Деньрождественское

Остальное - в комментах

Наверное, я сама виновата во всём. Эта история - такая длинная. Я понимаю, почему так случилось, но... Я всё равно не могу смириться с тем, насколько чужими мне стали эти люди. Они так изменились. Мы могли БЫ остаться друзьями, но... Нет очень важного - постоянного переживания моментов жизни друг друга, участия, в их жизни, хотя бы... А их - в моей. Люся не поздравила меня с днём рождения вообще. Антон - через Наташу. Наташа, собственно - друг, отношения с которым выдержаны временем.
Мне очень хотелось бы быть частью их мира, но я уже не знаю как. Моя жизнь так изменилась с тех пор. Я как будто живу в другом городе.
Большинство моих знакомых и друзей думают, очевидно, что раз я живу в общежитии, то это повод, чтобы обо мне благополочно забыть. Впрочем, и это тоже - моя вина.
Я не хочу ни на кого вешать свои проблемы. Я слишком мало ещё знаю людей, с которыми общаюсь в Университете, чтобы расчитывать на их поддержку.
Я знаю, это - просто ещё один период моей жизни. Это просто надо пережить.
Но почему же так больно?..

Купила диск Орефьевой с пятью последними альбомами, слушаю по нескольку песен в день, смакую. Что-то есть в ней, цепляющее. Что-то.

Девочка-скерцо,
О чем ты плачешь,
Девочка-скерцо?
Скерцо зеленого хвойного леса,
О чем ты плачешь?
Скерцо бьется как птички сердце,
Скерцо с медом, скерцо с перцем,
Девочка-скерцо,
О чем ты плачешь?

Соло, соло на теле виолы, соло,
Соло, соло на полом теле виолы, соло.

Девочка-скерцо,
Чего ты хочешь,
Девочка-скерцо?
Чего ты теряешь,
О чем хлопочешь,
Девочка-скерцо?
Знаешь, здесь некуда деться от ветра,
Некуда спрятать сердце, ты знаешь,
Девочка-скерцо, знаешь, что ты теряешь?

Соло, соло на теле виолы, соло,
Соло, соло на голом теле виолы, соло.

Девочка-скерцо,
Здесь все так зябко,
Здесь все так зыбко.
В слезах глаза,
На губах улыбка -
Девочка-скерцо,
Это все скрипка, безумная скрипка
Свела с ума, но где здесь ошибка,
Ты виновата сама, покажи мне,
Где эта дверца из смерти в сердце?
В вечную жизнь спеши, спеши,
Спеши, покажи мне, где эта дверца,
Девочка-скерцо, где твое сердце?

В соло, соло на полом теле виолы
Для девочки-скерцо,
В соло, соло на голом сердце
Девочки-скерцо.

Как живу. Как живу? Как?! Живу!
Ощупью.

Если каждый день смотреть по 20 минут на зелёную точку, то... Нет, расширится не поле зрения, а способность глючить наяву. Вчера, например, по тексту пошли тёмно-синие волны, потом точка начала приближаться, потом - менять цвет... С каждым днём "внешний мир уходит от меня всё дальше и дальше"... %))
А если серьёзно, курс очень логичен, мне нравится. Мысль о том, что к разным типам текста нужен разный подход или что информацию нужно отсеивать и подходить к ней критически - очень здравые, по-моему. Хотя, читать так художественную литературу не стоит, имхо.
Одно удивительно: один из подходов, рекомендуемых в "школе", дифференциальный, по своим основным положениям очень схож с приёмами анализа художественного текста. И, хотя цели анализа разные, смысл тот же.
Релаксация перед каждым и после каждого занятия - очень правильная. Поскольку я уже училась релаксировать, я быстро привыкла к низкому бархатному голосу, который вел меня по всем стадиям расслабления. Но вчера случилась курьёзная вещь: нам поставили перед занятием несколько другую фонограмму. Чаще всего, для её составления используют фрагменты музыкальных произведений... И вчера среди них оказался Свиридов. Если честно, я слабо представляю себе, как можно проводить релаксацию под Свиридова. Ведь это - не расслабление даже, а полное отрешение от себя, от всего мира, кроме одного - музыкального. Тем более, что звучала "Метель", которой я несколько лет назад болела долго и безнадёжно, с удивительным упоением. Это была какая-то одержимость. Я не любила, а именно болела ей... Конечно, эффект получился обратный: дыхание участилось, сердце забилось быстрее, голос ушёл куда-то далеко...

