Вот,что я нашла об этом прекрасном,но грустном фильме:
Ким Ки Дук не обманул ожиданий. Его новый фильм “Самаритянка”, показанный в конкурсе Берлинского фестиваля, удивительным образом оказался близок американскому “Монстру” с претендующей на “Оскар” за главную женскую роль Шарлиз Терон. И дело тут не только во внешнем сходстве: в обоих фильмах главные героини — проститутки. Это не истории Ромео и Джульетты в “Тату”-варианте, это фильмы о потребности любить. Как сказала Шарлиз Терон в интервью “МК”: “Когда человек испытывает такую острую потребность в любви, то ему все равно, кто его полюбил. Я даже думаю, что моя героиня не была лесби, так случилось. Это вопрос любви — есть или нет”.

“Монстр” и “Самаритянка” — запад и восток: много разговоров у одних, тишина яснее слов — у других. Традиционно — о нетрадиционном. Сюжет “Самаритянки” Кима Ки Дука на первый взгляд (как, впрочем, и “Монстра”) можно обвинить в использовании беспроигрышных тем: американский фильм режиссера-дебютанта Патти Дженкинс — о серийной женщине-убийце — основан на реальных фактах; Ким Ки Дук взял крайне актуальную ныне для азиатских стран тему школьниц-проституток. Можно как угодно ругать их за конъюнктурщину, а можно посмотреть на это по-другому: когда история сделана не в жанре — быстро, вульгарно, газетной строкой, а вдумчиво, с личным отношением к рассказываемому материалу. О “Монстре” “МК” уже немного писал, и через месяц он выходит в российский прокат. Сейчас — о новом фильме Кима Ки Дука, который он приехал представлять на Берлинале, проведя пресс-конференцию:

— Вы говорите о том, почему “Самаритянка” так отличается от моей предыдущей ленты “Весна, лето, осень, зима И снова весна”? Потому что ни один мой фильм не похож на другой. “Самаритянка” — о прощении, она задает несколько главных вопросов в нашей жизни, говорит о том, что герои так поступают не из-за соображений морали, а потому что по-другому не могут. Что такое мораль? Это продукт, придуманный обществом, но никто в обществе не может объяснить, что это такое на самом деле.

Школьниц из “Самаритянки” не назовешь простушками, решившими, что пойти с мужчиной в гостиницу — это как выпить стакан воды. Создается такое ощущение, что они вообще относятся к этому как к компьютерной игрушке, к комиксам, в которых они участвуют. А реальная жизнь для них начнется в Европе, куда они хотят уехать в путешествие. Именно для него они копят деньги таким образом (причем откладывая все заработанное до копейки в заветную шкатулку, а не размениваясь на конфетки-кофточки), поскольку этот способ оказался самым доступным и быстрым. Одна ведет переговоры с клиентами и бухучет, вторая — отдает себя с такой невинной улыбкой, что слово “проститутка” совершенно не приклеивается к ней. Но однажды второй девочке не удалось сбежать во время полицейской облавы, и она прыгает в окно — так, словно это просто другой выход. Выхода не было. Оставшись одна, главная героиня, которая на самом деле любила погибшую не как школьную подружку, а так, что — ни часа друг без друга, решает заплатить долги, отмотать пленку назад, успокоить душу умершей — можно это называть как угодно: она достает записную книжку с телефонами клиентов и начинает с ними встречаться — спать и отдавать им назад их деньги. Как-то ее отец-полицейский, выехавший на место убийства в одну из гостиниц, видит в мотеле напротив свою дочь с мужчиной (никаких откровенных сцен). И для него начинаются адовы муки при жизни, которые можно уже назвать и пограничными, потому что ясно — другого выхода нет.

— Это фильм не о морали, а о чести, — говорил на пресс-конференции режиссер. — Отец пытается спасти честь дочери, дочь пытается спасти честь подруги. Каждый человек думает не о себе — в этом его отношение к чести.

— Скажите, а почему в ваших фильмах всегда много воды — озеро (“Остров”), море (“Береговая охрана”), тут — река, маленький пруд, вода льется и льется?