Ведьма
Пока автобус стоял в пробке, от нечего делать начала писать, потом дома закончила.
В русые косы вплетая растенья,
В комнате темной сидит,
В очаге котелок, на стене пляшут тени,
Она шепчет слова, ворожит.
А тем временем в башне, пахнущей смертью
Между стен слышен вопль и плач,
Зачитав приговор, подписанный церковью
Вершит свое дело палач.
Помешав котелок и смахнув с щеки слезы,
Она с яростью смотрит в огонь,
Видя там кандалы, кровяные занозы,
Бездну боли и чуя ту вонь.
Хруст суставов. Нет криков. – Похоже, подохла.
- Да, наверно, давай относи.
- Отнесу, ну а ты не сиди тут без толка.
На священника дом отпиши.
- Не могу отписать, ведь осталась там девка.
Ее дочка – отродье греха!
- Так пускай приведут, вот будет потеха!
Наиграется стража сполна.
Как рассветное солнце коснулось окна,
Так раздался в двери громкий стук.
- Отворяй мне, паршивка, судьба решена!
Мы не терпим дьявол слуг!
Отворила. И тут на порог заступил
В белой коте солдат молодой.
- Это тут живет ведьма? – он твердо спросил,
Обнажив свой топор боевой.
- Благородный, прошу, не гневись на меня.
Коль я ведьма, давай же убей!
Но в гостях сейчас рада я видеть тебя,
Проходи, да водицы испей.
Он смотрел ей в глаза, что прекрасней зори,
И на тонкие линии рук,
И на волны волос, верней крепкой петли
Оборвать те могли сердца стук.
- Ну не стой же в дверях! Давай проходи,
Да садись, ведь нет правды в ногах.
Опустился топор и упал на пол шлем,
Появилась вдруг слабость в руках.
* * *
Не вернулся солдат, как не ждал капитан,
- Куда сгинул? Кто знает иль нет?
И послали троих, что бы ведьму схватить,
На вопрос сей, что знает ответ.
Не вернулись и трое, простыли следы,
И идти тут решил капитан.
- Ну, проклятая ведьма, ответишь же ты!
Посмотрю в твои очи я сам.
Незакрытая дверь, на столе молоко,
Она тихо пряжу прядет.
Он ворвался без стука, но ждали его,
Вдруг, ком в горле дышать не дает.
Три головы и кувшин молока
На столе мирно стоят.
Ведьма с кувшина слегка отпила,
Добавляя четвертую в ряд.
- Что стоишь, капитан? Аль боишься меня?
Проходи, ты, пока, будешь жить.
Припозднился, давно уже жду я тебя,
И желаю с тобой говорить.
Расскажи мне о церкви, о Боге своем,
И как судят невинных людей,
О подвалах, где крики и ночью и днем,
Как казнят чужих матерей.
- Все не так, ничего ты не знаешь о нас,
Две прислужницы вы Сатаны!
Никогда палача не падал топор
На того, на ком нету вины.
- Ну а что же, вы, боги, что б жизнь отнимать?!
Вы не создали мир и людей!
По десятку вы в день мастера убивать.
И что ВСЕ они слуги теней?..
А кому же все земли уходят потом?
Ну, а деньги? Что, бедноте?
Прикрываете алчность Божьим судом
И берете все это себе.
Он сидел за столом, и они говорили,
Потихоньку их спор утихал,
И заката лучи уже землю накрыли,
Ее руку, вдруг, взял капитан.
* * *
Он вернулся живой, но в тяжелом молчанье
И не мог доложить не о чем.
Лишь сидел у окна, там в заката сиянии
Ночь боролась со днем.
У него на плечах тамплиеровский плащ,
У нее кельтский крест на груди.
Не мог долго заснуть в ту злосчастную ночь,
Шептал в высь: - Господь, рассуди…
А справится разве ведьма со всеми?
Взяли? Конечно же да.
На утро в холодном поту и смятенье,
Он чувствовал: скоро беда.
Вновь опустился на землю закат
И багрел под ним эшафот,
Крик толпы, запах крови, и руки дрожат,
Тут смерть свою песню поет.
Дернулось тело, брызнула кровь,
От зрелищ ликует толпа,
Капитан, лишь, грустит завидев смерть вновь,
И закрыв рукою глаза.
* * *
- Боже, ответь мне, глупцу объясни, в чем правда?
И в чем справедливость?!
Всем сердцем в тебя я верил всегда!
Зачем?! Почему так случилось?..
Но ответом была ему тихая высь,
Лишь ветер пространство то мерил.
Разбежавшись с обрыва, бросился вниз,
По тому, что любил он и верил.