Напрасная колыбельная.
Все больше нежности и хмеля,
все больше мягкости и дремы
в ночном блуждании метели
в округе улиц, в круге дома.
Все ближе давняя усталость,
все неразборчивее бледность
одной дороги, что осталась
тебе на бедность.
По ней, печаль обняв за плечи,
любовь задумчиво ступает,
найдя единственную встречу,
не засыпает.
И невозможно отогреться,
уснув в предутренней метели.
И для единственного сердца
нет колыбели.
М. Гершенович

Сердце на ниточке.

Руки мои - что хворост в сыром лесу,
Ноги мои - что пни у засохшей речки.
На коромысле слёзы свои несу,
Боль моя, точно пес, скулит на крылечке.

Лето стучится в ставни ветками лип,
Сны с мордами крыс прячутся в норы.
Песня больше похожа на горький всхлип,
Медный пятак луны, и тот выкрали воры.

Я ли не созывала к столу гостей,
Я ли в платьях-манистах не танцевала?
Руки мои - что крылья у лебедей,
Я ли белыми крыльями не обнимала?..

Нынче выйду из дома, глядь - дома нет,
Лес густой, да немые в зарослях птицы.
Я к озерам, а их уж простыл и след,
Так и стою, как сноп посреди светлицы.

Да скажите же, кто там за озером плачет,
Ищет дом да калиточку?
Да скажите же, кто там за пазухой прячет
Сердце мое на ниточке?

Замок надежды.
Я строил замок надежды. Строил-строил.
Глину месил. Холодные камни носил.
Помощи не просил.
Мир так устроен:
была бы надежда — пусть не хватает сил.

А время шло. Времена года сменялись.
Лето жарило камни. Мороз их жег.
Прилетали белые сороки — смеялись.
Мне было тогда наплевать на белых сорок.

Лепил я птицу. С красным пером. Лесную.
Безымянную птицу, которую так люблю.
«Жизнь коротка. Не успеешь, дурак...»
Рискую.
Женщина уходит, посмеиваясь.
Леплю.

Коронованный всеми празднествами, всеми боями,
строю-строю.
Задубела моя броня...
Все лесные свирели, все дудочки, все баяны,
плачьте,
плачьте,
плачьте
вместо меня.
(c)Окуджава

Любовь, любовь - такое государство,
где нет ни бед, ни радостей твоих,
где пламень сердца
и души богатства -
все ровно пополам,
все на двоих. Где назревает днями и ночами
еще неведомое
торжество, где все - как рекруты,
все - как начало,
и каждый начинает с ничего.
Однако
замечаю я, что прячут
какие-то досады от меня.
Над Ней ломают головы и плачут
и странные дают ей имена.
Я замечаю горестные лица.
Мне самому
страшна
судьба
моя...
О, что-то, знать, неладное творится
в стране Любовь
где проживаю я:
люблю с опаской,
верю осторожно,
спешу тревожно из далеких мест.
Лицо любви - оно как знак дорожный,
прямой не разрешающий проезд.
И для Нее,
как на года осады,
как против крепости
готовят здесь
и соглядатаев, и диверсантов,
и западни, и подкупы, и лесть...
А кто готовит?
Тот, кто был счастливым.
Им все прошло. Им нету ничего...
Эй, рекруты!
Вы, милые, смешливы
до первого сраженья своего:
мол, где оно там, горе - за годами...
А молодость - гасить-не погасить...
Все похохатываете, Адамы,
все яблочка торопитесь вкусить!
Пока ж вы ходите, его срывая,
уже лежит в наветах и крови,
неупраздненная и нежилая
античная
империя
любви.
1964

.