Цитата сообщения lj_la_la_brynza
Манька Блиновская - невторичный персонаж семейных перепалок. Героиня уровня Жанны Д'Арк и Василисы Кожиной. Позывной из детства. Манька Блиновская. Имя, подслушанное в поддверную щель, замочную скважину и розетку, соединяющую мою комнату с родительской спальней. Вытащишь из розетки шнур, приложишься ухом и вот уже все тайны мамы и папы втекают в мягкий плюшево-карамельный детский мозг вместе с потоком электронов.

И никаких детских травм, связанных с родительским интимом. Дело в том, что обычно я решалась на подслушивание лишь тогда, когда считала это остро необходимым. Необходимость возникала нечасто, назревала хмурым молчанием за ужином, догоняла меня маминым непоцелуем и папиным отказом рассказать сказку про жадного дракона, подзуживала гудением голосов за стеной. Тогда я жмурилась стыдливо, а потом выдергивала шнур и жалась башкой в тёплый пластмассовый квадрат розетки, чтобы узнать разведутся они или нет. И чтобы быть готовой заранее и не разреветься, если завтра один из них всё-таки уйдет.

Манька Блиновская появлялась из розетки как заряженная частица особо крупных размеров. Аргумент аргументов. Кролик из цилиндра, мгновенно вырастающий в саблезубого тигра... Хлопок одной ладони равный самой жестокой пощечине. Манька Блиновская.

- А ваша Манька Блиновская.... - начинала мама и я понимала, что вот и всё. Что из арсенала извлечена бомба атомная одна штука, против которой у папы приёма просто нет, -... и вся ваша семья такая.

Это я много позже узнала что обижать семью и семьёй - удар запрещённый. Много позже поняла, что клише типа "а вот твоя мама по ночам курила попой туберозы..." или "... весь в своего папашу - шведского океанографа..." или "а твой дядя Вася лягушке рот в рот искусственное дыхание делал" - самый подлый приёмчик кухонной риторики.

А тогда, чувствуя на ухе шевеление заряженных частиц, я застывала от ужаса. Манька Блиновская казалась ужаснее всех возможных ужасов, начиная от крошки Вилли-Винки и заканчивая Софьей Иосифовной Ганянской - стоматологом детской поликлиники.

- А что Манька? Что Манька? - оправдывался папа. - Она же сумасшедшая. Что с нее взять?
- Еще бы! После такого, чтоб не сойти с ума... Бог ее за детишек-то наказал.

Присутствие в этой истории бога пугало меня еще пуще. С одной стороны безумная Манька. С другой - темноликий деревянный портрет в рамке из колючей фольги. А посередине, где-то между ужасной Манькой и не менее ужасным богом - бедные несчастные манькины детишки, Манькой убиенные.

***

Детишкам на самом деле не повезло. Манька Блиновская- семейный жупел приходилась папе стоюродной какой-то бабкой, или может быть тёткой - так далеко не ведаю. Но родственные узы имели место быть. Папа Маньку застал уже совсем старой и безумной, но манькину страшную историю знал отлично. Передавали эту историю в семье из уст в уста и шепотом. Дело в том, что во время послевоенного голода Манька, схоронившая мужа, осталась одна с детьми, которых у нее было семеро по лавкам. Не в смысле устойчивого выражения, а в количестве семь человек. Мал мала меньше, как водится. Работала Манька в колхозе, начислялись ей трудодни, по количеству трудодней полагалась ей получка (отчего начисляли не "по едокам" не знаю - может в том конкретном колхозе было это не принято). Получку Маньке выдавали натурпродуктом, которого и на одну Маньку хватило бы с трудом. А тут эти... По лавкам. Семеро.

Короче Манька - не мать, а ехидна сперва жрала сама, не то чтоб досыта, но чтоб однажды не ткнуться с голодухи рылом в землю. А уж что останется отдавала своим козлятам. Может, кто из соседей и родни ей и помогал, только время тогда было такое не слишком способствующее к благотворительности. Долго ли коротко, а уморила Манька двоих детей. Девочек-близняшек самых маленьких. Голодом уморила. И ходили слухи, что специально. Что выбрала самых слабых и не кормила их вообще, чтоб остальным больше досталось. А сама, меж тем, тюрю кушала.

