Ланс_который_всё_рав обратиться по имени
Вторник, 05 Декабря 2006 г. 19:07 (ссылка)
Ланс_который_всё_рав,нет, не так. При чем не так в принципальных моментах! Что значит: старчество исчезло? Откуда это? Только не надо ссылаться на Свт.Игнатия. Он писал о старцах преуспевших в молитвенном делании и, что самое главное, умеющих этот опыт передать. А примеры жизни таких отцов, как Пр.Силуан Афонский, схиархим.Виталий, иером.Павел Троийкий, Иосиф Исихаст, Ефрем Катунакский, Харлампий Дионисиатский(список можно еще очень долго продолжать)отчетливо показывает, что старчество живо. И что самое важное, оно будет живо, пока Церковь существует!
Вы пишите, что старчество было характерно исключительно для монастырей, но и это не так. Св.Прав.Алексий Московский(Мечев), или же Св.Прав.Иоанн Кронштадский. Они не старцы по-вашему? Первого как раз оптинские старцы так и называли.
“нет, не так”
) Я именно этот ответ и ожидал, по тому и приписал в конце вопрос.
Я не стану ссылаться на святителя Игнатия (Бренчанинова), но “не так”- не “в принципиальных моментах”, а лишь в той разнице, каким “именем” мы называем одно и тоже.
Естественно, что Церковь – живой организм, Церковь постоянно развивается, и естественно, что после гонений, после разрушения института приходской жизни, монастырской жизни и духовничества, как такового, появились новые формы духовной жизни.
И это замечательно, что в русской Церкви сложилась традиция, заложенная последними старцами времен гонений, такими как отец Алексий Мечев, и другими мирскими священниками, которые брали на себя роль и традицию оптинских старцев и исповедывали в храмах, применяя именно традиции старчества. Это позволяет современному священству совмещать в себе исповедь и духовное руководство в миру, чего не было раньше никогда.
Сегодняшнее состояние духовного руководства не похоже на те отношения, которые складывались в прежние времена между священником и его приходом. Сейчас все носит как бы не то название. Понятия «священник» и «старец» имеют совсем не тот смысл, что раньше. Вот, что я имел в виду.
Представьте себе приход, который был сто лет назад. К нему были приписаны определенные дома, стоящие поблизости храма. Жившие в них люди должны были ходить именно в этот приход и считались его прихожанами по территориальному признаку. Такая практика исторически и духовно апробирована. Служащий в приходе священник был их духовником (но! духовник и духовный отец не одно и тоже), как-то духовно отвечал на их просьбы и нужды, ходил по домам, служил молебны, отпевал усопших, крестил детей, венчал браки, принимал исповеди. Он, конечно, знал жизнь своих прихожан, потому что все жили в одной районе. Между ними складывались очень простые, естественные, доверительные отношения. Большего от священника не требовались.
Именно об этом - “Дар священства предполагает священническое служение, достаточное для спасения души, и никакими особенными харизматическими дарами он не должен был обладать, никаким старцем мог и не быть.” Старчество могло являться только результатом особенного личного духовного подвига.
Именно исходя из этого я говорю, что всякое духовное руководство сопрягалось с жизнью монастырской, а среди простых мирских священников духовных отцов не было за редким исключением. Во времена гонений мирские священники стали брать на себя функцию духовного руководства, что не было свойственно никогда в России приходскому священнику. Одним из первых был Валентин Амфитеатров, потом отец Иоанн Кронштадтский, и пошла традиция.
Но всё же Старчество , батюшка, как особое служение в Церкви, было характерно исключительно для монастырей. Но оно было совсем не тем, что мы сейчас этим словом называем.
Священник был на своем месте, старец – на своем месте, каждый делал свое дело.
Ситуация в современных православных приходах везде очень разная, и отношения, которые складываются в общинах с настоятелем или с духовником, тоже везде разные. Но то, что делает сейчас священник, как духовный руководитель, во многом ему не свойственно.… отностительно исторической традиции…
Конечно, я не призываю бросаться на шею первому попавшемуся священнику. Это вопрос времени. Но по идеи, духовник должен рано или поздно стать своему духовному чаду старцем. Вы понимаете, о чем я говорю?
