходим в кино!
— Не могу.
— Но почему?!
— У меня дома скворечник недоделанный.
Так и расстались, толком не познакомившись».

По парку бродил я без цели,
В раздумьях: "Что есть бытие?"
Березки нахально желтели,
И тут я увидел её...
Под кленом, на старой скамейке,
С тоскою в зеленых глазах,
Мне жаль её стало, поверьте,
Но как ей об этом сказать?
Я сел с нею рядом, неловко
Провел ей рукой по спине,
Она не ушла, лишь головкой
Склонилась тихонько ко мне...
И вмиг унеслись все печали,
Промчался как сон целый час,
Лишь ржавые клены качались,
Листву осыпая на нас...

Я взял ее на руки нежно
И шел, прижимая к груди,
Она же спала безмятежно,
Не зная, что ждет впереди...

А дома я имя дал крошке
И выкупал в теплой воде.
Кто добрый, хотя бы немножко,
Тот кошку не бросит в беде.

Не знаю лучших я затей
среди вселенской тихой грусти,
чем в полусумраке - детей
искать в какой-нибудь капусте :)

В колонках играет - Люмен - "Сколько"

Это мой ответ.

… Летний вечер тих и ясен. Едем с моря, загорелые и усталые той светлой усталостью, которая может быть исключительно от безделья и обилия свежего морского воздуха и воды. Наличие в машине кондиционера делает счастье еще более полным. Задраившись от температуры за бортом +40, попивая охлажденную Колу и держа за руку мужа, я смотрю на дорогу и вокруг, на поля, леса до самого горизонта. И, возможно, картина вполне идиллическая, если бы не они…
Они стоят вдоль дороги по обе стороны, огромные и величественные… Ты скажешь, что это – просто деревья? Может быть, но… Они появились здесь в то время, когда ни один житель Пруссии не мог и в бреду представить, что земля эта, завоеванная Тевтонским орденом еще в 13 веке, где все пропитано и дышит немецким орднунгом, будет принадлежать нам – русским. Мы смотрим на красные черепичные крыши и городские парки – и это создано не нами, но такое родное… Церкви – из красного кирпича, и немцы поклонялись здесь иной религии – лютеранству… А мы вынесли их скарб и устроили православные храмы. И я принимаю именно такие церкви, может, и вера моя уже не та чуть-чуть…
Деревья вдоль дорог. Они были посажены, видимо, для укрепления дорожного полотна и по каким-то еще неведомым мне, но наверняка очень важным причинам. На мощных стволах - белые полоски разметки. Как пояса… И что ни говори, в свете начинающегося заката они враждебны… Как-будто вобрали в себя души оставшихся здесь эсэсовцев, отчаянно не желающих покидать свою землю, хоть и спокойно посягнувших на чужую… Деревья смотрят на машины пристально и тянут ветви, призывая к себе… Они несут смерть, и это их холодный долг. И они получают свои жертвы… Венки на тринадцати придорожных деревьях по пути до Кенига. Каждый венок – чья-то жизнь, боль, потеря. Одни уже покрылись придорожной пылью, другие – свежи и ярки… Деревья держат их гордо, как награду, как боевой орден. И пусть кора содрана, но боевые раны для них почетны. Каждый воин мечтает о награде за убитого врага, и каждый этой награды ждет… Считая венки и смотря на них, жарким летним вечером холод пробежал струйкой по спине… Все так живо перед глазами… Треск металла, раздираемого ударом, выбитые стекла, руки к лицу, удар о панель, полный рот густой крови и осколков зубов, острый кусок металла - в грудь, хруст позвоночника… И пара дней на очередной венок… Как же так… Заклинаю – не надо четырнадцатого…

Который час под впечатлением...