Белочкин смотрел в окно, и было там всё мирно и красиво. Как-то даже торжественно.
Он даже не понял, что это сон, когда в окно ударил ветер. Ветер сверхчеловеческой силы давил извне, а Саша упирался всем организмом и не хватало буквально шага, чтоб провернуть ручки. Деревья метались и жались к земле, все остальное незазамлённое со свистом улетело, и мимо неслось совершенно постороннее, сил не хватало, только устойчивость помогала не отъехать пред давлением и впустить этот штурм.
Всё было нехарактерно. В реальности Саша б окно очень даже открыл, а то и вовсе пошёл бы внутри всяких молний глохнуть от грома в воде по колено.
Но нижняя ручка вдруг сломалась, и он, зверски напрягшись, атаковал воздух, всё закрыл и стал тыкать ручкой на место, чтоб усилить защиту. Нихрена не выходило, и когда он понял, что ветер стих - оказалось, что за стеклом поднимается вода, чуть не с рыбками. И было ему грустно. Поднявшись в половину окна, потоп стабилизировался, и Саша пошёл на противоположную сторону дома.
Балкон также был затоплен, где-то тихонько журчала вода, но в квартиру так же не текла. В дверь позвонили. Балкон был совершенно похож на аквариум, там плавала всякая бесполезная польза, и лучики света были прикольны. "Пошли все нахуй",- подумал Беелочкин и опять пошёл в спальню. В дверь опять позвонили, раздражая заёбыванием.
"Нахуй пошли",- сказал он уже вслух негромко и опять заинтересовался видом за стеклом.
Дверь открылась. "Блядь",- подумал Белочкин,- "не закрыл". Зашли трое. Одетые нквдешно-граждански, 2 скучные дядьки и тётка, стали уточнять, где находятся и тот ли он самый - самый Белочкин. Белочкин не очень признал, что он тот и соображал, как их сдыхаться. Бериеподобный очкастый занкетировал всё как попало в бланк прямо на весу на сумочке, главный, а помощник(ц)ы всё это время бродили по хате и рассматривали белочковские сокровища.
И вдруг очкастый спросил, где музыкальный центр такойтатакойта и Саша изумлённо показал "вон" - центр стоял на полу, симпатичным кубиком и даже источал миротворящий лаундж. Хотя никакого центра никогда в жизни у Белочкина не было, такого, чтоб за деньги купленного и собственностью являющегося. Казалось, комиссия нашла, что искала, и все прислушались к мелодии.