1
  
   Максимка-пес, так мы его называли. Макс. Рыжий пес. С висячими ушами и треугольной мордой. Хуйпоймикто с лабрадором. (Сперва вообще думали, мож и есть лабрадор, уж больно похож. Ага, щас). Подростки у гаражей поздней осенью подобрали, замерзал. Соседи вроде приютили щенка, но только на время, на несколько дней. У них у самих две кошки. А этого куда? (Нахуй, известно куда). Смышленый, но настолько добрый и ласковый со всеми, что противно просто. Никакого характера, блядь. Да еще шабутной, шумный  шопесдец. Мне не понравился он тогда очень. «Хуевая собака» - так и сказал.
  
2
  
   Макс… И все же ты был желанным. Как же она тебя просила… как ребенок. Мы с самого начала, как с ней жить вместе стали, хотели собаку, но думали кого-нибудь породистого, серьезного. А это кто вообще?! Но бабы…они ведь так влюбчивы и непоследовательны… Увидела палевую морду с висячими ушами; глаза-вишенки с пушистыми и рыжими, как у конопатого первоклассника ресничками  – и влюбилась. Сразу забылись все наши споры, какую собаку взять. Его. Только его. Дворняга? Похуй, они умные и преданные. Большим вырастет? Ничего, воспитаем послушным, мешать не будет. Да и породистого всегда возьмут, а этот – погибнет… Хули делать. Пес проник в дом. Мы завели собаку.
   Так в последний раз осуществилась  наша общая мечта.

3
  
   Мечты сбываюца. И несбываюца. (Чаще, почему-то второе). Собака собакой, но совместная жизнь не задалась, так уж получилось. Долги, быт, ссоры ниочем. Синька, дубас, снова синька… Потом пошли быстрые. Как пел Шнур, «Я лично бухаю, но могу ускорица». Вот-вот.
Мало помалу, наш мир стал превращаться в ад. А Макс, которого мы поначалу так любили, баловали и усердно воспитывали,  оказался ненужной обузой. Напоминанием о рухнувших планах.. О несдержанных обещаниях. Нет, он не надоел, причем тут это. Просто стал раздражать самим фактом своего существования.
   О том, чтоб выгнать его или што-то еще не могло быть и речи – воспитаны не так. Ну не может человек, похуй какой, любой ЧЕЛОВЕК вот так взять и выгнать живое существо, которое  взял в дом и пригрел, на мороз. (Впрочем, я забыл совсем, нарки это не люди. Так что тут Максимке просто повезло). Но такие мелочи как регулярные прогулки и кормежка – тут уж извините, не до жиру. Бывало, марафонили, так он по трое суток дома гадил. Запашок я вам скажу… (Потом убирали, конечно). Каждый раз он терпел до упора, и все равно ему было стыдно – ведь он уже был приучен к прогулкам и поводку… Глупый пес… он не понимал, никак не мог понять своей собачьей башкой, что мы оба уже по десять раз пожалели, что его взяли
Не понимал, почему, зачем в доме столько шума и суеты, столько непонятных и неприятных людей? Куда подевались вкусные запахи готовящейся еды? (Когда мы еще ели, она отлично готовила). И, главное, почему на него совсем, совсем не обращают внимания?
Почему бы просто не поиграть с ним? Ну, хоть немного… Или хотя бы погладить. Да просто подозвать…Что тут сложного? Непонятно.

4
  
   Ну еще бы. Собаки ведь не знают, что такое наркомания. У них другие болезни.
Интерит, например. Подцепил где-то на прогулке. Прививать то не стали (хотя собирались вроде). Интерит. Соседка определила диагноз сразу – у нее самой от такой хуйни овчарка незадолго до этого кони двинула. Она же сказала – попробуйте, но шансов мало. Ветеринара бы,  уколы надо разные делать, по нескольку раз на дню и особенно ночью. Потом дала бумажку с подробным описанием, че когда колоть. И прибавила – попытайтесь. Хотя, скорей всего, не выживет. Да и не нужен он вам, как оказалось… Ее, суку, ктоб спросил.
  