Это всё мне однажды поведала мама, когда я не выдержала и спросила у нее "кто же такая эта Манька Блиновская". Мама рассказывала и плакала. И я плакала, воображая двух тощих бездыханных младенцев и пухлую Маньку, наворачивающую блины. Блиновская - блины. Понятное дело.
Ах Манька, Манька, что же ты наделала? Зачем ты кушала жгучие сладкие блины, обмакивая их в сметану, пока твои бедные дочки просили хлебушка?

***
Так вот, когда мама в ссорах с папой доходила до беспомощного отчаяния, на свет извлекалась Манька - детоубийца и фраза "а ваша Манька Блиновская... и ты тоже такой же бессердечный"... И так далее в этом ключе.

Я ненавидела Маньку отчаянной ненавистью будущего октябрёнка и презирала священным презрением будущей матери. Я жалела, что Манька уже вроде как померла, и не выйдет у меня поглядеть в ее безумные пустые глазищи, не получится плюнуть на резиновые изгвазданные навозом сапоги. А еще мне было стыдно, что я через папу к Маньке этой привязана, и что однажды и меня кто-нибудь может справедливо упрекнуть, мол "а ваша Манька Блиновская".
Ну и конечно была я уверена, что на месте Маньки...

Ну да. На месте Маньки я поступила бы словно мать и жена энциклопедическая, отрубила бы себе руку и накормила бы деток. А потом отрубила бы еще одну. И еще одну. И еще... Или уже закончились? Я часто играла в "блокаду Ленинграда", спасая от голода своих целлулоидных дочерей посредством отрубания себе чего-нибудь понарошку. Манька - вечный антагонист тоже присутствовала в играх. Я в последний момент врывалась в ее косенькую домушку и выхватывала несчастных, но еще живых манькиных деток из колыбели.

***

Однажды я нашалила, и в ответ на воспитательное "сначала убери игрушки, а потом можешь поужинать" объявила голодовку. Я рассчитывала на то, что сердца родителей дрогнут минут через десять моего сильногрустного сидения в углу, но сердца не дрогнули. Хуже того, мама поделила мою порцию говядины между собой и папой, и они, улыбаясь, все это ухомячили. Меж тем, я в углу голодала. Страдала. Мучилась.

- Да ты сама как Манька Блиновская! - обвинила я маму, выяснив куда подевалось моё мясо. - Чем ты лучше? У тебя дочь голодная, а ты....

В голосе моем звенела взрывучая смесь из досады, обиды и желания побольнее уязвить.

- А что Манька? - мама пожала плечами. - Правильно она сделала. Двоих потеряла. Да. Зато остальных деток спасла. Думаешь, ей легко было выбирать? А? Думаешь, легко было лепешки из лебеды жевать и слезами заглатывать? Маленькая ты - не поймёшь.
- А как же... - обида от того, что мой главный удар был так легко парирован. - А ты же сама говорила...
- Мне можно, - отмахнулась мама и поинтересовалась противненько, - Супчику разогреть?

Так я впервые ознакомилась с двойными стандартами и с тем, что если поужинать вчерашним супом, ничего ужасного не случится.
Про Маньку я потом долго думала. Всю ночь. А на следующий день, играя в "выход из окружения по дороге жизни" примерила на себя манькин "веселенький" выбор. Я выбирала кого-же понарошку не кормить: нелюбимую куклу Алю или любимого пса Трезора. Так никого и не выбрала. И в "блокаду" больше не играла.

Ах Манька, Манька... А боженька-то тебя пожалел - лишил разума. Позволил тебе жить бездумно, улыбчиво, слюняво. Позволил добренький не думать и не вспоминать. Великодушен. Справедлив. Темнолик и в рамке из колючей фольги.

***

Я про Маньку давно не вспоминала - не было повода. А тут как-то нашла старую сетевую дискуссию. (Ссылку, если отрою, дам). Там тролль-провокатор пытается разворошить в девочках разное. Спрашивает, например, кто может пойти торговать телом, если это понадобится чтобы прокормить семью... мужа там... детей... А кто может Родину предать, ну там секрет какой государственный продать ради блага своих близких? А кто может то? А кто может сё?

Много таких вот вопросов. И много ответов от девочек с ушами, полными "розеточных" теорий; мозгами, туго спелёнутыми глянцевым "знанием"; душами, растревоженными киношными слезливыми истинами.

http://la-la-brynza.livejournal.com/401043.html