...
Дарли и Латан стали планировать эксперимент. По очевидным причинам воспроизвести убийство они не могли, так что вместо него они инсценировали припадок.

Поддельный припадок в эксперименте Дарли и Латана длился полных шесть минут, также по аналогии с убийством Дженовезе, которое представляло собой не единственный удар, а несколько. Студенты имели возможность подумать, а потом действовать. Результаты показали, что очень немногие (если быть точными, 31%) начинали действовать: это очень сходно с 32—35% испытуемых Милграма, проявившими неповиновение.
Однако потом ситуация усложнялась.
Дарли и Латан меняли численность «групп». Если испытуемый думал, что, кроме него, имеются еще трое или больше участников, он обычно не искал помощи жертве припадка. С другой стороны, 85% испытуемых, которые считали, что участвуют в дискуссии только со студентом-эпилептиком и других свидетелей нет, обращались за помощью и делали это в первые три минуты припадка. Дарли и Латан также обнаружили, что — при любом размере группы — если испытуемые не сообщали сообщали о чрезвычайной ситуации в первые три минуты, они скорее всего не стали бы сообщать о ней вообще. Таким образом, если вы оказались в самолете, захваченном террористами, и ничего не предприняли в течение 180 секунд, вы скорее всего и не станете ничего делать. В чрезвычайных обстоятельствах время никогда не оказывается на вашей стороне. Чем дольше вы ждете, тем более парализованным оказываетесь. Помните об этом и будьте готовы действовать.

Более интересной, однако, чем связь между временем и поведением, направленным на оказание помощи, оказалась связь между размером группы и таким поведением. Можно было бы ожидать, что чем больше группа, тем решительнее и смелее вы будете действовать и тем выше вероятность того, что вы постараетесь предотвратить опасность.

Полученные Дарли и Латаном данные подвергают сомнению эволюционную ценность привычки искать безопасность в многолюдий. В толпе есть что-то, что тормозит поведение, направленное на оказание помощи.

С другой стороны, если вы окажетесь в пустыне с единственным спутником и будет начинаться песчаная буря, вы сможете рассчитывать на его помощь в восьмидесяти пяти процентах случаев — по крайней мере в соответствии с данными Дарли и Латана.
Когда испытуемые впервые узнавали о поддельном припадке, они пугались. Ни один из студентов не обнаружил той апатии, о которой так много говорили применительно к свидетелям убийства Дженовезе.

Экспериментатор благодаря микрофону слышал, как испытуемые восклицали: «Боже мой, у него припадок!», «О Боже, что мне делать?» или просто охали. Когда наконец экспериментатор входил в комнату, находившийся в ней студент дрожал и был покрыт потом, хотя после шести минут припадка так ничего и не предпринял. «С ним все в порядке, ему оказали помощь?» — спрашивали явно взволнованные испытуемые.

Испытуемые Дар-ли и Латана тоже не имели представления о том, почему ничего не предприняли, — а ведь это были студенты университета с развитыми вербальными навыками.
Дарли и Латан предположили, что испытуемые вовсе не испытывали апатии; они «не решили, как следует реагировать. Скорее они находились в состоянии нерешительности и внутреннего конфликта: вмешиваться или нет.

Эмоциональное поведение ничего не предпринявших испытуемых было свидетельством продолжающегося конфликта, который другие испытуемые разрешили, начав действовать».
Поскольку выраженность отклика с таким постоянством оказывалась связана с размером группы, Дарли и Латан выявили то, чего до них никто не обнаруживал: феномен, который они назвали диффузией ответственности. Чем больше оказывается свидетелей события, тем меньшую ответственность чувствует каждый отдельный человек; так оно и есть, поскольку ответственность поровну распределяется в толпе. Диффузия ответственности еще усугубляется социальным этикетом, который настолько силен, что даже определяет поведение в ситуациях жизни или смерти: было бы ужасно, в конце концов, оказаться единственным, кто поднимет шум, да еще, может быть, из-за ерунды.

Кто может сказать, действительно ли имеет место чрезвычайная ситуация или тревога ложная? «Мы думали, что это ссорятся любовники», — сказал один из свидетелей убийства Дженовезе. «Мне не было точно известно, что происходит», — говорили некоторые испытуемые Дарли и Латана. Я могу их понять, да и вы, наверное, тоже. На улице упал оборванец. Что с ним: сердечный приступ или он просто споткнулся? Может быть, это пьяный бомж, который еще и залезет к вам в карман, если вы к нему наклонитесь. А если он не хочет вашей помощи, вашей искренней и сердечной помощи, и вас же еще и обругает? Вы будете опозорены на полной народа улице, на городской площади: ваши истинные мотивы, самодовольство и высокомерие, станут всем ясны. Мы сомневаемся в себе. Ох, как же мы сомневаемся в себе!

* 41.41% 232/560
* 2011/07/29 23:51
\Storage Card\- Книги\Открыть ящик Скиннера\Открыть ящик Скиннера.htm/

Психологи-феминисты вроде Кэрол Гиллиган много писали о том, что в нашей культуре девочки лишаются «голоса», собственного мнения, как только поворачивают за предательский угол подросткового возраста, но эксперименты вроде проведенного Дарли и Латаном показывают, что эта потеря уверенности в себе — фальшивка. Мы ее никогда и не имели.

Книга