5
  
   Ну уколы то ладно, уколы то мы и сами делать уже умели. Хуевенько, но умели. Так же как и не спать по нескольку ночей к ряду. И мы не спали, сидели над ним с соседкиной бумажкой с описанием того, что, как и в какой последовательности надо давать при интерите.. Кололи, вливали…Делали все, что там было написано. Прерываясь только на то, чтоб сходить в аптеку. (Ну и самим вмазаться … Для бодрости, так сказать).  
   Несмотря на все старания, пес как слег так больше  не вставал. Перед этим  изошел весь на черный понос и рвоту. «Максимка» -  шептал я уткнувшись в пересохшую, ставшую жестой и тусклой рыжую шкуру. «Ты только оживи. Только оживи! Не помирай, дружище. Сейчас, тебе лекарство принесут..». Как щас помню. Макс словно понимает, и пытается, изо всех своих сил пытается бороться, чуть отрывает голову от подстилки… И опять затихает. Глаза мутные, неживые.. Подыхает, походу. Интерит, хули… Как эта песда сказала, шансов мало… Так меня все это вскрыло… И я стал молиться. Про себя, конечно. Господи, думаю, его то за что, он то что тебе натворил! Просто глупый пес. Бог, сделай так, чтоб он поправился,  забери у меня что хочешь. Забери у меня все…Пожалуйста. Пожалуйста, ну пожалуйста…

6
  
   Эту ночь и еще следующую мы пытались поднять собаку на ноги. Не надеясь на удачу так особо. Просто чтоб что-то делать. Когда все, что нужно и можно сделать было сделано,  просто сидели и слушали его. Всю ночь до утра  слушали прерывистое дыхание существа, естественной смерти которого, по идее, должны были радоваться. Которое уже давно стало нам в тягость.. . А мы сидим, плачем оба, как мудаки. Мудаки и есть, хули. Никто не верил, что собака поправится.  Мы уж к тому времени почти ненавидели друг друга, а тут несчастье как то сблизило. Я еще подумал, мож чудо случится, хоть смерть этой несчастной собаки сможет примирить нас… Так надеялся на чудо.
   Утром четвертого дня чудо случилось.
Макс открыл глаза и поднял с подстилки голову.
Через день он понемножку начал есть. Через два – попросился гулять. А через неделю уже бегал вовсю. «Рыжий мальчик» поправился.

   Как же мы тогда радовались!
Кажется, это было последняя наша общая радость, последняя победа, одна на двоих. (удачные замуты не в счет) И я считаю, тогда мы ее заслужили.

Так же, как заслужили и то, что последовало за этим, но это другая история.

7

   Теперь я живу один. Один в своей квартире, тесной и захламленной, и в то же время бесконечно пустой и холодной как самолетный ангар. Зато у меня есть Макс. С ним то как раз все хорошо. Гуляет и ест практически по графику. Свое место, подстилка на кухне из старой шерстяной юбки. Он бодр, весел, здоров. Ну и заебись.
Вот он, явился, не запылился. Мой лучший друг и компаньон. Хвостом виляет, глаза хитрющие,  радостные. Все-таки здорово, что он есть. Ведь на моей памяти это единственное существо, которому я смог по-настоящему помочь… Эта мысль немного согревает.
    
   Но проклятое фасеточное мышление – состояние сознания, при котором у тебя на любой вопрос несколько точек зрения одновременно… Оно так прочно въелось в мозг, что не дает мне спокойно порадоваться даже этой, никакой вопщем то мысли. Вспоминаю, как просил Бога забрать у меня все и не дать Максу загнуться а от йобаного интерита… И ведь, что характерно, так примерно и получилось! Твою мать…

   Настроение меняется. Черная волна накрывает. Смотрю на пса  почти с ненавистью. Лучше б ты тогда сдох, проклятый…. Пиздец, тоже мне, собака, хуйпойми кто. Урод йобаный. «Место, блядь!», кричу, «иди на место!!!». Радость в глазах-вишенках пропадает, башку опустит и топает на свою юбку.

  Сам иду на кухню. Лежит, нос в лапы уткнул. Обидел собаку почем зря… Ну, дам ему кус какой-нибудь съедобный, поглажу, хули. Хотя бы за четкое выполнение команды «место». Радуется, дуралей…

8
  
   Единственное создание на земле, про которое с уверенностью можно сказать, что по настоящему любит меня. Не свои мечты, не свои амбиции. И не свою любовь ко мне, как это заведено у людей, а именно меня. И похуй ему, прав я или не прав. Трезвый я или обдолбанный. При деньгах или нет. Ему все равно. Он просто любит. Любит и прощает. И принимает таким, какой есть. И ему от этого хорошо. Вот бы научиться так…
Макс, Макс… Ты оказался мудрее нас, а мы то тебя дурачком считали… Научил бы, как мне дальше жить, что делать? Но не говорит, скрытничает. Усатый мой консультант…

9

   И тут  мне становится стыдно перед ним. Перед людьми (кто это вообще?) не стыдно, а перед ним – почему-то да. Стыдно за все – что происходило в моем доме и в моей жизни последние полтора года.  За то, что все есть, как есть, а не как могло бы быть. За все, что я натворил…
И вот опять. Наорал, прогнал, а за что? Мудак, хуле, че тут сказать.
Нагибаюсь, тереблю рыжую шкуру.

«Прости, Макс».- говорю.

И он прощает…