Он быстро взбежал на лестницу, постучал в дверь: дверь отворилась, и кто же вышел к нему навстречу? Его идеал, его таинственный образ, оригинал мечтательных картин, та, которою он жил, так ужасно, так страдательно, так сладко жил. Она сама стояла перед ним: он затрепетал; он едва мог удержаться на ногах от слабости, обхваченный порывом радости. Она стояла перед ним так же прекрасна, хотя глаза ее были заспаны, хотя бледность кралась на лице ее, уже не так свежем, но она все была прекрасна.
- А! - вскрикнула она, увидевши Пискарева и протирая глаза свои (тогдабыло уже два часа). - Зачем вы убежали тогда от нас?
Он в изнеможении сел на стул и глядел на нее.
- А я только что теперь проснулась; меня привезли в семь часов утра. Я была совсем пьяна, - прибавила она с улыбкою.
О, лучше бы ты была нема и лишена вовсе языка, чем произносить такие речи! Она вдруг показала ему, как в панораме, всю жизнь ее.

(с)Н. Гоголь, Невский проспект.