Надеюсь, что да. )
В этом смысле определение “старец” принимается ), но не правильнее ли его назвать духовным отцом ?
Cейчас священнику, можно сказать, навязана роль старца. Хочет он или не хочет, но становясь духовником, или начиная исповедовать, или собирая вокруг себя духовных чад, священник выступает как бы в роли старца. И к нему складывается такое отношение, от него ждут того, на что он, может быть, не вполне способен, не вполне к этому готов. Но люди приходят к священнику и требуют у него большего, чем он может дать, потому что больше попросить этого негде.
Приходы сейчас не сформированы по территориальному принципу, каждому человеку предоставлена возможность выбрать себе священника для исповеди, особенно в Москве, как в мегаполисе. То, что священник избираем, само по себе предъявляет к нему иные требования, по другому его ставит по отношению к своим прихожанам. Он уже как бы обязан всеми прихожанами духовно руководить, формировать из людей, пришедших из разных мест, приход.
Каким образом можно сформировать приход? Только одним, – через какое-то духовное руководство. Иначе непонятно, зачем люди будут ездить в храм, тратя на это час-два времени. Ведь есть храмы рядом с домом, но приходы в них формируются иначе. И тогда священнику приходится брать на себя роль духовного руководителя. Это очень сложно, и не каждому это по силам, по возрасту, по духовному опыту.
Как, действительно, можно принять в какие-то чада, если не знаешь ничего о духовной жизни: как это бывает, какая мера ответственности у священника за то, что он кем-то духовно руководит, какая мера ответственности у человека, который приходит к священнику, чтобы просить у него духовного руководства. Это же очень серьезно.
В русской Церкви каждый рукоположенный священник уже и духовник, такая ситуация сложилась из-за огромных пространств России и небольшого количества храмов. А в Греции, и не только там, молодые священники не исповедуют, а только – опытные, получившие на это особое благословение епархиального архиерея. Такая традиция Церкви идет издавна: в требниках написано, что исповедовать может только тот, кто имеет на исповедь архиерейскую грамоту.
В древней Церкви священство было сословным, передавалось от отца к детям, и они воспринимали его, как всякий в своем сословии воспринимает “ремесло”. Когда к священническому служению готовились с детства, тогда и духовничество воспринималось как воспитательная функция отца по отношению к ребенку. А в современной Церкви … разночинцы в священнической среде. Сословия разрушились, и поэтому каждый , приходя к аналою и становясь духовником, не застрахован от духовных ошибок, отражающихся на судьбах людей. Милость Божия и неоскудевающая благодать, которая все врачует и восполняет, все-таки довлеет, потому что священник не от себя прощает и разрешает, это таинство. Но все-таки как человек, священник может иногда навредить в результате молодости, неопытности, личной гордыни, самомнения. В последнее время это бывает, к сожалению, часто. По милости Божией это преодолевается потом, но рана в душе может остаться. Человек может надолго отойти от Церкви после встречи с неопытным или духовно не совсем здоровым священником.
Не мне Вам рассказывать, что бывают священники, вышедшие из среды совершенно нецерковной, безбожной, из противоположной культуры. И вопрос в том, насколько он способен так переродиться, чтобы не нести в себе следы, остатки прежней жизни.
Появилось в духовной жизни такое явление, как младостарчество, когда священник, не имеющий своего личного духовного опыта ни молитвы, ни аскезы, начинает выполнять какие-то старческие функции, то есть духовно руководить людьми, абсолютно во всем направляя их жизнь, требуя от чада стопроцентного послушания, какой-то особенной исповеди. Но в ответ на свои требования послушания, или покаяния, или какого-то духовного отклика, сам от себя дать чаще всего ничего не может. Он начинает властвовать над приходом, над душами людей, что является страшным искажением духовной жизни.
Нельзя сказать, что это отдельные редкие явления. (
Некоторая духовная неопытность свойственна всем живущим в миру священникам, которые сейчас становятся на служение и принимают исповедь. Хочешь - не хочешь, но его спрашивают о чем-то, спрашивают благословения, духовного совета. Священнику, действительно, в каком-то смысле навязывают несвойственную ему функцию глубокого духовного руководства теми людьми, которых он чаще всего не знает, которых он себе в духовные чада не выбирал, и которые к нему пришли совершенно случайным образом.
Есть три вещи, которые формируются от неправильного отношения к духовной жизни и к исповеди: это состояние безответственности, и когда человек вместо исповеди начинает жаловаться, а вместо смирения смиреннословить.
Именно безответственность, желание совершенно никаким образом не отвечать за свою жизнь часто приводит к поиску старчества. Многие люди в поиске сверхъестественного, ждут, чтобы старец что-то говорил, открывал, прозревал и волю Божию человеку показывал.
А за неимением старца прихожане из многих священников насильно пытаются сделать некое уродливое подобие якобы старчества, духовнических якобы отношений старца и духовного чада. Вместо того чтобы жить духовной жизнью, человек приходит к священнику с тем, чтобы полностью взвалить на него всю ответственность за свою духовную жизнь. И поэтому эти бесконечные, – батюшка, благословите на то, на се, на пятое-десятое, – являются не желанием жить по воле Божией, а желанием вообще никогда ни за что не отвечать.
И это во многом определяется тем, к кому приходит человек, – к Богу или к священнику. Отношения между священником и, грубо говоря, чадом, или пасомым, складываются чисто человеческие. Мой батюшка сказал, сегодня служит мой батюшка, я пойду к моему батюшке.
Когда священника пытаются использовать для того, чтобы снять с себя ответственность за свою духовную жизнь, исповедь превращается в нытье, в постоянную жалобу на то, как тяжело жить. Вместо покаяния, самоукорения – обвинение других. Человек «исповедовался» таким образом, его выслушали, и ему становится полегче, поувереннее. Никто больше такого слушать не будет, тяжело, а священник как бы обязан, – у него благодать, которая обязывает человека нести болезни всех людей. Так оно и есть, но человек начинает использовать это для удовлетворения своего внутреннего эгоизма, подменяя исповедь жалобами.
Еще одна болезнь, когда человек ничего не хочет делать духовно, но свою духовную лень оправдывает такими словами, – я недостойный, или я недостойная. Или – я немощный, или я немощная, хотя на самом деле это гордый и совершенно ни в ком не нуждающийся человек. И получается, что тот, которому поручено жить по христиански, отказывается от своего служения, от всех добрых дел, от несения своего креста. Вместо того, что святые отцы называют смиренномудрием, проявляется смиреннословие. “Простите, благословите. Простите меня, грешную.” Чуть что, сразу в ноги – бух, – ах, простите! Вместо того чтобы что-то делать, менять, одни слова, – мы грешные, мы недостойные, и соответственная поза, соответственная интонация, соответственная форма одежды, все по образцу.
Такое же отношение и к духовнику. Всякая исповедь превращается в постоянное желание увильнуть от жизни. Человека почему-то начинает удовлетворять какое-то аморфное безжизненное существование, когда он не решается ни на один поступок, ничего не хочет изменить, боится по настоящему духовно жить. Это очень удобная позиция, когда за все отвечено, и складывается ложное представление о послушании, ложное представление о смирении, ложное представление о покаянии.
Таким искаженным пониманием духовной жизни часто определяется и отношение к духовнику, а иногда может сформировать и у самого духовника неправильное отношение ко всему приходу, – он начинает пользоваться такого рода людьми. Они оказываются очень хорошо управляемыми, при случае скандал учинят, за своего батюшку горой пойдут и т.д. Они жаждут стать не пасомыми, а управляемым стадом, у которого должен быть не пастух, а погонщик, который будет их прищелкивать кнутом и над ними властвовать. Им достаточно придти к некоему авторитету, которым может быть, например, священник. Но ко Христу им идти не надо.
…. Понимаете о чём я ? …
Хотя хотел совсем о другом. )
Neonka обратиться по имени
Вторник, 05 Декабря 2006 г. 10:55 (ссылка)
Ланс_который_всё_рав обратиться по имени
Вторник, 05 Декабря 2006 г. 14:23 (ссылка)